Остаток

Следующие несколько дней он прожил как зомби, на автопилоте, словно плыл по течению реки, не зная, куда его вынесет. Школа. Дом. Мэйбл. Родители. "Всё в порядке", – повторял он, как заезженная пластинка. Но в каждом зеркале ему мерещились лишние углы и грани, словно реальность искривлялась, и его мир трескался на части. Он ловил себя на том, что закрывает один глаз, чтобы "не дать картинке собраться", словно боялся увидеть истинную картину происходящего. На четвёртую ночь он понял: ЭТО НЕ СЛУЧАЙНОСТЬ. Это ритм. Зловещая симфония безумия. С каждым разом, когда он почти проваливался в сон, комната становилась чуть… неправильной, словно ее рисовал сумасшедший художник. Словно перспектива съезжала на миллиметр, и мир терял свои привычные очертания. Этого было достаточно, чтобы мозг начал паниковать, как будто его заперли в комнате Эшера. Диппер не выдержал и сделал то, что поклялся больше никогда не делать: нарисовал на полу мелом круг и символы – не полноценный ритуал, а скорее хрупкую защиту против тьмы. Слишком слабую, чтобы открыть дверь, но достаточную, чтобы увидеть, кто ломится в его мозг, словно стучится в дверь его сознания. Он уселся внутрь круга, включил фонарик и прошептал: – Если ты здесь, покажись. Сначала – ничего. Тишина была звенящей, давящей. Потом воздух вокруг него задрожал, как раскалённый асфальт в жару, как будто кто-то открыл портал в другое измерение. И прямо перед ним, в центре комнаты, вспыхнул знакомый жёлтый глаз, словно уголек ада, смотрящий прямо в душу. Он не сформировал тело. Только глаз. – О-о-о, – протянул голос, лениво и с довольной ухмылкой, словно кот, поигравший с мышкой. – Соскучился? Диппер стиснул фонарик в руке так, что костяшки пальцев побелели, словно он сжимал оружие перед лицом зверя. – Ты не должен существовать. – А ты не должен был совать свой нос в древние книги, – фыркнул Билл, словно упрекал ребенка за шалость. – Но, как видишь… жизнь полна сюрпризов, Сосна! Диппер промолчал, пытаясь укротить дрожь в голосе. Он заставил себя дышать ровно, как будто медитировал перед лицом смерти, как будто готовился к последней битве. – Почему ты вернулся? Глаз моргнул, словно обдумывал ответ. Смех стал тише, словно Билл говорил из самой глубины его подсознания, словно ядовитый шепот змеи-искусительницы. – Я не "вернулся", Сосна. Я… просочился. Ты оставил слишком много трещин в своей голове. Я просто… нашёл их. Диппер ощутил, как внутри поднимается волна злости. Настоящей, обжигающей злости, словно лава, вырывающаяся из вулкана. – Убирайся. – Попроси красиво, – промурлыкал Билл, словно предлагал сделку. – Убирайся, Билл, чтоб тебя! – выплюнул Диппер, словно яд. И тогда на стене снова проступила надпись – прямо как в первый раз, словно призрак из прошлого, вернувшийся, чтобы преследовать его. НЕА. Диппер поднял взгляд, и глаз сузился, будто Билл наслаждался эффектом, словно вампир, пьющий кровь жертвы. – Видишь? – прошептал Билл. – Ты всё ещё реагируешь. Значит, у меня всё ещё есть шанс, словно слабая искра надежды в кромешной тьме.