Северный ветер

      

Нифльхейм, поселение Свободного народа.

             — Она кто? — спросил Джон в полном изумлении, не в силах осознать услышанное.              Его спутники точно так же были слишком потрясены представлением, чтобы произнести хоть слово — по крайней мере те, кто понимал, что это значит.              — Это было после смерти моей матери, — сказал Бенджен, всё ещё держа Лорру за руку, пока они оба смотрели на Джона. — Мой отец в своём горе сошёлся с женщиной из Зимнего городка, дочерью человека, работавшего в замке. Она была матерью Лорры.              В голосе Бенджена звучали эмоции: он никогда не ожидал, что снова заговорит о ней. Он давно считал её мёртвой.              — Мой лорд-отец платил моей матери за моё содержание. Даже приводил меня познакомиться с моими братьями и сёстрами и жить в замке, когда приходила зима. Так он?.. — спросила Лорра, переводя взгляд на Джона.              Она увидела в нём черты Старков, и Бенджен кивнул.              — Это Джон. Он сын Лианны.              Это удивило их тем, как быстро он выдал такую особую информацию, учитывая, что Лорра была незнакомкой, но к северу от Стены мало кому было бы до этого дело, предположил Джон. А Лорра, по-видимому, была семьёй. Она улыбнулась, глядя на Джона, и сказала:              — Для женщины, которая клялась, что никогда не ляжет ни с одним мужчиной, твой отец, кем бы он ни был, должно быть, был редким обольстителем. Как твоя мать?              В глазах Лорры светилось веселье.              Бенджен и Джон неловко переглянулись, не зная, что сказать. Лорра быстро всё поняла, и её выражение сменилось шоком.              — Нет. Только не Лианна, — скорбно сказала Лорра, осознав, что её сестра мертва. — Как?              Она хотела знать, что произошло.              — Рожая меня, — сказал Джон с болью, чувствуя, как на него ложится тяжесть вины.              Ему всё ещё было трудно думать о Лианне как о матери, и ещё труднее — о Рейгаре как об отце. Бенджен, видя, насколько тяжела эта тема для всех, постарался продолжить.              — Когда одичалые унесли тебя, отец долго посылал отряды искать тебя… но мы так и не нашли. Он оплакивал тебя… так сильно, что никто не говорил о тебе, чтобы не ранить его, — сказал Бенджен, снова повернувшись к Лорре, которая всё ещё была потрясена тем, что яркая и сильная Лианна погибла. — Потом Лианну забрали, или она сбежала, мы не можем быть уверены, с Рейгаром. А Безумный король сжёг отца и Брандона заживо. Затем началась война… к её концу мы потеряли так много, что казалось неправильным рассказывать Неду, чтобы у него появился ещё кто-то, кого оплакивать.              Бенджену было стыдно, что он так и не рассказал Неду о Лорре до сих пор, и что все в Винтерфелле, кто знал, поступили так же.              Лорра выглядела разбитой, узнав, что вся её семья, за исключением Бенджена, ещё одного брата, которого она никогда не знала, и по крайней мере одного племянника, — всё, что осталось от её родни. Она не хотела думать о сильном и шумном Брандоне, о Лианне, которая словно излучала волю и энергию всем своим существом, и об отце — тихом, но исполненном достоинства и силы под длинным суровым лицом… о том, что их больше нет в этом мире.              — Но как ты построила всё это? — спросил Бенджен, крепко держа её за руку, словно не желая отпускать сестру теперь, когда снова нашёл её.              Лорра на мгновение собралась с силами, прежде чем ответить.              — Меня спасла от Свободного народа, который меня забрал, моя наставница. Именно она научила нас строить этот город и ещё несколько похожих. Она помогла мне выйти замуж среди теннов и привести многих других свободных людей под мою власть… сделала меня королевой.              В её голосе прозвучала нервозность, не совпадающая с прежней уверенностью.              — Она взяла много сирот и таких, как я, нуждавшихся в защите. Как Игритт вон там, — сказала она, кивнув на рыжеволосую лучницу, которая флиртовала с Джоном с самого их знакомства.              — А что насчёт Манса Налётчика? — спросил Эдд, зная, что именно тот называл себя Королём-за-Стеной.              — Он правит только теми, кем не правлю я… худшими из здешних людей, — сказала Лорра с отвращением к тем, кто следовал за Налётчиком.              — Твоя наставница? — спросил Сэмвелл, не понимая многого из происходящего, но ясно осознавая: кто-то достаточно могущественный, чтобы создать всё это, — это тот, о ком им нужно знать.       

      — x —

             Никто в зале даже не заметил, как Локи сумел выскользнуть наружу. Он стоял у стены зала со своей ухмылкой, а у другого конца кто-то ждал его.              Для женщины она была высокой — около шести футов, с атлетическим телом и красивым, хотя и суровым лицом. У неё были чёрные как ворон волосы до середины спины и бледно-зелёные глаза, которые метали в него кинжалы.              — Я должна была догадаться, что ты выживешь, — сказала она с акцентом, похожим на его собственный.              Её глаза свирепо смотрели на него, а в голосе звучали глубокое отвращение и ненависть.              — Меня больше удивляет, как выжила ты, Сиф, — сказал Локи со своей обычной ухмылкой. — Я веками бродил по этому миру, ища способы поддерживать себя, пока не нашёл способ уничтожить его. А ты… почти не изменилась.              В его взгляде было любопытство: он действительно хотел знать, как ей это удалось. Сиф всё ещё сверлила его взглядом, но всё же ответила.              — Когда я упала с Биврёста, я потерялась в безвременной пустоте. Я сходила с ума дюжину раз, прежде чем сумела выбраться, и оказалась в этом мире столетие назад, — сказала Сиф.              Её каменное выражение не показывало ни капли того потрясения, которое она, должно быть, пережила после заключения в буквальном аду неизвестно на сколько времени.              — Я начала учить примитивных людей этой земли, как укрощать её, и принимала под свою защиту тех, кто в ней нуждался, собирая их под своим знаменем.              Сиф сказала это, а ухмылка Локи лишь стала шире: мысль о Сиф как о наседке с выводком приёмных птенцов забавляла его без конца.              — Когда было сделано достаточно, мы основали Нифльхейм, — сказала Сиф с некоторой гордостью.              Упоминание царства льда и снега заставило Локи коротко рассмеяться. Земля вокруг действительно в некотором смысле напоминала ему тот мир. Другие миры, подумал Локи с резкой скорбью. Как же он скучал по ним и отчаянно хотел вернуть их как можно скорее.              — И всё же ты ничего не сделала с Ходоками, — сказал Локи, приподняв бровь, критикуя её бездействие.              Сиф не приняла это доброжелательно и резко ответила:              — Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем рисковать убить Короля Ночи без Гунгнира.              Её глаза вспыхнули зелёным огнём.              — Я, возможно, нашла оружие, способное его убить, но высвободить всю эту энергию значило бы только сделать… его сильнее.              Она указала на длинный меч у своей талии. У него была рукоять с драконьими мотивами, и, хотя клинок был в ножнах, Локи мог догадаться, что это потерянная Тёмная Сестра. Как она получила валирийскую сталь, было загадкой, которой он займётся в другой день.              — Я делаю всё возможное, чтобы армия мёртвых не росла настолько, насколько могла бы. Я создала убежища для Детей Леса, великанов и тех людей, которые следуют за теми, кому я советую, — коротко сказала Сиф, в основном из-за того, что её честь поставили под сомнение.              Локи принял всю эту информацию и стал обдумывать, как она влияет на его собственные планы. Если Сиф действительно сумела удержать армию мёртвых от роста до возможных пределов, это сильно поможет ему.              — Я устроил так, что девушка, которая теперь владеет Гунгниром, придёт сюда. Она должна скоро быть здесь, — сказал Локи.              Сиф на мгновение лишилась дара речи, затем её глаза снова стали подозрительными.              — Если ты лжёшь… — предупредила она.              Он продолжал ухмыляться.              — Сиф, ты слишком хорошо меня знаешь.              — Сильви, воды, пожалуйста, — попросила Лорра свою служанку с альбиносной внешностью.              Та кивнула и пошла за водой, пока Лорра сидела в конце одного из длинных столов рядом с Бендженом. Она всё ещё скорбела из-за разрушения семьи её отца и двух брата и сестры, которые приняли её с открытыми руками, хотя у них был общий только отец. Бенджен с благодарностью отпил воды и сказал:              — Мы все так волновались. Мы искали так долго. А ты всё это время была здесь.              Он сказал это, и Лорра немного улыбнулась, чувствуя себя лучше от того, что они так сильно заботились.              — Я вышла замуж за тенна, родила ему детей, а когда он умер, заняла его место. Когда придёт время, мои сыновья последуют за мной, — сказала Лорра с гордой улыбкой, махнув рукой в сторону троих крепких молодых мужчин на другом конце стола, где сидели Джон и его друзья.              — Королева за Стеной, — сказал Бенджен с гордой улыбкой. — Никто, кроме тебя, не смог бы этого добиться. Королева Старков.              — Не Старк, помнишь, — печально сказала Лорра.              Детская часть её всё ещё хотела носить их имя, но она была бастардом, Сноу, и останется ею до конца жизни. Но Бенджен сказал:              — Ты всегда была Старком. Членом нашего дома и нашей гордой линии.              Бенджен улыбнулся, а Лорра, широко ухмыльнувшись, ударила его кулаком по руке. Но влажный блеск в её глазах показывал, как сильно её это тронуло.       

