Северный ветер

Истинный Север, Вестерос.

      Город был охвачен смятением из-за внезапного проклятия и известия о том, что Иные и их армия мёртвых уже в пути. Джон и Мира находились в отдельной комнате, споря о том, что им теперь делать. — Ночной Дозор никогда не пропустит их через Стену, и ты это знаешь, Джон, — с раздражением сказала Мейра. — Лорд-командующий Мормонт разумный человек. Мы могли бы его убедить, — начал Джон, но Мейра лишь покачала головой. — Он, может, и разумный, но те, кто под его началом, — нет. И даже если ты убедишь Дозор пропустить их, северные лорды никогда не позволят такому множеству одичалых поселиться сразу. Не говоря уже о том, что нам придётся оставить проклятых здесь умирать, — прямо сказала Мейра.       Положение было плохим, и они оба это понимали. Поэтому, больше не находя слов, они вышли из комнаты и присоединились к Лорре, Бенджену и Сиф, которые обсуждали практически то же самое. — Тебе следует взять всех, кого сможешь, и увести их к югу от Стены, Сиф, — сказала Лорра дрожащими губами, ведь именно ей и её сыновьям пришлось бы остаться. Вместе с её собственным братом. — Ни за что, Лорра. Я годами сражаюсь с Армией Мёртвых. Их численность теперь куда меньше. Их можно победить, — убеждала её Сиф, затем повернулась к Джону и Мейре. — Если вы сможете задержать их на несколько дней, мы подготовим оборону и встретим их на более равных условиях. — Ты хочешь, чтобы мы устраивали вылазки против мертвецов? — с тревогой спросила Мейра. — Прежде чем мы вообще начнём это рассматривать, скажи: что против них работает? Сомневаюсь, что одного меча или копья будет достаточно.       Она понимала, что от них зависят тысячи людей, но бросаться бездумно не собиралась. Куда больше ей хотелось бы послать за подкреплением на Север, но если Армия Мёртвых была так близко, как утверждал Локи, времени у них, скорее всего, не было. — Сами мертвецы уязвимы к огню и драконьему стеклу. Но их хозяева, Иные, куда прочнее, — сказала Сиф тоном очень строгого учителя. — Они не только сильнее любого смертного, но и гораздо выносливее. Никакой огонь не достаточно горяч, чтобы причинить им вред. Убить их можно только валирийской сталью и драконьим стеклом. Последнего у нас немного есть, так что возьмите его, а также то, что принёс с собой Локи. Это должно вам пригодиться. И последнее: если кто-то из вашего отряда погибнет — сожгите тело. Если не сделаете этого, Иные поднимут его и заставят убивать вас.       Сиф, как всегда, была практична. — Нанесите им какой сможете урон, а потом отступайте сюда, — сказал Бенджен, чувствуя тяжесть в животе от одной только мысли, что ему приходится отправлять племянника и племянницу сражаться с Иными, пусть даже лишь ради того, чтобы сократить их численность до того, как они ударят по городу. Тогда, возможно, их всех не перебьют. — Это безумие, — сказала Мейра, качая головой и не веря, что всё это действительно происходит.       Хотя её магия здесь была ограничена, она чувствовала, что проклятие, наложенное Локи на остальных, было вполне настоящим. И пусть многие из тех, кого оно затронуло, ничего для неё не значили, будь она проклята, если оставит дядю Бенджена и друзей своего брата умирать!       Мейра мысленно вспыхнула яростью на Локи. Если она когда-нибудь снова его увидит, то поклялась познакомить его с острым концом своего копья. Она почти кипела от злости. — Возможно. Но мир и так безумен. Почему бы и этому тоже не случиться? — настаивала Сиф.       Мейра едва могла поверить, что вообще рассматривает такой вариант. — Ради тех, кто живёт здесь, мы сделаем это, — сказал Джон.       Мейра нахмурилась: он добровольно вызвался за них обоих. Но в его глазах она увидела то же упрямое, толстолобое упорство, которое когда-то привело Джона к Стене, и поняла: он не отступит. — Тогда тебе лучше взять доспех, — с тревогой сказала Лорра, беспокоясь о племяннике и племяннице, которым предстояло попытаться уменьшить численность врага.       Она знала, что такое валирийская сталь, поскольку видела Лёд, когда бывала в Винтерфелле. Такой доспех станет для них огромным преимуществом. Обычно Мейра настояла бы, чтобы его надел кто-нибудь другой, ради лучшей защиты, но доспех был сделан именно под её размер. Как Локи это понял, она понятия не имела. Но доспех был прекрасен, и с неохотой она взяла сундук, ушла в отдельную комнату и облачилась в броню.       Когда она вышла, все застыли, потрясённые тем, насколько хорошо она ей подходила. Под доспехом была тёплая синяя ткань, а валирийская сталь ложилась слоями пластин, двигаясь вместе с ней и не сковывая движений, хотя нагрудник спереди и сзади был скорее цельным. Поножи и наручи тоже были сделаны из валирийской стали, и даже сапоги имели пластины, закрывающие голени. На плечи были накинуты меха для тепла.       Мейра также убрала волосы назад и заплела несколько кос, как делала это во время тренировочных поединков. Она выглядела как королева-воительница. Заметив, что все смотрят на неё, она раздражённо спросила: — Что? — Ничего, — с улыбкой сказал Бенджен, искренне желая, чтобы Нед сейчас увидел свою маленькую девочку.       С Гунгниром за спиной, топориком, подаренным ей Дейси Мормонт, на поясе, рядом с охотничьим ножом, который дал ей двоюродный дед, и мечом, шедшим вместе с доспехом, она выглядела поразительно. И если бы она ходила так большую часть времени, мужчины падали бы к её ногам только ради того, чтобы она на них взглянула.

