Его личный ятрофоб

***

Минхо уже не помнил, как доехал до больницы, уложившись всего в двадцать минут из обычного часа. В голове мелькали разные страшные картинки, начинающиеся с пожара и заканчивающиеся вновь укушенным Сынмином. Сколько Минхо потом не названивал Чанбину или кому-то из друзей — трубку никто не брал. С каждой секундой беспокойство усиливалось, а если учитывать, что причиной такого хаоса являлся Джисон, то сценарии казались неутешительными. — Минхо, ну наконец-то! — у самого входа вбежавшего врача за руку поймал Чанбин. Выглядел он, конечно, максимально заëбаным. — Пойдем скорее! — Ты можешь объяснить нормально, что вы тут устроили? — на ходу снимая куртку, спросил Ли, подходя к лифту. — Мы? Это ты у Джисона спрашивай, — Чанбин устало вздохнул, а увидев вопросительный взгляд старшего, привалился к стене, скрещивая на груди руки. — Чонин перед тем, как пойти домой, ещё раз пошел к нашему беглецу, чтобы проверить, как он. У нас сработали датчики и сообщили о том, что температура сильно понизилась, стала ниже тридцати шести, и это после резкого скачка до тридцати девяти с лишним. Я Йенну одного отправил, хотел потом подойти... — Давай уже ближе к делу, — нетерпеливо прервал его Минхо, заходя в лифт и несколько раз нажимая на нужный этаж. Чанбин вновь вздохнул, нервно поджимая губы. — Если коротко, то Джисон заперся в туалете и отказывается выходить. Мы пытались дверь открыть, но он с другой стороны то ли держит еë, то ли ещё что-то... — Чего?... Глупее ситуации и не придумаешь. Минхо с трудом держал себя в руках, чтобы не сорваться на Чанбина, ведь такой пустяк можно было решить и без него. Он трое суток дома отсутствовал, спал всего по два или три часа, не вылезая из больницы, а когда наконец-то попал домой и воспользовался шансом немного передохнуть — его срывают с места из-за одной несчастной запертой двери. Но уже на подходе к палате, злость немного подубавилась. У стены стояли нервный Сынмин и шокированный Чонин. Последний даже не стоял, а практически сидел на полу, обхватив голову руками и не обращая внимания на похлопывания по голове от старшего, а Ким, заметив двух парней, мгновенно вздохнул от облегчения. — Явились, и года не прошло. — И тебе привет, — Минхо заглянул в приоткрытую дверь палаты. С этого ракурса была видна только часть окна и небольшой уголок столика. — Он ещё в туалете? — Естественно, — Сынмин фыркнул, кивая в сторону белой двери. — Мы пытались с ним поговорить, но он только орет. Повезло, что у него голоса нет, иначе уже все отделение на уши поставил бы. — Разберемся сейчас. А вы тут стойте, Чана если что отпугивайте, — Минхо решительно зашел внутрь, на всякий случай заглянув на кровать. На ней, ожидаемо, не было никого и ничего, кроме одеяла и подушки. Палата вмещала в себя два помещения — просторный и основной зал, где располагалась койка больного вместе со столиками, комодом и прочей мелочью, а также небольшую зону с туалетом и душем. Минхо осторожно подошёл к нужной двери, на секунду прислушавшись, но кроме тишины ничего не разобрал. Потянув за ручку, врач удостоверился, что она даже не двигается. Значит, с той стороны еë чем-то подперли... — Джисон? Ты слышишь меня? — Минхо прислонился к двери и заметил взгляды друзей, стоящих в коридоре. Приложив палец к губам, старший второй рукой несколько раз постучал. — Я знаю, что ты там, ответь. Воцарила тишина. В какой-то момент Ли уже испугался, что парень за дверью сознание потерял и вправду ничего не слышит, но почти сразу же слух уловил тихое шуршание. — Джисон... — Отстаньте все от меня! Что ж, парень жив, уже радует. — Джисон, открой дверь, — стараясь как можно спокойнее попросить Минхо, вновь хватаясь за ручку. — Ты же понимаешь, что мы все равно еë откроем? — Только попробуйте меня тронуть, я вам руки откушу! — раздался яростный шепот за стенкой. — Убедительно... А Джисона трясло. Он забился в самый угол небольшой комнатки, отчаянным и одновременно злым взглядом сверля дверь. Ручка несколько раз дернулась, но каждый раз упиралась в так удачно поставленный стул, который Хан предусмотрительно забрал от кровати, и который идеально подошёл по размеру и высоте. Джисону было ужасно страшно. Вновь проснувшись среди удушающего запаха лекарств и белых простыней, тело охватила паника. Напрочь игнорируя слабость и холод вместе с лёгким головокружением, парень первым делом доплелся до окна, с ужасом