Северный ветер

Тёплые Пещеры, за Стеной

Погода улучшилась с тех пор, как они уничтожили Армию Мёртвых, и внутри укреплённой деревни группа чувствовала себя куда увереннее в своих шансах. Конечно, они всё ещё боялись, но теперь расклад хотя бы немного начал склоняться в их пользу. Группа собралась на ежедневную трапезу и сидела вокруг костра, чтобы согреться, делясь историями. — А потом я просто уложила этого ублюдка ударом и сказала его сестре не верить его лжи. Он не дракон, а людям важно только, чтобы их кормили, а не то, кто ими правит. Что она может быть больше, чем марионеткой этого безумца. Что она может сама строить свою жизнь и делать всё, что захочет, — рассказывала Мейра. Раз уж настала её очередь говорить, она решила поведать им о том, что произошло много лет назад, когда она с отцом отправилась в Браавос, и закончила как раз моментом, когда они поднялись на корабль, чтобы вернуться домой. — Слушайте, слушайте! — громко сказала Игритт, сидевшая рядом с Джоном, с широкой ухмылкой на лице. Все немного улыбнулись её энтузиазму, но Мейра на мгновение позволила мыслям вернуться к той юной девушке. Та была примерно её возраста, и Мейра задумалась, что с ней стало. Она надеялась, что у той всё хорошо и её идиот-брат не довёл её до смерти. Она жалела, что тогда не догадалась спросить имя девушки. Сейчас это сильно облегчило бы поиски, но, к сожалению, она этого не сделала, и потому теперь почти ничего не могла предпринять. — Лучше поспать, прежде чем завтра решать, что делать дальше, — сказал Квентин с усталым взглядом. — Я возьму первую стражу. — Хорошая мысль. Я сменю тебя через пару часов, — сказала Мейра. Квентин отправился на стены, чтобы отстоять свою очередь, а остальные разошлись по спальным местам и постарались согреться. Джон и Игритт, однако, ускользнули в пещеры, чтобы провести немного времени наедине. Остальные предпочли не вмешиваться: это было их дело. Мейра улыбалась шире всех, радуясь, что её брат наконец делает что-то для себя, а не ради представлений о чести или долге. Она собиралась оставить их отношения в покое. Они заслуживали шанса расцвести, подумала Мейра с тревогой. Им всем сейчас нужно было что-то, что могло бы поддержать их дух. Всем им, подумала она со вздохом, надеясь, что удача не отвернётся от них.

***

Через пару часов Мейра проснулась, поправила одежду и направилась к стенам, где Квентин бдительно стоял на страже, выглядя очень замёрзшим и уставшим. Она подошла к нему и сказала: — Возвращайся внутрь, согрейся и поспи. Он кивнул и сказал ей: — Пока ничего. Почему они ждут? Они знают, что мы здесь. Он не был уверен, хочет ли знать ответ, но всё равно чувствовал, что должен спросить. Мейра нахмурилась, прежде чем ответить: — Думаю, они собирались просто захлестнуть нас своей армией. Теперь, когда армии у них больше нет, они обдумывают тактику, — сказала Мейра с мрачным лицом, рассматривая разные возможности. Затем она слегка ухмыльнулась и добавила: — Готова спорить, ты не думал, что окажешься здесь и будешь пытаться спасти всё живое, когда решил приехать на Север? Она попыталась внести в ситуацию хоть немного лёгкости. Квентин слабо улыбнулся и ответил: — Нет. Я просто приехал убедиться, что у моей семьи будут хорошие отношения со Старками. — Чтобы мы согласились на их планы? Без сомнения, чтобы свалить Ланнистеров и Баратеонов, — сказала Мейра, потеряв улыбку. Квентин нахмурился, явно готовый отрицать, но она строго сказала: — Да ладно, Квентин. В дни, которые могут оказаться нашими последними, нам стоит быть честными друг с другом. Она посмотрела на него твёрдым взглядом, который в конце концов сломил его решимость. — Да. Да, ты права, — неохотно признал он. Он не был уверен, стоит ли говорить это, но совесть не позволяла ему лгать ей. — План в том, чтобы изолировать Ланнистеров и уничтожить их… Джоффри… Квентин начал, но Мейра уже знала, что он собирается сказать, и закончила за него: — Не сын Роберта. Я знаю. Она сказала это с печальной улыбкой, и Квентин моргнул от удивления, поняв, что снова недооценил её. — Мы выяснили это в Королевской Гавани. Даже Роберт знал, — сказала она, качнув головой. Квентин был поражён, и Мейра объяснила: — Роберт хотел действовать, но власть Ланнистеров в Королевской Гавани была слишком сильна, и он был связан. К тому же он узнал, что болен. Болезнь убивала его. Единственная причина, по которой он назвал моего отца Десницей короля, была в том, чтобы сообщить нам истинное происхождение детей Серсеи и провести оставшееся время со своим лучшим другом… моим отцом. На её лице появилась печаль. Она хотела бы, чтобы всё так и было, но Бейлиш всё разрушил. Будь он проклят, с ядом подумала Мейра. — План Роберта состоял в том, чтобы выжать Тайвина Ланнистера досуха, лишив его золота, поскольку рудник Утеса Кастерли иссякли, а других союзов в Вестеросе у них не было. Тогда остальные дома сплотились бы вокруг Станниса и уничтожили их, — сказала Мейра Квентину. Он внимательно слушал, думая, что его семья явно недооценила Роберта Баратеона, если всё было так. — Но Ренли разрушил этот план, став амбициозным и глубоко завязавшись с Тиреллами, если правда то, что мы слышали до перехода за Стену. Мне страшно думать, что сейчас творится там, на юге, — сказала Мейра. Она задавалась вопросом, был ли Ренли просто очень глуп. Не желая звучать уничижительно, она всё же понимала: без наследника он никогда не смог бы спокойно править. Она знала о его ночных встречах с Лорасом Тиреллом и, будучи и Мейрой, и Гарри, не имела ничего против того, кто кого любит. Но без наследника ни один король не сидит на троне спокойно. — Вижу, моя семья не единственная, кто умеет играть в игру, леди Мейра Старк, — сказал Квентин с уважительным кивком. Мейра, которую никто толком не обучал и которая многое постигла сама, лишь пожала плечами. — Мы, Старки, знаем об игре. Просто предпочитаем не играть в неё на юге. В своих землях — да, но только чтобы укрепить наше положение и обеспечить благополучие Севера. Это земля, которую мы знаем и любим. Моей семье мало что интересно за её пределами. Наш долг — наша жизнь и наша преданность семье. Старки похожи на волков на нашем гербе: мы движемся стаей, защищаемся стаей и, если нужно, бьём стаей. Мейра ухмыльнулась, радуясь, что остальная семья, как она надеялась, находится в большей безопасности на юге. Она знала, что железнорождённые почти наверняка уже атакуют Север, и лишь надеялась, что её братья и сёстры в порядке. Она полностью верила, что они справятся, но это не мешало ей волноваться. Квентин честно начинал лучше понимать и Старков, и её саму. Они были далеко не глупцами, пусть их цели и были простыми. Но именно это давало им преимущество. Они не стремились к большей власти — они просто хотели сохранить то, что уже имели, и могли сосредоточить на этом все силы. Легче защищать уже имеющееся, чем одновременно защищать своё и расширять влияние. Его семья когда-то была во многом такой же, сосредоточенной только на Дорне и своём положении в нём. Потом Таргариены сумели убедить их присоединиться к остальному Вестеросу под их властью. Затем они тоже оказались втянуты в великую игру, хотя на каком-то уровне всё же остались укоренены в своём доме. Может быть, Старки и Мартеллы не так уж различны, подумал он. И теперь понял: в Королевской Гавани Старки пошли вместе с Ланнистерами только потому, что на тот момент это было разумно. Любви к ним у Старков не было вовсе. Пока это не вредило Северу, им было всё равно, что происходит к югу от Перешейка. Он уже не чувствовал такой усталости и остался с ней. Они мягко поговорили о своих семьях и ещё немного о планах на будущее, пока несколько часов спустя Джендри не пришёл сменить их. Он посмотрел на них с подозрением, но никто из них не выглядел раскрасневшимся или чем-то подобным. А он был здесь, чтобы служить, а не задавать вопросы. Пара вернулась в хижину и устроилась ближе к костровой яме, которую они сделали, укутываясь потеплее и решив восстановить силы к утру. Они не знали, что завтрашний день станет самым тяжёлым во всей их маленькой войне.

