Лицензированные злодеи | Licensed Villains

      Насколько известно окружающим, Изуку оставил мечту стать героем. Он и сам в этом практически убедился.       В этом есть горькая ирония: годами десятки людей твердили ему, что его мечта недостижима, но он упрямо верил в свою цель. А затем оказалось достаточно всего одного человека, чтобы поселить в нем сомнение: а может, все они были правы. Да, этим человеком был его кумир, герой номер один в рейтинге, Символ Мира, и всё такое… Но всё же… Почему же это одно-единственное мнение оказалось более значимым, чем все предыдущие?       Возможно, дело было в том, как именно Всемогущий сказал ему, что он не может быть героем. Каждый просто твердил, что он бездарный, а бездарные люди не могут быть героями. Всемогущий тоже сказал, что ему не стать героем, но по крайней мере не по этой причине, и даже предложил ему поискать другой способ помогать людям. Он был беспричудным, не бездарным.       В глубине души Изуку понимал, что пришло время взглянуть правде в глаза. Он никогда не станет таким героем, как те, кого он видел по телевизору. Ему не суждено носиться по улицам и побеждать суперзлодеев с помощью особой силы. Но разве всё это означает, что он не может стать героем своего собственного, особенного типа?       Следующие две недели после встречи с профессиональным героем он пытался понять, чем ещё он может заниматься. Стать пожарным или полицейским — не выйдет, у него нет ни навыков, ни физической силы, это точно. Возможно, он мог бы стать врачом, но сама мысль не находила в душе отклика. Не то чтобы эти люди не были героями, но это был не тот путь, о котором он мечтал.       Кроме того, эти профессии стоило оставить людям с подходящими причудами.       Он был уверен, что не существует профессии, полностью соответствующей его стремлениям. По крайней мере, так было до того самого дня.       Изуку не мог вспомнить, почему он был в том поезде. Кажется, он собирался в библиотеку, или, может быть, в один из тех отдалённых парков… Впрочем, это не имеет особого значения, ведь ему так и не удалось добраться до места назначения.       Всё произошло внезапно. Поезд с визгом остановился, пассажиры закричали, некоторых выбросило из кресел. Костяшки Изуку побелели, когда он вцепился в поручень перед собой, лишь бы не улететь в кучу людей на полу. Тем не менее, локтём он больно ударился о стену. Женщина рядом плакала, а сам он чувствовал, как ужас сжимает его горло.       По правде говоря, Изуку не успел как следует рассмотреть злодея, ворвавшегося в вагон и проломившего стену. Его внимание приковал к себе герой. Это был не новичок; не особо популярный, но достаточно известный, чтобы Изуку узнал узор, напоминающий помехи, на его костюме и серые защитные очки, заправленные в короткие золотистые волосы. Про-герой Дрожь.       Дрожь окинул взглядом толпу гражданских, его глаза сузились. Он взглянул на Изуку — и одного этого короткого взгляда лишённых зрачков глаз хватило, чтобы леденящий холод пробежал по его жилам. Мизинец на его левой руке начал мелко подрагивать, и Изуку не мог это контролировать.       Именно тогда всё начало выходить из-под контроля. Женщину рядом с ним начало трясти, её глаза закатились, всё её тело била дрожь, а из горла вырвался сдавленный крик. И она была не единственной. Ещё с десяток пассажиров оказались в подобном — в том самом состоянии, которое вызывала причуда Дрожи.       Все кричали, за исключением тех немногих, кто, казалось, не мог пошевелиться вовсе. Взгляд Изуку метнулся к мальчику, сжавшемуся под мышкой матери, — в его глазах читался первобытный ужас.       Изуку не сделал ничего. Он не знал, что ему делать. Он просто сидел и в ужасе наблюдал за происходящим.       Всё длилось не больше минуты, и вот Дрожь снова перевёл своё внимание на злодея, вытолкнул его из вагона и прыгнул следом, чтобы завершить начатое.       Он был уверен, что пассажиры не переставали дрожать, даже дойдя до дома — уже после того, как действие причуды Дрожи закончилось. Он сошёл с того поезда, и в голове у него, словно заевшая пластинка, звучал надрывный крик той женщины.       Герой — вот как все называли Дрожь. Так зачем же он это сделал? Зачем причинил боль стольким невинным людям без всякой причины? Это было поступком злодея, и…       Он тряхнул головой, поправив лямку рюкзака. Неважно. Лучше не тратить силы, пытаясь это понять. Со вздохом он толкнул дверь своего дома.       — Привет, мам, — поздоровался он, снимая обувь и надевая тапочки.       — Изуку! Я так за тебя переживала! — почти крикнула Инко, бросаясь в прихожую и обнимая сына. Изуку улыбнулся про себя и ответил на объятия. Иногда он задумывался, не слишком ли мама волнуется. Она взяла его лицо в ладони. — Я видела в новостях про нападение того злодея рядом на твой обычный поезд и запаниковала.       — Со мной всё в порядке, мам. Ни единой царапины. — Это была не совсем ложь — он был уверен, что синяк на локте появится только к утру. В ушах снова раздался визг тормозов, а следом — ахнувшие от шока пассажиры. Его глаза расширились, но он быстро отогнал и воспоминание, и мучившие его сомнения и любопытство по поводу Дрожи.       Инко мягко похлопала его по плечу, с нежной улыбкой.       — Пошли кушать. Ты, наверное, устал после такого долгого учебного дня.       Он последовал за мамой на кухню. После ужина он забудет обо всём, что произошло. Будем надеяться.