— x —

      Когда припасы и оружие погрузили на примитивные сани, которые им пришлось тащить за собой, они оставили остальных позади. К ним присоединились те, кто мог идти, и добровольцы из города, отправившиеся вместе с ними на север. Снег был мучительно холодным, ещё холоднее, чем во время их пути сюда, и настолько глубоким, что передвигать сани было крайне тяжело. Они укутались в самые толстые меха, какие смогли найти, но казалось, что даже они почти не защищают от холода. — Этот холод нас убьёт, если мы не найдём укрытие, — сказала Мира, стуча зубами и отчаянно желая иметь возможность прямо сейчас наложить согревающее заклинание.       Джендри, один из немногих из их отряда, кто захотел и смог пойти с ними, сказал ей: — Одичалые, с которыми я говорил в городе, сказали, что недалеко отсюда есть деревня. Примитивные стены, простые жилища, которые, возможно, ещё стоят, и пещеры, если всё остальное разрушено. — Это Вольный народ, тупица ты грёбаная! — сказала Игритт со своего места проводника. — Но он прав насчёт деревни. Раньше её называли Тёплыми Пещерами, пока её не забросили после того, как мы построили город. В городе было куда безопаснее от более мерзких представителей Вольного народа, чем там.       Игритт ухмыльнулась, явно наслаждаясь тем, что знает больше них. Но Сэмвелл, который пошёл с ними, потому что, несмотря на собственные слова о трусости, не мог позволить им — особенно Джону — встретить эту угрозу в одиночку, задал вопрос: — Интересно, почему она называется Тёплыми Пещерами? Там есть горячие источники, как в Винтерфелле?       Сэмвелл спрашивал с искренним интересом, а Игритт, не зная, что это такое, коротко ответила: — Откуда мне, мать твою, знать, жирный ублюдок? Если будем идти нормально, доберёмся к закату.       Она махнула рукой и пошла дальше. Сэмвелл выглядел немного смущённым, но Джон похлопал его по спине, и они продолжили путь.       Когда они добрались до деревни, та оказалась в лучшем состоянии, чем они надеялись. Несколько простых каменных строений всё ещё стояли, как и стена ростом с человека, сложенная из плохо подогнанного и скреплённого раствором камня. Перед ней был пустой ров или канава. Для промёрзших путников это было очень желанное зрелище. Они вошли внутрь и с большим усилием закрыли примитивные деревянные ворота из брёвен. Разместившись в одном из больших каменных зданий, они развели огонь и столпились вокруг него, чтобы согреться, пока Джон и Мейра отправились исследовать пещеры.       Тепло пещер стало для них большим сюрпризом. Мейра коснулась стен — они были мокрыми. Несмотря на то что в мехах им стало жарко, они продолжили путь, зажигая факелы, чтобы видеть дорогу. Вскоре они оказались в пещере с довольно большой лагуной, от воды которой поднимался пар. Они были впечатлены и вытерли пот со лбов. — Горячие источники, — с улыбкой сказала Мейра.       Это был не только источник воды, но и место, где можно было согреться, когда понадобится. Она осторожно опустила руку в воду и убедилась, что та действительно горячая — слишком долго в ней точно находиться не стоило. — Пока что это подойдёт как база, — сказал Джон, но внезапно ему показалось, будто он услышал голос.       Он повернулся в сторону, откуда донёсся звук, глубже в пещеру, и спросил Мейру: — Ты это слышала?       Мейра отвела взгляд от воды и посмотрела на него вопросительно. — Я ничего не слышала, Джон. Я бы сказала, что тебе показалось, но учитывая, где мы находимся, лучше не рисковать. Веди.       Она сомневалась, что это было важно, но им нужно было убедиться, что здесь безопасно. Так что лучше проверить. На всякий случай она вытащила Гунгнир. Несмотря на то что пещеры были с горячими источниками и несколькими бассейнами, ничего важного здесь, казалось, не было, как и никаких следов людей. Но когда они добрались до последней пещеры, где находился ещё один, чуть более крупный бассейн, они заметили нечто в его центре. Посреди воды был небольшой каменный островок, а на нём меч, вонзённый в камень. Очевидное сходство с легендой о мече в камне не ускользнуло от Миры. Джон же, казалось, был зачарован мечом и, даже не снимая одежды, двинулся вперёд, в горячую воду. — ДЖОН! — встревоженно крикнула Мейра.       Но Джон, казалось, был не в силах сопротивляться зову меча. Он вошёл в воду, пробираясь через неё, пока она не дошла ему до шеи. Быстро добравшись до островка, он взобрался на него и без малейших колебаний, пока Мейра смотрела с тревогой, схватился за рукоять меча и вытащил его из камня. Это был очень большой меч, почти размером с Лёд, но Джон, казалось, мог поднимать его с лёгкостью. Клинок был изящным, с лёгким расширением ближе к острию, а рукоять была золотистого цвета, с изогнутой и заострённой гардой. По всей длине меч был покрыт руническими письменами и сложными переплетающимися узорами, которые шли вдоль рукояти и даже по центру самого клинка. Даже с такого расстояния Мейра была впечатлена мечом и мастерством его изготовления. Но мгновение спустя она была потрясена, когда руны на мече начали светиться, а Джон поморщился, словно от боли. — Джон! Брось его! — срочно сказала Мейра, перепрыгнув небольшое расстояние до островка и последние несколько футов пройдя через воду.       Но Джон не мог ответить: он стиснул зубы так сильно, что они могли сломаться. Мира вскарабкалась на островок как раз в тот момент, когда руны меча перестали светиться, и Джон смог выпустить меч. Тот громко звякнул, ударившись о пол. — Ты ранен? — быстро спросила Мейра, хватая его руки, чтобы осмотреть их.       Но она не увидела ни следа, ни изменения цвета кожи. Это её озадачило: Джону явно было больно, но никаких следов боль не оставила. Сам Джон тоже был сбит с толку, но наконец посмотрел вниз, на меч. Теперь, когда Мейра была ближе к мечу, она прочитала рунические слова на клинке. Название было ей незнакомо, но стиль оружия — да. И язык тоже. — Хофунд, — прочитала Мира с клинка, не зная, что это значит, но металл был чрезвычайно похож на металл её копья, и выполнен в том же стиле.       Джон снова поднял меч и держал его перед собой, напрягшись, ожидая возвращения боли. Но на этот раз её не было. Джон был сбит с толку — особенно тем, насколько лёгким казался меч. Он ведь должен был быть тяжелее обычного меча или хотя бы весить столько же, но Джон поднимал его так, словно это ничего не стоило. Так же внезапно, как и появилась боль, вокруг меча вспыхнуло ярко-синее пламя, заставив их обоих вздрогнуть. Но едва оно возникло, Джон подумал, чтобы оно исчезло, — и оно исчезло так же резко, как появилось. Мейра и Джон настороженно посмотрели на меч. Но больше ничего не произошло. Джон продолжал держать его, и они вместе пробрались обратно через воду, промокшие до нитки. Затем сняли одежду и стали ждать, пока она высохнет. Меч Хофунд лежал рядом с Гунгниром на земле, а их одежда была разложена для просушки. — Они из одних мест. Я почти уверена, — сказала Мейра Джону.       Тот всё это время был странно молчалив, словно его что-то тревожило. Мейра хотела спросить об этом раньше, но из-за всего, что на них обрушилось, просто не успела. Теперь она решила, что настало время выяснить, что так сильно беспокоит Джона. — Что случилось, Джон? Даже для тебя, обычно молчаливого, это странно. Так что такое? Джон оказался немного застигнут врасплох вопросом. Его мысли всё ещё кружились вокруг нового меча, в котором, очевидно, была магия и который мог быть столь же древним, как Гунгнир. Это отвлекло его от вопроса о происхождении, но теперь Мейра — его сестра, которая не была его сестрой, — смотрела на него своими настойчивыми глазами. Он больше не мог притворяться, что всё в порядке. — Я не твой брат. Я твой кузен, — с ужасом сказал Джон. Эти слова причиняли боль, ведь он искренне любил Мейру и остальных как родных братьев и сестёр, и знал, что они любят его так же. — Я сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Их сын, которого твой отец объявил своим, чтобы защитить от Роберта Баратеона и Ланнистеров, — с горечью сказал Джон, всё ещё желая, чтобы это оказалось неправдой. Мире потребовалось мгновение, чтобы осознать сказанное. Это казалось ей крайне маловероятным, и она спросила: — Джон, это безумие. Кто тебе это сказал? Джон мрачно посмотрел на неё. — Локи. Я сумел подтвердить это через чардрево, — сказал он с гневом на мерзавца, который заставил их оказаться в этой ситуации и вырвал из их жизни прежнюю уверенность.       Мейра в принципе усомнилась бы во всём, что сказал Локи. Но тот факт, что Джон подтвердил это через чардрево, заставил её поверить. Она не сомневалась в магических способностях Джона, ведь сама учила его. Но мысль о том, что их отец лгал им все эти годы, было трудно принять. И всё же, если он пытался защитить ребёнка тёти Лианны, Мира понимала: именно так он и поступил бы.       Отец, — печально подумала она, — почему ты нам не доверился? — Ты хочешь трон? — спросила Мейра.       Она задумалась, возможно ли, что Джон мог бы его захотеть. Ведь никто не относился бы к обязанностям правителя с большим чувством долга, чем он. У него было больше прав на трон, чем у кого-либо в Вестеросе и за его пределами. Но Джон выглядел встревоженным самой этой мыслью. — Нет. Никогда! — быстро сказал он с выражением ужаса на лице. — Я не хочу трон и никогда не был бы достоин такой чести.       Не хочешь — это я понимаю, — подумала Мира с лёгкой улыбкой. — Но недостоин? Нет, Джон. Ты достоин этой власти больше других именно потому, что уважал бы её и ответственность, которая с ней идёт. Ты был бы королём, который исполняет долг и служит защитником королевства и его народа. Но почему ты не хочешь этого груза на своих плечах? Это я понимаю.       Мейра, в своей другой жизни как Гарри, знала, что может сделать с человеком тяжесть ожиданий. Как давление способно раздавить или сломать, каким бы сильным ты ни был. Она никогда не пожелала бы этого Джону. Что бы ни случилось, она уважит его желание. — Тогда дальше нас это не уйдёт, — сказала Мейра с улыбкой. — Нам придётся рассказать Роббу и остальным, потому что им нужно знать на случай, если кто-нибудь ещё это выяснит. Но, Джон, запомни вот что.       Она мягко взяла его за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза, чтобы он точно услышал следующие слова. — Ты мой брат. Что бы ни говорил кто-либо другой, ты мой брат. И брат Робба, Сансы, Арьи, Брана и Рикона. Мы семья. Что бы ни случилось.       Мейра ярко улыбнулась. В своей жизни как Гарри она никогда не знала, что значит иметь братьев или сестёр. Ей повезло встретить таких любящих людей, как Уизли, и многих других. Но когда она видела семьи вместе — ту безграничную и безусловную любовь, которую они отдавали друг другу, даже не задумываясь, — это всегда болезненно задевало. Единственная семья в том мире была полной противоположностью. Дурсли были самыми узколобыми людьми, каких только можно представить, а любовь у них предназначалась лишь тем, кто соответствовал их стандартам. И когда в этом мире ей дали семью, она никогда не стала бы воспринимать её как должное. Она будет дорожить каждым мгновением, которое сможет провести с ними.