Чёрный замок, Стена

Лорд-командующий Джиор Мормонт был стариком, и на нём лежало тяжкое бремя командования Ночным Дозором, который, несмотря на недавние улучшения благодаря золоту с шахт к северу, всё ещё находился в очень тяжёлом состоянии. Старые кости ныли, и он отчаянно желал, чтобы рядом был его сын — как он когда-то надеялся, чтобы тот со временем занял его место. Он не сможет продолжать вечно, и рано или поздно Дозору понадобится новый лорд-командующий. Он надеялся, что, возможно, Джон Сноу официально вступит в Дозор, и тогда он сможет подготовить парня как своего преемника. У юноши было сердце его отца, даже если он не носил его имя, и он хорошо владел мечом. Он также уже проявил способность вести людей и пробуждать лучшее хотя бы в некоторых из них — всё это были хорошие качества для командира Дозора. Но Джиор не был уверен, что парень собирается вступать, с досадой подумал он. Едва ли он мог винить его: всё-таки Джон был молод, вся жизнь впереди, и вне Дозора перед человеком с его навыками и связями открывалось множество возможностей. Оставалось держать варианты открытыми и надеяться, что если Джон Сноу не присоединится к Дозору, появится другой хороший кандидат. Или же поступить так, как он изначально планировал, и по возможности назвать Бенджена Старка своим преемником. Он очень не хотел оставлять Дозор в руках Торна. Лучше кто угодно, только не он. Этот кровавый ублюдок довёл бы Дозор до мятежей за полгода. От размышлений его отвлёк крик одного из людей у внешних ворот. — Лорд-командующий! — крикнул он. — Отряд с юга. Похоже, свежие рекруты. — Открыть ворота, — крикнул он, надеясь, что вербовщики сумели собрать приличную группу. Несмотря на то что теперь у них было достаточно людей для четырёх замков, силы всё равно были распределены тонко. Если они хотели поддерживать уже занятые замки и открывать новые, им нужны были ещё люди. Ворота медленно открылись, открывая довольно большую колонну мужчин во главе с братьями Дозора. Однако Джиор нахмурился: он не узнавал братьев, ведущих колонну, а он лично знал большинство, если не всех, их вербовщиков. Неспокойствие усилилось, когда он увидел, что мужчины вооружены не обычным оружием, которое у них обычно бывало, а странной смесью. Он был уверен, что заметил даже несколько каменных орудий. Этого было достаточно, чтобы понять, что происходит. — Это не Ночной Дозор! — выкрикнул Джиор. Остальные братья, включая Торна, подняли головы в удивлении. Но реакция колонны якобы рекрутов и вербовщиков была ещё более резкой. В одно мгновение, без колебаний, они отбросили всякую видимость дружелюбия, схватились за оружие и с леденящими кровь криками бросились на удивлённый и неподготовленный Дозор. Джиор был одним из немногих, у кого оружие оказалось под рукой. Но даже с Длинным Когтем в руке он вскоре оказался в меньшинстве: пятеро самозванцев навалились на него сразу. Однако под старостью он всё ещё оставался Мормонтом и привык сражаться, когда его превосходят числом. Молодые глупцы, решившие, что раз он старик и один, то станет лёгкой добычей, быстро убедились в обратном. Он двигался с яростью медведя, изображённого на знамени его семьи. Одного он зарубил в тот момент, когда тот вошёл в досягаемость, а через мгновение — второго. Третьему он нанёс сокрушительный удар кулаком, разбив лицо, четвёртому ударом ноги сломал колено, а последнего пронзил мечом. Он был не единственным, кто сражался, с некоторым облегчением подумал Джиор. Другие члены Дозора хватали любое оружие, какое могли найти. Он увидел, как один человек размахивает двумя большими вёдрами, с силой обрушивая их на головы нападавших. Торн, к его чести, всегда был вооружён и сражался изо всех сил. Но, к несчастью, царил такой хаос, что никто не смог закрыть ворота, через которые теперь входили другие. И Джиор с тревогой понял, что это явно одичалые. В конце концов его и других братьев окружило столько людей, что у них не осталось ни шанса на побег, ни шанса победить. Он увидел, как Торна пронзает Костяной Лорд, которого легко было узнать по его «уникальным» доспехам, вызвавшим у Джиора отвращение. Затем его самого захлестнули руки, хватавшие его со всех сторон. Он бил мечом, кулаками и ногами, но это было бесполезно: их было слишком много. Он почувствовал, как меч вырывают из его руки, и вскоре оказался на коленях. Он сопротивлялся, и многим пришлось удерживать его. Он мог бы гордиться этим, если бы его не удерживали такие животные, подумал он с яростью. Он видел, как большинство его братьев безжалостно убивают, прежде чем одичалые взревели с дикой жаждой крови. Одни держали вверх отрубленные, изуродованные головы дозорных, другие стояли над сломанными телами, торжествуя после того, как наконец сумели завоевать Чёрный замок спустя века попыток. Джиору было противно. Теперь он понял, что войдёт в историю как лорд-командующий, при котором Дозор потерпел самое страшное поражение. Он был рад хотя бы тому, что мейстер Эймон всё ещё жив: старика вытащили наружу, и, похоже, собирались заставить встать на колени рядом с Джиором, но чей-то голос произнёс: — Нет, оставьте мейстера Эймона. Он мудрый человек и человек знаний. Такие люди редки в этих краях. В ворота вошёл человек, к сожалению, знакомый Джиору. — Теперь, когда этот замок наш, мы распространимся вдоль остальной Стены и запечатаем проходы. Мы будем в безопасности от Иных, а Ночного Дозора больше не будет, — заявил он. Одичалые взревели от восторга. Джиор поморщился, понимая: если они уже каким-то образом нашли путь через Стену и смогли захватить Чёрный замок, где находилось большинство братьев, то другие замки без предупреждения не имели ни малейшего шанса. Человек, которого Джиор узнал как Манса Налётчика, продолжил: — А притворяясь Дозором, мы не дадим Северу угрожать нам. — Это не продлится долго, Манс, — крикнул Джиор со своего места на земле, сверля его взглядом. Манс посмотрел на него совершенно без чувств. — Север этого не оставит. Ты не сможешь скрывать правду вечно. Тогда северная армия придёт на тебя всей силой и вернёт Стену, — уверенно сказал Джиор. Но внутри он очень тревожился, потому что понимал: это может занять много времени. Из-за войны с железнорождёнными Север отвлечён, и у многих очень мало контактов с Чёрным замком. Единственным просветом было то, что через месяц кто-то, скорее всего, поймёт, что что-то не так. Раз в месяц караваны с припасами идут на север к шахтам, а золото возвращается обратно. Последний караван прошёл всего пару дней назад, а следующий должен прийти через месяц. Джиор знал людей, перевозивших эти припасы и золото, и они знали Дозор. Их не обманут притворщики. А если золото не прибудет, Север придёт искать причину. Но на это уйдёт месяц, понял он, стиснув зубы. Он мог предположить, что Манс хочет держать их живыми как возможных заложников на случай, если Север узнает правду. Джиор лишь надеялся, что Манс пользуется устаревшими сведениями и не знает о золоте. — Заприте их в Ледяных камерах, — сказал Манс, игнорируя слова Джиора и сосредотачиваясь на своей кампании. Манс не был глупцом, но у него заканчивались варианты, и он действительно не знал о золоте из шахт. Поэтому он надеялся скрываться здесь, у Стены, как можно дольше. А когда Армия Мёртвых появится у Стены, он попытается убедить северян встать вместе с ними против общего врага.

