Ожерелье Изначальных

*Сон Мэрри* Стены маленькой комнаты казались тесными, давящими, пропитанными запахом пыльных учебников и затаенного страха. — Ты опять за своё взялась? — Голос матери, холодный и острый, как бритва, полоснул по тишине. — Опять твои книжки про корабли и твои выдумки? Взялась бы за учёбу, Мария. Мария стояла, ссутулившись, и сверлила взглядом половицы. В руках она до боли сжимала потрепанный атлас, который был для неё единственным окном в мир. — Вон твоя сестра как учится, хорошо! А у тебя что? — Мать сделала шаг вперед, её тень накрыла девочку. — Ты вообще собираешься стараться?! — Я стараюсь! — отрезала Мария, вскинув голову. В её глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь, который позже поведет за собой матросов, но сейчас он лишь сильнее злил мать. — Стараешься? Да этого вообще не видно! Бездарность, — выплюнула женщина. — Ты будешь никем в этой жизни. Ты глупа и ни на что толковое не способна. Отец придет, я ему всё расскажу. ...Декорации сна сменились рывком. Теперь перед ней возвышалась грузная фигура отца. Его лицо было красным от ярости, а голос напоминал раскаты грома, только в нем не было величия стихии — лишь злоба. — Какого хрена ты не стараешься?! Почему у тебя плохие отметки? — кричал он, нависая над ней. — Я стараюсь! — Голос Марии дрожал, но она не отступала. — Если ты про ту отметку, которую я получила последний раз... так все дети получили точно такую же оценку! — Мне плевать на других детей! — рявкнул отец, и его крик, казалось, заставил стены задрожать. — Почему ТЫ не смогла? Слёзы вот-вот готовы были хлынуть из глаз, обжигая щеки, но Мария мертвой хваткой вцепилась в остатки своей гордости. Она не даст им увидеть свою слабость. Никогда. — Екатерина, тащи ремень! — скомандовал отец, поворачиваясь к двери. Этот звук — свист вытягиваемого из петель кожаного ремня — стал последним, что она услышала в своем кошмаре. Кошмар из прошлого впился в неё острыми когтями. Голоса родителей, полные разочарования и злобы, звучали так отчетливо, будто она снова была той маленькой напуганной девочкой, а не капитаном судна. Ощущение надвигающейся боли от ремня было почти физическим. — НЕТ! — вырвался из груди Мэрри надрывный, полный отчаяния крик. Она резко села, едва не столкнувшись лбом с Любовью. Глаза Мэрри были расширены, зрачки метались, не в силах сразу сфокусироваться на реальности. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, а во рту стоял металлический привкус крови и соли. — Тише, тише, всё хорошо... Мы на берегу, — голос Любови звучал мягко, но в нем чувствовалась сильная усталость. Мэрри судорожно вдохнула холодный, влажный воздух. Вместо удушливой атмосферы родительского дома её окружал запах водорослей, мокрого песка и битого дерева. Голова взорвалась острой болью — удар блока не прошел бесследно. Капитан прижала ладонь к виску и нащупала глубокую рану, запёкшуюся от морской соли. Она огляделась. Серый, неприветливый рассвет едва освещал пустынный берег. Вокруг, насколько хватало глаз, валялись обломки "Пелагеи": щепки, куски рангоута, порванные снасти. От её гордости, её дома на воде не осталось почти ничего. — Где остальные? — прохрипела Мэрри, игнорируя дрожь в руках. Она попыталась встать, но мир перед глазами качнулся, и Любовь едва успела подхватить её за плечи. — Конев... Софья... Михаил... Где они, Люба? — С ними всё хорошо, — быстро проговорила Любовь, стараясь перехватить панику в глазах подруги. — Они там, дальше по берегу. Конев, Софья, Михаил... Никто серьезно не пострадал. Так, царапины да ушибы. А вот насчет тебя, Мэрри... — Я и сама вижу, — резко отрезала капитан, обрывая её на полуслове. Голос прозвучал суше и твёрже, чем она сама ожидала. Мэрри не хотела жалости. Образ отца из сна, твердящего о её бездарности, всё еще стоял перед глазами, и сейчас любая слабость казалась ей подтверждением его слов. Она стиснула зубы и снова попыталась подняться, опираясь на локоть. Но стоило ей перенести вес, как адская боль, словно раскаленный штырь, прошила всё тело — от поврежденного виска до лодыжки, которую, видимо, сильно придавило при крушении. