Его личный ятрофоб

***

— Доброе утро. Какие-то образы и тени постепенно начали растворяться, превращаясь в какую-то дымку. Сквозь эти остатки сна прорвались тихие, немного шаркающие, шаги и запах свежего постельного белья. Джисон затаил дыхание, всё ещё держа глаза закрытыми и слыша за спиной шорох халата, а затем весь сжался, когда вновь услышал знакомый голос. — Джисон, это я. Ты спишь? Вместо ответа парень только сильнее зажмурился, стараясь угомонить собственное сердце и не выдать учащенное дыхание. Если Минхо поймет, что он не спит — разговор неизбежен. А разговаривать Джисон хотел с ним в самую последнюю очередь, если вообще когда-то хотел. Возможно, очень глупо обижаться и злиться на врача, который тебя лечит. Это его работа, все-таки, не может же он тупо забить на своего пациента. Где-то в глубине души Хан это понимал, но эмоции сдержать не мог. Страх перед всем медицинским слишком сильно давил, постоянно рисуя в голове кошмарные картинки, где Джисон после очередного укола просто умирает, пока врачи молча разводят руками, стоя рядом. Примерно то же самое было тогда, когда матери Хана сообщили о смерти еë сестры. Так что еще с раннего возраста маленький Джисон перестал доверять каким угодно врачам. А Минхо... В ту ночь парень впервые решил пересилить себя. Да, ради еды, но и сам врач не казался таким уж страшным. К тому же, они договорились об отсутствии иголок и шприцов, поэтому с трудом, но Джисон позволил осмотреть своё страдающее горло и наконец-то поесть пустой, но горячий бульон. А потом... Хан чувствовал себя ужасно подавленным. Слишком много боли, унижений, и даже какие-то успокаивающие слова от Минхо ни капли не помогали. А после всего этого старший ещё два дня не появлялся, из-за чего стало ещё хуже. Будто его бросили, честное слово. К нему Джисон хоть как-то, но успел привыкнуть, несмотря на то, они и разговоривали совсем ничего, но видеть остальных врачей... Каждый раз при их визите Джисон старался как можно лучше спрятаться под одеялом, игнорировал еду и просьбы поесть, а если все-таки врач никуда не уходил и настаивал хотя бы на нескольких ложках супа — просто потом долго сидел у унитаза, борясь с тошнотой. Желания есть не было, хотелось просто уснуть до самой выписки. Всё вокруг было слишком страшным и незнакомым, не было рядом Феликса с его вечной болтовней, а телефон лежал где-то на хранении в больнице. Джисон чувствовал себя настолько одиноким и брошеным, что впервые допустил мысль о том, что сидеть на философии не так уж и плохо. Сейчас, слыша за спиной тихую возню, Джисон ужасно злился на Минхо. За что конкретно — он понятия не имел, возможно из-за лжи насчет укола. Теперь он точно не собирался ни слушать старшего, ни лечиться. Само как-нибудь пройдет, до этого же жил много лет и ничего, не умер. Надо только как-то с Феликсом связаться, может он как-нибудь поможет. — Я знаю, что ты не спишь, — все тело напряглось, как только раздался голос врача. Джисон поджал губы, вновь стараясь уснуть или дождаться ухода Минхо. — Джисон. Спина покрылась мурашками, а Хан практически чувствовал, как ему дышат в затылок. Внутри ещё сильнее все сжалось. — Я не уйду, пока ты не посмотришь на меня. Да он издевается что-ли?! — Джисон. Отстань от меня. — Спящие люди не пыхтят, как курящий паровоз. — Сам ты паровоз! Столкнувшись с уставшим, но мягким взглядом, Джисон уже хотел было снова спрятаться под одеяло, лишь бы не видеть врача. Мало того, что тот разбудил его с утра пораньше своим топаньем и голосом, так ещё и оскорбляет. Может потом пожаловаться куда-нибудь? Чтобы неповадно было. — Как себя чувствуешь? — Минхо одной рукой ловко придвинул стул максимально близко к кровати с насупившемся пациентом, после чего его губы растянулись в кошачьей улыбке. Джисон даже не скрывал своего презрения. — Горло? Голова? Тошнота? — Все просто прекрасно, — язвительно фыркнул младший, нарочно выделяя свой почти отсутствующий голос. — Я могу домой пойти? У меня, вообще-то, сессия на носу. — Ты выйдешь отсюда только тогда, когда я решу, — протянул в ответ Ли, вызвав ещё большее раздражения, сам того не осознавая. — А раз ты не ешь и нормально не говоришь о своём самочувствии, будем проверять его на практике. Волна