Винтерфелл, Север

Крики женщины от боли наполнили коридоры Винтерфелла: наконец леди Уилла Старк рожала ребёнка. Уилла лежала в постели, лоб её был покрыт потом, а мейстер Лювин и повитухи помогали ей в болезненных родах. Уинафрид была рядом с ней в комнате, как и Санса. Они вытирали ей лоб и держали за руку. — Продолжай дышать, Уилла. Глубокие, ровные вдохи, — говорила Уинафрид, пытаясь успокоить сестру. Но слова прервал крик боли Уиллы, когда схватки продолжились. И всё же Уилла старалась следовать совету сестры. — Ты отлично справляешься, — добавила Санса с улыбкой, пытаясь поддержать её, хотя чувствовала себя совершенно потерянной в этой ситуации. Роды к этому моменту продолжались уже большую часть дня, и Уилла была измотана. — Теперь, миледи. Тужьтесь! — твёрдо сказал мейстер Лювин. Уилла, хотя была так устала, что не могла думать ни о чём другом, сделала, как ей сказали, и тужилась из последних сил, громко крича, пока Санса и Уинафрид держали её за руку. — Вот, — сказал Лювин, когда ребёнок появился на свет. Он держал голого младенца на руках. Так же, как делал для большинства детей Старков с тех пор, как впервые прибыл в Винтерфелл, включая Сансу, которая, как и Уинафрид, смотрела на маленького ребёнка с благоговением. Он перерезал пуповину и передал ребёнка одной из повитух, которая осторожно вымыла младенца и завернула его в тёплое одеяло. — Мальчик, миледи, — объявил он с искренне тёплой улыбкой, когда будущий лорд Винтерфелла появился на свет. Однако именно тогда они поняли, что ночь ещё не закончена: живот Уиллы всё ещё был вздут. Ещё один ребёнок, с шоком осознали они. Как когда-то Робб и Мейра, новое поколение Старков, похоже, снова начиналось с двух детей. Уилла, надеявшаяся, что всё уже кончено, теперь должна была найти силы тужиться снова. Она кричала от усилий, и, несмотря на полное изнеможение, ей пришлось продолжать. Наконец спустя короткое время ещё один ребёнок появился на свет. — Девочка, миледи, — сказал им мейстер Лювин с небольшой улыбкой. Он не принимал роды лорда Робба и леди Мейры, хотя принимал роды всех их младших братьев и сестёр. Но теперь он присутствовал при рождении новых членов дома Старков. Обоих детей, вымытых и завернутых в тёплые одеяла, положили на руки матери. Уилла тут же почувствовала любящее благоговение перед двумя детьми, которых они с Роббом создали. Она нежно поцеловала каждого в голову и прижалась щекой к их мягкой коже. Они жались к ней, и она открыто плакала от чистой радости, держа своих двоих детей. — Они прекрасны, — сказала Уинафрид с улыбкой и обожанием в глазах, впервые видя племянницу и племянника. Санса тоже была полностью захвачена любовным восхищением перед двумя младенцами, появившимися на свет у неё на глазах. — Они совершенны, — сказала Санса с огромной тёплой улыбкой. Уилла улыбнулась, и в её глазах была полная любовь к детям.

***

Когда новость о рождении распространилась, весь Винтерфелл радовался появлению будущих Старков. Новая жизнь была драгоценна на Севере, и из-за суровой зимы каждый ребёнок был ценен. То, что в семье Старков снова родились близнецы, воспринималось как некое благословение богов. Словно они гордились домом Старков и его поступками, словно Север был благословлён. Ланна Ланнистер сидела за своим столом в Винтерфелле, вынужденная сейчас заниматься большей частью управления замком, пока Санса была отвлечена. Ей немного «помогала» Арья, которая вернулась в замок как раз вовремя, чтобы увидеть маленьких племянника и племянницу. — Пожалуйста, скажи, что дальше будет интереснее, — взмолилась Арья, пока они разбирали огромный объём работы, связанный с управлением Винтерфеллом и более широкой торговлей, особенно в военное время. Ланна лишь улыбнулась, привыкнув к её нетерпению в таких делах. — Прости, но не особо. Зато это важно. Замки сами собой не управляются, — сказала Ланна с дразнящей улыбкой. Арья сразу выглядела недовольной. Она предпочла бы быть во дворе, но выбора не было: она не собиралась оставлять семью разбираться со всем одной. Их прервало открытие двери. Вошёл Джори, глядя на дочь с гордой улыбкой. Будучи неофициальной управляющей Винтерфелла и руководя северной торговлей, Ланна показывала, насколько она умна, и он очень гордился тем, как высоко она поднялась. Но напряжение вокруг его глаз дало им понять, что у него плохие новости. Он протянул полученное послание, и они увидели на нём печать Ланнистеров. Ланна напряглась, её руки почти дрожали, когда она открыла письмо. Она прочла тщательно выведенные строки и поняла, что это всего лишь очередной призыв явиться в Кастерли Рок. Но, к облегчению, заметила, что ей приказано приехать после окончания войны и без промедления. Арья взяла письмо и прочитала сама. К концу она выглядела кипящей от злости. — Нам нужно найти причину, по которой ты не сможешь поехать, — сказала Арья, нахмурившись и уже в своём юном возрасте понимая опасность противостояния Тайвину Ланнистеру. — Если я продолжу ему перечить, он начнёт действовать, — сказала Ланна со страхом. Она хорошо знала это из переписки с Тирионом, которая продолжалась регулярно, несмотря на войну и все его обязанности, не говоря уже о редких письмах от Мирцеллы. — Тогда, возможно, нам нужно сделать так, чтобы он не смог выдать тебя замуж, потому что ты уже будешь замужем. За кем-то, кто заставит его задуматься, — сказал Джори с надеждой на лице. Но две девушки не отреагировали так же воодушевлённо. Арья была против того, чтобы выдавать Ланну замуж, из принципа. Сама Ланна сомневалась, что даже брак с самим королём остановит Тайвина, и гадала, кто будет достаточно безумен, чтобы попытаться жениться на ней.