***

      Была полночь, а он всё никак не мог перестать думать о поведении Дрожи. Хуже всего было то, что он даже не понимал толком, что же произошло.       Его мысли снова и снова возвращались к тем крикам, к тому, как он сидел и в ужасе наблюдал. Он не мог понять, зачем герою было так поступать? От простых гражданских он ещё мог ожидать чего угодно, но от героев? Они ведь должны быть кумирами, теми, на кого равняются, теми, кто подаёт пример другим.       Часть его скорбела о том ребёнке, который сегодня увидит кадры с Дрожью и чьи мечты и надежды будут раздавлены — совсем так же, как сейчас чувствовал себя он сам. Другая же часть гадала: что было бы, если бы все увидели поступок Дрожи? Сочли бы они это единичным случаем или, как и он теперь, метались бы ночами без сна, терзаясь мыслью, что за этим скрывается нечто большее, чем видно на первый взгляд.       Он застонал и в отчаянии запустил руки в волосы. Он знал, что должен оставить это, что не стоит об этом беспокоиться, но в памяти всплыл голос Всемогущего из одного из его интервью: «Работа героя — вмешиваться туда, куда не следует». Он, может, и не стремится больше стать про-героем, как его кумир, но… если он хочет быть хоть каким-то героем, он не может просто сидеть сложа руки, если за этим скрывается нечто большее.       Он сдался в попытках уснуть и поднялся с кровати, ощущая внутри новую решимость. Он сел за компьютер и быстро напечатал в поисковой строке «Дрожь». Его взгляд заскользил по множеству всплывших статей, и чем больше он читал, тем сильнее росли его сомнения.       Им овладела ярость, сердце сжалось, зубы стиснулись. Люди должны знать, они заслуживают этого. Внезапно ему стало всё равно, может ли то, что он собирается сделать, втянуть его в серьёзные неприятности. Он не станет сидеть сложа руки и наблюдать. Не в этот раз.             

***

             Дрожь: Герой или Лицензированный Злодей?              Имя про-героя: Дрожь       Причуда: Озноб              Вчера в 16:50 сенсорный герой Дрожь принял участие в задержании серийного грабителя и убийцы по имени Кальцинит. В ходе одной из своих самых продолжительных операций Дрожь протаранил поезд 376, нанеся его конструкции серьёзные повреждения. Гражданские лица не пострадали — по крайней мере, так было заявлено в официальном отчёте.              Вчера на Дрожь поступило несколько жалоб, в большинстве из которых его обвиняли в последствиях, вызванных его причудой, которую он использовал ещё до начала сражения. В трёх из этих жалоб утверждалось, что у пострадавших оказались парализованы или до сих пор неконтролируемо трясутся различные части тела. Все жалобы были поданы пассажирами того самого повреждённого поезда. Изучив предыдущие бои Дрожи, можно обнаружить аналогичные случаи. Все потерпевшие утверждают, что Дрожь использовал против них свою причуду без какого-либо повода или причины.              Это совпадение не случайно.              В каждом бою, в котором участвовал Дрожь, случайные граждане испытывали на себе последствия его причуды. «Озноб» воздействует на нервные окончания в мышцах, заставляя их интенсивно дрожать или, в некоторых случаях, полностью парализует. Причуда Дрожи не отличается сложностью, и при точном применении её должно быть легко контролировать. Сопутствующий вред окружающим не является неотъемлемым свойством этой причуды, если только сам Дрожь не выбирает причинить боль сознательно.              Нельзя винить в случившемся причуду, вся вина лежит на человеке. Действительно ли Дрожь является тем героем, каким его привыкли считать?              Согласно отчётам, в подростковые годы Дрожь постоянно фигурировал в сводках правоохранительных органов по статьям о нападении и жестоком обращении. Его публичное досье подтверждает шестнадцать арестов за незаконное использование причуды. Во всех случаях он применял свою причуду, чтобы парализовать сверстников, учителей и даже романтических партнёров, принуждая их выполнять его требования, прежде чем отключить причуду.              Точно так же, во время геройской работы, Дрожь использует свою причуду для обездвиживания гражданских лиц, а иногда и целенаправленно применяет её к случайным прохожим в качестве отвлекающего манёвра или живой мишени. Эти действия крайне опасны и уже привели к необратимым последствиям для 27 гражданских лиц и гибели четырёх человек.              Поведение Дрожи слишком долго оставалось без внимания. Если бы ситуация была рассмотрена должным образом, его лицензия героя была бы аннулирована, а сам он получил бы тюремный срок в три года. Однако общественность и правительство отказываются признавать изъяны в работе своего несостоявшегося защитника, что заставляет лишь задуматься: сколько же ещё таких проскользнуло незамеченными? Сколько других злодеев живёт среди нас под титулом героя? И, что важнее всего, кто сможет их остановить?              -Revite       