Нифльхейм, поселение Вольного народ.

      Мира Форрестер чувствовала себя неуютно, двигаясь по городу. Она отчаянно желала быть рядом со своей леди — или, скорее, чтобы Мира сейчас была рядом с ней, потому что ощущала на себе блуждающие взгляды городских мужчин. Некоторые были откровенно похотливыми, и это пугало её. Лорра Сноу большую часть времени просила своих сыновей оставаться рядом с ней, но, к сожалению, они не могли быть с ней каждую минуту.       И вот, когда она возвращалась к залу, то столкнулась лицом к лицу с высоким грубым одичалым. Он был одет в низкокачественные меха, а за спиной у него висела примитивная каменная дубина. — Миленькая штучка. Такая девчонка, как ты, наверняка родит мне хороших сыновей. Я забираю тебя, — сказал он и грубо схватил её за руку.       Мира почувствовала ужас, но закричала: — ОТПУСТИ МЕНЯ!       Но никто не пришёл. Одичалый, казалось, наслаждался тем, что никто не собирается ей помогать, и начал тащить её прочь. Она почти застыла от страха, но вспомнила кинжал, который леди Мира настояла, чтобы она носила при себе повсюду. С тех пор, как они прибыли сюда, Мира ни разу не нарушила этого приказа. Она быстро выхватила кинжал и со всей силы вонзила его прямо в руку, державшую её.       Одичалый заорал от боли и тут же отпустил её. Она отскочила назад, держа окровавленный кинжал в руке. Грубый одичалый зарычал на неё, кровь текла из его руки, и он вытащил каменную дубину. Её глаза расширились при виде оружия: она понимала, что теперь почти наверняка мертва. Но она глубоко вдохнула, поклялась себе не сдаться легко и крепче сжала кинжал. Однако прежде чем он успел броситься на неё, словно из ниоткуда появился огромный снежный медведь и сбил одичалого с ног. Он встал над ним, рыча и скаля огромные зубы. Одичалый за одно мгновение из яростного превратился в смертельно испуганного. Мира тем временем не понимала, откуда взялся медведь, пока не увидела, как сбоку появились Джосера и Элсера, ухмыляясь. — Ну и полоумный, — сказала Элсера с довольным весельем на лице, пока одичалый лежал на земле, а медведь всё ещё рычал ему в лицо. Из его руки текла кровь, а на штанах появлялось мокрое пятно. — Не можем позволить тебе это сделать, — с насмешливой ухмылкой сказал Джосера. — В конце концов, девчонка наша родня. Было бы неправильно.       Мира была поражена. Её сводные брат и сестра не только пришли ей на помощь, когда её, вероятно, собирались убить или изнасиловать, а может, и то и другое, но ещё и назвали её роднёй. Уже одно это было шоком. — Давай, убирайся, — сказала Элсера.       Одичалый ничего не сказал, просто отполз и убежал, всё ещё истекая кровью из руки и с испачканными штанами. Снежный медведь вернулся к Джосере, который погладил его, а Элсера сказала Мире: — Значит, в тебе всё-таки есть северная крепость. Не такая уж ты и чопорная леди внутри.       Она ухмыльнулась. Мира лишь ответила: — Я бы порезала его задолго до того, как он прикоснулся бы ко мне.       Она бросила им вызывающий взгляд, словно предлагая возразить. Но и Элсера, и Джосера выглядели довольными её ответом. — Хорошо. Нам не нужна слабая сестра.

Каменистый Берег, Север.

      Каменистый Берег буквально соответствовал своему названию: скалистая береговая линия, где мало кто жил. Но там был залив, переходящий в реку, которая вела глубже на Север — к двум небольшим соединённым озёрам, у которых всё же существовали деревни. Потерпев неудачу в других местах, железнорождённые решили попытать счастья с набегами здесь: пройти вверх по рекам и разграбить деревни, какие встретятся. Однако Харрион Карстарк предвидел эту тактику и разместил небольшую армию для защиты реки. Не говоря уже о том, что из-за близости к Холмам река была укреплена речными воротами, как и другие реки южнее.       Поэтому десять кораблей, решивших попытать удачу и пройти по реке, теперь оказались заперты. Северные разведчики обстреливали корабли посреди реки, пока те пытались развернуться и уйти, потому что ворота перекрывали путь дальше. Некоторые северяне пускали стрелы, которые поджигали, чтобы зажечь длинные лодки. Огонь распространялся по палубам, и налётчики бросались за борт, чтобы спастись от пламени. Одни тонули, но нескольким удавалось доплыть до берега — если их не снимали северные лучники ещё в воде.       Однако те немногие, кому всё же удалось добраться до берега, были ничуть не счастливее погибших: там их тоже ждала смерть. Ослабленные тяжёлым заплывом в ледяной воде, они выбрались на берег и увидели Арью Старк, стоявшую там с жестокой ухмылкой на лице. Не тратя ни секунды на насмешки, она коротким мечом и кинжалом перерезала им горла или пронзала грудь. Те немногие, у кого ещё оставались силы сражаться, двигались медленно и вяло, что позволяло ей легко уворачиваться и перекатываться вокруг них, избегая слабых атак, а затем бить в ответ. Арья ныряла и перекатывалась рядом с ними, рассекая суставы, когда проходила мимо. Часто они падали, потому что уставшие конечности уже не могли их держать, а потом она добивала их с беспощадной эффективностью.       Арье это даже нравилось: она двигалась вдоль берегов реки, выискивая выживших. Она подозревала, что Санса хотела на время убрать её из Винтерфелла, но путешествовать по Северу, защищая его, было именно тем, чего она хотела. Она гордилась собой за то, что действительно делала это и бросала вызов всем традиционным ролям женщин.       Арья не считала себя великой героиней, но ощущала удовлетворение, когда делала такие вещи ради защиты Севера и его народа. Она делала это и для себя, и для Севера. И, возможно, когда война закончится, она отправится путешествовать по Семи Королевствам — а может, и дальше, если сможет. От одной мысли увидеть мир собственными глазами Арья испытывала волнение.