ужаса вмиг пробежала по спине вместе с мурашками, а недовольный взгляд сменился на испуганный. Джисон нервно сглотнул, медленно усаживаясь и подтягивая колени к груди, и молча наблюдал за врачом, который уже что-то искал в шкафчике. Страх сменился яростью. — Может на практике твое очко проверим, а? Оставь свои осмотры в нём, а меня не трогай, — угрожающе прошипел Хан, злобно сверкнув глазами. Да уж, такими темпами ему точно не поздоровится, но сейчас было как-то плевать. — Иначе укушу. Зубы у меня острые. И с этими словами собственные губы растянулись в улыбке, обнажая верхние заострённые клыки. Почти как у вампира. Джисон всю жизнь ими гордился, постоянно хвастаясь перед Феликсом или совершенно незнакомыми людьми. Ну а кто бы так не делал, собственно? — Опять? Спасибо, мне и одного раза хватило, — Джисон нахмурился, а непонимании глядя на абсолютно спокойного Минхо. — Да и Сынмину, думаю, тоже. Ладно я, но он же просто в коридор вышел, пока ты пытался смотаться... Воспоминания вспышкой отозвались а голове, услужливо подкидывая картинки с той ночи. Хан мало что помнил, больше какие-то отдельные и короткие отрывки, а особенно тот момент, когда кого-то укусил. Но во-первых, он думал, что укусил только одного, и то точно не Минхо, так как ночью слышал тихие возмущения и шипения одного из врачей, жалующегося на неудобный пластырь. И если он Минхо тоже укусил, но сделал зто не в пределах больницы, значит... — Так это ты меня в парке усыпил? С этого момента и началась холодная борьба и защита себя от страшных ручищ Минхо. Несмотря на то, что в медицинской карте был указан диагноз в виде ангины, Джисон не ощущал её совершенно. Поэтому он упрямо отказывался от неприятных процедур, согласившись только на какие-то относительно безобидные — полоскать горло чаем или раствором, может таблетку от температуры выпить. Это был его максимум. К счастью, у Минхо, видимо, осталась какая-то часть совести и жалости, так что младший постоянно напоминал и давил тем, что у него, между прочим, настоящая фобия. Хоть какой-то в ней плюс. Правда, уже через два дня парня ждал неприятный сюрприз... — Теперь ты мой единственный пациент, так что готовься видеть меня намного чаще, — с ужасно довольной улыбкой сообщил ему Ли с самого утра, ставя на столик какую-то кашу и чай. Джисон даже не стал притворяться, что он рад. Жаловаться было некому, поговорить тоже, а о телевизоре и мечтать не стоило. Единственным развлечением, которое пришло на ум, стало как можно сильнее бесить Минхо. Естественно, мешать ему, пока он чем-то занят вне палаты, Джисон не собирался. У него все-таки мозги пока еще на месте, вроде как. Зато прятаться от него в туалет или постоянно сыпать никому нахуй ненужными советами вперемешку с абсолютно рандомными историями никто не запрещал. И если Минхо собирался немного расслабиться, раздав остальных пациентом другим врачам, то Джисон явно отрабатывал за всех десятерых сразу. Настолько уставшим в конце дня Минхо не чувствовал себя даже в новогоднюю смену. — Может, ты все-таки перестанешь? — Феликса, к огромному счастью Хана, пустили еще через день, предварительно выдав маску. Джисон был настолько рад, что наконец-то увидел друга вживую, что чуть не упал с кровати от радости, и сейчас сидел и улыбался во все тридцать два, уминая уже второй мандарин. — Минхо неплохой врач, а ты его словно со свету изжить хочешь. Тебе тут еще находиться неизвестно сколько... — Он меня усыпил, колол не пойми что, а потом еще называл мазохистом и паровозом, — жуя, перечислял Хан, загибается пальцы. — Так что не думаю, что моя маленькая месть как-то переплюнет это. — А если тебе хуже станет? — Я уверен, что с диагнозом они ошиблись, через денек поймут свою ошибку и выпустят меня, — Феликс как-то скептически окинул беззаботного друга взглядом, явно не особо веря в правдивость его слов. — Так что от моего упрямства никому хуже не будет. Зато пусть помучается и спасибо скажет, что я сам ему шприц в его ногу не воткнул. — Ты, вообще-то, его укусил, — с неким укором напомнил ему Ли, что Джисон так удачно пропустил мимо ушей. Раз уж его насильно удерживают в этом аду, пусть и дальше терпят. Может, решат пораньше его выгнать, вдруг реально повезет?