      — x —

             — И великан фыркнул так, будто зарычал, а так называемый Владыка Костей и вся его шайка пустились бежать, оставляя за собой дорожку жёлтого снега, — сказал один из сыновей Лорры, Скаль, с громким буйным смехом, который подхватили остальные за столом.              Он и двое младших братьев, Хок и Брок, были ростом почти как Малый Джон, и разница между ними была всего год. Как и Джон, они имели северный облик: слегка вытянутые лица, бледную кожу, серые глаза и тёмно-каштановые волосы. И, как с весельем обнаружил Джон, они были очень полны жизни. Они постоянно смеялись, шутили, рассказывали забавные истории и просто старались взять максимум из каждого мгновения. Джон не мог не улыбаться в их присутствии и даже согласился на армрестлинг с Хоком. Теперь рука болела от невероятной силы кузена, но тот не сделал этого намеренно, так что Джон не собирался держать обиду.              Остальные за столом смеялись вместе со Скалем, Хоком и Броком — даже Джилли и её сёстры, обычно тихие и мрачные, даже мрачнее него. Джон был поражён, как легко его кузены выводят их из скорлупы.              Он даже забыл нервничать рядом с Игритт, которая теперь сидела так близко, что ещё чуть-чуть — и оказалась бы у него на коленях. Сам того не осознавая, Джон даже положил руку на талию Игритт, забыв всякие тревоги о такой близости к женщине.              — Как Мунда? — спросил Тормунд, один из лучших людей Лорры, боец такой же искусный и сильный, как Амбер.              Скаль ухмыльнулся, прежде чем ответить:              — Становится всё больше. Мой сын будет таким же большим, как я.              Он сказал это с гордостью, но Тормунд нахмурился.              — Ради себя самого надейся, что это девочка и маленькая, иначе я выпотрошу тебя за то, что ты посадил ребёнка в мою дочь, — прорычал Тормунд.              Скаль лишь улыбнулся, а затем стал серьёзнее.              — Я хочу, чтобы мой ребёнок имел её матерью. Мне никто другой не нужен. Когда мать решит уступить мне трон, Мунда будет править теннами со мной. Я никогда её не подведу, Тормунд.              Он говорил о Мунде, старшей дочери Тормунда, которая была женой Скаля, насколько это здесь считалось браком, и сейчас была беременна их первым ребёнком.              Лорра и Бенджен подошли к ним, и, увидев, как все ладят, улыбнулись. Затем Лорра сказала:              — Мальчики, познакомьтесь с вашим дядей Бендженом. Я хотела бы немного поговорить с Джоном.              Джон сразу почувствовал тревогу и неохотно отстранился от Игритт, которая посмотрела на них с любопытством. Затем они вышли из главного зала и сели в небольшой боковой комнате для уединения.              — Бенджен рассказал мне… почему Эддард солгал, будто ты его бастард, — сказала Лорра с печальной улыбкой.              Хотя она никогда не встречала своего старшего живого брата, это звучало как то, что он сделал бы, если Лианна попросила его на смертном одре. Ей всё ещё было больно знать, что Лианны нет, но она хотела узнать племянника.              — Я немного знаю, каково быть бастардом, даже на Севере.              Джон знал, что хотя он на самом деле не бастард, его всю жизнь называли им, и нахмурился.              — Да, и он позволял своей жене обращаться со мной так, как, по мнению Семерых, следует обращаться со всеми бастардами. Пока она не начала причинять боль моей… кузине тоже, и тогда этому положили конец, — сказал Джон с горечью.              Эддард Старк почти ничего не делал, чтобы остановить обращение Кейтилин Талли с ним, пока её любимая септа не стала физически вредить ему и Мейре. Лорра нахмурилась, а затем сказала:              — Нам с тобой повезло.              Она сказала это строго, и Джон резко замолчал.              — Большинство мужчин были бы рады избавиться от бастарда, если это спасло бы их репутацию и брак. Но он и мой отец тоже рисковали своими именами и репутацией, вместо того чтобы убить нас или отправить как можно дальше. Они взяли нас в свои дома и вырастили. Сделали частью семьи. Дали нам обучение у образованных людей. Большинство отдали бы души хотя бы за малую часть этого.              Джон сразу ощутил вину за свою неблагодарность ко всему, что получил. Дом, семья, образование… так много того, что не было обязательным. Его кузены обращались с ним как с одним из своих, несмотря на то что он был якобы доказательством неверности их отца. Робб и Мейра даже настояли, чтобы он делил с ними именины, поскольку он не знал собственных.              Он действительно был очень удачлив.              Глаза его новообретённой тёти на миг напомнили ему Эддарда. Джону всё ещё было трудно изменить свои мысли о человеке, которого он так долго называл отцом, но в каком-то смысле он и не хотел. Эддард Старк был тем, кто вырастил его, а не Рейгар Таргариен, и ради этого рисковал всем своим королевством. Ему было бы так легко отправить Джона как можно дальше или даже оставить его умирать.              Но он был настолько хорошим отцом, насколько мог, для всех них. И если они снова встретятся, Джону будет за многое его благодарить.              — Знаешь, ты очень похож на Эддарда, судя по тому, что рассказал мне Бенджен, — сказала Лорра с тёплой улыбкой, сближаясь с племянником. — Брандон и Лианна были совсем другими. Полными огня и жизни. Для них не существовало границы, которую нельзя пересечь, или горы, на которую нельзя взобраться. Если им говорили, что они не могут чего-то сделать или что это невозможно, велика вероятность, что они пытались сделать это просто чтобы доказать обратное.              Лорра говорила, вспоминая все случаи, когда им говорили чего-то не делать, а они всё равно делали.              — Звучит очень похоже на моих кузенов. Арья всегда нарушает правила, а Бран лазает куда угодно, кто бы ему ни запрещал. Если Мейре сказать, что что-то невозможно, она будет работать над этим, чтобы доказать, что это можно сделать, — сказал Джон с тоскливой улыбкой, желая, чтобы они все снова были вместе в Винтерфелле.              — Тогда мне будет приятно с ними познакомиться, — сказала Лорра, которой понравилось описание её племянниц. Она задумалась, какими людьми окажутся её племянники.              

