Ожерелье Изначальных

Любовь и Михаил, запыхавшись, выскочили на рыночную площадь, где у старого фонтана их уже поджидали Софья и Иван. Вид у последних был не самый воодушевляющий: Иван хмурился, разглядывая свои сапоги, а Софья нервно теребила край плаща. — Бежим, Миша, вон они! — выдохнула Любовь, ускоряясь. Подбежав к друзьям, она даже не дала себе времени отдышаться. — Ну что? Как успехи? Нашли кого-нибудь? Иван тяжело вздохнул и поднял взгляд на Любовь. — Починка корабля выйдет в целое состояние, Люба. Мастера как увидели пробоины и состояние палубы, так сразу заломили цену. Честно говоря, за такие деньги легче приобрести новый корабль, какой-нибудь крепкий тендер или небольшую шхуну. Любовь на мгновение лишилась дара речи. Она представила лицо Мэрри, если той скажут, что её корабль пора пустить на дрова. — Но капитан буквально живёт Пелагеей! Она её из таких передряг вытаскивала... — Любовь мотнула головой, отгоняя мысли о смене судна. — Какова цена починки? Озвучь уже. Иван назвал сумму. Цифра была настолько внушительной, что Михаил рядом невольно присвистнул, а у Любови округлились глаза. — Еп твою мать... — в сердцах выпалила она, забыв о манерах. — Да за эти деньги можно небольшой замок купить, а не дыры залатать! Так, ну... а если договориться? Можно ли заплатить потом? Ну, скажем, после того, как они закончат работу и мы снова встанем на ноги? Иван неопределенно пожал плечами, переглянувшись с Софьей. — Мастера здесь тертые, в долг работать не любят, особенно с чужестранцами. Но мы не стали давить, решили дождаться вас. — Не знаю, — добавила Софья. — Пойдёмте, мы покажем, куда ходили. Поговорите с главным мастером сами, может, твое красноречие, Люба, подействует на него лучше, чем наши сухие расспросы. Любовь решительно поправила волосы. — Ведите. Если нужно будет, я ему всю душу вытрясу, но Пелагея должна снова выйти в море. Мэрри этого просто не переживет. Команда двинулась в сторону доков, где над водой возвышались скелеты строящихся судов и стоял непрекращающийся гул от работы плотников. Впереди их ждал тяжелый разговор с хозяином верфи. — Пришли, — выдохнул Иван, указывая на приземистое здание из почерневшего от соли дуба. — Жители божатся, что здесь живет лучший мастер во всем архипелаге. Если он не поможет, то не поможет никто. Любовь набрала в легкие побольше воздуха, стараясь унять дрожь в руках. Она толкнула тяжелую дверь, которая отозвалась натужным скрипом, и шагнула внутрь. В мастерской царил полумрак, пронизанный запахами смолы, старой меди и дорогого табака. Стены были увешаны коллекционными якорями разных эпох — от грубых кованых лап до изящных латунных изделий, блестевших в свете масляных ламп. За широкой стойкой, заваленной чертежами и калибровщиками, сидел мужчина лет пятидесяти. Глубокие шрамы на его лице и руках не портили его, а скорее служили знаком качества — знаками тысяч отработанных часов. — Здравствуйте, — начала Любовь, стараясь звучать уверенно. — Я по поводу корабля. Мои люди заходили к вам утром... Мастер даже не поднял головы от миниатюрного механизма, который он сосредоточенно ковырял тонким шилом. — А-а, эти... — голос его был сухим, как старый пергамент. Он наконец отложил инструмент и посмотрел на Любовь тяжелым, оценивающим взглядом. — Так вы и есть владелица этой развалюхи? Любовь хотела возразить, но мастер перебил её, властно подняв руку: — Послушайте, милочка. Я осмотрел ваш корпус. Чинить этот скелет — всё равно что пытаться воскресить утопленника. Это не просто дорого, это безумие. Полная реставрация обойдется вам буквально дороже трех новых судов. Продайте её на дрова, пока она окончательно не пошла на дно прямо в доке, и избавьте меня от лишней работы. Любовь замерла на пороге, едва сдерживая гнев. Слово «развалюха» резануло её сильнее, чем если бы этот человек оскорбил её саму. — Эта «развалюха», как вы изволили выразиться, — Любовь сделала ударение на каждом слове, подойдя вплотную к стойке и опершись на неё ладонями, — прошла через такие шторма и сражения, которые вашим новым корытам и не снились. Это не просто дерево и паруса. Это дом. — У дома должен быть