Замок Морского Дракона, Север

Железнорождённые понесли серьёзные потери в попытках вторгнуться на Север и в Речные земли и отступили, чтобы перегруппироваться. Это дало северным силам возможность отдохнуть и самим привести себя в порядок. Ашер Форрестер и его жена Гвин воспользовались перерывом в боях, чтобы провести время вместе. Старший брат Ашера, Родрик, и его новая жена Элейна Гленмор наконец приехали навестить их и увидеть маленького сына Малкольма. — Брат, — сказал Ашер, когда Родрик наконец прибыл. Два брата обнялись, как и их жёны, Элейна и Гвин, хотя никогда прежде не встречались. Теперь они были свояченицами и собирались относиться друг к другу соответственно. — Добро пожаловать в мой дом, брат, и поздравляю с браком. Мне жаль, что мы не смогли присутствовать, — сказала Гвин. Ашер был занят войной и своим положением здесь, а она была беременна и управляла замком. — Не думайте об этом. В эти дни мы все очень заняты, — сказала Элейна с улыбкой, радуясь возможности наконец познакомиться с расширившейся семьёй. — Да, но по крайней мере дом Форрестеров и дом Уайтхиллов сейчас высоко хвалят за усилия в защите побережья, — сказал Родрик с лёгким отвращением к соперникам, но всё же сдержался, поскольку жена его брата была частью этого дома. — Да, Ашер сумел отогнать железнорождённых от нашего берега, а на юге мой отец и братья упорно сражаются во имя лорда Старка, как и ваш отец, — с гордостью сказала Гвин, испытывая облегчение, что перемирие между Форрестерами и Уайтхиллами пока держится. По крайней мере, её брак немного помог залечить эту вражду. Родрик, который сам сражался за Север вместе с Гловерами, был рад признанию. Его самого тоже признавали за участие во многих сражениях и защиту их земель. Уайтхиллы тем временем сосредоточили усилия на юге, в Речных землях. Это оставило его семью, Ашера, Мормонтов и Гловеров выполнять большую часть боевой работы здесь, на севере. Он видел, что Уайтхиллы стараются изо всех сил получить влияние у лорда Робба, но, по крайней мере, их отец тоже был на юге и, насколько они слышали, проявлял себя очень хорошо.

Лагерь Старков у Риверрана, Речные земли

Разместившись в сердце Речных земель или близко к нему, Робб мог держаться рядом с событиями, отправлять войска в любом направлении и оставаться осведомлённым о передвижениях как союзников, так и врагов. Это также позволяло поддерживать его лагерь и снабжать его припасами, пока они били железнорождённых всякий раз, когда те осмеливались нападать. Но сегодня пришло время вознаградить верных вассалов и других людей за службу. — Дом Гловеров и дом Карстарков проявили абсолютную преданность защите Севера. Харрион Карстарк оказал величайшую помощь нашему народу, организовав побережье на оборонительные участки и предсказывая действия врага. Дом Гловеров яростно сражался за его защиту. Оба дома нуждаются в признании, и сегодня я чту их, награждая одним из валирийских мечей, хранящихся в Винтерфелле. Название каждого меча будет решено соответствующей семьёй, — объявил Робб. Он заметил, что лорд Карстарк широко ухмыляется, когда его семья получила честь владеть одним из двух мечей, которые лежали в хранилищах дома Старков с тех пор, как они приобрели их и перековали из огромного валирийского аракха, захваченного домом Старков в Браавосе много лет назад. Лорд Гловер, вероятно, тоже будет в восторге, когда его дом получит меч, но его люди и корабли были крайне важны для защиты Севера. Однако Робб понимал, что ему нужно будет наградить и другие дома за службу, и уже планировал почести и другие вознаграждения для них. Но сначала пришло время назвать первого Паладина. Перед собравшимися северными лордами и наследниками он сосредоточился на одном конкретном человеке, стоявшем перед ним на колене. — Торрен Уайтхилл, — сказал Робб наследнику дома Уайтхиллов, который на самом деле был старше него. — Ты удостоен особой чести среди Севера. По представлению лорда Рисвелла ты стоишь перед нами, ибо в последней битве с железнорождёнными ты повёл людей своей семьи в самое сердце боя, захватил шесть их длинных лодок, убил лорда Доннара Солтклиффа, возглавлявшего атаку, тем самым уничтожив этот дом, и в процессе спас жизнь Рузу Рисвеллу. Это было проявление здравого ума, исключительной храбрости и мастерства воина и лидера. Такие поступки редки и достойны восхищения. Поэтому во имя Севера… я призываю тебя быть смелым, быстрым и стойким как первого из лучших воинов Севера. Я нарекаю тебя, Торрен Уайтхилл… Паладином. Робб осторожно провёл Льдом над его плечами. — Можешь подняться. Палатку наполнили аплодисменты: собравшиеся воины праздновали появление первого Паладина. Лорд Ладд Уайтхилл хлопал громче всех, гордо глядя на сына. Первый Паладин, с гордостью думал он, и всё благодаря собственным заслугам. В частном порядке он считал титул глуповатым, но быть первым воином, признанным и названным за великую доблесть на этой войне, — этим он мог гордиться. Этим могла гордиться вся его семья. Он не заметил, что младший сын, Грифф Уайтхилл, не хлопал и не улыбался, пока старшего брата чествовали. На самом деле он мрачно хмурился от зависти. После праздничной выпивки лорды разошлись по своим палаткам, а Робб остался в палатке Старков и просмотрел остальных потенциальных Паладинов, которых выдвинули. Их было около семи, и ему нужно было изучить их подвиги, чтобы понять, стоит ли называть их Паладинами. Не говоря уже о войне, которой всё ещё следовало заниматься, с грустью подумал он, гадая, когда же всё это закончится. Однако как только ему показалось, что хуже уже быть не может, у входа в палатку появилась его мать с младшей сестрой и дядей Эдмуром. Он нахмурился, затем откинулся на стуле, понимая, что теперь не сможет сделать много, пока они не уйдут. Маленькая девочка — Миниса, поправил он себя с лёгкой виной за инстинктивное желание держать её на расстоянии, — оживилась, увидев его, и начала протягивать ручки, прося объятий. С неловкостью он поднял девочку на руки, и она с готовностью обвила его шею, оставила на щеке влажный поцелуй и захихикала. Его сердце всё же немного таяло рядом с маленькой сводной сестрой. Она была такой счастливой и всегда улыбалась. Она относилась ко всем как к лучшим друзьям, и это было очень трогательно, подумал Робб с лёгкой улыбкой, щекоча её. Девочка рассмеялась ещё сильнее. Кейтилин стояла со слезами на глазах, видя, как её старший ребёнок держит младшую. Она всем сердцем надеялась, что со временем у её маленькой дочери появится крепкая связь со всеми братьями и сёстрами. Эдмур же выглядел неловко, словно не знал, что сказать или сделать в этой довольно трогательной сцене. В конце концов он заговорил: — Значит, всё идёт хорошо? — спросил он с неуверенной уверенностью. Робб, всё ещё держа сестру на руках, нахмурился, прежде чем ответить: — Идёт настолько хорошо, насколько можно ожидать. Но без дополнительной поддержки мы можем только обороняться. Пока южная война не закончится и мы не сможем начать полноценное вторжение на Железные острова, эти набеги будут продолжаться снова и снова, — строго сказал он им обоим, после чего снова пощекотал Минису, заставив девочку смеяться. Кейтилин и Эдмур выглядели пристыженными, но вошла Дейси Мормонт и прервала их. — Милорд, прибыла сотня межевых рыцарей из Долины. Они заявляют, что пришли присоединиться к борьбе, — сказала Дейси с хмурым видом, из принципа не доверяя им как южным рыцарям. Робб кивнул. Сотня межевых рыцарей была не самой большой силой, на которую он мог надеяться, но всё же полезным пополнением. Сотня конных рыцарей могла сформировать ещё один приличный патруль, что позволило бы прикрыть больше территории. Он надеялся, что со временем придут и другие. Он сказал Дейси найти для них палатки, а сам занялся тем, где они будут патрулировать, всё ещё держа младшую сестру на руках и надеясь, что остальная семья на севере в порядке. Особенно Уилла, с тревогой подумал он, зная, что роды уже скоро — или, возможно, уже случились. Ещё одна причина презирать железнорождённых и не относиться к ним с уважением или милостью: они увели его от семьи в момент, когда он больше всего должен был быть рядом. Из-за них он пропустит рождение собственного ребёнка, и внутри него поднялась холодная ярость, которая не угаснет, пока он не заставит их заплатить. Всех пленных, которых они брали, жестоко допрашивали и казнили, как только вытягивали всю возможную информацию. Он знал, что должен давать им выбор уйти на Стену, но так устал от них, что едва сдерживался, чтобы не убить всех, независимо от того, были они полезны или нет. Возможно, если их тоже начнут убивать, это отпугнёт хотя бы некоторых от материка.