осознав, насколько высоко его положили. Из палаты выйти уже не удалось — кто-то запер еë на ключ, а раздавшиеся шаги в коридоре только усилили тревожность и вынудили срочно действовать. Сейчас, сидя на полу и поджав под себя ноги, слегка покачиваясь из стороны в сторону, Джисон очень старался не зарыдать. Он не хотел видеть никого, кроме Феликса, хотел проснуться не здесь, а у себя в тёплой кроватке. От одной мысли о том, что буквально за стенкой находятся несколько дьяволов, один из которых прямо под дверью, желание смыться в унитаз или утопиться в душе только росло. — Джисон, — и снова этот голос. Хан зажмурился, чувствуя, как пульсирует в висках. Он тут точно с ума сойдет... — Я знаю, что ты боишься... — Какой ты догадливый, — не сдержался младший, надеясь на то, что его не услышали. Но увы... — Я тебя сейчас прошу по-хорошему. Давай ты просто откроешь дверь, я тебе принесу еды, а потом мы нормально поговорим? Заманчиво, но нет. Желудок, конечно, скрутило от голода, ведь последний раз Джисон ел только яичницу утром перед универом, но жертвовать собой ради куска хлеба так себе мысль. Уж лучше от голода сдохнуть, чем от огромной иглы. — Иди нахуй, — из груди вырвался только хрип, заставив парня поморщиться. Постепенно он начал ощущать слабую боль в горле, будто лезвием провели. Раньше такого не было, а значит это все из-за врачей. Логично? Логично. За дверью послышался раздражённый вздох и тяжёлое дыхание. Джисон сильнее сжался, чувствуя новую волну страха. Он почти видел, как начинает закипать человек по ту сторону. — Джисон, быстро открой дверь. Хан промолчал, куда-то в пустоту помотав головой так, словно это кто-то увидит. — Что ж, ладно. Я тебя понял, — парень испуганно вздрогнул, слыша какой-то стук. А голос, тем временем, продолжал, резко перейдя на более хитрый тон, отчего тело покрылось мурашками. — Джисон, ты мазохист что-ли? Любишь боль? — Что?... Ты совсем что-ли?! — мигом взбесился младший но быстро закрыл рот из-за новой вспышки боли в висках. Пришлось лбом уткнуться в собственные колени, чтобы хоть как-то стало полегче, попутно сдерживая скулеж. Почему-то такая поза реально помогала. — А что, нет? Тебе разве не нравится сидеть на холодной плитке с очень высокой температурой и головной болью? Ещё и с пустым желудком, не кайф? — Да ты больной... — буркнул Хан, после чего услышал в ответ смешок. — Ну тогда сиди там, наслаждайся одиночеством и своими страданиями, — голос стал более глухим, а затем послышался хлопок двери. — Ребят, пойдем вниз, нечего тут стоять... Джисон замер, слыша то, как удаляются чужие шаги. Сердце почти выскакивало из груди, пока слух пытался уловить хоть что-то, кроме тишины. В глазах помутнело, а ноги уже настолько замерзли, что они стали казаться ледяными. Джисон тихонько шмыгнул носом, отняв лицо от коленей, и с каким-то страхом уставился на дверь. В полумраке она стала будто более зловещей, но одновременно и манящей. Сразу вспомнилось тёплое одеяло и те красивые мандарины, а внутри начала теплиться надежда, что всё из этого списка находится именно в этой палате. Одеяло точно должно быть, а вот фрукты маловероятно. Но Хан очень сильно хотел есть, несмотря на лёгкую тошноту и температуру, поэтому осторожно и медленно поднялся, игнорируя дрожь в ногах. Подойдя к двери, парень вплотную прислонился к ней, ещё раз прислушиваясь к тишине. Ни шума, ни чужих голосов слышно не было, и даже после тихих слов «ты еще тут, придурок?» также никто не ответил и не вздохнул. Джисон расслабленно выдохнул, устало моргая и потирая слезящиеся глаза. Сейчас надо просто аккуратно выйти, взять одеяло, мандаринки, может ещё и подушку, а потом заново запереться, чтобы его ещё хотя бы несколько часов (а лучше дней) никто не трогал. Как потом все-таки выходить и возвращаться домой — Хан пока не думал. Но ему сейчас немного не до этого, сначала хотелось просто поесть и согреться. Стул был осторожно отставлен в сторону, а через несколько секунд дверь скрипнула, впуская через узкую щель поток свежего воздуха. Джисон замер, ещё раз прислушиваясь, а затем как можно тише и унимая дрожь, выскользнул из комнаты. Из груди вырвался испуганный крик, как только кто-то сзади обвил худое тело руками. Джисон от неожиданности вцепился в ткань чужих рукавов и попытался вырваться, но его мигом приподняли над полом, не давая и носочком коснуться прохладной поверхности. — Теперь не убежишь, — горячий