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. — Тише! Капитан, вам нужна помощь, — Любовь снова попыталась придержать её за плечи. — Сами вы не справитесь, рана на голове глубокая, и нога... — Смогу, — Мэрри выдохнула это слово сквозь плотно сжатые челюсти. — Со мной всё нормально, не нужно за меня волноваться. Иди к остальным, проверь их еще раз. Я сейчас... я подойду. Она сделала еще одно рывковое движение, пытаясь встать на ноги, но колено подогнулось, и Мэрри едва не зарылась лицом в мокрый песок. Только крепкие руки Любови удержали её от падения. — Простите, капитан, но как бы вы ни хотели, мне придется вам помочь, — голос Любови стал настойчивым, в нем прорезались стальные нотки, которых Мэрри раньше не слышала. — А то вы будете не идти, а ползти. Тем более, вы сами понимаете, какая это адская боль. Хватит упрямиться, Мэрри. Любовь бесцеремонно закинула руку капитана себе на плечо, заставляя ту опереться на неё всем весом. Мэрри хотела было возмутиться, приказать оставить её, но очередная вспышка боли в голове заставила её лишь глухо застонать и прикрыть глаза. Силы окончательно покинули её, оставляя только горький вкус поражения и шум прибоя. *** Михаил подскочил мгновенно, его широкое плечо стало второй надежной опорой для Мэрри. Теперь капитан практически висела на них двоих, едва касаясь носками сапог рыхлого, тягучего песка. Каждый шаг отзывался в её голове тяжелым, гулким ударом, будто внутри черепа перекатывался раскаленный пушечный шар. — Осторожнее, Миха, не дергай её, — вполголоса скомандовала Любовь, внимательно следя за бледным лицом подруги. Мэрри зажмурилась, пытаясь унять тошноту. Соленая кровь из раны на виске уже подсохла, стягивая кожу неприятной коркой, но пульсация внутри не прекращалась ни на секунду. — Агрх... где мы хотя бы? — выдавила она, с трудом разлепив веки. Зрение подводило: береговая линия расплывалась, превращаясь в причудливую смесь серого песка и ядовито-зеленых джунглей. — Мы на острове, где и хотели пришвартоваться, — ответила Любовь, стараясь шагать как можно плавнее. — Каким образом?.. — Мэрри нахмурилась, и эта мимика отозвалась новой вспышкой боли. — Нас же... должно было унести в открытое море... — Крушение произошло совсем рядом с рифами этого острова, — пояснил Михаил, придерживая её за пояс, чтобы она не соскользнула. — Нас просто прибило волной к берегу. Повезло, капитан. Если бы не штормовой нагон, мы бы сейчас кормили рыб в паре миль отсюда. Мэрри горько усмехнулась. «Повезло». Корабль разбит в щепки, команда на грани истощения, а она сама едва держится на ногах. Но спорить не было сил. — Тут недалеко поселение, я видела дым за пальмами, — добавила Любовь, всматриваясь вглубь острова. — Предлагаю пойти туда. Если там есть люди, нам нужны медикаменты и хотя бы какая-то крыша над головой. Мэрри обвела взглядом своих людей. Они выглядели жалко: промокшие, напуганные, но живые. Она — их капитан, и даже если её мозг плавится от боли, она должна вести их дальше. — Ведите... — шепнула она, опуская голову на плечо Любови. — Но если это ловушка... я заставлю этот остров пожалеть, что нас не поглотила пучина. Троица медленно двинулась прочь от обломков "Пелагеи", оставляя на песке глубокие, неровные следы. Михаил крепче перехватил Мэрри, когда из-за поворота, едва не сбив с ног зазевавшегося торговца рыбой, вылетели Иван и Софья. Они тяжело дышали, но глаза их горели азартом. — Вот они! — выдохнул Михаил, кивнув в сторону подбегающих товарищей. — Кэп, Люба, вы не поверите! — Иван притормозил, упираясь руками в колени, чтобы восстановить дыхание. — Там за воротами... это не