Поле Гарта, Простор

Поле Гарта было большим открытым пространством в Просторе, известным как место печально знаменитого Огненного Поля во время завоевания Таргариенов почти три сотни лет назад. Спустя века оно восстановилось и теперь выглядело как любое другое поле Простора. Однако теперь, почти триста лет спустя, оно снова стало местом битвы: Станнис и Тайвин вновь сражались за господство. Бой продолжался весь день, и обе стороны начали уставать, но хуже всего приходилось силам Ланнистеров. Сам Тайвин получил стрелу в плечо и скрежетал зубами от боли, продолжая командовать. Видя, что его фланг начинает рушиться, он понимал: поражение смотрит ему прямо в лицо. Но, несмотря на серьёзные потери сегодня, потери Станниса окажутся более критичными. Повернувшись к офицерам, он сказал: — Подайте рог отступления. Сегодня мы, возможно, проиграли, но завтра изменит ход этой войны. Он сказал это с уверенностью, потому что его тайные переговоры с Оленной Тирелл наконец завершились, и он получил желаемое. Станнис мог победить сегодня, но течение войны вот-вот повернёт в пользу дома Ланнистеров, думал Тайвин с холодной беспощадностью. И что важнее — препятствие на пути его наследия и их династии на троне будет устранено.

Хайгарден, Простор

Ренли одевался после страстного времени с Лорасом, а его любовник выглядел столь же довольным их встречей и великолепно смотрелся в доспехах. Ренли очень хотел найти что-нибудь поесть и уже размышлял, что именно выбрать, когда Бриенна Тарт ворвалась в комнату с выражением сильного страха на лице. — Ваша милость, вы должны немедленно готовиться к бегству, — срочно сказала Бриенна. — Неподалёку собирается толпа септонов и их последователей. Они требуют вашего ареста! Ренли на мгновение был ошеломлён этой новостью, как и Лорас. Когда он пришёл в себя, то с недоверием спросил Бриенну: — По какому обвинению они могут арестовать короля? Лорас сам уже выглядел злым и готовым взорваться. — В том, что вы нарушили законы «богов и людей», ложась с другими мужчинами, — сказала Бриенна с холодной хмуростью. Она знала, что обвинения правдивы, как знали это Лорас и Ренли, оба выглядевшие крайне встревоженными, когда поняли, что им грозит в случае поимки: суд Семерых и, вероятно, заключение Веры. Если не казнь. — Где моя бабушка? — срочно спросил Лорас, зная, что если кто и сможет найти выход, так это она. Но затем Бриенна нанесла самый тяжёлый удар: — Это она сообщила Вере о ваших «предпочтениях» после того, как леди Маргери призналась ей в своих подозрениях, — сказала Бриенна с гневом, не называя Маргери королевой из-за её предательства мужа. Ренли и особенно Лорас были ошеломлены. Хотя ни один из них не был особенно умным человеком, оба поняли: это значит, что дом Тиреллов отвернулся от них. Их комфортная жизнь здесь исчезала прямо на глазах. Бриенна, понимая, что время на исходе, срочно напомнила: — Ваша милость, нельзя терять время! Они могут быть здесь в любой момент! Она заставила их очнуться. Лорас и Ренли быстро закончили одеваться и схватили всё, что могли, пока Бриенна следила, не идёт ли кто-то. С каждой сумкой они выбежали из комнаты и бросились по коридору, где их уже ждали двое рыцарей. Бриенна мгновенно выхватила меч и на бегу срубила их, после чего они продолжили мчаться дальше. Лорасу пришлось тащить Ренли, который всё ещё находился в шоке от происходящего. Они добрались до двора рядом с одними из ворот замка, где их ждали три лошади и около десяти людей, оставшихся верными Ренли. Будущий король был явно в состоянии потрясения от внезапного крушения судьбы и, похоже, не мог осознать, что его удобная жизнь здесь закончилась. Лорасу и Бриенне пришлось силой усадить его на лошадь, прежде чем отряд как можно быстрее покинул ворота замка, уходя от толпы Веры, преследовавшей их.

***

Оленна Тирелл была далеко не довольна, когда узнала, что этот глупый мальчишка Лорас сбежал вместе с Ренли. Она уже обеспечила ему защиту от Веры и, что важнее, позаботилась о том, чтобы Вера казнила Ренли, оставив Маргери свободной снова выйти замуж. И, что важнее, выйти за короля… того, кто хотя бы сможет зачать с ней ребёнка, который однажды сядет на трон. Джоффри. Она не была особенно рада этому, учитывая репутацию мальчика как садиста и почти безумца, но была уверена, что Маргери справится с ним и вскоре заставит его есть у неё с ладони. Ради этого Оленна вместо казни добилась аннулирования брака, поскольку он так и не был консумирован, что было почти так же хорошо и оставляло её внучку свободной для нового брака.

Лагерь Станниса Баратеона, Простор

Станнис Баратеон теперь оценивал своё положение, и оно было вполне неплохим: он выиграл ещё одну битву против Тайвина Ланнистера и нанёс его армии тяжёлые потери. Он обдумывал следующий ход, когда вошёл сир Давос с срочным выражением лица. — Ваша милость, — сказал он, протягивая письмо. — От одного из шпионов мастера Килберна. Станнис не стал тратить время на глупые вопросы и сразу открыл письмо. Его лицо напряглось, когда он прочитал содержимое. Письмо было от одного из шпионов Килберна, а именно из Хайгардена. Из-за важности послание отправили прямо ему, а не через обычные каналы. Похоже, поведение его идиотского и высокомерного брата — отказ вести людей в бой, пока те страдают, а он живёт в роскоши в Хайгардене и спит с Лорасом Тиреллом вместо собственной королевы, — наконец довело терпение Оленны Тирелл до предела. Она обратилась к Вере и убедила их в истинности выбора Ренли в постели. Теперь Вера охотилась за Ренли, и он бежал из Хайгардена. Куда он направился, Станниса почти не волновало, подумал он с пренебрежительным пожатием плеч. Теперь никто не поддержит Ренли — по крайней мере, никто из последователей Семерых. И почти не было шансов, что Север или Железные острова встанут на его сторону. Но тревожило другое: дом Тиреллов перешёл на другую сторону. Брак Ренли с Маргери Тирелл был аннулирован, и теперь она, по-видимому, собиралась выйти за Джоффри Уотерса. Станнис стиснул зубы, осознав, что это означает: армия Простора соединится с Ланнистерами. Это было крайне плохо для него, поскольку все понесённые ими потери будут компенсированы свежими подкреплениями. Хуже того, в записке также говорилось, что лорд Рендилл Тарли оправился от покушения на свою жизнь в начале войны и теперь достаточно здоров, чтобы снова принять командование армией Простора. Вместо двух меньших армий Станнис теперь оказался перед одной большой, и, что важнее, ею будет командовать мастер поля боя. Станнис сразу понял: если он попытается открыто сразиться с ними в поле, шансов на победу не будет. Он с гневом подумал, что Ренли мог бы просто спать со своей женой, а не вести себя как самодовольный ублюдок. Это удержало бы их силы разделёнными, пока одна из сторон не была бы разбита. Теперь же из-за его глупости, похоти и лени сам Станнис столкнулся с огромной проблемой. Он обдумал, что делать. Можно было попытаться встретить Тарли в поле, но он знал, что это, скорее всего, закончится плохо. Всё-таки Тарли был единственным человеком, победившим Роберта в открытом бою, и с ним не стоило шутить. Сам Станнис не был таким тактиком, каким был его покойный старший брат. Поэтому он отдал Давосу приказ: — Сворачивайте лагерь. Мы отступаем в Штормовые земли и будем укрепляться, — сказал Станнис, понимая, что им нужно менять тактику, иначе всё будет потеряно. Но сдаваться он не собирался, подумал Станнис с мрачной решимостью. — Мы начнём серию налётов на фермы Простора и уничтожим их. Сократим их припасы и подорвём дух, — сказал Станнис с мрачным взглядом, понимая, что ход войны повернулся в пользу врага.