***

Минхо чувствовал себя настоящим выжатым лимоном. А может даже и изюмом. Болтовня Чанбина и какой-то непонятный спор Сынмина и Чонина проходили как-то мимо него. Глаза были опущены в тарелку, по краям которой довольно печально и драматично был размазан соус, а все мысли в голове были только об одном. Хан, мать его, Джисон. Ещё в первый день Минхо понимал, что будет сложно. Но, блять, не настолько же! Джисон постоянно делал все назло. На обед принесли горячий суп — «ой, меня что-то тошнит». Унесли его — «я, вообще-то, голодный, ты убить меня хочешь?». И это не единичная ситуация. Что уж тут говорить о том, что стандартные осмотры походили не меньше часа. Минхо держался изо всех сил. Джисон изрядно так высасывал все силы, но вылечить его стало самой важной целью и, с последних пор, единственной. Возможно из-за того, что у парня ятрофобия, а может из-за чего-то другого. Врач пока об этом не думал, больше размышляя о том, как не сойти с ума раньше времени и не попасть в психушку. А то Джисону какого-нибудь другого доктора назначат, что не казалось какой-то хорошей перспективой. В таком случае даже не знаешь, кого жалеть больше — болеющего Хана или лечащего врача. — Может, я возьму на себя этого упрямца? — Минхо за размышлениями не сразу услышал предложение Чанбина, а когда оно до него дошло, знатно ввело в ступор. — Не, не, не надо, — Чанбин внимательно смотрел на друга несколько секунд, но затем, к счастью, дальше настаивать не стал. Обед потихоньку подходил к концу. Минхо уже почти на автомате закидывал в себя последние куски мяса, сосредоточившись на построении плана, в ходе которого как-то должно получиться примириться с Ханом. Если в таком темпе пойдет и дальше — и ему, и Джисону будет не очень. Первый с катушек съедет, не отпуская желание помочь, а второй попросту нормально не примет эту помощь и сделает хуже только себе. Этого нужно было как-то избежать. Тарелка опустела вместе тяжестью в голове. Минхо глубоко вздохнул, цепляя персиковый сок, и откинулся на спинку стула, задумчиво болтая напиток в стакане. Сил немного прибавилось, а значит пора уже идти в ту самую палату. Взгляд упал на впереди сидящего Сынмина. Тот уже перестал спорить с Чонином, оставив того на Чанбина, а сам застыл с каким-то странным выражением лица. Он смотрел куда-то за спину Ли, нахмурив брови, и казалось, будто он вообще был где-то не здесь, а за стенами больницы. — Ты чего? — Минхо с озадаченным видом вскинул бровь, убирая остатки сока на стол. — Да так, ничего... — Сынмин зажмурился и помотал головой, приходя в себя. — Надо видимо отдохнуть немного. — Голова болит? — влез в диалог Чанбин. — Да нет, походу уже галлюцинации, — отмахнулся Сынмин. — Показалось, что там Джисон яблоко жрет. Ты же его не выпускал из палаты, так что его тут в целом быть не может, — последнее было сказано уже Минхо. Брюнет нахмурился и обернулся. В столовой была целая толпа сотрудников: кто-то сидел за столом и ел, тот самый Сонхун снова флиртовал с симпатичной медсестрой, у окна стоял Чан вместе с кем-то из хирургов, Джисон в углу на стуле, кто-то из травма... Так, стоп. Взгляд вернулся и Минхо в шоке уставился на знакомую фигуру в белом халате. В этот момент он реально подумал, что сходит с ума. Джисон, его личный пациент с, на минуточку, ангиной, беззаботно восседал на каком-то стуле в укромном уголочке, прямо возле стола, куда сотрудники столовой складывали грязную посуду. Этот паренек с приспущенной маской абсолютно невозмутимо и с ужасно довольной улыбкой похрустывал яблоком и внимательно слушал посудомойщицу, которая что-то рассказывала единственному слушателю, параллельно перебирая уже сухие тарелки. Глаза медленно, но верно, поползли на лоб. Минхо и не заметил, как на него смотрят друзья. Не дав им и опомниться, он бросил что-то вроде «уберите за мной плиз» и рванул с места, оставляя троицу в полнейшем изумлении. Коллеги в непонимании пропускали врача, кто-то даже проворчал что-то про неуважение, но у Ли была одна цель. И эта цель его заметила. Джисон замер с половинкой красного яблока и испуганно распахнул глаза, будто олень под светом фар. За долю секунды он вскочил со своего места и устремился к выходу из столовой, чудом не сталкивая со своего пути уборщицу. — Блять, Джисон! Это были уже вторые гонки в коридорах больницы. Не обращая внимание на поражённых пациентов и таких же врачей, Минхо мчался за убегающим парнем, стараясь не сбить никого из людей. К счастью, Джисон рванул не в холл, где был выход на улицу, а куда-то в сторону лестницы, игнорируя лифт. Дверь захлопнулась прямо перед лицом запыхавшегося Ли, а открыв еë и выскочив на лестничный пролёт, старший увидел Хана этажом выше. Ну почему ему на месте не сидится?! Сегодня разговора с Чаном ему не избежать...

