Лицензированные злодеи | Licensed Villains

            Даби был в ярости. Нет, он был в бешенстве. Что, впрочем, не редкость. Но на этот раз всё было иначе — он не мог просто сжечь свою проблему, чтобы она оставила его в покое. Он уже отпугнул эту проблему (как ему казалось), но мысли всё равно возвращались к ней.       Ревайт.       Мальчик оказался не тем, кого он ожидал. Он думал, что это какой-то взрослый мужчина, хотя бы с какой-то физической силой, а не беспомощный подросток, выглядящий готовым обмочиться от страха, когда Даби его напугал. Неужели этот ребёнок и есть тот, кто меняет мир? Это объясняло небрежный стиль письма, но всё же — как ребёнок мог быть тем, кто видит, что происходит, кто указывает на все эти изъяны героев?       Мысли Даби напомнили ему, что и сам он был всего лишь ребёнком, когда узнал об истинных ужасах этого мира. И чем же Ревайт хуже?       Даби ненавидел, что эти мысли крутились у него в голове последние несколько дней. Сегодняшний день был особенно отвратительным. Информаторы серой зоны упрямились, как черти, и отказывались давать ему хоть какие-то сведения; он пропустил грузовик, который обычно грабил, чтобы добыть еду, и его разум почти постоянно был занят Ревайтом. Из-за этого он не единожды сегодня вписался в стену. Ревайт медленно, но верно захватывал его жизнь, и он ненавидел каждую минуту этого. Единственное, что позволяло ему терпеть этого мелкого ублюдка, — это то, что в последнее время он не видел его рядом с Тодороки. Это была последняя нить, удерживавшая его от убийства, и она только что оборвалась.       Ревайт утверждал, что шпионит за Старателем только ради спасения Тодороки, так почему же, чёрт возьми, он увидел его на экране телевизора рядом с героем номер два?       Он занимался своими делами, когда краем глаза заметил в одном из его любимых баров репортаж о Старателе по телевизору. Конечно, он посмотрел. Он всегда обращал внимание, когда говорят о его отце — в конце концов, его так воспитали, и годами вбитые привычки не вытравишь просто так.       По правде говоря, сначала он не придал значения зеленоволосому стажёру, который попал в кадр вместе со своей, видимо, наставницей — женщиной с непропорциональными чертами лица. Он не задумался о нём больше секунды, понимая, что ребёнок скоро поймёт, на кого работает. Но затем камера показала его лицо крупным планом, и он смог рассмотреть его внимательнее.       Это был он. Ревайт. Он уже видел эти огромные, безобидные зелёные глаза и эти тёмные растрёпанные волосы. Конечно, из-за темноты он не разглядел веснушек на лице той ночью, но Даби был почти уверен — это тот же самый мальчишка, которого он видел возле дома Тодороки.       Он пришёл в ярость… и его вышвырнули из бара.       В этом не было никакого смысла. По пути к своему укрытию он пытался придумать причину, по которой Ревайт вдруг стал бы помогать Старателю. Неужели он такой же лицемер, как и те самые герои, о которых пишет? Или он вообще не Ревайт?       Он непроизвольно сжал кулаки. Плевать на причину. Он всё равно умрёт. Этот ублюдок мало того, что проигнорировал его угрозу держаться подальше от Тодороки, он вообще решил помочь его врагу. Злить Даби — плохая идея, а Даби сейчас очень зол. Если бы он только мог найти этого мелкого сучёныша, он бы прикончил его на месте.       Уже подходя к своей заброшенной квартире, которую потихоньку начал обживать, он замер. А ведь он и правда может его найти. В памяти всплыл образ блокнота, который он отнял у ребёнка, и в блокноте этом, вероятно, могло быть его имя. Он порылся в висящей на плече сумке и выудил ту самую книжицу. На первой странице было оно.              Мидория Изуку.       