Дотракийский лагерь, Эссос

Крики разносились из шатра, пока весь лагерь затаил дыхание. Причина была проста: наконец настало время их кхалиси родить сына кхала. Дрого не отходил от Дейенерис с тех пор, как начались роды, мягко держал и поддерживал её, пока она испытывала боль, известную женщинам с начала времён. Дейенерис тяжело дышала от усилий, тужась, а её служанки делали всё возможное, чтобы помочь ей, как и Халдон. Это продолжалось некоторое время, но наконец, когда наступила середина ночи, пришёл момент, о котором молились и Дрого, и Дейенерис. — Мальчик, кхалиси, — сказала Ирри, осторожно вымыв маленького младенца и завернув его в чистые одеяла. — Жеребец, который покроет мир, — с благоговением сказал Дрого, когда его сына осторожно положили на руки Дейенерис. Он смотрел вниз на маленькое лицо своего сына, который прижимался к матери. Сама Дейенерис смотрела на мальчика с обожанием. Они подняли глаза, и Дрого нежно поцеловал её в лоб, прежде чем осторожно обнять её и их сына, прижимая обоих к себе. — Наш сын, — тихо прошептала ему Дейенерис. Её кожа была покрыта потом после тяжёлых усилий, но, несмотря на усталость, она никогда в жизни не чувствовала себя лучше и целостнее. Они оставались так большую часть ночи, почти не двигаясь, пока не уснули: сын лежал в руках матери, а сама она была защищена руками Дрого.

***

— МОЙ СЫН! — гордо провозгласил Дрого лагерю, когда снова наступил рассвет, высоко подняв сына, чтобы его было легче увидеть. Лагерь взревел, увидев будущего кхала в руках отца, пока кхалиси стояла рядом. — Мы слишком долго были тихи. Когда кони будут готовы, мы двинемся на Саат. Мы возьмём город и переименуем его в наш собственный! — объявил он. Кхаласар радостно закричал, узнав, что они снова отправятся в набег. Дейенерис тревожило то, что должно было случиться с выбранным ею городом, но она сумела не показать этого. Это был жестокий народ, которым она пыталась править, и она не могла просто остановить то, что было для них естественным. Вековая культура не меняется за одну ночь, подумала она. Чтобы изменить что-то, придётся начинать с малого и расширять перемены, а не пытаться резко обрубить всё. Именно поэтому она заключила союз с лхазарянами и вскоре, как надеялась, расширит его. Позже, когда они вернулись в свой шатёр, чтобы готовиться к путешествию, Дейенерис нужно было покормить драконов. Как любые человеческие дети, они росли, особенно потому, что она не держала их в клетке и регулярно кормила приготовленным мясом. Теперь они, похоже, были размером со среднюю собаку. Они радостно залаяли при виде неё, и она мягко гладила их, пока они ели. Маленьким нравилось внимание, а когда их познакомили с Рейего, дракончики, казалось, почти приняли его за одного из своих и защитно свернулись вокруг него. Дейенерис едва не расплакалась, увидев, как её драконы привязываются к её сыну. Она очень надеялась, что в будущем они вместе будут летать по небесам. Нежный момент, к несчастью, был прерван, когда один из кровных всадников Дрого вошёл в шатёр и сообщил: — Кхал, кхалиси. К лагерю прибыла группа женщин. Хорошо вооружённых женщин. Они говорят, что кхалиси пригласила их что-то обсудить. Дейенерис улыбнулась: наконец она получила ответ на своё приглашение. Дрого, конечно, знал, что она сделала, кивнул и сказал кровному всаднику: — Мы встретимся в главном шатре. Затем он повернулся к Ирри и Бешке и сказал: — Присмотрите за Рейего. — Да, кхал Дрого, — сказали они обе одновременно, кивнув. В его голосе было столько власти, что они подчинились без вопросов. Дейенерис сразу охватила тревога из-за необходимости оставить сына, но в то же время она хотела защитить его от возможного вреда, пока они с Дрого занимаются делами. Поэтому она последовала за Дрого и кровными всадниками в главный шатёр, пока сир Джорах остался с Ирри и Бешкой, чтобы помочь охранять Рейего. Открыв полог шатра, она увидела шесть женщин-воительниц, стоявших там с нетерпеливым видом. Они были высокими и мускулистыми — гораздо сильнее, чем дотракийские женщины, которых тренировала Дейенерис. Все носили кожаную броню. Они были вооружены копьём, ножом, луком и пращой, а также колчаном стрел и мешочком камней для метания. Она не узнала ни одну из них, но то, как они смотрели на Дрого, особенно насторожило её. Она нахмурилась, но сказала: — Вижу, вы сочли нужным принять моё приглашение. Она сразу перешла к делу. Все сели, чтобы начать разговор. — Мы пришли. Но не более того, — сказала очевидная предводительница с осторожным выражением лица. Дейенерис заметила, как её глаза и глаза остальных женщин скользят по шатру, задерживаясь на мускулистых мужчинах и их выраженных грудях. На мгновение в их взглядах появилось восхищение, прежде чем исчезнуть. Дейенерис верила Дрого и знала, что он не станет спать с другой женщиной, но остальные мужчины, похоже, казались им лёгкой добычей. — Я слышала о проблемах, которые у вас возникли с Великими Отцами. Низкая рождаемость, мальчики и даже некоторые девочки рождаются со множеством проблем и не такими сильными, как прежние поколения, — сказала Дейенерис, не позволяя им загнать себя в оборону. — Нам нужна сталь для оружия и инструментов… то, что есть у вас. У нас есть сильные и здоровые мужчины, которые могли бы принести свежую кровь и дать вам крепких, здоровых детей. Разве это не стоит обсуждения? Дейенерис слегка ухмыльнулась. Женщины переглянулись и, казалось, взвешивали возможность получить свежую кровь, которая могла бы дать им лучших детей. Нынешние дети имели множество проблем со здоровьем, а некоторые — с обучением или взаимодействием с другими. Многие были эмоционально нестабильны, во многом как когда-то Визерис, но в куда большем масштабе. Всё это были признаки близкородственного скрещивания, которые Дейенерис хорошо знала. Неудивительно, учитывая, что они поколениями использовали одну и ту же кровь почти без притока свежей. Нынешние Великие Отцы были толстыми и глупыми, как и многие их сыновья. Дотракийцы же имели множество сильных мужчин, которые с радостью «помогли» бы женщинам-воительницам с их проблемой. Сам Дрого понял, что она делает, и улыбнулся, восхищаясь исключительной хитростью жены и её умением говорить. Он видел, что они уже наполовину готовы согласиться, а это показывало, насколько отчаянным должно быть их положение. Дрого знал, что многие из его людей будут только рады этому, а взамен они получат намного лучшее оружие и инструменты. Дотракийцы — оружие, лхазаряне — лучшие инструменты для своих работ. Все будут довольны, подумал он с ухмылкой. Ну, все, кроме бесполезных «Великих Отцов», над которыми он презрительно усмехался из-за их неспособности. Он жалел бедных людей Костяных гор, вынужденных подчиняться и рожать от такого слабого рода. Тогда ему пришла собственная идея, как окончательно склонить женщин-воительниц к согласию и показать им, насколько лучше дотракийцы. — Мы скоро скачем на Саат, чтобы завоевать его для себя. Поезжайте с нами и сами увидите, насколько сильны наши мужчины, — сказал Дрого и обнял Дейенерис одной рукой. Она инстинктивно прижалась к нему. Она сжала его руку, и он мягко сжал её в ответ. Женщины-воительницы некоторое время обдумывали это, прежде чем благосклонно согласились. Дейенерис, возможно, чтобы у них не возникло никаких идей насчёт её мужа, поцеловала его прямо перед ними, что удивило его, но он ответил ей с такой же страстью.