***

             Изуку не мог не видеть всё в ином свете, пока шёл в школу. Наблюдая за схватками, он замечал, как некоторые герои ведут себя беспечно, уделяя больше внимания камерам, чем самому злодею. Каждый раз, видя интервью с героем по телевизору, он задумывался о том, похожи ли другие на Дрожь? Он задавался вопросом, думает ли об этом кто-то ещё.       С тех пор, как он опубликовал статью о Дрожи, в его восприятии героев произошёл сдвиг — едва уловимый, но всё же ощутимый. Статья неожиданно взорвала сеть, наутро собрав тысячи просмотров. Он не придал этому особого значения — ну, нашлась парочка десятков людей, которым нечем заняться, кроме как читать про коррупцию в обществе, и те перечитывают. Вот и всё. По крайней мере, так он думал до тех пор, пока эту тему не подняли в классе.       Ему послышалось, будто пара учеников, мимо которых он проходил, перешёптывается об этом. Он лишь тряхнул головой и проигнорировал это. Он слишком много думает. Сам себя накручивает. Ага. Вот и всё.       Когда в класс вошла учительница, она сказала нечто, чего он совершенно не ожидал.       — Я знаю, вы все слышали про статью о про-герое Дрожь. Хочу предупредить: если я застану кого-нибудь за разговорами на эту тему, он отправится к директору. Подобное неуважение к нашим героям аморально и должно наказываться.       У Изуку перехватило дыхание. Это была его статья. Его глупая, написанная на эмоциях статья. Он нервно постучал карандашом по парте. Значит, её прочли не просто какие-то случайные пользователи в сети.       Его мысли застыли, когда он снова прокрутил в голове слова учительницы. Подобное неуважение к нашим героям аморально и должно наказываться.       Может, она говорит о другой статье. Дрожь привлекает достаточно внимания в новостях, чтобы о нём писали по нескольку десятков статей в день. Он нахмурился. Нет, он включил уведомления на всё, что публикуют о Дрожи, — активности не было.       — Этот тип — настоящий урод, — прошептал одноклассник за его спиной своему соседу по парте. — Она вообще читала эту статью? Так ему и надо, что его разоблачили. Правду нужно нести в массы.       — Ну и что, что это правда? Писатель не должен был его так оскорблять. Это просто жестоко, — возразил его друг, фыркнув. Глаза Изуку расширились.       — Жестоко? А то, как Дрожь причинил вред невинным людям, — это не жестокость?       Он повернул голову, чтобы взглянуть на одноклассника с более длинным и заострённым носом, чем у нормального человека. Изуку был почти уверен, что его причуда — улавливать запахи, недоступные обычному обонянию. Никогда прежде он не видел, чтобы кто-то заступался за его творение. Впрочем, из-за этого самого творения началось уже немало ссор.       Он провёл остаток урока, мысленно прокручивая в голове спор между одноклассниками. Оба приводили разумные аргументы. Статью стоит удалить — уж слишком много споров она породила. За день он насчитал как минимум семь похожих перепалок на других занятиях.       Его статья должна была рассказать правду. На деле же она превратилась в простые нападки на Дрожь. Он даже представить не мог, через что сейчас проходит герой из-за этого. Самое странное заключалось в том, что его вроде как почти и не волновало, как это сказалось на нём. Если тот не хотел плохой реакции — не стоило совершать дурных поступков. Множество дурных поступков.       — ДЕКУ!       Блин.       Он уже собирался покинуть школьный двор и отправиться домой, чтобы удалить статью, как, обернувшись, заметил сердитого блондина, решительно надвигающегося на него.       — Эм, привет, Каччан, — неловко помахал рукой он, и в ту же секунду оказался прижатым спиной к школьной стене лицом к лицу с Бакуго, держащим его за воротник рубашки. Они выросли вместе, но сейчас ноздри друга детства раздувались, а глаза горели от гнева.       — Везучий ублюдок. Ты же был в том поезде вчера, да?       — Эм… да?.. — сглотнул Изуку.       — Что, решил, что вся слава теперь твоя?! Думаешь, ты лучше меня?!       Спина сильнее вжалась в стену.       — Н-нет. Правда. Я просто случайно оказался там! — Изуку вскинул руки в защитном жесте.       Бакуго скривился и отпустил его, грубо оттолкнув.       — Ладно, — фыркнул он. — Потому что лучшим стану я, даже лучше Всемогущего; не думай, что сможешь мне помешать.       Изуку отряхнул форму, провожая взглядом удаляющегося Бакуго, который, как обычно, сутулился. Внутри шевельнулось странное, тянущее чувство, и он нахмурился. Не то чтобы он раньше не оказывался рядом с атаками злодеев, но Каччан впервые раздул из этого скандал. Должно быть, он тоже прочитал статью.       Эта статья. Клянусь Всемогущим, от неё, кажется, не скрыться. Мама сказала бы, что это знак. Знак чего — он и сам не был уверен. Неважно. Он просто пойдёт домой и удалит её, и тогда не придётся об этом беспокоиться, а больше никому не будет причинён вред.       Таков был план, пока он не увидел заголовки на экране телевизора, мимо которого проходил.              Падение про-героя Дрожи?              Он мельком взглянул на экран, пробегая глазами по бегущей строке в такт словам репортёра. Они говорили о его статье. О ней было известно не только в его школе — во всём городе.       «…опубликовал статью о про-герое Дрожи. Материал был направлен против сенсорного героя, выделяя недостатки как в его геройской, так и в личной жизни. В статье подробно описаны преступления, совершённые Дрожью за последние годы, и рассказано, как Геройская Комиссия замалчивала эти факты. Особое внимание уделено вчерашнему нападению злодея на поезд 376. Анонимный автор раскрыл, что, вопреки первоначальным заявлениям, имели место ранения среди гражданских лиц. Более того, причиной этих травм стал именно Дрожь, а не злодей.       Никто ранее не видел и не слышал об этом авторе, скрывающемся под ником Revite. Его влияние уже превосходит любых репортёров, а последствия статьи очевидны. Повсеместно разгораются споры о том, хорошо или плохо то, что этот журналист нацелился на героев.       Однако вопрос, дорогие зрители, не в том, хорош он или плох. Вопрос в том, обернутся ли последствия его действий крахом для геройского общества — или его улучшением?»              Изуку смотрел на экран, разинув рот. Рядом он видел, как другие слушавшие люди кивали и перешёптывались со своими спутниками.              …или его улучшением?              Его мысли вернулись к тому, о чём он размышлял прошлой ночью, когда публиковал статью. Правда. Он хотел, чтобы люди узнали правду, чтобы им не пришлось жить с ложью, которой их кормила комиссия. Он не хотел, чтобы люди жили, веря в защиту героев, в то время как на самом деле те защищали только себя. Он хотел, чтобы мир восхвалял героев, а не злодеев, скрывающихся за заголовками и рейтингами популярности.       Он думал об этом всю дорогу домой, и, войдя в квартиру, не пошёл в комнату удалять статью. Миру нужны герои. Миру нужен кто-то, кто покажет им, кто на самом деле является героями.       На его лице появилась улыбка. Эта работа идеально ему подходила.              