Река к Торрхенову Уделу, Север.

             Дом Харлоу был известен тем, что производил отличных и успешных налётчиков. Его репутация сделала его одним из самых могущественных вассалов Бейлона Грейджоя. Они внесли значительную часть его флота, поэтому им доверили командование некоторыми из разных кампаний — или, вернее, набегов, — которые они устраивали вдоль северного побережья.              Эрл Харлоу был седовласым пожилым мужчиной с, казалось, постоянной хмурой гримасой. Он был зол, что его обошли в возможности владеть Ночной Погибелью, родовым мечом Харлоу, отдав его дальнему кузену, несмотря на то что он служил дому куда дольше и, по его собственному мнению, был куда лучшим бойцом. Он надеялся, что сегодня добудет достаточно трофеев, чтобы доказать, что достоин меча больше, чем Харрас, думал Эрл с гневом.              Поэтому он пытался напасть на Торрхенов Удел, один из лучших городов Севера. Он надеялся, что там будет много добычи, а также красивых женщин, которых можно взять. Ему точно пригодилась бы солёная жена или две, думал он, почти облизываясь в предвкушении их тел.              Пять кораблей, которые он привёл, поднимались по реке к городу и должны были уйти тем же путём, когда дело будет сделано. Но вид речных ворот на пути начал немного подрывать уверенность Эрла. Он не ожидал увидеть их здесь. На самом деле с установлением Железного трона редко кто вообще утруждал себя подобными сооружениями, но две высокие башни с прочной цепью между ними на уровне воды сразу создали для него проблему. Эрл стиснул зубы и, увидев свет наверху башни, вероятно зажжённый маяк, приказал:              — Перерубить цепь!              Несколько его самых сильных людей бросились вперёд с огромными топорами и ударили по цепи, но к своему удивлению обнаружили, что она не ломается.              Пока Эрл пытался придумать, как пройти через цепь, с башен на палубы его пяти кораблей посыпались стрелы. Вскоре к ним присоединились крупные болты, и угол позволял им пробивать деревянные палубы насквозь, впуская воду. Эрл был слишком потрясён, чтобы сразу понять, что происходит, пока не осознал: его лодки теперь в основном пробиты и в нынешнем состоянии не переживут обратного пути по реке, не говоря уже о море. Их нужно ремонтировать, прежде чем он сможет что-либо сделать.              — На берег корабли! Взять башню! — яростно сказал он.              Люди посмотрели на него, как на безумца, но вода уже медленно поднималась вокруг них, и выбора почти не оставалось — кроме как утонуть. С помощью вёсел они направили лодки к берегу, где те сели на мель, и прыгнули в мелкую воду по бёдра, пробираясь к суше. Башня на стороне, где они высадились, заметил Эрл, продвигаясь через холодную воду, была хорошо укреплена, а осадного снаряжения у них не было. Он уже собирался приказать людям бежать в лес, пока они не придумают план, когда неподалёку послышался грохот копыт.              Они подняли глаза и к ужасу увидели отряд всадников, мчащийся прямо на них с луками в руках. Вода и камыши вдоль реки замедляли их, так что он и его люди были беспомощны. Стрелы пронеслись по воздуху и начали валить мужчин, пока те изо всех сил пытались выбраться из воды и получить шанс выжить.              Эрлу удалось выбраться из воды, и он споткнулся на берегу, но в этот момент поднял взгляд и увидел женщину с северным обликом — не очень красивую, но достаточно добротную, чтобы взять в солёные жёны. Он бы взял её, будь у него шанс, но шанса он не получил: она пронзила его копьём.       

      — x —

             Оша ухмыльнулась, когда они с разведчиками добивали Железнорождённых, которые, честно говоря, оказались довольно жалкими бойцами и плохими налётчиками. Те, что жили к северу от Стены, были куда опаснее этих дураков. Всё было слишком легко, подумала она с гордостью. И всё равно это был хороший день: она сумела доказать, что ездит верхом не хуже любого мужчины и может держаться в настоящем бою.              Глядя на пять частично затонувших длинных кораблей, она задумалась, можно ли их снова поднять и поставить на службу Северу. Это был вопрос для плотников и прочих мастеров, но для её нового народа это могло стать хорошей выгодой. Обычно ей было бы всё равно, но если это возможно, то хорошо скажется на её репутации на Севере.              Она широко ухмыльнулась, чувствуя гордость за себя.       

      Замок Морского Дракона, мыс Морского Дракона.

             Крупный отряд Железнорождённых попытался высадиться у Морского Дракона, чтобы не только разграбить его, но и использовать землю как плацдарм для атак на остальной Север. Но у Ашера, управлявшего замком Морского Дракона, были другие идеи. Пока отряд северных разведчиков объезжал вражеский лагерь и отстреливал тех, кто пытался сбежать, Ашер вёл своих людей прямо в лагерь врага.              Ашер, легко лучший воин, которого его семья произвела за десятилетия, был словно сила природы. Со щитом в одной руке и мечом в другой он казался неудержимым, без пощады прорубаясь сквозь налётчиков Железнорождённых.              Вскоре, однако, он оказался против двух лордов Железнорождённых — лорда Гудбразера и лорда Сандерли, которым было поручено основать этот лагерь. Оба были старше и опытнее остальных своих людей и имели достаточно ума, чтобы сражаться против него вместе.              Однако Ашер доказал, насколько хорош в бою, используя меч и щит попеременно: атакуя одного и защищаясь от другого. Он заблокировал меч лорда Сандерли щитом, одновременно парируя клинок лорда Гудбразера собственным мечом.              Битва бушевала вокруг них, но затем лорд Сандерли допустил ошибку. В отчаянной попытке пробить защиту Ашера он ударил слишком сильно и слишком близко, позволив Ашеру врезать ему щитом по лицу. Оглушённый, он отступил, выбыв из боя на решающие мгновения, и это позволило Ашеру сосредоточить всё внимание на лорде Гудбразере. Тот был старше Ашера и куда менее искусен. Теперь, когда Ашеру не приходилось делить внимание между двумя противниками, он легко отвёл меч мужчины щитом и ловко пронзил лорда Гудбразера в грудь, защищённую лишь лёгкой кожаной бронёй.              Вытащив меч, Ашер повернулся к лорду Сандерли, который пытался подняться, но без жалости провёл клинком по горлу железного лорда.       

      Красный замок, Королевская Гавань.