Тёплые Пещеры, за Стеной

День ещё только занимался, когда все проснулись. Двое одичалых как раз почти закончили свою стражу и собирались идти в хижину, чтобы получить столь необходимый сон, пока остальные начинали день. Несколько Безупречных должны были занять их места на стенах, наблюдая за любыми признаками опасности. По иронии, чем дольше всё продолжалось, тем больше Мейра волновалась. Она знала, что Иные всё ещё где-то там. Но она не думала, что они просто сдались и ушли обратно на север. Нет, подумала она с тревожной хмуростью, они ждали тысячи лет шанса уничтожить живых… они не отступят только потому, что получили от них удар. Её страхи наполняли её сильным напряжением. Она была так встревожена, что когда внезапно раздался звук, почти подпрыгнула от неожиданности. Это был громкий гортанный визг, будто возникший из ниоткуда. Двое на стене внезапно закричали от ужаса, а затем, без предупреждения, стена разлетелась на части! Брёвна полетели во все стороны, одичалые наверху вместе с ними взмыли назад и болезненно рухнули на землю. Но даже если они пережили это, жить им оставалось недолго. Четыре огромных мамонта ворвались вслед за ними и затоптали их, вместе с тремя гигантами. У всех светились синие глаза мертвецов. Гиганты и мамонты, прорвавшись внутрь убежища, начали размашисто крушить всё вокруг, задевая некоторых защитников и отбрасывая их с ужасающей скоростью. Внезапность атаки на мгновение потрясла всех, но вскоре они поняли, что нужно что-то делать. Один из одичалых с копьём, наконечник которого был из драконьего стекла, бросился на одного из гигантов. Но тот схватил его за середину тела, и мужчина мог только кричать, пока огромные руки раздавливали ему грудь. Гунгнир оказался в руке Мейры за считанные секунды, и она метнула копьё прямо в голову одного из мамонтов. Существо взвизгнуло и рухнуло вперёд. От одной его массы земля дрогнула, когда оно упало. Не заботясь о том, видит ли кто-то, Мейра призвала копьё обратно в руку. И как только оно вернулось, ей пришлось отпрыгнуть: один из гигантов бросился на неё, пытаясь схватить так же, как недавно схватил одичалого. Но Мейра двигалась куда быстрее. Она рванулась вперёд, упала на колени и проскользила прямо между его огромных ног, оказавшись за спиной. Затем она вонзила копьё ему в спину. Существо завизжало, но было беспомощно: копьё высосало энергию, поддерживавшую его движение, и оно рухнуло мёртвым. Набирая силу с каждым убийством, Мейрра быстро и грубо выдернула копьё и стала искать следующую цель. Пока мамонты и гиганты крушили все строения и людей вместе с ними, Джон тоже не бездействовал. Используя своё усиленное тело, он прыгнул на дерево и, сам удивившись этому, затем сумел броситься на спину одного из мамонтов. Существу это совсем не понравилось, и оно попыталось сбросить его. Но Джон, понимая, как его меч получает силу, вонзил Хофунд в спину мамонта. Существо взвыло, но вскоре замедлилось и остановилось. Когда оно начало падать, Джон вырвал меч и прыгнул к одному из гигантов, который теперь угрожал Игритт. Та не успела найти лук и стрелы и лишь свирепо смотрела на тварь, пытаясь помочь Сэмвеллу, который тащил раненого Эдда к пещерам, где, возможно, было безопаснее. Видя возлюбленную и двух лучших друзей в опасности, Джон пришёл в ярость. Он рубанул гиганта по ногам, чтобы привлечь его внимание. Существо, хотя и не чувствовало боли, всё же заметило, когда Джон вложил в удар чуть слишком много своей усиленной силы и отсёк ногу прямо в колене. Гигант сразу потерял равновесие и рухнул, позволив Джону пронзить его прямо в грудь и убить. Остальные благодарно кивнули ему, прежде чем продолжить путь в пещеру, понимая, что здесь они мало чем помогут. Джон и Мейра, находясь на противоположных концах маленькой деревни, повернулись и увидели, как приближаются оставшиеся три существа: два мамонта и один гигант. Один мамонт понёсся прямо на Джона, а второй мамонт и гигант направились к Мейре. Оба стиснули зубы, готовясь встретить огромных тварей. Джон вспотел от страха перед этим существом, но не позволил страху остановить себя. Он ждал, пока огромная тварь почти не окажется на нём, а затем нырнул в сторону, позволив ей врезаться в разрушенную хижину позади. Джон попытался бы убить её сразу, но она с удивительной скоростью вырвалась и снова развернулась для атаки. Джон стиснул зубы, встречая существо лицом к лицу, с Хофундом в руке, готовый рассечь тварь. Но ярость Джона вместе с его врождённой магией заставила горячее синее пламя вспыхнуть и обвиться вокруг клинка. На этот раз он не дал существу набрать разгон. Он сам бросился вперёд с максимальной скоростью и мощным ударом вонзил клинок в тварь. Существо завыло, словно в агонии, когда яростное синее пламя коснулось его лохматой, слипшейся шерсти. Клинок доставил огонь глубоко в плоть, и пламя охватило шерсть с невозможной быстротой, словно это была куча сухих брёвен или бочка масла. Хофунд засиял, поглощая испорченную магию, удерживавшую существо в таком состоянии, и Джон скорее почувствовал, чем понял, что меч снова восстановил полную силу. Пока Джон разбирался с этим, у Мейры были собственные проблемы. В отличие от Джона, у которого был один противник, у неё их было двое: мамонт и гигант. Мысль о том, чем гиганты этого мира отличаются от тех, что были в её старом мире, мелькнула в голове, но она отогнала её и сосредоточилась на здесь и сейчас — особенно когда мамонт рванулся прямо на неё. Мейра подумала бросить копьё, но не стала: пространства для нормального броска было недостаточно. Вместо этого она решила бежать прямо на него, чтобы затем использовать рефлексы, выработанные игрой в квиддич и тренировками с копьём, и уйти в сторону. Мамонт промчался мимо неё, а она бросилась вслед за ним и с разбега прыгнула прямо на него. Её мышцы, усиленные магией и копьём, послали её над существом, когда то остановилось. Она приземлилась, перекатилась и вонзила копьё прямо в голову твари. Руны копья снова засияли, когда энергия, поддерживавшая существо, была поглощена и очищена. Затем тварь умерла окончательно. Мира выдернула копьё и увидела, что гигант теперь рычит. С копьём в руке она метнула его с силой и пронзила гиганта прямо между глаз. Гигант застыл и рухнул назад. Мира всё ещё тяжело дышала, но протянула руку, призывая копьё обратно. Копьё само вырвалось из головы гиганта и вернулось в её ладонь. Мейра вытерла кровь с древка о грубую одежду гиганта и почувствовала, что оно снова полно силы. По крайней мере, это было хоть что-то. Затем она огляделась, чтобы увидеть, какой ущерб нанесла короткая, но разрушительная атака. Её дыхание сбилось, когда она поняла, насколько сильны разрушения после этого жестокого налёта. Честно говоря, она хотела бы вернуть