***

      Он не виноват, что дом ребёнка было так легко найти. Серьёзно, не стоило писать своё имя в блокноте и делать свой адрес общедоступным в интернете. В чём Даби действительно может признать свою вину, так это в том, что он явился в дом этого мальчишки и сейчас ждёт его возвращения.       Признаться, это не самый умный его поступок, но, с другой стороны, и не самый глупый, так что идея не так уж и плоха. Да и вообще, что может произойти в худшем случае? Эта тощая креветка попытается дать отпор? Или будет кричать так громко, что бдительные соседи вызовут полицию? Он бы справился с этим. Ради всего святого, это же ребёнок (что до сих пор так и не укладывалось у него в голове)!       Даби откинулся на стену дома Мидории, его вздох превратился в туманное облачко в холодном воздухе. Где этот пацан? Разве он не должен уже возвращаться с первого дня стажировки? Не мог бы он поторопиться? Он просто хочет поскорее покончить с этим, чтобы вернуться в свою пустую квартиру и свернуться калачиком на своём ложе из одеял.       Звук шагов привлёк его внимание, и он резко повернул голову в ту сторону. В дальнем конце улицы он разглядел того самого мальчишку. Его недовольное лицо и сосредоточенное бормотание всё ещё заставляли Даби задумываться — как этот ребёнок может быть кумиром для многих.       Изуку Мидория, он же Ревайт, шёл по тротуару к своему дому, и Даби усмехнулся про себя. Он резко выбросил руку, схватил парня за запястье, закрыл ему рот и оттащил за угол дома. Мальчишка дрыгал ногами и вырывался, цепляясь за всё, до чего мог дотянуться, пока его крики глушила ладонь Даби. Он прижал его к стене и оскалился, крепко связывая его запястья.       — Заткнись, — рявкнул он на него, и, к счастью, мальчик перестал пытаться кричать. Он наблюдал, как его широкие глаза блестят, когда Даби убрал руку ото рта, и тот, умный парень, не попытался позвать на помощь.       Глаза Ревайта расширились, когда Даби достал нож из голенища ботинка.       — Что вы… нет, пожалуйста. Я…       Даби не дал ему договорить, прижав лезвие к горлу. Он правда не хотел убивать ребёнка, но не собирался позволять кому-либо вставать между ним и его семьёй, между ним и убийством Старателя.       — Ты лживый сукин сын, — сказал Даби. — Ты не пытаешься свергнуть Старателя, ты, блять, работаешь на него! За это ты умрёшь.       — Технически, я ещё не работал на Старателя, когда мы говорили, — заметил он. Даби захотелось содрать кожу с его лица. Почему этот ребёнок должен быть таким чертовски назойливым?       Он сильнее прижал лезвие к его шее, выступила кровь.       — Технически, я мог бы убить тебя одним движением по горлу.       — Не думаю, что это правильное употребление слова «технически».       — Ты дерзкий маленький засранец, да?       — Не особо. Только когда моя жизнь на волоске, кажется.       Всё. Этот сучёныш умрёт.       Он зарычал и поднял руку, вспыхнувшую синим пламенем. Глаза Мидории расширились, и он тихонько пискнул, прежде чем начал быстро тараторить:       — Простите, простите, ладно? Я не работаю на Старателя — ну, работаю, но не в этом смысле! То есть, я буквально работаю на него в его агентстве, но я не пытаюсь ему помогать, даже если моя работа — помогать ему, и… я действительно не убедительно звучу.       Если бы нервы могли быть человеком, Даби был уверен, они выглядели бы именно как Ревайт, судя по его паническому состоянию. Худшее было в том, что он, вероятно, вёл бы себя так же даже без ножа у горла.       — Твои оправдания ничего для меня не значат, — сказал он бесстрастно.       — Выслушайте меня! — взмолился Ревайт. — У вас же мой блокнот, да? Вы видели всё, что я написал про Старателя. Пожалуйста, я работаю на него, чтобы добыть на него больше компромата. Вы должны мне поверить, я бы никогда не стал работать на него.       