Речные земли. В то же время.

      Та же тактика, которую сам Робб применил на Севере, — патрулирование рек северными разведчиками — оказалась столь же эффективной и в Речных землях. Конечно, поскольку это были именно Речные земли, территорию приходилось покрывать гораздо большую, но это была проблема на другой день. Сейчас Робб Старк сражался, чтобы очистить Орлиный Мыс от железнорождённых и их предводительницы Яры Грейджой.       Он был в доспехах и лично возглавлял атаку на лагерь железнорождённых. С Льдом в руках и Серым Ветром рядом он прорубал через них кровавую дорогу, пока не добрался до сердца лагеря, разыскивая их лидера. Рядом с ним были люди — и одна женщина, — которым он доверял. Возможно, не так сильно, как собственной семье, но достаточно, чтобы доверить им свою спину.       Сэр Лукас Блэквуд, Русе Рисвелл, Робин Флинт, Дарин Хорнвуд, Эддард Карстарк, сир Доннел Локк, Патрек Маллистер и, последняя по порядку, но не по значению, старая подруга его сестры — Дейси Мормонт.       Они были рядом с ним в самой гуще битвы, обеспечивая ему лучшую защиту, пока он продолжал сражаться. Называть их Королевской гвардией было бы неверно, ведь он не был королём, но Боевые Спутники, как он стал их называть, быстро начали зарабатывать себе имя в Речных землях.       Однако, когда Роббу удалось добраться до центра лагеря и последнее сопротивление начало рушиться, он заметил, что сестры Теона нигде не видно. Это бросалось в глаза. Через связь с Серым Ветром он увидел отплывающий корабль — Чёрный Ветер, корабль Яры.       Робб был в ярости от того, что женщине удалось уйти. И, судя по всему, пленные, которых они захватили, тоже исчезли. Он кипел от злости, но по крайней мере ему удалось выбить их из Речных земель — пока что. Хотя Робб мрачно понимал: они скоро вернутся. Он будет готов. Если они снова покажут свои никчёмные шкуры здесь, он разорвёт их на куски за всю боль, которую они причинили людям. Не говоря уже о том, что они отвлекли его от Винтерфелла, когда его жена должна была вот-вот родить их первого ребёнка.              Звук рога возвестил конец битвы: оставшиеся железнорождённые сложили оружие и сдались. Робб решил передать их местным лордам. Пусть они разбираются с пленными и избавят его от лишних хлопот. В конце концов, он только что получил весть, что его дед, лорд Талли, умер. Из соображений приличия от него ожидали присутствия на похоронах, хотя он едва знал этого человека и не вынес о нём хорошего впечатления при их последней встрече у Близнецов. Однако это также означало, что он впервые за годы увидит собственную мать, ведь она, несомненно, будет на похоронах. А последнее, чего он хотел, — говорить с ней.              Работа лорда никогда не заканчивается, — с усталостью подумал Робб и приготовился к дороге в Риверран.

Риверран, Речные земли.

      Кейтлин была подавлена смертью отца, находя лишь небольшое утешение в том, что в последние дни рядом с ним были маленькая Миниса и она сама. Единственные моменты, когда он, казалось, оживлялся, случались, когда она клала младшую дочь ему на руки, и та прижималась к нему. У Кейтилин почти наворачивались слёзы при мысли, что таких моментов больше никогда не будет. Это было трогательное зрелище. Кейтлин слегка улыбнулась воспоминанию, но её улыбка стала шире, когда она увидела, как Миниса делает свои первые шаги. Девочка хихикала, привыкая к ногам вместо ползания. Она медленно направлялась к матери, а Кейтлин протянула к ней руки, подбадривая её. Она проделывала это со всеми своими детьми, и снова делать это с Минисой наполняло её сердце такой любовью, что оно, казалось, могло лопнуть. Миниса уже была прекрасным ребёнком: её рыжие волосы потемнели до куда более глубокого оттенка, возможно даже светло-багряного; глаза были глубокого сапфирового цвета, кожа чистой, а улыбка освещала комнату. Никто не мог не улыбнуться, когда улыбалась Миниса, и она уже успела обвести большую часть Риверрана вокруг своего маленького пальчика.       Похороны должны были состояться очень скоро, и Кейтлин будет там, чтобы проводить отца в последний путь. Но, хотя она не ждала этого дня с радостью, было кое-что, чему она могла радоваться и даже надеяться.       Робб приезжал на похороны!       Её старший сын приезжал сюда. После почти двух лет разлуки она наконец увидит его! Кейтлин улыбалась с радостным волнением. Единственное, что могло бы сделать всё ещё лучше, — если бы приехали остальные её дети. Но на этот раз приезжал только Робб. Возможно, это был её единственный шанс примириться с сыном. И если всё пройдёт хорошо, может быть, потом и с остальными детьми тоже. Но она тщательно одёрнула себя: шаг за шагом.

Красный замок, Королевская Гавань.

— Лорды по всему королевству встревожены тем, что его милость применил дикий огонь против Стокворта, — сказал Варис Тириону, когда они встретились наедине. В его глазах было беспокойство: многие начинали задаваться вопросом, не стал ли Джоффри вторым пришествием Безумного Короля. — Этого следовало ожидать, — устало сказал Тирион.       С тех пор он только и делал, что тушил политические пожары, и это всё больше заставляло его задуматься, стоило ли позволять Джоффри оставаться на троне надолго. Сдерживать его и залечивать оставленные им раны было настоящей головной болью, хотя Тирион получал немало денег и власти от своего положения Десницы. Он расширял собственное состояние, причём, что ещё лучше, не нарушая закона.       Он даже увеличил влияние и богатство своих подчинённых. Линторн получил земли Стокворта теперь, когда правящий дом был уничтожен, а Бронн получил земли дома Лэнгвардов, чей лорд погиб при штурме города. Он даже улучшил положение своей незаконнорождённой сестры Мареи: недавно он выдал её за Линторна, чья первая жена умерла в прошлом году от лихорадки, не оставив детей. Без сомнения, она была лучшей из его братьев и сестёр, и Линторн будет обращаться с ней как с леди.       Он знал, что именно Тирион сделает, если тот причинит Марее боль.       Тирион также наслаждался передышкой от постоянной раздражающей риторики Серсеи о том, что все королевства, независимо от того, чем они сейчас заняты, должны явиться сюда и сражаться за Джоффри — или, скорее, служить её прихотям, пока их собственные дома горят. Раны от порки, которую приказал устроить Джоффри, сильно изуродовали её спину, и она не желала появляться на публике, пока её платья не переделают так, чтобы скрыть все шрамы. Тирион с удовольствием замедлял этот процесс просто ради собственного развлечения. — Но его последний поступок только подольёт масла в огонь, милорд, — предупредил Варис, возвращая его к настоящему.       Тирион кивнул, чувствуя, как напряжение стягивает лицо, когда он подумал о последней порции ужаса от Джоффри.       Группу сторонников Станниса арестовали за высказывания против короля, и Джоффри назначил им весьма жестокое наказание. Вместо того чтобы просто заключить их в темницу или казнить, Джоффри велел ослепить большинство из них раскалённой кочергой, чтобы «он был последним и единственным королём, которого они когда-либо увидят», а затем приговорил их к медленной смерти в Чёрных камерах. Тем немногим, кого он не ослепил, отрубили руки и отправили к Станнису с рассказом о том, что они видели.       И всё это было сделано в тронном зале, подумал Тирион с хмурым видом, понимая, как быстро разнесутся новости, если весь двор это видел. Было чуть лучше лишь то, что Джоффри так карал только своих врагов. Но это всё равно заставит ещё больше людей обратиться против них, хотя некоторые и станут повиноваться из страха.       Как раз в этот момент, словно по зову судьбы, в кабинет Тириона вошёл Джоффри, а за ним — Пёс. Тирион и Варис, несмотря на полное отсутствие верности ему, вскочили на ноги и сказали почтительно. — Ваша милость.       Оба поклонились с уважением, которого не испытывали. Сам Джоффри проигнорировал их жест и сделал заявление: — Поскольку Речные земли кормят город и остались верны короне, полагаю, нам следует показать своё присутствие на похоронах лорда Талли.       Оба мужчины едва удержались, чтобы не поднять брови, поскольку на мгновение решили, что Джоффри действительно собирается отправиться туда сам. Но через мгновение он вернулся к обычному себе: — У меня много обязанностей, которые во время войны не позволят мне поехать туда лично, а вы оба нужны здесь. Поэтому я отправлю вместо себя главу моей Королевской гвардии, — объявил Джоффри.       Тирион мысленно вздохнул. Учитывая жестокость Джоффри, возможно, было к лучшему, что он останется здесь, а не рискнёт оскорбить или навредить кому-нибудь из речных лордов, особенно тем, кто продавал им продовольствие. Однако выбор Джейме немного тревожил Тириона. Не из-за опасности — Джейме должен был уметь позаботиться о себе, — но Джейме едва ли был самым дипломатичным человеком.       Тирион задумался, идёт ли его план хотя бы наполовину так хорошо, как он хотел. Но в Просторе самые верные сторонники его отца продолжали падать, а его собственное влияние росло. Всё ради его личной цели: конца дома Ланнистеров. И, что важнее, его отца.