к жизни двух идиотов, стоявших на стене, только чтобы накричать на них. Как они могли пропустить приближение этих существ? — с гневом спрашивала она себя. Если бы они заметили их раньше, возможно, всего этого удалось бы избежать. Она посмотрела на остатки ворот и стены. Они были почти полностью уничтожены, вокруг валялись разбитые и раскиданные брёвна. Мира стиснула зубы, понимая, что их единственная настоящая преграда, слабая, но всё же преграда, теперь буквально лежит кусками. Не говоря уже о больших трупах мамонтов и гигантов, разбросанных повсюду. Мира почувствовала, как внутри всё холодеет, когда переступала через оставшиеся обломки и нашла Джона, выглядевшего таким же вымотанным, как она. К счастью, он не был ранен и, похоже, был рад, что она тоже цела. Но, как и она, он глубоко тревожился из-за разрушений вокруг. Они повернулись к пещере и увидели, как остальные выходят наружу. Число вышедших по сравнению с тем, сколько их было раньше, внушало тревогу. Осмотревшись, они увидели тела своих людей, разбросанные по всему месту. Потеря стольких людей ужасной тяжестью прошла через обоих. Но они видели Игритт, Сэмвелла, помогавшего раненому Эдду, Джендри с довольно мерзкой раной на голове, Квентина, поддерживавшего своего друга сира Айронвуда, который не мог стоять самостоятельно, и только двух Безупречных — Крепкий Щит и Остриё Стрелы — всё ещё оставшихся на ногах. Это вызвало у Мейры глубокое предчувствие беды. Неужели это всё, кто выжил? — спросила она себя, пересчитала, чтобы убедиться, что не ошиблась, и получила тот же результат. К своему ужасу Мейра поняла: они потеряли больше половины людей, а трое выживших ранены. Джон пошёл к ним, чтобы проверить, как они, когда Мира заметила, что мамонты сосредоточились на хижине, где они спали, а также на соседней. Это внезапно заставило её сердце пропустить удар: она осознала, что целью было нечто гораздо большее. Она не стала терять время, бросилась к разрушенным остаткам хижин и начала как безумная оттаскивать сломанное дерево и камень. Остальные смотрели на неё с удивлением, гадая, что она так отчаянно ищет. Она почувствовала запах того, что искала, прежде чем нашла. Кувшины с жиром и маслом были полностью разбиты, их содержимое растеклось по полу. Это уже было плохо. К счастью, запасы еды пострадали меньше и оставались в приемлемом состоянии, так что, по крайней мере, они не умрут с голоду, с благодарностью подумала Мейра. Но затем она пошла проверить другие вещи, которые они хранили там, и её лицо в одно мгновение изменилось с тревожного на ужаснувшееся. Их запас драконьего стекла… был разбит вдребезги. И именно вдребезги, подумала она, перебирая то немногое, что осталось. Кинжалы и наконечники стрел, похоже, получили прямой удар от мамонта или несколько ударов, будучи раздавлены его огромным весом. Либо растёрты копытами в пыль, либо превращены в кусочки размером с её ногти. Их оружие против Иных было почти уничтожено, подумала она, чувствуя, как в груди оседает тяжёлый холодный груз. Теперь у них осталось всего три оружия, способных убивать Иных. Гунгнир, Хофунд и валирийский длинный меч, шедший с её доспехом, — Огненное Сердце, как она его назвала. Она откинулась назад в отчаянии, понимая: потеря драконьего стекла, наверняка бывшая одной из главных целей атаки, поставила их в ужасное положение. — Соберите обломки дерева, — сказала она, поднимаясь на ноги и пытаясь взять себя в руки. — И перенесите еду в пещеры. Нам нужно действовать быстро. Она говорила срочно, потому что чувствовала костями, что будет дальше. — Что случилось? — спросил Квентин, подходя и сам видя нанесённый ущерб. — Мы потеряли масло и драконье стекло, — крикнула Мейра, стараясь не показать страх на лице. — Перенесите всё оставшееся в пещеру и быстро сожгите тела! У нас будет мало времени, прежде чем они придут. Она посмотрела на разрушенные ворота, словно ожидая увидеть их в любую секунду. — Кто? — спросил Джендри в замешательстве. Игритт ответила за него, и на её лице был страх. — Иные! А ты, мать твою, кого думал?! — рявкнула она, хотя это было скорее от страха, чем от злости. — Что у нас осталось? — спросил Сэмвелл, и теперь страх был и на его лице. Мейра после краткого колебания ответила: — Моё копьё. Этот меч, — сказала она, указав на длинный меч у пояса. — И меч Джона. Всё. — Три оружия, — с тревогой переспросил Квентин. Но Мейру больше занимало то, чтобы избавиться от потенциальных мертвецов, которых Иные могли использовать против них. — Да. Мы могли бы бежать… но сильно сомневаюсь, что далеко уйдём. Теперь — дерево. Быстро сожгите тела, — повторила Мейра. Это заставило их зашевелиться. Они собрали всё дерево, что валялось вокруг, и с помощью огненных камней сумели сжечь тела, чтобы Иные не могли их использовать. Это было тяжело — сжигать собственных людей, — но выбора у них не было. Мейра и Джон повернулись и увидели, что буря снова усиливается и, кажется, приближается к ним. — Может, если мы отвлечём их, остальные смогут убежать, — с некоторой надеждой предложил Джон. Мейра покачала головой, видя, как близко буря. — Они не уйдут достаточно далеко. Не в таком снегу и ветре… и без укрытия они долго не выживут, — сказала Мейра с тревожным лицом. Однако буря на краткий миг рассеялась, и благодаря улучшенному зрению они увидели что-то вдали. Тринадцать фигур шли к ним уверенным, ровным шагом. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но то, как буря кружилась вокруг них… не требовало большого ума, чтобы понять, кто это. Мейра стиснула зубы, вытащила Огненное Сердце с пояса и подошла к Крепкому Щиту. Она протянула ему меч, и тот моргнул от удивления. — Держи его при себе. Он может тебе понадобиться, — сказала она. Он кивнул, соглашаясь со своей госпожой, после чего Мейра обратилась ко всей группе: — Идите в пещеру и сидите тихо! Если мы проиграем, надеюсь, они не узнают, что вы там. Она повернулась к Джону. Тот кивнул и постарался выглядеть решительно. — Что вы делаете? — с тревогой спросил Квентин. — Ныряем головой вперёд. Ведём себя безрассудно. Называй как хочешь, — сказала Мейра со странной улыбкой. Она вспомнила все те разы в другой жизни, когда поступала именно так, и теперь собиралась сделать то же самое здесь. Она повернулась и пошла к разбитым воротам, а затем за них, оставляя остальных неохотно уходить в пещеры. Джон шёл рядом, выглядя таким же решительным, как она. И хотя Мейра хотела сказать ему вернуться и спрятаться с остальными, в глубине души она знала: он не оставит её встречать всех Иных в одиночку. Так они вышли на дорогу к тому, что когда-то было укреплённой деревней, и остановились там, вытянув Гунгнир и Хофунд. Закутанные в меха, они ждали, пока Иные приближаются. Готовые к битве всей своей жизни.