             Тирион всё сильнее раздражался из-за Серсеи: она делала всё, что могла, чтобы подорвать их попытки сохранить город в безопасности и порядке. Он и Бронн наблюдали, как она пытается покинуть замок с группой стражников, чтобы заняться своим тайным проектом.              Однако группа людей Тириона встала у них на пути, и они даже не дошли до ворот, прежде чем были остановлены. Тирион со вздохом подошёл вместе с Бронном и несколькими своими людьми, пока Серсея громко требовала:              — Я королева! ВЫ ПРОПУСТИТЕ МЕНЯ!              Но стражники не двинулись и лишь посмотрели на Тириона, когда тот приблизился. Увидев это, Серсея повернулась и почти вспенилась от ярости.              — Что это значит? — потребовала она.              Именно потребовала, не спросила. Но Тирион, у которого были дела в других местах, не стал вступать с ней в спор и сразу объяснил намерения.              — Я не собираюсь позволять тебе идти к пиромантам, чтобы они сделали ещё больше дикого огня. Я не рискну, чтобы ты сожгла весь город, потому что не способна понять, насколько опасно и глупо пытаться использовать дикий огонь в обороне, — сказал Тирион с выражением смеси тревоги и отвращения.              Бронн тоже выглядел неудивленным и сказал:              — Не знаю, ваша милость, видели ли вы когда-нибудь битву, но там бывает слегка грязно. Когда мы бросаем что-то в Станниса, он бросает что-то обратно в нас. Люди умирают, люди срутся, люди бегут, а значит, горшки падают. И бедные ублюдки, которые пытаются защищать город, в итоге его и сжигают.              Бронн говорил грубо и неотёсанно, но в этом они с Тирионом были полностью едины.              — Совершенно верно, сир Бронн, — сказал гнусавый голос.              К ужасу Тириона, он увидел, как приближается Джоффри с Псом рядом.              — Но, хотя нам действительно нужно избавиться от дикого огня, возможно, у меня есть для него применение. Стокворт использовали как место сбора войск, напавших на город, не так ли?              Джоффри спросил не мать, а Тириона. Тот кивнул, выглядя довольно обеспокоенным тем, что Джоффри может задумать с диким огнём.              — Лорд Престер и я возьмём собственный отряд к Стокворту и используем дикий огонь против него. Так мы безопасно избавимся от дикого огня, устраним врага и отправим сообщение остальным лордам Королевских земель, напомнив, кто сидит на троне, — сказал Джоффри с дикой жестокостью в глазах.              Холодок пробежал по спинам Тириона, Бронна, Пса и нескольких других, которые понимали, что такое дикий огонь. Серсея, ещё мгновение назад злая, теперь сияла гордостью за сына. Но это изменилось миг спустя, когда Джоффри внезапно повернулся к ней.              — Это не значит, матушка, что вы прощены за то, что едва не сожгли мой город! — сказал Джоффри с мерзкой ухмылкой, мгновенно заставив Серсею перестать улыбаться.              Затем Джоффри объявил её наказание:              — Один удар за каждые сто кувшинов. Сколько кувшинов сделали пироманты, лорд Десница?              Джоффри спросил Тириона, который всё ещё был очень обеспокоен намерением Джоффри использовать дикий огонь, и ответил неохотно, пока Серсея внезапно начала выглядеть испуганной.              — Двенадцать сотен, — сказал Тирион.              Джоффри кивнул с восторгом на лице.              — Значит, двенадцать ударов… железной плетью. Уведите её.              Джоффри сказал это с ужасной ухмылкой, прежде чем повернуться к матери, которая теперь смотрела на собственного сына с ужасом.              — ДЖОФФРИ! НЕТ! — начала кричать она, когда стражники потащили её на наказание.              Остальные молчали, не желая навлечь на себя гнев Джоффри.              Тирион был недоволен тем, что Джоффри собирается сделать. Это было слишком близко к безумию Безумного короля, и, вероятно, вскоре его назовут так же, если уже не называют. Конечно, Тирион не был заинтересован в спасении Джоффри, но сейчас было не время его заменять.              Тирион решил уйти и провести время в своём театре, где хотя бы сможет ненадолго сбежать от двора. Холодок пробежал по его спине, и, проверяя счета по прибытии, он по крайней мере был рад увидеть, что его пьеса хорошо принята. Тирион понял: возможно, ему нужен план, как быстро покончить с Джоффри, если до этого дойдёт.       

      Стокворт, Королевские земли. Неделю спустя.

             Замок Стокворт был небольшим, но хорошо обустроенным, поскольку земли были богаты и процветали. Сейчас у него не было лорда: тот умер до нападения. Покойный лорд не оставил сыновей, но оставил нескольких дочерей, не стоивших многого, и потому, чтобы спасти своё положение, они заключили союз с мятежниками против Джоффри.              С этой целью ланнистерские подкрепления, которые лорд Престер привёл по приказу Тайвина Ланнистера, собрались в пределах досягаемости замка. Требушеты собирали, а кувшины дикого огня стояли рядом в специально приспособленных повозках.              Джоффри стоял с лордом Престером, пока кувшины, собранные вместе в сетке, загружали в чашу требушета и наводили прямо на стены замка.              — ЦЕЛЬСЯ, — приказал лорд Престер своим людям, затем повернулся к королю и спросил: — Желаете отдать приказ, ваша милость?              Джоффри, почти дрожа от нетерпения, не стал терять времени.              — ПУСКАЙ! — громко крикнул он.              Люди, к их чести, не колебались и выполнили приказ.              Механизм отправил сетки с кувшинами высоко в воздух, и они полетели прямо к замку, перелетев стены и разбившись внутри. Люди лорда Престера были исключительно хорошо обучены.              Кувшины разбились, и под солнцем опасная смесь воспламенилась в огромный огненный шар, поглотивший всё вокруг. Зелёное пламя охватило каждого рядом. Сир Джейме, охранявший Джоффри, заметно встревожился, когда крики, слишком хорошо знакомые ему по временам службы в Королевской гвардии Безумного короля, повторились. Чем больше кувшинов швыряли в замок, тем шире распространялось пламя.              Джоффри же улыбался зловещей ухмылкой, которая, честно говоря, не казалась человеческой и пугала многих старших мужчин, видевших её. Даже Джейме теперь задавался вопросом, какого демона он привёл в этот мир, переспав со своей близняшкой, и мог лишь радоваться, что оставил эту привычку. Он только жалел, что вообще сделал это впервые, потому что безумное создание, которое он породил, становилось опаснее с каждым мгновением.              — Если позволите сказать, ваша милость, — сказал пожилой лорд Престер с улыбкой. — Вы напоминаете мне самого лорда Тайвина в молодости. Не только внешностью, но и тем, что тогда, как и сегодня, он не терпел несогласия и сурово карал тех, кто его проявлял.              Джоффри широко ухмыльнулся и сказал лорду Престеру:              — Не беспокойтесь, лорд Престер. Учитывая репутацию моего деда и всё, чего он достиг, даже если пока не сумел остановить Станниса и Ренли, я принимаю это как комплимент.              Джоффри сказал это с жестокой ухмылкой, но Джейме, слушавший в молчании, мог лишь с ужасом подумать:              Нет, Джоффри, ты не такой, как он. Мой отец может быть безжалостным и опасным, если ему перейти дорогу, но он практичен и не полный монстр… не такой, как ты.              Джейме тревожно подумал, что ему понадобится провести немало времени за выпивкой, чтобы забыть события этого дня.       

      Лагерь Ланнистеров, Простор.

             Пока Джоффри сжигал Стокворт дотла, Тайвин всё сильнее злился на ситуацию. Он вёл войну и, казалось, терял позиции быстрее, чем приобретал. Он уже рассматривал возможность отвести армию обратно к Королевской Гавани, чтобы не только полностью контролировать столицу, но и быть ближе к собственным линиям снабжения, пока Станнис и Ренли будут разбираться между собой. Однако неожиданное развитие событий сделало положение гораздо более благоприятным.              Некто в одном из вражеских лагерей оказался весьма недоволен тем, как идут дела, и был готов говорить с ним. Тайвин понимал, что предстоит прояснить много деталей, но если переговоры принесут плоды, ситуация резко изменится в его пользу.              Пройдёт время, прежде чем он сможет этим воспользоваться, но пока ему оставалось надеяться, что сир Грегор докажет, насколько он опасен… и напомнит Станнису, что не только у него есть жестокое оружие.       

      Лагерь клана Ледяной реки, Простор.