Бронзовые Врата, Штормовые земли.

      На восточной стороне Штормовых земель находились Бронзовые Врата — замок рядом с дорогой, ведущей к Королевской Гавани. Группа штормовых лордов по приказу своего короля попыталась использовать этот путь, чтобы обойти армию Ланнистеров. Однако Тайвин Ланнистер прознал об их плане и двинул свою армию, чтобы перекрыть им фланг.       Густой лес, известный как Королевский лес, позволил солдатам Ланнистеров легко спрятаться. Они лежали в засаде, ожидая, когда штормовые войска пройдут мимо. Люди жаждали битвы, но страх перед своим лордом заставлял их молча ждать, как было приказано. Сам Тайвин даже присутствовал при этом, хотя находился в палатке неподалёку.       Когда враг наконец появился, уже начинало темнеть. Но Ланнистеры видели их в угасающем свете, а штормовые почти не имели шансов заметить засаду, пока не стало слишком поздно. Когда достаточная часть вражеского войска оказалась между их позициями, прозвучал рог, подавая сигнал к засаде. Ланнистеры, жаждавшие боя после почти целого дня ожидания, в полном доспехе бросились из густой линии деревьев прямо на штормовых солдат, которые двигались походной колонной, совершенно не готовые к битве, с убранным оружием. Удар пришёлся им прямо во фланг.       Ланнистеры, уставшие от того, что большую часть войны терпели поражения, выплеснули всё своё раздражение и ярость на штормовых солдат, оказавшихся между молотом и наковальней. Их крики наполнили воздух, когда они поняли, что окружены и заперты, почти без надежды на спасение.       Тайвин улыбнулся со стороны, потягивая чай. Эта бойня напомнит всему Вестеросу, что они — сила, которой следует бояться.

Лагерь Станниса Баратеона, Простор.

      Станнис читал ворона с сообщением о засаде на его отряд внезапной атаки и чувствовал сильное раздражение из-за того, что Ланнистеры перекрыли ему путь на север. У него были силы, необходимые для атаки и, вероятно, взятия Королевской Гавани, но он застрял в Просторе и Штормовых землях из-за Тайвина Ланнистера.       Если этого было недостаточно, Простор нанял иностранных наёмников, чтобы попытаться уничтожить горцев, подумал он с хмурым видом. Их преследовали везде, куда бы они ни пошли, и он был вынужден пока отозвать их обратно в Штормовые земли, пока не появится возможность рискнуть новым ударом.       Однако страх, который они породили, наконец оказался полезен. — Ренли — ложный король, и мы увидели, насколько он неэффективен как лидер. У нас в Просторе мало желания вести войну, но мы передадим вам тех бойцов, что у нас есть, и продовольствие, которое производим, — сказал лорд Эшфорд с болезненно умоляющим выражением лица.       Станнис прекрасно понимал это выражение: его земли, не говоря уже о землях других лордов, которых он представлял, были разорены горцами, и он стремился защитить себя от повторения подобного. Предлагаемые люди позволят ему восполнить ряды после засады Ланнистеров, а продовольствие сохранит армию сытой и здоровой. Это было достойное предложение, и они просили немного: лишь прекращения нападений и чтобы о них помнили после войны. Поэтому он решил принять. — Очень хорошо. Ваши прошлые проступки против меня будут прощены, а горцы не будут допущены на ваши земли, — строго сказал Станнис.       Лорды выглядели настолько облегчёнными тем, что он принял их предложение и что они будут защищены от дальнейших атак. — Ваша милость, — сказал сир Ломас Эстермонт, входя в палатку без объявления.       Это раздражало бы Станниса, даже если бы они не были роднёй, но сир Ломас сообщил: — Сообщение от мастера Лома Килберна.       Станнис не терял времени и взял письмо, поскольку Лом оставался одним из его самых способных людей. Послание было коротким, но информативным. Хотя ему не удалось завербовать больше одичалых для армии Станниса, он сумел нанять Компанию Кота, чтобы та сражалась за него. Это порадовало Станниса: в этой компании было три тысячи человек, которые усилят его войска. Достаточно людей, чтобы он мог атаковать более крупные дома Простора.

Хайгарден, Простор.

      Оленна сидела за столом со своим сыном Мейсом, лордом Рованом, лордом Хайтауэром и рядом видных лордов Простора, чтобы обсудить текущую ситуацию, которая была далеко не завершена. Её наёмники, возможно, и выгнали одичалых из Простора, но те наверняка вернутся. Хуже того, несколько лордов Простора перешли к Станнису из-за этих набегов и слабого руководства Хайгардена. Они теряли вассалов, часть репутации и боевую силу одновременно.       Чтобы найти решение, она созвала это совещание: своих самых могущественных вассалов, сына и, что важнее, Ренли, чтобы обсудить их ответ. Однако главный гость всё ещё не появился. Чем дольше им приходилось ждать, тем сильнее росло раздражение. — Где король? — спросил лорд Рован, выглядя крайне недовольным задержкой. — Его милость скоро будет здесь, я уверен, — сказал Мейс, и обильный пот на его лбу показывал, как он нервничает. — Уверен, — саркастически сказал лорд Хайтауэр, больше не утруждая себя попытками скрывать полное отсутствие почтения и уважения после всего происходящего.       Глаза Оленны сузились от такого неуважения, и она тихо стиснула зубы.       Наконец в комнату вошёл Лорас, что стало облегчением, ведь Ренли должен был быть с ним. Но когда они увидели растрёпанного юношу, явно одевшегося в спешке, и, что важнее, поняли, что Ренли с ним нет, гнев Оленны вернулся и стал ещё сильнее. — Его милость сегодня чувствует себя неважно… — начал Лорас, но Оленна перебила его. — Ты хочешь сказать, что он слишком похмелен после вчерашней пьянки с тобой и не может потрудиться прийти на совещание, — резко сказала Оленна. Взгляд, который она бросила на Лораса, заставил юношу дрожать от ужаса. — Иди и приведи сюда этого проклятого идиота. Сейчас же! В её глазах и голосе было столько ярости, что Лорас просто бросился к двери выполнять приказ, пока остальные смотрели в страхе, никогда раньше не видев её такой злой.

