Остаток

Диппер, словно суслик, зарылся лицом в подушку, притворяясь спящим ангелочком. Дышал так медленно и размеренно, будто готовится к Олимпийским играм по "выживанию после стометровки" на уроке физкультуры. В комнате повисла тишина – не обычная ночная, а такая густая, что хоть ножом режь. Сначала Билл просто хранил молчание. Ну, знаете, как злодей, который смакует момент. Затем послышалось еле уловимое движение – не шаги тяжеловеса, а скорее, как будто воздух сжали. — Ну надо же… — протянул голос, обжигающе близко. — Ты серьёзно решил сыграть в “ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу”? Диппер, как памятник самому себе, хранил молчание. — Ладно, — сказал Билл, сменив тон на более… доверительный, что ли. Без этой мерзкой насмешки. — Тогда я буду балаболить в гордом одиночестве. Мне, в общем-то, не привыкать. Диппер, стиснув зубы, заставил себя оставаться неподвижным. Каждое слово Билла – как игла, вонзающаяся прямо в мозг. — Знаешь, что меня умиляет в людях? — щебетал Билл. — Они до жути предсказуемы! Даже ты! Особенно ты! Ты – как открытая книга для меня. Диппер мысленно сжал кулаки так, что костяшки побелели. Никаких реакций. — Ты же считаешь, что я — всего лишь "остаток", да? — Билл произнёс это слово почти благоговейно, словно доктор ставит диагноз смертельно больному. — Паразитический фрагмент. Психический отпечаток. Звучит как научная хрень. Он хмыкнул с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. — Вот только наука не может объяснить, почему ты, до сих пор меня слушаешь! Ты что, фанат моих злодейских монологов? Диппер почувствовал, как по коже пробежал ледяной холодок. Чёрт побери, а Билл-то прав! Он и правда слушал! Пусть и молча! Тогда Билл решил сменить пластинку. Тактика "злого следователя" не сработала? Что ж, переходим к "доброму". Шорох. Будто кто-то приземлился на край кровати. Матрас предательски прогнулся под этим "некто". — Ладно, — произнёс голос мягче шёлка. — Я понял. Тебе нужна другая версия меня. Что ж, специально для тебя – эксклюзивный ремикс! Диппер, помимо своей воли, распахнул глаза… и замер, как кролик перед удавом. У его кровати стоял… человек. Высокий, стройный, как кипарис. Тень от ночника делала его черты резкими, словно высеченными из камня. Волосы светлые, почти альбиносные, будто выгоревшие под палящим солнцем. На шее – узкий галстук, затянутый настолько туго, что казалось, вот-вот лопнет. Костюм сидел идеально, но выглядел до смешного чистым и выглаженным. И самое жуткое — глаза. С первого взгляда – вроде бы человеческие. Но приглядись внимательнее… и становится ясно: это просто искусно сделанная витрина. Подделка Made in Hell! — Привет, Сосна, — спокойно промурлыкал этот "человек". Диппер, словно ужаленный, резко сел, схватив одеяло, как щит капитана Америки. — Убери это! "Человек" склонил голову набок, как любопытный щенок. — Это? Ты хотел, чтобы я был менее… геометрическим. Ну вот, пожалуйста! Так удобнее болтать? — Ты не человек! — А ты всё ещё та ещё заноза в заднице, — растянул губы в улыбке Билл. Улыбка была слишком безупречной. Слишком самоуверенной. Словно реклама зубной пасты Colgate Диппер заставил себя смотреть на него прямо, не отводя глаз. — Зачем весь этот цирк с конями? Билл, неспешно, словно хозяин поместья, прохаживался по комнате. — Вот знаешь... человека бояться… гораздо сложнее. Стыднее. Диппера передёрнуло, словно от удара током. — Ты пытаешься залезть мне под кожу, — констатировал он. — Наконец-то ты начал правильно формулировать свои мысли! — Билл остановился возле стены, где ещё вчера красовалась надпись. Провел пальцем по обоям, и на месте его прикосновения, словно проступающие синяки, проявились буквы: РАСТЁШЬ, СОСНА Диппер уставился на них и, процедив сквозь зубы, выдавил: — Отстань! — Разумеется, не отстану! — хладнокровно отрезал Билл. Он повернулся к Дипперу и посмотрел на него так, будто они обсуждают задачку по алгебре, а не вторжение в личное пространство сознания. — Знаешь, в чём вся твоя проблема, Сосна? Ты до сих пор уверен, что "победить" – значит "сломать". А я не ломаю! Я просто… остаюсь. Как заноза в заднице! Диппер сжал одеяло так, что костяшки побелели. — Ты не останешься! — Уже остался, — прошептал Билл, словно раскрывая величайшую тайну вселенной. — Ты до сих пор помнишь мой голос, не так ли? Ты безошибочно узнаешь его среди сонма своих мыслей. А это значит… Он сделал шаг вперед, двигаясь медленно, как крадущаяся тень. — …что я – неотъемлемая часть твоей головушки! Маленькая, противная, но… часть! Диппер выпрямился, словно кол проглотил. — Нет! — Да, — абсолютно спокойно парировал Билл. — И знаешь, что самое забавное во всей этой ситуации? Он наклонился ближе, так, чтобы видеть лицо Диппера в мельчайших деталях. — Ты ведь не боишься меня по-настоящему. Ты боишься одного – что я, чёрт возьми, прав! Диппер почувствовал, как в нем закипает ярость, словно гейзер, готовый извергнуться в любой момент. — Да пошёл ты! Билл расплылся в довольной улыбке. — А вот и