             Лагерь каннибалов наслаждался теплом дня, угощаясь свежим… мясом, добытым в налётах на деревни Простора. Мужчины, работавшие в полях и имевшие мышцы, жарились рядом с другими, более жирными, которые тушились вместе с ними.              В этом лагере женщин не было. Это был лагерь налётчиков, в то время как большинство их народа и похищенные женщины и девочки находились в другом месте. Они почти ни о чём не беспокоились, наслаждаясь плодами победы.              Однако гром копыт прервал их день отдыха. Подняв глаза, они увидели огромного мужчину в тяжёлых доспехах, мчащегося прямо на них на огромном коне, и за ним следовали другие всадники. Каннибалы быстро схватились за оружие и приготовились сражаться. Земля была слишком ровной, и им негде было спрятаться: они не могли убежать быстрее, чем их настигнут кони, так что придётся стоять и драться.              Сир Грегор наконец увидел объект своей ненависти и кипел яростью. В одной руке он держал огромный двуручный меч, другой — поводья. В тот миг, когда один из каннибалов оказался в зоне досягаемости, он, проезжая мимо, обрушил меч на него со всей ненавистью, какую мог собрать.              Стальной клинок рассёк мужчину чисто пополам, с всей громадной силой Грегора позади удара. Он больше не стал тратить время на езду и спешился с коня в полной броне. С яростью скорее зверя, чем человека, он взревел, замахнувшись мечом на ещё одного мерзкого каннибала, который бежал на него с боевым топором, пока его люди объезжали лагерь и начинали вырезать каннибалов как можно быстрее.              Сам Грегор был возбуждён своим жестоким и мерзким образом: наконец он мог начать уничтожать этих ублюдков, которые крали его убийства и веселье.       

      — x —

             В другом лагере, неподалёку от того, на который напали, Ветреные начали собственную атаку. Всадники окружили лагерь, чтобы не дать никому сбежать, а пехота ринулась внутрь, чтобы уничтожить каннибалов.              Оборванный Принц со своим разноцветным плащом вёл штурм. Несмотря на видимый преклонный возраст, он всё ещё был ловким и эффективным бойцом: его меч рубил и колол врагов с убийственной точностью.              Разница была в том, как Ветреные проводили атаку в сравнении с сиром Грегором. Они брали пленников — не для того, чтобы подвергнуть их какому-то наказанию за поступки, а чтобы пытать и узнать местонахождение других лагерей.       

      Дерринг-Даунс, Простор.

             Пока Тиреллы и Ланнистеры наконец наносили ответные удары по кланам Ледяной реки, Бриенна Тарт чувствовала себя самой важной и способной, какой когда-либо была. Её король, позволивший ей вступить в свою Королевскую гвардию — или Радужную гвардию, как он её называл, — приказал ей принять командование небольшим войском и атаковать ланнистерский лагерь неподалёку от пещер Дерринг-Даунс.              Бриенна въехала в бой на коне вместе с другими рыцарями и не чувствовала настоящего страха, несмотря на то что это была её первая реальная битва. Силы дома Ярвиков были малы и не впечатляли по сравнению с большинством домов, которыми командовал Тайвин Ланнистер. Их тактика была простой и поверхностной, так что перехитрить их было нетрудно. Они даже смогли подвести своих людей ближе к вражескому лагерю, используя пещеры.              По-видимому, местонахождение лагеря было раскрыто шпионом, сочувствующим сторонником дома Баратеонов, который получил много сведений о передвижениях врага. Хотя Бриенна была рада, что кто-то признаёт: его милость будет хорошим королём, она всё же считала подозрительным, что эта информация настолько полезна и всегда оказывается точной.              Но доверять ей стоило, решила она, проламывая одному солдату голову навершием меча. Затем на неё замахнулись алебардой, похожей на ту, что была изображена на знамени дома Ярвиков, но она успела отпрыгнуть, и лезвие прошло мимо. Она понимала, что должна подобраться достаточно близко для удара мечом, поэтому схватила щит, который один из солдат Ярвиков уронил, и использовала его, чтобы заблокировать следующую атаку. Так она смогла подойти достаточно близко, чтобы враг, который по богато украшенной броне мог быть лордом-командиром, уже не мог как следует размахнуться алебардой. В такой тесноте столь большое оружие становилось помехой.              Теперь, когда оружие стало для него проблемой, Бриенна легко вонзила меч в щель между пластинами его доспеха и оборвала его жизнь. Она не наслаждалась этим, но это был её долг, и она выполнит его, принеся первую победу королю Ренли в войне.       

      Мыс Орлов, Речные земли.

             Яра Грейджой, понимая, что дальнейшие нападения на Север ни к чему не приведут, решила попытать удачи в другом месте. Хотя в Западных землях или Просторе добыча могла быть богаче, они находились гораздо дальше, тогда как куда более подходящая и ничего не ожидающая цель была гораздо ближе.              Речные земли когда-то принадлежали им. И хотя она знала, что при нынешней силе они не смогут их завоевать, не говоря уже о долгом удержании, Яра решила действовать хитрее: грабить их, используя обширные водные пути и малую осадку длинных кораблей, чтобы ударить глубоко в сердце земель и уйти с добычей.              Мыс Орлов был хорошим началом. Хотя порта там не было, имелось несколько рыбацких деревень с лёгкой защитой, а дом Маллистеров ещё не собирал собственных людей, так что они были созрели для набега.              Когда её лодки пристали к берегу, крики стали музыкой для её ушей. Она и её люди бросились вперёд, оружие уже было в руках, а их вопли наполняли воздух, соперничая только с криками местных.              Яра держала метательные топоры в руках и, увидев кучку дураков, пытавшихся сражаться парой грубых рыбацких копий, ухмыльнулась и метнула их. Особенно потому, что те пытались защитить группу молодых девушек и женщин, вероятно своих семей. Даже мальчики, едва способные удержать копья, присоединились к обороне. Крики боли раздались, когда топоры вонзились мужчинам в груди, позволяя налётчикам добить их и мальчишек, прежде чем двинуться к испуганным женщинам и девочкам. Те закричали, когда люди Яры сорвали с них одежду и начали развлекаться.              Яра даже не бросила второй взгляд, забирая себе красивые меха, которые будут согревать её постель ночью, и усмехаясь от того, что ей удалось начать первый успешный набег войны. Она отвернулась от женщин, которых теперь прижимали к земле, пока над ними совершали насилие, и игнорировала их мольбы о пощаде, отправившись искать что-нибудь ещё достойное присвоения.              Позже те же женщины и девочки сбились вместе в трюме её корабля, объявленные солёными жёнами, а Яра стояла у руля, гордая собой.       

      Винтерфелл, Север.