— x —

      Совещание, если это вообще можно было так назвать, оказалось бессмысленным, думала Оленна, когда приближался полдень. Ренли долго не мог добраться, а когда наконец вошёл, явно был настолько похмелен, что едва мог говорить. С неё было достаточно, и она сама отдала распоряжение отозвать все армии, которые у них ещё оставались в поле, набрать свежие ополчения, а затем ударить по мятежным домам. Она надеялась, что к тому времени Рендилл Тарли уже достаточно восстановится, чтобы снова возглавить их армию. Если нет, это сделает лорд Рован. А Ренли на этот раз будет с ними, подумала она с яростью на этого бесполезного мерзавца.       Прогуливаясь по садам, чтобы успокоить мысли, она увидела, что Маргери, должно быть, пришла сюда с той же целью. Та медленно шла мимо шутов, выступавших вместе с Серой Флауэрс. Раздражённое выражение её лица выдавало, что она почти так же разочарована ситуацией, как и сама Оленна. Оленна направилась к внучке — возможно, единственному действительно умному собеседнику здесь, подумала она с досадой. — Моя дорогая, — сказала Оленна с улыбкой, которая была не совсем искренней.       Но если Маргери это заметила, то не подала виду и улыбнулась в ответ. — Бабушка, — с настоящей теплотой сказала Маргери.       Они стояли, наблюдая за шутом, выполняющим свои бессмысленные трюки. Чтобы убедиться, что их не подслушают, Оленна жестом руки отослала Серу, чтобы та не услышала ничего лишнего. Маргери, казалось, поняла, что этот разговор лучше держать в тайне, и ничего не сказала. — Моя дорогая, — осторожно сказала Оленна. — Твой нынешний король, как мы обе уже знаем, мало на что годится. Я подумала, что тебе, возможно, нужен другой. Маргери сразу кивнула. Её мгновенное согласие показало Оленне, что та так же устала от Ренли, как и она сама. Ей следовало бы вести себя более осторожно, но, учитывая собственное раздражение, Оленна не стала винить Маргери за такую реакцию. — Тогда, моя дорогая, у меня есть план.

Риверран, Речные земли.

      Похороны лорда Хостера Талли были мрачным событием. Хотя многие вассалы его не особенно любили, он всё же был их лордом, а дом Талли привёл помощь Севера, когда она была им нужнее всего. Поэтому лорды пришли, несмотря на ситуацию. Небольшая лодка с телом Хостера Талли на соломенном ложе, одеялом, сшитым Кейтилин, и щитом — оба с гербом дома Талли — медленно поплыла по реке. Робб и Бринден сами оттолкнули её в воду, прежде чем вернуться на причал. Кейтлин, держа Минису на руках, стояла и смотрела на лодку, но её взгляд всё время возвращался к Роббу, который изо всех сил старался даже не смотреть на неё. Это ранило её сердце, но сейчас она ничего не могла сделать.       Сир Джейме Ланнистер тоже стоял там и был рад на время выбраться из забот Королевской Гавани. Кроме того, он лично признавал, что ему интересно наблюдать, как в Речных землях обращаются с мёртвыми. Это было куда более продуманно, чем в других королевствах, подумал он с лёгким весельем.       Эдмур, новый лорд Речных земель, стоял на причале вместе с ними и взял лук со стрелами, наконечники которых были окунуты в масло. Он поднёс наконечник одной стрелы к ближайшей жаровне и зажёг его. Наложив стрелу, он поднял лук и выпустил её в сторону лодки, которую сильное течение уже быстро уносило прочь. Однако отчётливый всплеск дал всем понять, что он промахнулся. Присутствующие были далеко не впечатлены полным промахом. Эдмур, занервничав из-за неудачи, быстро взял ещё одну стрелу, зажёг её и выстрелил снова — но вторая тоже прошла мимо. Лорды и остальные собравшиеся обменялись взглядами разочарования, пока их новый лорд снова и снова промахивался. На причале Робб, который и так не хотел здесь находиться, лишь покачал головой, а Джейме нахмурился.       Бринден Талли, похоже, в конце концов устал от этого. Он шагнул вперёд, забрал у Эдмура лук и стрелу, зажёг её и, когда лодка уже почти вышла за пределы досягаемости, сделал выстрел. Стрела взмыла в воздух и затем опустилась прямо в лодку.       Облегчение в воздухе было почти осязаемым, хотя Эдмур выглядел очень смущённым, когда его дядя мрачно посмотрел на него и бросил лук обратно. Но никто ничего не сказал, и все направились обратно в замок.       Робб не собирался оставаться дольше одной ночи. Ему не нравилось быть вдали от жены, когда рождение их ребёнка было уже так близко, как и вдали от фронта, когда там было неспокойно. А находиться рядом с матерью… этого он просто не мог вынести. Одного вида того, как она пытается заговорить с ним, хватило, чтобы он ускорил шаг и увеличить расстояние между ними. — Мы благодарим вас за присутствие от имени короны, сир Ланнистер, — тихо сказал Робб, пытаясь сохранить хоть какое-то чувство приличия.       Рыцарь кивнул. Его репутация несколько восстановилась благодаря зачистке бандитов в лесу Дюрейна и окрестностях. Эдмур вообще-то должен был сказать это сам, но этот придурок-дядя уже исчез, оставив Робба разбираться с сиром Джейме. — Честно говоря, я просто был рад выбраться из города. Там тяжело находиться, — сказал сир Джейме со своим обычным юмором, хотя он звучал несколько натянуто. Робб лишь кивнул, а Джейме спросил: — Как ваша сестра-близнец? Я спрашиваю, потому что не увидел её здесь.       Джейме не то чтобы был действительно любопытен, но почувствовал необходимость что-то сказать. Робб нахмурился, услышав вопрос, но ответил: — Пока я занимаюсь железнорождёнными, она за Стеной разбирается с возможным вторжением одичалых. Она более чем способна справиться, но это мешает нам поддерживать друг друга.       Он надеялся, что интерес Джейме был просто попыткой завести разговор, а не чем-то большим. — Быть разлучённым со своим близнецом — нелёгкое бремя, — печально сказал Джейме.       Он знал это по личному опыту. Его разлука с Серсеей порой ощущалась как открытая рана, но он был слишком разочарован ею и слишком полон недоверия, чтобы когда-либо снова быть с ней так, как раньше. Боль была сильной, но когда он сталкивался с её мерзостью, она казалась предпочтительнее прежней близости. — Мы увидимся, как только она разберётся с угрозой, — сказал Робб.       Прежде чем двое мужчин успели разойтись, перед ними появилась Кейтилин. — Робб! — позвала она и ярко улыбнулась ему.       Робб нахмурился и ничего не сказал, готовый пройти мимо, но септон и мейстер перегородили им путь, а Бринден подошёл сзади. — Кэт, — укоризненно сказал он и уже собирался увести её внутрь, но Кейтилин перебила его и показала Роббу маленькую девочку с тёмно-рыжими волосами. — Робб, это Миниса, — сказала она с улыбкой.       Робб неловко посмотрел на свою незаконнорождённую сестру. Он, конечно, вырос рядом с одним бастардом и понимал, что эта маленькая девочка, ярко улыбающаяся ему, не виновата ни в каком преступлении, совершённом их общей матерью, но… он не был готов назвать её сестрой. Пока нет, печально подумал он. — Миниса, это твой брат Робб. Он лорд Севера, точно так же, как твой дядя — лорд Речных земель, — весело сказала Кейтилин, стремясь показать дочери, кто её старший брат.       Маленькая девочка, ещё не научившаяся говорить дальше нескольких простых слов, улыбнулась ему, и Робб неловко улыбнулся в ответ. Джейме смотрел на эту сцену с лёгким весельем: якобы свирепый молодой волк, как стали называть Робба Старка, оказался почти беспомощен перед этой маленькой девочкой. Он посмотрел мимо него в комнату, из которой вышли мейстер и септон, и увидел на стене нечто, привлёкшее его внимание.       Это был рисунок облака, местами окрашенного в красный и золотой цвета. На мгновение он был поражён. — Красные дымки, сир Ланнистер, — оживлённо сказал мейстер, надеясь убедить его, что они не безумны и, возможно, открыли какую-то великую тайну мира. — Они появляются изо ртов людей, которые сеют хаос и разрушение. Мы думаем, что они питаются этим и одновременно вызывают ещё более разрушительные поступки, чтобы создать ещё больше того же. — Мейстер, я не думаю, что сиру Ланнистеру так уж интересны ваши теории, — сказал Бринден.       Но Джейме с отстранённым взглядом спросил: — Выходят изо рта?       В памяти всплыло воспоминание, которое он давно считал лишь бредовым видением, возникшим в один из самых тяжёлых моментов его жизни. — Когда они умирают? — Вы видели это? — спросил септон, почти с восторгом в глазах и голосе.       Бринден и Робб нахмурились, удивлённые тем, что Джейме, похоже, заинтересовался их странной теорией. Кейтилин же выглядела обрадованной: кажется, у кого-то появилась новая часть информации. — Один раз. Нет, два, — отстранённо сказал Джейме. — В Королевской Гавани, в последний день Восстания. Когда я вонзил меч в Безумного Короля и его главного пироманта Россарта. Когда я пронзил их, эти «красные дымки», как вы их называете, вырвались из их ртов. Я думал, что мне это померещилось.       Джейме осознал, что то, что он все эти годы считал игрой воображения, может иметь под собой основу. Он ушёл, не желая думать об этом дальше, и попытался выбросить это из головы. Мир и без того был достаточно опасен, чтобы ещё и о таких вещах беспокоиться.