***

Завывания ветра за окном становились всё громче и громче, добавляя в мрачную и тёмную обстановку ещё больше жуткой атмосферы. Глаза слипались, на тело накатывало желание завалиться домой и рухнуть в теплую кровать, а ладонь покоилась на белом одеяле, крепко сжатая чужой рукой. Как бы Минхо не хотел домой, он понимал, что сейчас нельзя. Пробежка закончилась не так хорошо, как хотелось бы. Из-за нарушения постельного режима и ещё не окрепшего иммунитета, Джисон чуть не свалился с лестницы с сильным головокружением. Он что-то бормотал о том, что ему одиноко и грустно сидеть одному в четырёх стенах уже который день, пока Минхо нёс его в палату, крепко сжимая губы. С одной стороны, он понимал младшего, тому это всё вообще в новинку, но с другой... Как так наплевательски можно относиться к собственному здоровью? Через час прибежавший в кабинет к Чану Чонин вырвал объясняющего всю ситуацию Ли из разговора с заведующим и с паникой говорил что-то о плохом самочувствии Хана. Минхо чуть не поседел, видя то, насколько сильно был встревожен обычно сдержанный в таких ситуациях друг, так что без раздумий побежал за ним, забывая о том, что официально его рабочий день уже закончен. И вот сейчас он сидит возле койки, позволяет во сне сжимать свою руку, пока Джисон, почти горя, что-то бормочет в полном бреду. Температура медленно, но верно, подошла к отметке в сорок градусов и останавливаться не собиралась. — Джисон, — тот поморщился и с трудом приоткрыл глаза, заплывшим взглядом смотря прямо на врача. Минхо тяжело вздохнул и попытался улыбнуться, чтобы так сильно не пугать младшего. — Тебе совсем плохо. Давай сделаем всего один укольчик? После сразу уснешь, а завтра будет получше... — Н-не... — Хан болезненно простонал, отвернув взлохмаченную голову к стене, крепко стиснув зубы от боли. Он почти ничего не видел, кроме размытых силуэтов и очертаний предметов. Но даже в таком состоянии он не хотел ничего колоть. При прошлых уколах его самочувствие не менялось, несколько он помнил до сих пор, так с чего сейчас должно что-то измениться? Ну, он так думал. — Джисон, пожалуйста, — Минхо не хотел делать что-то против воли младшего, по крайней мере сейчас. Если через несколько минут тот продолжит упрямиться — укол будет. А вместе с ним ненависть в его сторону от Хана усилится в разы. — Если... если сделаешь это... я... — Джисон зашелся в громком кашле, не чувствуя, как по щекам потекли слезы. Острая боль атаковала и голову, и горло, не щадя ничего. — Я... буду нена... ненавидеть тебя... Минхо прикрыл глаза. Ну вот с какого мне не всё равно на это?! — Джисон... — младший промычал что-то в подушку, вряд ли услышав голос Ли. Внутри всё разрывалось от жара, но страх до сих пор подкатывал к горлу и душил, заставляя мучиться и дальше. Как бы не хотелось прекратить эти страдания, не хватало ни сил, ни смелости на то, чтобы снова ощутить в себе иглу. — А давай заключим сделку? Минхо не без облегчения наблюдал за тем, как кудрявая макушка на секунду замерла, перестав дрожать, а затем на него из темноты посмотрели заплаканные и покрасневшие глаза. Джисон смотрел на него с каким-то недоверием и непониманием, ненадолго забыв о своём не самом радужном положении. — Какая сделка?... — его голос прозвучал ещё тише, чем раньше, но также хрипло. — Самая обычная, — Минхо зацепился за эту тоненькую нить возможности, очень надеясь на то, что младший сам позволит ему сделать всё нужное. План возник в голове очень быстро, не дав и обдумать его. — Если сейчас ты вытерпишь укол и дашь мне возможность помочь тебе, я... Мысль стала ускользать и, чтобы не дать Хану передумать, старший выпалил то, что первым пришло в голову: — Я выполню любое твое желание. Но в рамках разумного, — чуть погодя, поспешил добавить Ли. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Джисон медленно прокручивал в голове предложение врача, продолжая сверлить его нечитаемым взглядом. Что-то подобное он услышать не ожидал, если честно, поэтому ненадолго забил на свою температуру. Хотелось согласиться. Но небольшая частичка все-таки желала избежать иглы. Хан судорожно сглотнул, чувствуя, как в горле образовывается ком, а взгляд скользнул выше, останавливаясь на волосах старшего. В голове что-то щелкнуло. — Хорошо. Но... — Джисон не особо понял, Минхо реально заулыбался или это у него галлюны из-за жара, но внимание на этом зацикливать не стал. Вместо этого он притянул руку врача ближе и с усмешкой озвучил своё желание, рассчитывая на то, что старший откажется: — Ты... ты должен будешь покрасить волосы. — и, ещё ненадолго задумавшись, добавил: — В белый. Минхо смотрел на него настолько внимательно и пристально, что стало не по себе. И Джисон уже был уверен в том, что тот откажется и свяжет его, лишь бы сделать всю процедуру и не идти на такую глупость. Сказано всё было слишком уверенно, слишком нагло, что никакой нормальный врач никогда не пойдет на поводу у какого-то больного при... — Я согласен. Джисон шумно выдохнул, несколько раз моргнув. Минхо мягко улыбнулся, аккуратно выпутывая свою затекшую руку из плена, и отошёл к столу, готовя всё к уколу. У Хана в ушах зазвенело, из-за чего он с трудом услышал просьбу улечься на живот и приспустить штаны, и даже не заметил, как послушно все выполнил. Последние слова брюнета эхом раздавались в голове, ещё сильнее вгоняя в ступор. — Дыши глубоко, можешь поорать в подушку, — на поясницу легла прохладная рука в резиновой перчатки, тут же пуская по разгоряченной коже толпу мурашек. Джисон только сейчас осознал, на что реально подписался и попытался приподнятся, чтобы избежать страшной участи и уберечь свою задницу. — Тише, не бойся, просто расслабься, — Минхо говорил тихо, а от его голоса Джисона начало клонить в сон. Внутри всё напряглось, а от ощущения прохлады в максимально интимном месте стало ещё хуже. — Иди ты в зад... — раздался тихий смешок и Джисон крепко зажмурился, ещё сильнее напрягаясь. — Сам попробуй расслабиться, когда тебе тыкают в... Неожиданный вскрик утонул вместе со звонким шлепком. Хан расширил глаза от шока, а затем на голову легла чужая рука, ласково начинающая перебирать взлохмаченные кудряшки. Джисон тихонько всхлипнул, ощущая ноющую и противную боль ниже пояса, но тем не менее устало зарылся лицом в подушку, лишь бы не видеть врача и спрятаться от всего внешнего мира. — Ты огромный молодец, просто умничка, — Минхо облегчённо выдохнул и осторожно вынул иглу, напоследок помассировав немного покрасневший участок кожи и протерев его ваткой. — Ты...ты ударил меня, придурок, — прошипел Хан, прикрывая глаза. Все тело расслабилось, растекшись по кровати. Напряжение испарилось настолько быстро, будто его и вовсе не было, а в голове не укладывалось то, что он, самый ярый ятрофоб, добровольно позволил поставить себе укол. Просто пиздец... — Так обычно детям делают, очень маленьким, — усмехнувшись, ответил Ли, накрывая выдохшеегося парня одеялом, заботливо укутывыя в него со всех сторон. Он убрал на столик уже использованный шприц и сел на стул, не собираясь пока никуда уходить. — Тебе надо поспать, отдыхай... Джисон отбросил куда подальше все размышления, решив подумать о них завтра, а перед тем, как окончательно провалиться в сон, почувствовал, как с его лица осторожно убирают выбившиеся и слегка влажные пряди волос. В последнем он не особо был уверен, ведь уже почти засыпал, но зато точно знал одно — Минхо ни за что не перекрасит из-за него свои тёмные, как смоль, волосы в чистый белый.