             Робб Старк ненадолго вернулся в Винтерфелл, чтобы встретиться с лордами и обсудить стратегию и новые события, а также проверить беременную жену. Он стоял во главе длинного стола, на котором были разложены карты Севера и Речных земель, а вокруг собрались многие старшие лорды. Уилла и Санса сидели вместе с ними, пока Робб читал письмо, полученное от лорда Блэквуда и лорда Маллистера.              — Нанесённый ущерб ужасен, и вскоре ожидаются новые набеги. С реками они могут ударить где угодно в Речных землях почти без предупреждения, — сказал Робб, опустив письмо, а затем объяснил единственную причину, по которой вообще рассматривает вмешательство.              — Близнецы, будущие владения Рикона, Равентри-Холл и Сигард — все под угрозой. Это может поставить под опасность наших союзников там, не говоря уже о производстве зерна. Поэтому я решил защитить наши собственные интересы там и немногие семьи, которые хоть чего-то стоят, а именно Блэквудов и Маллистеров. Оба дома были хорошими друзьями Севера, так что я поведу отряд туда, чтобы помочь в защите их земель. Вместо себя я назначаю лорда Гловера и лорда Форрестера командовать обороной северного побережья. Уилла и Санса продолжат управлять Винтерфеллом, а лорд Амбер и лорд Карстарк укрепят восточное побережье и северный фронт на случай, если одичалые нападут на Стену и Ночному Дозору понадобится наша помощь.              Робб отдавал распоряжения, и названные лорды не выглядели довольными перспективой тратить время на помощь южанам, но поскольку это помогало их союзникам на юге, они были верны Винтерфеллу, и это защищало их собственные интересы, они приняли решение.              — Чтобы мы могли всё координировать, Харрион Карстарк будет отвечать за вопросы обороны отсюда от моего имени, — сказал Робб, доверяя будущему шурину военные дела, чтобы жена и сестра могли сосредоточиться на управлении Севером в целом.              — Руз поведёт часть моих людей, чтобы присоединиться к тебе, — сказал лорд Рисвелл усталым голосом.              Старик недавно серьёзно болел и ещё не восстановился, поэтому оставил управление Ручьями своему наследнику Роджеру, пока Рикард управлял Дредфортом как своим собственным. Робб кивнул и сказал:              — Это ценится, лорд Рисвелл. Я не возьму большой отряд, но достаточно людей, чтобы помочь тамошним армиям сражаться с Железнорождёнными. Как ни странно, скагосцы тоже согласились прислать людей, чтобы сражаться с нами в Речных землях.              В голосе Робба прозвучало напряжение. Остальные лорды и леди посмотрели на него с удивлением и подозрением, зная так же хорошо, как и он, что скагосцы слишком мятежны, чтобы им доверять. Если честно, Робб думал, что они могут даже восстать, учитывая нынешнюю ситуацию вокруг Севера, но, к удивлению, они действительно отвечали на призыв к оружию и обещали воинов его делу.              Он им не доверял. Он, как и все присутствующие, знал их репутацию и неверность остальному Северу. Это казалось… странным. Слишком странным, чтобы доверять. Так что Робб примет их помощь, но будет внимательно следить за ними.              Уилла особенно была недовольна и ткнула пальцем ему в грудь, сердито сказав:              — Тебе лучше вернуться до рождения нашего ребёнка.              Её живот уже был заметен после нескольких месяцев беременности. Робб взял её руку, которой она ткнула его в грудь, и мягко поцеловал ладонь.              — Обещаю, — сказал он.              Из-за бушующих эмоций она почти расплакалась, но вместо этого поцеловала его, а остальные лорды и Санса улыбнулись, видя эту сцену такой, какой она была, и надеясь, что Робб действительно вернётся домой к рождению ребёнка.       

      Дотракийский лагерь, Эссос.

             Дейенерис уже долго сидела в шатре, борясь с внутренним спором, глядя на яйца перед собой.              На драконьи яйца, если точнее, рядом с огненным кристаллом и книгой.              Драконы стали бы огромным благом для её дела, понимала она. С тех пор как получила яйца, она мечтала найти способ их вылупить и однажды лететь на них по небу. Возможно, вместе со своим будущим ребёнком, подумала она, положив руку на живот с сильным чувством.              Однако Дейенерис понимала, что в этом есть опасность. Она была почти уверена, что сможет кормить и обучать драконов, даже контролировать их. Но больше всего её беспокоило, как на это отреагируют другие. Страх, который они могут вызвать, сам по себе мог быть полезен и открыть некоторые двери, но он же мог закрыть двери к определённым союзам.              Она спорила с собой об этом с того момента, как получила кристалл. Это потенциально могло потрясти мир и позволить ей построить империю куда быстрее, если всё сработает… но это было большое «если».              Она поднялась с подушек, где сидела, и посмотрела вниз на яйца. Она простояла так, одному добру известно сколько, потерявшись в мыслях и не зная, что делать.              Наконец её отвлёк голос у входа в шатёр.              — Кхалиси, — сказал сир Джорах нерешительно.              Она взяла себя в руки, повернулась, заставила себя улыбнуться и ответила:              — Да, сир Джорах, что такое?              Она спросила приятно, и мужчина воспринял это как разрешение войти в шатёр вместе с женщиной, которую Дейенерис никогда раньше не видела.              Та была старше её минимум на десяток лет, может, немного больше. Она была бледнее дотракийцев, с тёмно-каштановыми волосами и светло-зелёными глазами, но сильнее всего внимание Дейенерис привлекли большие шрамы на её лице. Они были жестокими, и если бы не они, её, возможно, даже сочли бы красивой, хоть и суровой. Впрочем, в платье она выглядела бы не к месту, подумала Дейенерис с улыбкой, потому что в тяжёлой, пусть и смешанной грубой броне она была воплощением силы.              — Кхалиси, это Бесха. Бывшая рабыня бойцовых ям Миэрина. Она сбежала от своих хозяев, затем стала хорошим наёмником и теперь хочет присоединиться к нам. Насколько я знаю, она очень способный боец, и её опыт будет полезен в обучении новых воинов, — сказал Джорах.              Дейенерис посмотрела на Бесху, а та фыркнула и сказала:              — Я вообще-то сама могу за себя говорить.              Голос её был гладким, что удивляло, учитывая, откуда она пришла. Она закатила глаза, чем немного оскорбила Джораха, но Дейенерис сразу прониклась к ней симпатией.              — Я хочу найти место, где стоит остаться. Я уже какое-то время охочусь за наградами, и это приелось. Дай мне такое место и немного золота на выпивку — и я буду сражаться за тебя.              Бесха сказала это с непринуждённой ухмылкой.              Дейенерис, конечно, знала, что не стоит просто доверять наёмнику: у неё есть враги, которые с радостью убили бы её. Но Бесха, понимала она, может оказаться очень полезной, а плата за явно способного бойца была не такой уж большой.              — Очень хорошо. Найдите ей шатёр. И должна предупредить: дотракийцы стремятся к женскому телу так же, как любой мужчина где угодно, так что убедись, что твой шатёр защищён, — предупредила Дейенерис.              Бесха рассмеялась.              — Если им захочется тёплого тела на ночь, им сначала лучше меня порадовать. Если нет — проломлю им головы.              Она сказала это с смешком, и Дейенерис почему-то не испытывала трудностей поверить ей, теперь уже улыбаясь сама.              — Тогда добро пожаловать, Бесха. Надеюсь, тебе здесь понравится, — сказала Дейенерис.              Другая женщина широко улыбнулась, прежде чем уйти с сиром Джорахом искать себе шатёр.              Дейенерис, всё ещё улыбаясь, снова повернулась к драконьим яйцам и поняла: в конечном счёте она никогда не сможет контролировать всё. Она даже не станет пытаться. И хотя беспокойство о мнении других полезно, чтобы не потерять связь с реальностью, ей нужно помнить: она строит империю… кто-то всё равно будет недоволен, что бы она ни делала.       