город, это чертов муравейник! Там есть всё: от свежей пресной воды до мастеров, которые соберут корабль по винтику, если у нас хватит золота. — Идёмте быстрее, — добавила Софья, помогая Михаилу подхватить Мэрри с другой стороны. — Здесь безопаснее затеряться в толпе, чем торчать на открытом берегу. Когда команда миновала массивные, обитые железом ворота, шум города обрушился на них, как штормовая волна. Мэрри, с трудом сфокусировав взгляд, едва не выругалась. Здесь было тесно. Невероятно тесно. Узкие улочки кишели людьми: обветренные пираты с татуировками на все лицо сталкивались плечами с надутыми купцами в парчовых камзолах, нищие в лохмотьях шныряли между ног, а портовые девки зазывали прохожих в кабаки, откуда уже с полудня доносился грохот кружек. — Ептвою мать... — пробормотала Мэрри, морщась от резкого запаха специй, гнили и дешевого табака. — Откуда здесь столько... народа? У императрицы в столице и то тише было. — Ага, мы сами в шоке были, — отозвался Иван, расчищая путь плечом. — Вроде островок — кочки не видно, а копнули глубже — тут целое гнездо. — Тебе кажется, что он маленький, — отрезала Любовь, внимательно осматривая вывески над головами. — Это Тортуга в миниатюре, тут каждый дюйм земли на вес золота. Она остановилась на перекрестке, где толпа была особенно густой, и обернулась к остальным. В её глазах читалась решимость — пока капитан была ранена, кто-то должен был держать всё под контролем. — Слушайте меня, — скомандовала Любовь, перекрывая гул толпы. — План такой: Иван, бери Софью и дуйте в сторону верфей. Нам нужно узнать, кто возьмется за ремонт Пелагеи и сколько за это сдерут шкур. Не договаривайтесь сразу, просто узнайте цены. Она перевела взгляд на Михаила, который едва удерживал бледную Мэрри. — А мы с Мишей ищем гостиницу. Капитану нужен лекарь, чистые простыни и тишина, иначе она у нас до вечера не дотянет. Как устроимся — дадим знак. Всем всё ясно? Идёт? Команда согласно кивнула, и группа разделилась, растворяясь в пестрой, кричащей толпе этого безумного портового города. — Любовь, я вижу гостиницу! — воскликнул Михаил после недолгих поисков, указывая на массивное трехэтажное здание с вывеской, на которой красовался обветренный якорь. — Отлично, идём туда, — коротко бросила Любовь, помогая Михаилу дотащить капитана до крыльца. Внутри пахло старой древесиной, воском и жареным луком. За высокой конторкой сидела сухопарая женщина с цепким взглядом, которая тут же оценила их потрёпанный вид. — Здравствуйте, нам комнату на пятерых, — деловито начала Любовь, вытирая пот со лба. Хозяйка медленно оправила чепец и окинула их оценивающим взглядом, задержавшись на бледном лице Мэрри. — Погодите, милочки и юноша... — проскрипела она, постукивая пальцами по столу. — На пятерых одной залы нет. Но есть комната на двоих с двумя кроватями и комната на троих с тремя кроватями. Других вариантов не предложу, город забит до отказа. Любовь на секунду задумалась, прикидывая расклад. — Ладно, выбора нет. Мы берём обе. Сколько с меня? Хозяйка назвала сумму в золотых дублонах. У Любови даже брови поползли вверх от такой наглости. — Дороговато, — отрезала она, складывая руки на груди. — За такие деньги мы могли бы снять пол-корабля с командой. — Дорого? — Хозяйка ядовито усмехнулась, ничуть не смутившись. — Милочка, а чего вы ожидали? Гостиница в самом центре города, под боком у охраны. У меня тут безопасно, крыша не течет и простыни почти свежие. Не нравится — ищите ночлег в портовых трущобах, там вас к утру по частям соберут. Любовь уже открыла рот, чтобы выдать едкий ответ, но тут её прервал тяжелый, прерывистый голос. Мэрри, которая до этого висела на плече Михаила, приподняла голову. Взгляд капитана Пелагеи, несмотря на лихорадку, был острым, как стальной клинок. — Да что вы тут спорите... — строго сказала она, и в холле сразу стало тихо. — Люба, возьми уже эти комнаты. Живо. У меня в глазах темнеет, а ты торгуешься из-за пары монет. Плати и ведите меня наверх. Любовь поджала губы, поняв, что капитан на пределе, и молча полезла за кошелем. Затянувшийся спор был окончен. Лестница под их ногами жалобно поскрипывала, отзываясь на каждый шаг. Воздух здесь был тяжелым и неподвижным, пропитанным запахом старой пыли и дешевого табака. — Значит так, Миша, — вполголоса распорядилась Любовь, когда они достигли площадки второго этажа. — Ты будешь спать в одной комнате с Иваном. А я, Мэрри и Софья займем ту, что на троих. — Хорошо, Люба.