фундамент, милочка, — пробасил он, откладывая инструмент. — А у вашего корабля вместо киля — сплошное решето. Я осмотрел её, пока ваши люди бегали за вами. Там нужно менять не только обшивку, но и перебирать весь скелет. Работа тонкая, материалы редкие. Я не плотник, я мастер. И за халтуру не берусь. — Мы знаем, что вы лучший, — Любовь чуть смягчила тон, понимая, что криком здесь ничего не добьешься. — И цена... цена нас пугает, это правда. Но мы не можем бросить Пелагею. Скажите честно: почему так дорого? Три корабля — это же целое состояние. Мастер вздохнул, вытер руки о засаленный фартук и указал на чертеж, лежащий на углу стола. — Потому что я не буду латать дыры гнилой сосной. Чтобы она снова пошла в море и не рассыпалась при первом же залпе, мне нужны лиственница из северных пределов и особые медные заклепки. А ещё время моих лучших людей. Он замолчал на секунду, глядя на решительное лицо Любови. — Так что, будем торговаться или вы всё же прислушаетесь к голосу разума и купите себе что-то попроще? Любовь обернулась на Ивана и Соню. Те стояли бледные. Сумма была не подъемной прямо сейчас, но иного пути она не видела. — А если... — Любовь снова повернулась к мастеру, понизив голос. — Если мы заплатим часть сейчас, а остальное — как только закончите? Или, может, есть какая-то работа, которую мы могли бы выполнить для вас здесь, в порту, чтобы сбить цену? Нам нужно поставить капитана на ноги, и к этому моменту её корабль должен быть готов. Мастер хмыкнул, в его глазах блеснул профессиональный интерес, смешанный с насмешкой. — Работа, говорите? Ну, в этом городе всегда есть дела, за которые честные люди не берутся, а у мастеров вроде меня не хватает рук... — он окинул взглядом компанию. — Если вы готовы рискнуть головой так же, как готовы биться за свою старую лодку, мы можем обсудить... условия. —Мы предлагаем вам сделать какую-то работу за вас, и вы собьёте цену до половины. Мастер медленно откинулся на спинку скрипучего стула, скрестив на груди мощные руки. Он обвел взглядом Любовь, Ивана и Софью, словно взвешивая их шансы на выживание. — Сбить цену, значит? — он усмехнулся, и шрам на его щеке неприятно дернулся. — Ну, смелости вам не занимать. Обычно люди приходят сюда просить милостыню или отсрочку, а вы предлагаете свои руки. Он замолчал, побарабанив пальцами по столешнице, заваленной медными опилками. — Ладно. Есть у меня одна деликатная проблема. Видите ли, для ремонта вашего судна мне нужны особые кованые шпангоуты из закаленной стали. Партия была заказана еще месяц назад, но караван застрял в Нижнем порту. Один местный делец по кличке Ворон решил, что мои материалы это отличная компенсация за его надуманные долги. Мастер подался вперед, его голос стал тише и жестче: — Ворон запер склад и выставил охрану. Стража туда не суется — у них всё схвачено. Если вы вытащите мои материалы и доставите их сюда к рассвету, я не просто сброшу цену. Я возьмусь за вашу развалюху вне очереди и сделаю из неё конфетку за половину стоимости. Он пристально посмотрел Любови прямо в глаза. — Но учтите: если вас поймают, я вас не знаю. И корабль ваш пойдет на дрова за неуплату стоянки. Ну что, по рукам? Или всё же поищете мастера попроще? Любовь почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она обернулась к друзьям. Иван коротко кивнул, сжимая кулаки, а Софья нервно поправила сумку на плече. — По рукам — твердо ответила Любовь, протягивая ладонь мастеру. — Где, вы говорите, находится этот склад? Тяжелая железная дверь мастерской со скрипом захлопнулась, отсекая гул пламени и запах разогретого металла. На улице за это время всё изменилось: солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полоску багрового заката, а на Нижний порт начали опускаться густые сиреневые сумерки. Воздух стал влажным и колючим, пропитанным солью и запахом гниющих водорослей. Иван поежился от резкого порыва ветра и обернулся к Любови, поправляя на плече лямку тяжелой сумки. — Мда, ну ты и на какую авантюру согласилась, Люба… — проворчал он, качая головой. — У меня до сих пор мурашки по коже от этого старика. Лезть в заброшенную часть порта ночью? Мы могли бы найти другой