он! Мой любимый Диппер! Живой, острый, настоящий! Тот, который не даёт мне заскучать! — Я тебе не "твой"! — Ну, это мы ещё посмотрим, — процедил Билл, и в его голосе проскользнула зловещая нотка. Диппер, как ужаленный, вскочил с кровати. — Убирайся отсюда! Билл вздохнул с таким видом, будто его только что лишили десерта. — Как мило! И вдруг его "человеческий" облик задрожал. На мгновение по лицу прошла рябь, словно по поверхности воды. Как будто маска съехала набок, обнажив… что-то другое. Нечто, скрывающееся под личиной. Диппер вдруг понял: это не полноценная форма. Это всего лишь картинка, которой Билл пытается его убедить. Это знание было неприятным, как укус комара, но чертовски полезным! Диппер, собрав всю свою волю в кулак, посмотрел прямо в эти фальшивые "глаза" и произнёс ровным голосом: — Мне… скучно! Билл опешил и моргнул. — …Что? — Ты однообразен, как заезженная пластинка, — Диппер пожал плечами, стараясь сохранить предельную невозмутимость. — Манипуляции. Крючки. "Ты мой". "Ты боишься правды". "Тебе же любопытно, признайся!". Всё это я уже слышал. Проходили. Спасибо, не надо! На лице Билла дрогнула неуверенная, неестественная улыбка. — Да ладно тебе, брось! — небрежно бросил он. — Ты врёшь, как дышишь! — Проверим? — предложил Диппер и демонстративно развалился обратно на кровати. Он больше не выглядел как жертва. Он был похож на человека, которому реально надоело выслушивать одно и тоже. — Если ты здесь только потому, что я реагирую, то… я перестану! И ты исчезнешь! Билл на долю секунды замер. А потом разразился натянутым смехом. — Ты всерьёз думаешь, что это так работает? Тебе просто "надоело" – и всё? Как наивно разочаровывающе. Диппер демонстративно зевнул во весь рот. — Ага! Вот именно! До встречи через неделю, Билл! Это не было геройством. Это было упрямство, доведённое до абсурда. Снова повисла зловещая тишина. Билл стоял у кровати и с нескрываемым удивлением наблюдал, как Диппер отворачивается к нему спиной и сворачивается калачиком. Минуту ничего не происходило. Затем Билл медленно, отбросив шутки в сторону, произнёс: — Ты сейчас играешь с огнём, Сосна. Огонь опасен! Можно обжечься! Диппер, словно каменный, не ответил. И тогда Билл прибегнул к своему излюбленному приёму – ударил по самому больному месту. — Мэйбл была бы так разочарована, узнав, что ты до сих пор болтаешь со мной по ночам! Она думает, что ты — герой! А ты… Диппер вздрогнул. Едва заметно. Но этого было достаточно! На лице Билла расцвела победная, мерзкая ухмылка. — Ага! Я так и знал! Значит, всё ещё есть болевые точки! Диппер, словно ужаленный, резко сел и испепелил Билла взглядом, полным ненависти. — Не трогай её! Слышишь? Не смей даже думать о ней! — Ой-ой-ой! Какая бурная реакция! — промурлыкал Билл, с наслаждением растягивая слова. — Значит, всё-таки не скучно?! Значит, я ещё что-то значу в твоей убогой жизни! Диппер понял, что попался в его дьявольские сети. И от осознания этого ему стало ещё хуже. Он стиснул зубы, сделал медленный выдох и предпринял единственное, что мог: не дать Биллу развить эту тему. — Ты пытаешься спровоцировать меня, — произнёс он ровным и спокойным голосом. — Потому что без этого ты… бессилен! Билл прищурился. — Ты умён. — А ты, слаб! На "человеческом" лице Билла снова проявилась рябь. Как будто маска раздражённо поморщилась. На мгновение тень на полу начала собираться в знакомый, пугающий силуэт — острый угол, зловещий глаз, море жёлтого безумия! Но затем всё вернулось на круги своя. И перед Диппером снова стоял "человек". — Ты думаешь, если будешь твердить как попугай "ты слаб, ты слаб", то я возьму и исчезну? — насмешливо спросил Билл. — Нет, — отрезал Диппер — Но я думаю, что если я перестану бояться твоих пустых угроз, то ты превратишься в раздражающий фон. Билл резко шагнул вперёд. Комнату пронизал леденящий холод. — Тогда я сделаю так, чтобы ты не смог перестать бояться! Я воскрешу все твои кошмары! И стены будто задышали. Комната слегка сместилась, словно её пытались повернуть на полградуса. Диппер судорожно вцепился в край кровати, стараясь сохранить равновесие. Билл наклонился к нему и прошептал: — Сыграем в правду? Только правду! Я покажу тебе то, что ты сам от себя тщательно скрываешь! Диппер почувствовал, как внутри поднимается волна паники. И всё же он, собрав всю свою волю в кулак, посмотрел на Билла в упор и тихо произнёс: — Показывай! Билл, опешив, замер на месте. Ему нравилось, когда Диппер отчаянно сопротивлялся. Но когда Диппер осознанно соглашался на его условия, это ломало всю привычную схему игры. Это был какой-то баг в матрице. — Хм-м-м… — протянул Билл, явно сбитый с толку. — Ладно! Будь по-твоему! Он щёлкнул пальцами. И свет в комнате погас. Не лампы. Свет… вообще исчез! Диппер оказался в абсолютной, осязаемой тьме, где слышал только хриплое дыхание. А затем в этой кромешной тьме вспыхнуло нечто… единственное: Жёлтый, всевидящий глаз. Слишком близко. — Начнём с простого, — промурлыкал Билл. — Ты правда думаешь, что я был уничтожен?