      — x —

             Позже той ночью, в сопровождении мужа и самых близких людей, она стояла перед драконьими яйцами, уложенными в гнездо из дерева и ткани, пока сама держала огненный кристалл в руках на некотором расстоянии.              Остальные не знали, чего ожидать, но Дейенерис, следуя указаниям книги, сделала порез на ладони и позволила трём каплям крови упасть на кристалл. Тот на мгновение засиял глубоким багрянцем, а жар внутри стал сильнее. Дейенерис ощущала невероятную силу, которая только ждала, чтобы её выпустили. Она проглотила внезапную нервозность и полностью сосредоточилась на задаче, глядя только на яйца, прежде чем произнести одно слово на высоком валирийском:              — Дракарис.              Она сказала это почти шёпотом, но со всей концентрацией, какую смогла собрать.              За этим последовало мгновение полной тишины. Ничего не происходило, и она уже задумалась, не тратила ли время впустую. Но затем, в мгновение ока… всё изменилось.              Кристалл, к удивлению и страху всех, ярко засиял и выпустил мощную струю пламени, способную соперничать с настоящим драконьим дыханием. Все позади Дейенерис смотрели в шоке и страхе за неё, пока она с широко раскрытыми глазами вцепилась в кристалл и надеялась, что сможет направить пламя. Сила подняла её волосы за головой, как и свободные части одежды.              К счастью, пламя остановилось после того, что для Дейенерис показалось вечностью, и она смогла положить кристалл обратно в металлическую коробку. Она посмотрела на него с тревогой, а затем снова обернулась к импровизированному гнезду. Дыхание застряло у неё в горле: посреди почерневшей земли и кучи пепла копошились три маленьких драконьих детёныша.              

Нифльхейм, поселение Свободного народа.

             Поселение, которое, по-видимому, создала лидер Джосеры и Элсеры, впечатляло, если учитывать, что началось всё с ничего. Неумелых людей пришлось обучать, материалы — собирать и превращать в полезные части для строительства и поддержания поселения. Обучать людей новым навыкам, как она хорошо знала, — долгая и трудная работа где угодно. Так что кем бы ни была эта личность… Мейра хотела пожать ей руку.              Им позволили войти. Глаза одичалых внутри смотрели подозрительно, но Мейра держала голову высоко. Её отряд, включая Мейру и Квентина, шёл позади, хотя, как и она, держал оружие под рукой. Джосера и Элсера, похоже, были весьма популярны: люди подходили обнять их и поприветствовать, пока они шли через город. Мейра не была похожа на большинство северян или остальных жителей Вестероса, считавших их дикими и жестокими зверями. Некоторые такими и были, она знала, но большинство — просто люди, пытающиеся жить в враждебном мире. Она заметила, что часть её собственной группы выглядит напуганной в лагере, и признала бы, что сама тоже немного боится, но одна часть её, не изменившаяся со времён Гарри, заключалась в том, что она заботилась о тех, кого любит, больше, чем о собственной безопасности.              Джон и дядя Бенджен здесь, думала она с отчаянием. И она приведёт их домой.              Джосера и Элсера быстро провели их в центр города, где они увидели приличного размера зал, чем-то похожий на длинный дом, который могли бы строить викинги, только крупнее тех, о которых она знала. Она последовала за ними внутрь, и тепло было приятно после долгого пребывания в жестоком холоде, но по-настоящему её заставил улыбнуться вид дяди и брата прямо перед ней.              Они тоже посмотрели на неё с улыбками, и Джон пошёл вперёд, пока она встретила его на середине, крепко обняв. Она была так облегчена, что он цел. Он выглядел гораздо лучше, чем она ожидала, учитывая, сколько времени был пленником.              Они оставались так некоторое время, пока наконец не разошлись, когда дядя Бенджен и поразительная женщина с пламенными волосами подошли ближе.              — Благодарю богов, что вы в безопасности, — сказала Мейра, обнимая дядю.              Он тепло обнял её в ответ.              — И мы рады видеть, что ты тоже. Но сначала, Мейра, есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить, — сказал Бенджен с улыбкой, прежде чем отпустить её и повернуться к другой женщине. — Мейра, это твоя тётя Лорра.              Мейра моргнула от удивления, как и её отряд. Никто этого не ожидал. Бенджен быстро объяснил, кто такая Лорра, и Мейра неловко оказалась лицом к лицу с тётей. Лорра выглядела такой же неуверенной, как и она сама, что успокаивало: они всё ещё были практически незнакомками. Затем Бенджен сказал, пока Джон улыбался:              — Не могу дождаться, когда сообщу Неду. Удивлён, что он позволил тебе прийти так далеко на север с такой маленькой группой. Думал, он заставил бы тебя взять небольшую армию.              Он сказал это почти шутливо.              Однако всё тепло, которое могло подняться в сердце Мейры, быстро исчезло, когда она столкнулась с тем, о чём даже не подумала, отправляясь их искать.              Ей придётся рассказать им… что случилось в Королевской Гавани. Тяжесть легла на грудь, и она очень хотела бы отложить этот разговор, но в итоге у неё просто не хватило сердца лгать им.              — Джон, дядя Бенджен… отец мёртв, — сказала Мира скорбным голосом.              Тишина после этих слов была ужасной и напряжённой. Бенджен и Джон едва могли поверить, а Лорра тоже молчала от шока.              — Я… я не смогла его спасти… простите, — сказала Мейра, чувствуя, как вина за смерть отца, которого она поклялась защищать, снова вонзается в неё.              Она даже не могла посмотреть Джону или Бенджену в глаза, когда рассказала, что произошло в Королевской Гавани.              