способ. Ну, подзаработали бы еще неделю на разгрузке, или перехватили бы запчасти у перекупщиков… Рисковать шеей ради его условий — это слишком даже для нас. Любовь остановилась у края мостовой и обернулась. В свете первых портовых фонарей её лицо казалось бледным, но решительным. — Это был самый логичный путь, Иван, — твердо ответила она. — Ты же слышал мастера: если мы принесем ему детали с тех складов, он снизит цену на починку вдвое. А нам нужно не просто подлатать Пелагею, нам нужно, чтобы она снова была на ходу как можно быстрее. У нас нет лишней недели, и ты это знаешь. Она посмотрела в сторону темных силуэтов кранов, маячивших вдалеке. Заброшенный порт находился на отшибе: не совсем рядом, но и не так далеко, чтобы нанимать повозку. Полчаса быстрого шага по грязным закоулкам. — Но прежде чем мы двинемся в эту дыру, нужно подкрепиться, — добавила она, почувствовав, как от долгого ожидания в мастерской подвело живот. — Мы проторчали у него весь день. Сейчас зайдем за едой, а потом мне нужно заскочить в гостиницу к Мэрри. При упоминании капитана голос Любови смягчился, но в нем проскользнула тревога. — Капитан совсем плоха. Мало того, что нога никак не заживает после той стычки, так еще и эти жуткие боли в голове… Мэрри лежит в темноте, даже глаз открыть не может. Я занесу ей горячий бульон и проверю, как она там. Ей сейчас нужны хорошие новости о «Пелагее», а не наше нытье. Она поправила воротник куртки, решительно зашагав по направлению к постоялому двору. — Занесем еду, убедимся, что капитан под присмотром, — и сразу в путь к заброшенным причалам, пока луна не зашла слишком высоко. Нам нужны эти скидки, Иван, иначе мы из этого порта никогда не выберемся. Постоялый двор «Соленая чешуя» встретил их гулом голосов, звоном дешевой посуды и густым паром, в котором смешались запахи табака, эля и жареной рыбы. Команда, измученная за день работой и неопределенностью, с облегчением повалилась за свободный дубовый стол в углу. Любовь подошла к стойке, за которой грузный трактирщик в засаленном фартуке протирал кружки. — Здравствуйте. Нам пять порций рыбного бульона, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Самого наваристого, какой есть. Трактирщик бросил короткий взгляд на её запыленную одежду и кивнул на грифельную доску. — Бульон сегодня удался, с потрохами и специями. С вас двадцать монет, милочка. Любовь опустила руку в карман и нащупала кошель. Пальцы быстро пересчитали холодные медяки. Сердце неприятно кольнуло. В кошельке было всего шестнадцать монет — ровно на четыре порции. Если она отдаст всё, у них не останется ни гроша на экстренный случай, а впереди еще вылазка в заброшенный порт. *«На пять не хватает... только на четыре»,* — пронеслось у неё в голове. Она на мгновение замялась, глядя на ожидающего хозяина лавки. — Знаете... — она сглотнула, — давайте лучше четыре порции. Одной будет достаточно. Трактирщик пожал плечами, не задавая лишних вопросов. — Хозяин — барин. Ждите, через пятнадцать минут всё будет. Любовь вернулась к столу. Ожидание тянулось медленно, а аромат еды, доносившийся из кухни, казался настоящей пыткой. Наконец, поднос с дымящимися мисками опустился на стол. Но когда команда увидела еду, Иван нахмурился, пересчитывая посуду. — Люб, а почему ты взяла четыре? — спросил он, глядя на неё снизу вверх. — Нас же пятеро, если считать тебя. Любовь отвела взгляд, стараясь игнорировать урчание в собственном животе. — А? — она натянуто улыбнулась. — Да мне... мне просто не хватило на пятую. Ничего страшного. Я сейчас возьму одну порцию и схожу к капитану. Мэрри нужно поесть, ей силы нужнее всего. — А ты? — подал голос один из матросов, придвигая к себе миску. — Ты же с утра на ногах, Люба. Так нельзя. — Не знаю, — тихо ответила она, уже аккуратно подхватывая одну из горячих чашек. — Позже что-нибудь придумаю. Ешьте, нам скоро выходить. Она развернулась и вышла из шумного зала. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Любовь старалась идти как можно тише. В коридоре пахло сыростью и старым деревом. У нужной двери она остановилась, перевела дух и осторожно толкнула створку. В комнате было темно. — Мэрри? — шепотом позвала Любовь, вглядываясь в очертания кровати. — Это я. Принесла тебе горячего... Тебе нужно хоть немного поесть. Ммм? — этот тихий, сонный звук отозвался в тишине комнаты почти музыкально. Это не стон боли, напротив в нем слышалось спокойствие человека, который впервые за долгое время смог провалиться в глубокий, восстанавливающий сон. Любовь осторожно, стараясь не задеть углы, прошла вглубь комнаты. Она миновала свою кровать и ту, на которой, должна спать Софья. В полумраке капитан Мэрри казалась совсем хрупкой, лишенной своего обычного командного блеска, но в её дыхании больше не было той хрипоты. Кажется, лихорадка наконец отступила, и даже нога, судя по расслабленной позе, перестала пульсировать невыносимой болью. — Это я, Люба, — прошептала она, присаживаясь на край кровати. — Тише, не вскакивай резко. Я тут тебе поесть принесла. Свежий рыбный бульон, еще совсем горячий. Мэрри медленно приоткрыла глаза. В слабом свете, проникающем из щели под дверью, было видно, как она осторожно повела головой. Резкой вспышки боли, которая обычно заставляла её жмуриться и сжимать зубы, не последовало. — Люба... — голос капитана был слабым и хриплым, но в нем прозвучали нотки прежней осознанности. — Я, кажется, провалилась в какую-то черную яму... Но сейчас... сейчас будто туман в голове начал рассеиваться. Она попыталась опереться на локти, и Любовь тут же подставила ей под спину взбитую подушку, помогая устроиться поудобнее. Аромат наваристого бульона заполнил пространство вокруг кровати, заставив Мэрри слабо улыбнуться. — Пахнет просто божественно, — выдохнула капитан, глядя на миску в руках Любови. — Настоящая еда... Ты сама-то ела? Вы все измотаны, я же чувствую, как от тебя веет усталостью. Любовь на мгновение замерла. В животе снова неприятно потянуло от голода, напоминая о том, что она отдала свою порцию, но она лишь ободряюще кивнула, поднося первую ложку к губам капитана. — Не беспокойся об этом, кэп. Команда внизу, вовсю орудует ложками, там такой гул стоит, что здесь слышно. А я... я перекушу чуть позже. Давай, ешь, пока горячее. Нам нужны твои силы. Мэрри послушно приняла еду. Тепло начало медленно разливаться по её телу, возвращая краски на бледное лицо. — Ты что-то задумала, Люба, — тихо сказала Мэрри, проглотив очередную порцию бульона. — Слишком уж у тебя решительный вид. Рассказывай, что с Пелагеей и на что вы решились, пока я спала? Любовь вздохнула, понимая, что капитана не обманешь. Она вкратце рассказала о мастере, о неподъемной цене за ремонт и о том, что сегодня ночью они с Иваном отправляются на заброшенные склады порта. — Мы добудем эти детали, Мэрри. Мастер обещал скидку, а без неё нам судно не поднять. Мэрри медленно кивнула, принимая еще одну ложку бульона. Тепло еды и забота Любови явно придавали ей сил, хотя она всё еще выглядела очень бледной. — Сами всё устроите... — тихо повторила она, и на её губах проскользнула слабая, благодарная улыбка. — Тяжело это лежать здесь, пока вы там рискуете собой ради старой посудины. Но я вижу, что спорить с тобой бесполезно. Она перевела взгляд на дверь, за которой слышались отголоски разговоров. — То, что Иван с вами — это и успокаивает, и тревожит одновременно, — Мэрри вздохнула, прикрыв глаза. — Он ведь у нас такой тихий, слова лишнего не скажет, всё старается помочь незаметно. Мальчишка совсем, кости да кожа... Но сердце у него золотое. Ты присматривай за ним там, в порту. Он же из доброты своей полезет в самую гущу, потащит то, что ему не под силу, лишь бы нас не подвести. Его застенчивость — это его броня, но на складах нужна не броня, а зоркие глаза. Капитан сделала еще один глоток и слабо сжала руку Любови своей дрожащей ладонью. — Иди к ним, — прошептала Мэрри. — Софья, Иван и Миша тебя ждут. Я доем сама, руки уже слушаются. Не оставляй Ваню одного надолго, он ведь постесняется сказать, если устанет или испугается. И помните детали это важно, но вы сами важнее всего. Без команды Пелагея просто груда дерева. Любовь почувствовала, как на душе стало чуть легче от того, что капитану действительно лучше. Она поправила одеяло Мэрри и направилась к выходу.