— x —

      Робб смотрел, как сир Ланнистер уходит, и не винил его. Он сам знал, что такие вещи, как эти красные дымки, возможны, ведь у него была магия, позволявшая вселяться в сознание животных и видеть прошлое, настоящее и будущее с помощью чардрева, если он того захочет. Но он не считал, что нечто подобное заставило его мать сделать всё, что она сделала. Какая-то часть её должна была быть открыта этому, чтобы она это совершила.       Он покачал головой и начал уходить, но почувствовал, как кто-то тянет его за штаны. Он остановился и посмотрел вниз: Миниса смотрела на него сияющей улыбкой. Робб не знал, что делать. Хотя он видел своих младших братьев и сестёр младенцами и скоро, если боги будут милостивы, увидит собственного ребёнка, он почти не имел представления, что делать с этой маленькой девочкой. С той, кто была плодом неверности его матери. Он знал, что не может винить её: она не имела к этому отношения. И после того, как всю жизнь считал Джона братом, было бы несправедливо отвергать Минису лишь потому, что на этот раз брачные клятвы нарушила его мать.       Он опустился на одно колено, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Миниса улыбнулась и попыталась обнять его. Её маленькие руки и невысокий рост не позволяли ей нормально это сделать, и Робб неловко поднял её, чтобы она смогла обвить его шею своими ручками. Она так и сделала, затем оставила на его щеке мокрый поцелуй и прижалась к нему.       Робб был искренне удивлён тем, насколько доверчивой и любящей была Миниса. В ней было столько любви, что она казалась ослепительным светом во тьме. Он надеялся, что ради неё самой она никогда этого не потеряет.       Кейтлин на заднем плане тоже улыбалась, видя, как её старший ребёнок и младшая сближаются. Она боялась, что этого может никогда не случиться, но Миниса разрушила все преграды просто тем, что была своей обычной счастливой собой. Кейтлин лишь надеялась, что Робб наконец начнёт прощать её, а возможно, потом и остальные её дети тоже.

Дотракийский лагерь, Эссос.

      Три маленьких дракона неуклюже бродили по ковру в шатре. Дейенерис улыбалась, глядя на них: они вели себя как младенцы, какими, конечно, и были. Она обратилась к книге о драконах и прочла, что драконам нужно давать мясо приготовленным — так, как это делала бы их мать в дикой природе. Поскольку матери у них не было, она делала это сама и улыбалась, когда они жадно пожирали добытое для них мясо. Согласно книге, их нужно было не только регулярно кормить, но и давать им пространство для движения, чтобы они росли правильно.       Поэтому для них устроили самый большой загон, какой она могла организовать, и даже присоединили к нему ещё один шатёр, чтобы она могла наблюдать, как они растут. По крайней мере, пока они не смогут позаботиться о себе сами.       Однако Дейенерис раздражало то, что её беременность теперь становилась всё заметнее, и она уже не могла вести своих воительниц в бой. В таком состоянии она не могла ездить верхом. Ирри будет занимать её место, пока она не родит, и, к счастью, другая женщина уже зарекомендовала себя как воительница, поэтому у неё не будет проблем с командованием до тех пор, пока Дейенерис снова не сможет взять его на себя. Ещё лучше было то, что Бешка смогла начать помогать в обучении новых воительниц. Она была, как и говорил сир Джорах, очень талантливой бойцом и добавила к их навыкам крайне полезный разрушительный стиль боя на мечах. Его можно было использовать как с одним мечом, так и с двумя. Он был создан не для того, чтобы встречать врага лоб в лоб, а чтобы уклоняться, финтить, обходить противника, отводить удары в сторону вместо того, чтобы просто принимать их. Это идеально подходило её женщинам-воительницам. Такой стиль куда лучше соответствовал их силе и телосложению, чем то, что они использовали раньше.       Не говоря уже о том, что её фермы и коневодческие хозяйства уже начинали приносить плоды: еды становилось гораздо больше, а жеребята рождались постоянно. Дотракийцы обучали их, и в будущем у них будет куда больше всадников. Защита, предоставленная союзом с их исключительно большим кхаласаром, и вызванный этим рост продуктивности начали привлекать всё больше лхазарян, желающих присоединиться к ним.       Но это принесло и новые проблемы, подумала Дейенерис, когда некоторые из их собственных людей попытались совершить набег на союзные фермы в поисках лёгкой добычи. Однако дотракийцы, защищавшие фермы, поймали их и привели к Дрого. Тот проигнорировал все слова о том, что «это их путь», и сказал, что у них было достаточно лучших целей, но они оказались слишком трусливы, чтобы искать врагов, выбрав вместо них союзников.       Дрого установил твёрдую и кровавую справедливость: убил этих людей на месте, а их лошадей отправил на фермы для разведения. Однако Дейенерис беспокоило одно: больше воинов означало, что им нужно больше оружия. Несмотря на огромный кхаласар и территорию, им с трудом удавалось вооружать всех бойцов. Им требовалось хорошее железо, а ещё лучше — сталь, если получится.       Достать больше оружия или хотя бы материал для его изготовления в нужных масштабах было непросто. Ей нужно будет скоро начать следующую часть своего плана. Придётся отправить послания и выяснить, насколько это осуществимо. Но из того, что она слышала, такая возможность определённо существовала. Пора, подумала она, наблюдая, как драконы играют, и держа руку на растущем животе. Пора расширять свою сеть.

Тёплые Пещеры, Дальний Север.