— x —

             Мира Форрестер стояла рядом со своими единокровными братом и сестрой, пока её леди рассказывала Джону, Бенджену и этой новой Старк о событиях в Королевской Гавани. С теми самыми братом и сестрой, с которыми она ещё не набралась смелости заговорить.              Она понятия не имела, что могло заставить её верного и честного отца лечь с женщиной вне брака. Конечно, она знала, что многие мужчины делают это, особенно с шлюхами, но мысль, что её собственный отец сделал подобное, возможно, примерно во время женитьбы на её матери, учитывая возраст близнецов… ей было очень трудно понять.              Она не хотела признавать связь с ними, сердито думала она. Она не хотела, чтобы это происходило. Она хотела, чтобы её семья оставалась такой, какой была до прихода сюда.              Ей не нужны двое новых братьев и сестёр, даже если они только наполовину, упрямо думала Мира.              Мира знала, что бастарды не бывают дурными людьми по природе, они просто люди, как доказывал Джон. Но тот факт, что её отец, вероятно, предал мать, а затем изгнал свой позор за Стену, чтобы они не угрожали его браку… это было слишком.              Однако ей пришлось снять верхний плащ, потому что тепло зала делало его неудобным. И когда она это сделала, Джосер и Элсера заметили кое-что у неё на шее.              Мира внезапно замерла, увидев, как они смотрят на неё с выражением недоверия. Затем по их глазам поняла, что именно они увидели… медальон Форрестеров на её шее.              Она попыталась прикрыть его, но было слишком поздно. Джосер схватил медальон и поднял к свету, чтобы рассмотреть лучше. Их лица ожесточились, когда они поняли, к какой семье она принадлежит и что, должно быть, они родственники.              — Кто ты? — спросил Джосер низким рычанием.              Его глаза, как и глаза сестры, были напряжёнными и впивались в неё. Мира немного испугалась такого взгляда. На неё никогда раньше так не смотрели.              — Мира… Мира Форрестер, — неохотно сказала она и попыталась отвести взгляд.              Но Элсер схватила её за подбородок и заставила смотреть на них. Никто больше, казалось, не заметил троих: все были слишком сосредоточены на Старках, и некому было вмешаться от её имени.              — Его… маленькая леди, — сказал Джосер с такой злостью, что она едва не отшатнулась от её силы. — Которая выросла мило и безопасно в замке, пока нас отправили в этот забытый богами ад, чтобы скрыть его позор. Которую, без сомнения, учили читать и писать, и которая росла в тепле любви матери и отца?              Он говорил с отвращением. Элсера, пусть и не такая яростная, как брат, тоже смотрела на неё с презрением.              — Я должен был увидеть это раньше, — сказал Джосер с гневом, его лицо почти покраснело от ярости. — У тебя такие же глаза, как у нас. Те же глаза, что у него!              Он выплюнул слова.              Мира, теперь напуганная, к собственному ужасу поняла, что он прав. У всех троих был совершенно одинаковый оттенок светло-зелёных глаз. Даже золотые крапинки вокруг зрачка совпадали. У неё были такой же подбородок и форма лица, как у Элсеры. Это только делало ей хуже, и когда близнецы бросили на неё ещё один взгляд и ушли прочь, она почти дрожала в их след.              Мейра и Джон извинились и вышли из зала. К счастью, за ними никто не последовал, кроме её Безупречных. Их головы были слишком полны эмоций, чтобы полностью понять хоть что-то прямо сейчас, пока они оба пытались справиться со всеми переменами в жизни.              Для Джона это было душераздирающе. Отец мёртв… думал он, несмотря на то что лорд Эддард не был его настоящим отцом, он всё равно любил его как отца. Он хотел вернуться в Винтерфелл и действительно поблагодарить его за всё, что тот сделал. Призрак, чувствуя его беду, потёрся большой белой головой о ногу Джона. Джон был благодарен и мягко почесал волка за ушами.              Мейра же боролась не только с обновившейся болью из-за смерти отца, с которой она всё ещё пыталась смириться, но и с тем, что у неё словно из ниоткуда появилась новая тётя. Тётя, которая к тому же правила немалым числом людей по эту сторону Стены и имела троих сыновей, не так уж далеко по возрасту от неё и Джона.              Это был день сюрпризов, и вскоре она узнает, что он ещё не закончился.              Когда они уже собирались попытаться поговорить друг с другом, появилась самая величественная и высокая женщина, какую Мейра и Джон когда-либо видели. У неё было суровое, но красивое лицо, а тёмные как ворон волосы заставили бы волосы любого Баратеона выглядеть бледными в сравнении. Они оба удивлённо посмотрели на неё, а она, в свою очередь, смотрела на Гунгнир, который всё ещё был у Мейры за спиной. Она наклонила голову и сказала:              — Значит, это правда. Ты владеешь Гунгниром. Я не ожидала увидеть его с тех пор как…              Она умолкла, словно провалилась в воспоминание, и, судя по скорби в её глазах и лице, не в приятное. Но затем снова повернулась к ним как раз тогда, когда появился кто-то ещё.              — Локи, — сказал Джон с гневом к человеку, который похитил их и использовал как приманку, чтобы выманить Мейру сюда.              Сама Мейра была потрясена именем. Она знала его благодаря знаниям о Земле. Скандинавский бог обмана, брат Тора и трикстер, любящий сеять неприятности везде, куда приходит. Её глаза сузились: если он настоящий Локи, ему никогда нельзя доверять. Впрочем, встретить настоящего Локи было бы не самым странным, учитывая, что её копьё носило то же имя и, вероятно, было тем самым оружием, которым владел Один, глава скандинавских богов.              — Значит, девушка с двумя жизнями знает обо мне, — сказал Локи с хитрой улыбкой и понимающим взглядом.              Мейра вздрогнула от того, как много Локи, похоже, знает о ней и о её другой жизни Гарри. Джон странно посмотрел на неё при упоминании двух жизней, но ничего не сказал.              — Хорошо. Тогда вам понадобятся эти там, куда вы идёте.              Локи с жестокой ухмылкой бросил им два кольца с довольно крупными красными алмазами. Не думая, они поймали их и почувствовали тепло, исходящее от красных камней.              — Валирийские огненные самоцветы. Создают огонь, если дать им кровь. Но теперь, если вы собираетесь встретиться с Белыми Ходоками, вам понадобится небольшой стимул. А если преуспеете, будет маленькая награда.              Локи сказал это с дьявольской ухмылкой, прежде чем исчезнуть в облаке зелёного тумана. Женщина и они все на мгновение уставились в удивлении, прежде чем женщина с гневом в изысканном акценте, который Мейра не смогла определить, выкрикнула:              — БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ЛОКИ! МЫ НЕ ОБ ЭТОМ ДОГОВАРИВАЛИСЬ! Я никогда не должна была думать, что века здесь могли изменить тебя.              Из зала послышались крики. Трое побежали обратно и заглянули внутрь как раз вовремя, чтобы увидеть Локи, стоящего там рядом с несколькими людьми, включая большую часть их отряда, которые на мгновение засветились зелёным. Сам Локи ухмылялся.              — Я проклял некоторых из тех, кто вам дорог. Они никогда не смогут покинуть этот город, если вы не победите Ходоков. А поскольку Ходоки уже идут сюда, это будет смертным приговором… или хуже.              На лице Локи было жестокое выражение.              — Оружие, которое вам нужно, в сундуках, которые я принёс. Особые доспехи для тебя, дорогая. И мои дорогие Безупречные…              Он повернулся к дюжине или около того Безупречных, которых привёл с собой. Все они повернулись, когда он обратился к ним.              — …будут следовать за тобой. Развлекайтесь.              Он сказал это с насмешливой ухмылкой, прежде чем снова исчезнуть.              — СИФ! — крикнула Лорра с тревогой на лице.              Имя тоже было знакомо Мейре, но сейчас это было последним, о чём она думала, когда они разбирались с действиями Локи.              — Что происходит? — отчаянно спросила Лорра.              Мейра чувствовала ауру тёмной магии, утяжелявшую воздух вокруг, и потому знала, что проклятие не блеф.              — Локи проклял многих из вас. Проверьте тела. Где-то должна быть отметина, — сказала Сиф.              Все начали осматривать себя. Мейра и Джон тоже. На них отметин не оказалось, но Лорра и её сыновья нашли зелёные знаки на правых плечах. Бенджен и Гренн из группы Джона — тоже. Все три дочери Крастера также имели отметины на плечах, как и Мира Форрестер вместе с сиром Геррисом Дринкуотером и сиром Клетусом Айронвудом. Даже у Призрака была одна.              — Что за чёрт?! — сказал Гренн со страхом.              Мейра посмотрела на двадцать или около того Безупречных из её партии и партии Локи, двух людей Ночного Дозора, которых, кажется, звали Сэмвелл и Эдд, Джендри и её собственных стражников, принца Квентина и сира Уэллса.              И это всё? — с тревогой подумала она. С этим она должна сражаться с Белыми Ходоками?              Пока остальные суетились, она шагнула вперёд и открыла сундуки, чтобы увидеть, чем, чёрт возьми, Локи снабдил её для борьбы с ними. Ящики были полны копий и кинжалов из драконьего стекла, отчего она побледнела. Согласно мифам, они могли сработать против Ходоков. Но также там было множество бутылок с тряпками, засунутыми как пробки. Они были наполнены какой-то прозрачной жидкостью. Она осторожно понюхала тряпку, но отшатнулась от резкого запаха, который не могла точно определить, но который был похож на запах заправок в другом мире. Тогда она поняла, что это такое… примитивные коктейли Молотова.              Ну, Локи, подумала Мейра с гневом. Ты угрожаешь людям, которых я люблю, и я бы с радостью всадила копьё прямо в твоё самодовольное лицо, но по крайней мере ты дал нам оружие, которое может действительно пригодиться.              Она пнула последний сундук, ожидая увидеть ещё то же самое, но была поражена тем, что оказалось внутри.              Это был комплект доспехов, созданных для женщины, с тёмными металлическими пластинами и очень характерными волнами в стали. Мира провела пальцами по прохладному металлу и увидела, что вместе с бронёй лежит меч из валирийской стали. Это тоже было интересное оружие, с красивым красным камнем в рукояти, стилизованной под пламя и даже окрашенной золотом для такого эффекта.              Мейре стало ещё более не по себе, когда она поняла: доспехи сделаны идеально под её размер и фигуру. Они сядут на неё как перчатка.