— коротко кивнул Михаил. Он помог довести капитана до нужной двери и, убедившись, что женщины справятся сами, направился к соседней комнате. Любовь толкнула тяжелую дубовую дверь. Комната на троих оказалась на редкость приличной: широкие окна выходили на солнечную сторону, и яркий полуденный свет буквально заливал помещение, золотя пылинки, пляшущие в воздухе. После полумрака коридора здесь казалось по-настоящему уютно. — Ну вот, мы на месте, — выдохнула Любовь. Она осторожно подвела Мэрри к ближайшей кровати. Капитан едва переставляла ноги, её лицо было бледным, почти прозрачным в лучах солнца. Любовь бережно усадила её на край матраса, который, к счастью, оказался достаточно мягким. — Давай, кэп, без геройства, — мягко проговорила Любовь, аккуратно придерживая Мэрри за плечи и помогая ей откинуться на подушки. — Сейчас я помогу тебе лечь поудобнее. Мэрри со стоном облегчения закрыла глаза. В этой светлой, залитой солнцем комнате, вдали от палубной качки и криков преследователей, она, наконец, позволила себе на мгновение расслабиться. — Солнце... слишком яркое, — прошептала Мэрри, прикрывая глаза ладонью, но при этом на её губах промелькнуло нечто, похожее на слабую, измученную улыбку. — Но хотя бы здесь не воняет порохом. Любовь подошла к окну и задернула плотные пыльные шторы. Сразу стало прохладнее, а неистовый полуденный свет сменился мягким, спокойным полумраком, в котором очертания мебели стали казаться более плавными. — Спасибо... — едва слышно прошептала Мэрри, закрыв глаза. Любовь невольно улыбнулась. Услышать благодарность от капитана Пелагии было редкостью — обычно та раздавала приказы или едкие замечания, даже находясь на грани обморока. Эта неожиданная мягкость говорила о том, насколько сильно Мэрри была измотана. Любовь присела на край кровати, прислушиваясь к размеренному дыханию капитана. В коридоре было тихо — Михаил, вероятно, уже обустроился в их с Иваном комнате. Время тянулось медленно, но вскоре стрелки настенных часов в холле (которые было слышно даже здесь) подсказали, что пора выдвигаться на встречу. — Уже пора... — негромко произнесла Любовь, коснувшись плеча Мэрри. — Ммм? — Капитан приоткрыла один глаз, взгляд её был затуманенным. — Как вы? Голова ваша... как нога? Не сильно болит? — в голосе Любови проскользнула искренняя тревога. Мэрри попыталась опереться на локти, но тут же поморщилась и снова откинулась на подушки. — Всё со мной хорошо, не переживай за меня, — отрезала она прежним, «капитанским» тоном, хотя бледность выдавала её с головой. Любовь понимающе прищурилась. Спорить с Мэрри, когда та включала режим «несокрушимой», было бесполезно. — Как скажете, капитан. Мне и Михаилу нужно встретить остальных. Иван и Софья должны были уже разузнать насчёт мастерской или присмотреть новый корабль. Мы узнаем новости и заодно пообедаем. Вам тоже что-нибудь принесём, — она поправила одеяло у ног Мэрри. — Постарайтесь не вскакивать, пока нас нет. Любовь поднялась и вышла в коридор, где её уже ждал Михаил. Им предстояло узнать, удалось ли Ивану и Соне найти способ снова спустить команду на воду, ведь без корабля они были просто легкой добычей для любого, кто решит заглянуть в эту гостиницу. — Идём, Миш, — кивнула она юноше. — Надеюсь, у наших двоих новости получше, чем цены в этой ночлежке.