К собственному ужасу, Даби действительно поверил ему. Если он и усвоил что-то, живя на улицах, так это то, что перед лицом смерти люди не лгут — по крайней мере, такие, как этот мальчишка. Те, что дрожат от страха.       Он скрипнул зубами.       — И что это должно для меня значить? — произнёс он бесстрастно. — Может, ты и не помогаешь Старателю, но я предупреждал держаться подальше, а ты не послушался. Я всегда держу свои обещания, Изуку, и я обещал убить тебя, если поймаю, что ты снова вмешиваешься в дела Тодороки.       Глаза мальчика расширились при упоминании его настоящего имени.       — Как…       — Для Ревайта ты довольно глуп. — Мальчишка уставился на него в недоумении. Даби приблизил руку к его лицу, чтобы тот почувствовал лёгкий жар от пламени, и поудобнее перехватил нож. — Последние слова?       Зелёные глаза встретились с его взглядом.       — Я не понимаю, почему вы так хотите меня убить.       Странный выбор слов.       — А почему бы и нет?       — Просто… вы, кажется, ненавидите Старателя. Так зачем же убивать того, кто хочет уничтожить его репутацию?       — Потому что это я должен его убить, не ты и не кто-либо ещё.       Если бы кто-то сказал такое Даби, он бы рассмеялся и ответил что-то вроде «ну, попробуй», но этот, казалось бы, застенчивый мальчишка просто уставился на него.       — Я не хочу его убивать, я хочу спасти тех, кому он причиняет боль, — парировал он, и взгляд его выглядел решительным. — Я не стану вам мешать, если вы хотите его убить. Но я не позволю вам помешать мне защищать других.       Даби понял, что ошибся. Этот мальчик — не безобидный невинный ребёнок, не готовый рисковать ради дела. Он смотрел на него сверху вниз, не сомневаясь теперь, что это и есть Ревайт — тот, кто напугал половину героев мира.       Он отвёл нож чуть назад, так что лезвие уже не впивалось так сильно в горло. Монотонным голосом он ответил:       — Ты интересный, Ревайт. — Он осмотрел его с ног до головы, отметив те же самые кроссовки, что были при их первой встрече. — Интересным людям нельзя доверять, они не держат слово. Слишком большой риск — позволять тебе приближаться к Старателю.       — Я на самом деле не такой уж интересный, — возразил тот. — Я не нарушаю обещаний, и я обещаю не убивать Старателя. Если бы вы работали со мной, я мог бы даже подвести вас достаточно близко к Старателю, чтобы вы сделали с ним то, что хотите.       И Даби не сомневался в его словах. Он читал фрагменты блокнота Ревайта и знал, как много информации тому удалось собрать, просто немного покопавшись. Если бы Ревайт захотел, он, несомненно, смог бы придумать способ приблизиться к Старателю. Он мог бы найти способ приблизиться ко всем Тодороки.       — Я просто хочу помогать людям. — Решительный взгляд в зелёных глазах Ревайта застал Даби врасплох. Он был твёрдым и вызывающим. В этих глазах не было страха. Он слишком напоминал Даби тех героев, которые думают, что могут что-то изменить. Он напоминал ему Всемогущего, в некотором роде — того самого, кому он был создан, чтобы противостоять. Это было лишь ещё одним напоминанием, что Ревайта нужно убить, если он хочет, чтобы его планы сработали.       Даби нахмурился.       — А я — нет.       — Вы хотите помочь самому себе, — заметил Мидория. — Вы тоже человек, и я могу помочь вам.       Он хотел сказать, что ему невозможно помочь, но оба знали, что это ложь. Даби почувствовал, как его спокойная маска спадает под наплывом раздражения. Прямо здесь, перед ним, было всё, что нужно, чтобы сложить последние части пазла и получить всё, чего он когда-либо хотел — смерть Старателя, — и всё это находилось в руках жалкого недогероя, троллящего в интернете.       Мидория Изуку как раз из тех, кто приводит его отца в ярость: пай-мальчик и слишком умный для своего же блага, не говоря уже о раздражающей решимости. Он также как раз из тех, кого Даби мог бы использовать, чтобы досадить отцу. Так что, возможно, в сотрудничестве с Мидорией был и плюс, но даже если бы он и согласился работать с ним, как тот предлагал, он всё равно оставался бы неопытным ребёнком и обузой.       — Нет, — сказал Даби и снова прижал лезвие к его горлу. — Я не работаю с героями.       Всё произошло быстрее, чем он успел осознать. Ревайт каким-то образом за время их разговора развязал руки. Теперь он схватил его за запястье, отдернул нож от себя, отпрыгнул от стены и от Даби. Он бросился через траву, пытаясь убежать, но Даби был быстрее. Он толкнул парня так, что тот упал на живот, и придавил его ботинком между лопаток.       — Хорошая попытка, плохое исполнение, — заметил он. — Взлом компьютеров — твоя более сильная сторона, Ревайт. Держись подальше от драк.       — Может быть… — мальчишка пошевелился под ним, — если бы у меня был кто-то, кто меня научил, я был бы лучше.       Даби хотелось рассмеяться тому, на что тот, возможно, намекал. Он посмотрел на мальчишку бесстрастно.       — Интересно, ты сам понимаешь, что говоришь половину времени?       — Вы говорите так, будто мои слова смешны.       — Так и есть.       — Я серьёзен в том, что говорю.       Наивный выскочка.       — Уверен в этом.       Ревайт заёрзал под его ботинком, и Даби лишь сильнее надавил.       — Убийство меня ничего не решит!       Он нахмурился на эту последнюю попытку убедить его объединиться. Часть его гадала, к чему клонит этот парень, в то время как остальная часть понимала, что нужно убить его сейчас и избежать всей этой мороки.       — Неужели?       — Вы не единственный, кто хочет навредить Старателю. Если вы убьёте меня, останется ещё столько других, кто сможет низвергнуть его вместо вас. — Ревайт повернул голову, явно пытаясь взглянуть на него снизу вверх. — Я не угроза, это очевидно. Я могу помочь вам убить его раньше, чем это сделает кто-то другой. Это беспроигрышная ситуация. Вы получаете свою месть или что бы там ни было, а я получаю возможность спасти детей Тодороки.              …спасти детей Тодороки…              Даби покачал головой, отгоняя эту мысль. Нет, он не позволит себе зацикливаться на этом, не сейчас. Речь не о его братьях и сёстрах, речь о Старателе.       Чёрт, парень был прав. Это было худшим во всей этой истории — Ревайт не ошибался ни в чём из сказанного. Даби так отчаянно хотел отказать ему, убить его и покончить с этим, но логическая часть его ума взвешивала, от чего он откажется, если так поступит. Стоило ли оно того?       — Я тебе не доверяю, — сказал он.       — Я знаю.       — Но… ты можешь быть полезен. — Он убрал ногу с парня, сузив глаза в предостережении. — Если облажаешься, не жди того же милосердия, что я проявляю сейчас.       — Это вы уже говорили в прошлый раз, — заметил Ревайт, поднимаясь на ноги. Даби проигнорировал его, отдаляясь. Он услышал крик вслед: — Погодите, а как мне вас называть?       Он замер в конце тротуара. Взглянув через плечо, он представился:       — Даби.       Ревайт слегка улыбнулся.       — Даби… Вы можете звать меня Деку.       Деку? В смысле «бесполезный»? Он постарался не задавать лишних вопросов. Конечно, у него должно быть странное прозвище, в конце концов, его псевдоним — Ревайт. Он даже не знал, что оно означает.       — Как мне связаться с вами? — спросил Деку, когда Даби уже отходил от дома Мидории вдаль по улице.       — Я найду тебя, когда понадобится. У меня есть свои способы, — сказал он с усмешкой. — О, и, Мидория… не пиши своё имя в следующем блокноте.       Это было всё, что он сказал, прежде чем раствориться в ночных тенях, оставив Деку в недоумении стоять перед домом. Даби усмехнулся про себя. Всё это может оказаться огромной ошибкой, а может и сработать. В любом случае, будет интересно. Он всегда сможет убить Деку, если тот всё испортит. Он надеется, что до этого не дойдёт. Если всё пойдёт гладко, Даби получит то, чего хотел столько лет.       Пусть Старатель готовится.