      Эдд и Сэмвелл были в лесистой местности рядом с деревней, собирая дополнительную еду, чтобы растянуть запасы, а также дрова. Трое разведчиков Ночного Дозора из первоначальной группы Мейры присоединились к ним в надежде добыть свежую дичь, но пока они не видели вообще никаких животных — даже мыши. — Здесь же должно быть хоть какое-то мясо, — раздражённо сказал Баннен. — Я не буду снова жрать эти грёбаные пайки. — Будь благодарен, что они у нас есть. Снег, знаешь ли, жрать сложно, — с ухмылкой сказал Эдд, наслаждаясь возможностью поддержать лёгкий тон за счёт его раздражения пайками. — Может быть, но чего бы я сейчас не отдал за немного оленины, — мечтательно сказал Харкер, погружаясь в фантазию о том, как впивается зубами в оленя, который, как он надеялся, появится. — Ты такой грёбаный сноб, — с шутливой ухмылкой сказал Каменная Змея. — Может, тебе ещё вина к этому? — Нет, пожалуй, хорошего сидра или скотча? — сказал Сэмвелл, присоединяясь к шутке.       Все рассмеялись и отказались от попыток найти еду. Холод означал, что на растениях здесь не было ни плодов, ни ягод. Возможно, именно поэтому и дичи вокруг совсем не было. Вместо этого они срубили немного древесины для будущих костров и начали нести охапки обратно.       Звук их шагов в снегу был единственным звуком, который снова можно было услышать, и Сэмвелл заметил это, пока они с трудом пробирались через снег. Ни деревья не шелестели на ветру, ни птицы не щебетали и не свистели. Честно говоря, чем дольше это продолжалось, тем сильнее ему становилось не по себе.       Когда они подошли к воротам города, уже начинало темнеть, и они увидели Джона, идущего им навстречу с факелом в руке. Они удивились, когда Джон посмотрел на них с тревогой. — Где остальные? — обеспокоенно спросил он.       Эдд посмотрел на него в недоумении и сказал: — Они прямо за нами.       Он повернулся, чтобы показать на них, но увидел, что Баннен, Каменная Змея и Харкер исчезли. Он и Сэмвелл обменялись растерянными взглядами. Ещё мгновение назад они были прямо за ними.       Остальные тоже подошли посмотреть, что происходит. За последний час погода резко изменилась. Небо стало очень тёмным, тяжёлые облака закрыли остатки солнечного света, ветер усиливался, и снег начал падать всё сильнее. Видимость была плохой, но спустя пару мгновений из темноты начали ковылять три фигуры. — Слава богам, — сказал Сэмвелл, облегчённый тем, что остальные догнали их.       Но когда фигуры приблизились, стало ясно, что с ними что-то не так.       У всех троих были раны, похожие на смертельные. У Баннена горло было почти вырвано — такие раны невозможно пережить, тем более стоять после них на ногах. Затем их взгляды притянули глаза. Они были открыты, но уже не человеческие. Вместо этого они светились неземным, призрачным синим.       Все потянулись к оружию, а Эдд и Сэмвелл очень благоразумно отступили к остальным. Каждый инстинктивно приготовился к бою, а те, кто пришёл с юга от Стены, были совершенно потрясены: до этого момента они не до конца осознавали, что Иные и их мертвецы реальны. Некоторые даже ожидали, что это будет просто особенно жестокая группа одичалых с дальнего севера. Но теперь сомнений больше не осталось.       Трое бывших членов Ночного Дозора внезапно атаковали. Рыча, как бешеные звери, они бросились прямо на них. Лом, последний разведчик Ночного Дозора, присоединившийся к этой экспедиции и оказавшийся теперь ближе всех к ним, застыл от ужаса и не смог защититься. Он закричал, когда трое набросились на него.       Джон и Мейра стряхнули оцепенение. С уже зажжёнными факелами в руках они бросились вперёд и ткнули мертвецов огнём. Те издали жуткий визг, когда пламя перекинулось на них. Они забились, но вскоре рухнули, доказав эффективность огня.       Они посмотрели вниз на Лома, у которого теперь не хватало почти половины лица, и с отвращением на лицах подожгли и его одежду. Почувствовав покалывание на затылке, они подняли глаза и увидели две фигуры, выходящие из темноты. Они были высокими, каждая легко семи футов ростом, с иссохшей серовато-белой кожей. Их головы покрывали тонкие белые волосы, а глаза были такими же странными, нечеловечески синими, как у мертвецов, с которыми они только что сражались.       Если встреча с мертвецами минуту назад была странной, особенно для Джона — ведь Мейра в другом мире уже сталкивалась с инферналами, — то это было по-настоящему жутко. В отличие от мертвецов, в глазах этих существ был разум: холодная и безжалостная хитрость, пробирающая до костей.       Даже Мейра, со всем своим опытом из другого мира, никогда не видела ничего подобного. Она проглотила нервозность и вытащила копьё. Джон сделал то же самое с Хофундом, и оба приготовились встретить Иных.       Иные двинулись вперёд, вооружённые соответственно мечом и копьём, покрытыми льдом. Оружие выглядело хрупким, но они почему-то знали, что оно куда прочнее, чем кажется. И они были правы. Джон сошёлся с мечником, а Мейра — с Иным, державшим копьё.       Джон увидел, как Иной тяжёлым движением замахнулся мечом. Джон напрягся и поднял свой меч, чтобы блокировать удар. Удар был мощным, но Джон был поражён тем, как мало боли или напряжения он почувствовал. Иной, казалось, тоже удивился и ударил снова, но Джон, за плечами которого были многие часы тренировок во дворе, снова смог заблокировать удар — и снова удивился, насколько мало это его затронуло.       Сам Иной теперь зарычал от злости и усилил натиск, поражённый тем, что меч человека не сломался, а сам человек, казалось, способен сравниться с ним в силе. Джон, увидев, что Иной привык побеждать грубой силой, обнаружил, что перед ним противник, как и любой другой. И начал использовать свою большую ловкость и мастерство владения мечом, чтобы получить преимущество.       Неподалёку Мейра пришла к тому же выводу, используя копьё в круговой защитной манере, чтобы поймать атаку и отвести её в сторону. Но, как и его собрат, этот Иной привык побеждать благодаря силе. И всё же оба Иных были опасными противниками: они не уставали и были неумолимы в своих атаках.       Мейре удалось вовремя отпрыгнуть в сторону, избегая потенциально смертельного выпада, а затем вонзить копьё в грудь Иного, пока тот ещё был выведен из равновесия собственным ударом. Существо пронзительно вскрикнуло от боли, когда руны на её копье засияли ярко-синим светом, а затем снова вернулись к обычному золотому свечению. Сам Иной растворился у неё на глазах в мелких ледяных кристаллах.       Джон, воспользовавшись отвлечением, сумел пронзить Иного, с которым сражался. Как и с Гунгниром, руны Хофунда на мгновение засияли синим, а затем стали золотыми. Пока Иной растворялся в ничто, Джон каким-то образом почувствовал, что его новый меч стал сильнее, что магия внутри него хотя бы немного восполнилась. Джон и Мейра были рады, но заметили: хотя буря ближе к ним ослабла, вдали она всё ещё бушевала так же сильно, если не сильнее, чем здесь мгновение назад. Их лица стали тревожными, когда они огляделись и увидели, что буря окружает их со всех сторон. Не было ни просветов, ни разрывов.

— x —

      Без воронов те, кто находился в деревне, не могли увидеть, что именно выстроилось против них. Но они были правы насчёт окружения: Армия Мёртвых, насчитывающая тысячи, окружила поселение со всех сторон.       Вот и всё. Надеюсь, вам понравилось. Пожалуйста, оставьте отзыв и скажите, что думаете.       У Джона и Хеймдалля много общих качеств, и когда я размышлял, может ли он присутствовать в истории, подумал: почему бы не позволить появиться его клинку.