шепот опалил шею, а через секунду Хан, не успев и пискнуть, уже почувствовал животом мягкий матрас. Минхо смахнул волосы с лица, с довольной улыбкой смотря на извивающегося под ним парня. Пришлось осторожно усесться ему на ноги, чтобы удержать на месте и дать выпустить пар, а то снова колоть успокоительные уже не стоит. — Сволочь! Слезь с меня! — Джисон вцепился в подушку и попытался избавиться от тяжести на ногах, но ему катастрофически не хватало сил. Даже без болезни он вряд ли бы смог что-то сделать. И из-за этого злость только усиливалась, превращаясь в поток оскорблений и проклятий. — Ах ты сукаааа...! Минхо терпеливо ждал, пока парень выдохнется и наконец-то успокоится. Сквозь хриплые маты и крики раздались робкие шаги, а обернувшись, брюнет увидел ошарашенного Чанбина. — Твою ж... — приближаться друг не стал, но с каким-то сомнением смотрел на представшую картину. Не каждый день увидишь своего друга верхом на вопящем пациенте, хоть фоткай на память. — Может тебе помочь, Минхо? — С этим? Не, сам справлюсь, — Ли похлопал младшего по голове, из-за чего тот завёлся ещё сильнее, чуть не задыхаясь от возмущения. — Можешь спуститься вниз и добыть что-нибудь лёгкое? Покормить бы его... — Да, конечно. Я тогда Йену отпущу, он тебе не нужен? — перед тем как скрыться уточнил Чанбин, всё ещё метая взгляд на запыхавшегося Хана. Тот, видимо, уже начал изрядно уставать. — Не нужен, пусть отдыхает. В комнате остались лишь двое. Джисон постепенно притих, зарывшись лицом в подушку и пальцами сминая простыню. Он тяжело дышал, всё ещё испытывая ураган ненависти внутри за то, что его так нагло и ловко обманули, попутно ещё и оскорбив, но параллельно рос страх. Настолько уязвимым и униженным Хан себя никогда не чувствовал, как сейчас. Он и лица врача, который продолжал на нём сидеть, ни разу не видел, но уже знал, что тот та ещё сволочь. — Ну что? Успокоился? — Минхо похлопал паренька по спине, как только перестал слышать громкую ругань. Ответом послужило одинокое молчание. Старший вздохнул, на секунду прикрывая глаза. Да уж, ну почему все проблемы возникают именно ночью? — Джисон, я сейчас встану, но ты даже не пробуй убегать. Всё равно поймаю. Слышишь меня? Хрупкие плечи дрогнули, а почти в тот же момент послышался тихий, едва различимый, всхлип. Минхо сначала подумал, что ему показалось, мало ли, но когда раздался ещё один, стало не по себе. Он медленно слез с чужих ног и присел на корточки возле изголовья. Рука легла на дрожащую спину, успокаивающими движениями проходя от шеи по позвоночнику и обратно. Джисон что-то буркнул в подушку и дернулся, попытаясь отползти и избежать прикосновений, но Минхо неожиданно ловко и аккуратно перевернул его на спину. — Да что тебе ещё надо?! — вновь взорвался Хан, смахивая с щек предательские слезы страха и ожидая увидеть какого-нибудь страшного мужика за пятьдесят. Ожидания не оправдались. Джисон в шоке моргнул несколько раз, подумав, что бредит. У него же температура, да? Вот и кажется всякое. Не может же быть такого, чтобы такой красивый парень был одним из тех дьяволов в белых халатах, так ведь? — Ну и чего ревем? Это я плакать должен, ты чуть меня второй раз не укусил, а мне и первого хватило, — Минхо с укором смотрел на побледневшего парня. — Не мог завтра проснуться? Опять я поспать не смогу... — Да...ты... Что за претензии вообще? — Джисон был просто в шоке. Минхо усмехнулся. Реакция Хана забавляла, но что самое главное — тот вроде пока забыл о своём страхе. — Чанбин сейчас принесет еды, — при еë упоминании у Джисона тут же предательски заурчал живот и Ли с трудом сдержал улыбку. — А пока мы его ждем, мне надо измерить у тебя температуру и провести осмотр. — Нет! Отойди! Джисон резко сел и отполз в самый уголочек кровати, смотря на врача, словно загнанный хищником зверёк. Он почти шипел, сжав одну руку в кулак и явно готовился к тому, чтобы дать отпор. Выглядело это одновременно и мило, и пугающе. Минхо устало потер глаза, после чего вернул внимание ощетиневшемуся пациенту. Про успокоительное и речи не шло, но он прекрасно понимал, что если у Хана высокая температура (а она уж точно поднялась за все это время), то спасет только укол, а как его ставить находящемуся в сознании ятрофобу — загадка. Подкуп вкусняшками или слова о том, что это не больно и "как комарик укусит" тоже в пролёте — Джисону уже давно не пять. Голова из-за недосыпа почти не соображала, но