***

             Темноволосый мужчина вздохнул, скользя взглядом по статье, мерцавшей на экране его видавшего виды телефона. Его почти не заботило, что он тратит половину заряда, читая её, или что это означало необходимость завтра с утра торчать в одном из тех душных интернет-кафе, лишь бы снова зарядить устройство.       Он убрал телефон в карман, оттолкнулся от стены, на которую облокачивался, и подполз к груде одеял на земле.       В переулке поднялся холодный ветер, и он с трудом сдержал дрожь, радуясь, что его причуда подходит для таких ночей. Позже он лёг на свою импровизированную кровать и устремил глаза к небу.       Статья была написана дилетантом, это было очевидно, но, к счастью, дело было не в качестве, а в содержании. Наконец-то кто-то указал на изъян в системе. Сегодня это была одна статья, один герой, мелкая сошка, но он не мог не надеяться на лучшее. Может, этот новый автор сможет сделать то, на что у других не хватило смелости.       Дрожь был лишь одним из многих героев, позорящих присвоенный им титул. Злодеем в душе. Действующим ради денег или под предлогом того, что причинение вреда людям было единственным возможным способом спасти большинство. От одной мысли об этом его начинало тошнить.       Его тошнило от руин, которые оставляет после себя Геройская Комиссия, от трещин, которые она пытается замазать ещё более разбитыми осколками. Это же — шанс на перемены.       Он ухмыльнулся про себя, вспомнив, как этот так называемый Ревайт описал Дрожь и всех остальных несостоявшихся героев.       Шанс избавить мир от лицензированных злодеев.       Да, подумал Даби, звучит неплохо.