надо было взять себя в руки. — Так, Джисон, давай договоримся, чтобы не мучить друг друга. Сейчас я просто посмотрю твое горло и померю температуру, — Хан всё ещё смотрел на него, как на врага народа, но Минхо твердо продолжал. — Я дико устал, да и ты, думаю, тоже. Просто закончим с этим и разойдемся до утра. Идет? Молчание. Минхо тяжело втянул носом воздух. Он терпеливый, правда. И очень старается держать себя в руках, все-таки он врач. Но выдержка начинала трещать по швам с каждой секундой. — Джисон... — Без уколов? Только посмотришь? — видимо, младшему очень хотелось есть, а внутреннее состояние брюнета он начал ощущать за километр. Рисковать в такой ситуации уже весьма опасно. Минхо кивнул, а вместе с этим в палату вернулся Чанбин с целым подносом еды. Джисон вмиг почувствовал какой-то приятный аромат, но что конкретно было в тарелках разглядеть не удавалось. И пока он принюхивался и глотал слюнки, Ли проводил друга до выхода и поблагодарил за помощь, убеждая того в том, что дальше справиться сам. — Если что звони, я тут недалеко, — на прощание Чанбин пожал ему руку и быстрым шагом направился к лифту. Минхо проводил его долгим взглядом, мысленно завидуя, а затем резко опомнился и поспешил вернуться обратно. Удивительно, но Джисон продолжал сидеть на кровати, обхватив руками коленки. При виде вернувшегося врача, он вновь сжался в комочек, внимательно следя за тем, как тот отпирает ящик и достаёт оттуда какие-то страшные штуки. Хан понятия не имеет, что это, но страшно становится до жути. Взгляд метнулся к окну, но вариант с ним сразу отпал вместе со смелостью. По телу пробежали мурашки, а в комнате будто стало в разы прохладнее. — Так, открой рот и высунь язык, — Минхо оказался совсем рядом и присел на край кровати. Младший и не заметил, как тот надел маску. На глаза попался поднос с едой. Джисон изо всех сил сжал в руках одеяло и совсем немного приоткрыл рот, готовясь в случае чего с силой сомкнуть челюсти. Правая нога невольно начала трястись от переживаний, а сам парень крепко зажмурился, боясь и смотреть на лицо врача. Осмотр прошёл куда быстрее, чем Минхо думал. Да, пришлось взять парня за подбородок, мигом получая новые следы от пальцев на собственной руке, но зато удалось увидеть весь кошмар болезни. В карточке в нужной строке, где указывался диагноз, теперь сияла аккуратная и первая надпись «бактериальная ангина», очень сильно контрастируя с чистыми и незаполненными остальными полями. Но вот с градусником возникли проблемы. Джисон упрямо не давал растегнуть себе пижамную рубашку, пытаясь убедить Минхо в том, что он нормально себя чувствует и спрашивая, может ли он уже наконец-то поесть. Ни слова о том, что температура может не ощущаться, а ночью и вовсе можно себя чувствовать лучше, чем перед дневным адом, ни о том, что если парень продолжит, то Ли заберет его еду с собой, не помогли. В какой-то момент Минхо уже настолько устал, что пошел на крайние меры. — Если ты сейчас же не дашь мне засунуть в твою подмышку градусник, я его засуну тебе в задницу. Жестко, но после этого температуру померить удалось. С обреченным и измученным видом Минхо смотрел то на жадно поедающего жидкий супчик Джисона, то на число у градусника. От одного представления, что сейчас начнётся, захотелось плакать. Тридцать девять и семь. Джисон точно его проклянет. Но откуда Минхо знал, что температура настолько повысится? Он то думал что-то о тридцати восьми с чем-то, но никак не про почти сорокет. Тут любая таблетка бессильна. — Джисон, — почти в тишине позвал его Ли, привлекая к себе внимание. На него тут же уставилась пара блестящих глаз. И как так этот парень вообще не чувствует, что с ним что-то не так? Видимо, долгожданная еда помогла. Снова тяжёлый вздох. — Надо ставить укол. Джисон замер, переводя взгляд на измученного врача. Тело будто ледяной водой окатило, а от одного представления, как в тонкую кожу входит здоровенная игла, стало плохо. Внутри всё скрутило от страха, а суп будто в горле застрял вместе с медленно накапливающейся паникой. — А таблетка?... — увидев, как брюнет покачал головой, Хан побледнел. Он и на таблетку уже был готов, главное, чтобы без укола обойтись. — Но... ты же обещал... Пустая тарелка была убрана в сторону, а у Минхо сердце дрогнуло при виде напуганного до смерти парня. Он смотрел на него чуть не плача, медленно отодвигаясь поближе к стенке, пока не уперся в неë спиной...