Тень Аристократки

19 октября 2003 года Гермиона Грейнджер прижалась спиной к холодной кирпичной стене в Хогсмиде. Дождь, мелкий и назойливый, стекал за воротник поношенного плаща, но она его почти не чувствовала. В руке она сжимала палочку так, что костяшки пальцев побелели. Не от холода. От напряжения. Рядом, затаившись в тени, замерла Джинни. Её лицо, когда-то усыпанное веснушками и излучавшее лишь радость, теперь пересекал тонкий шрам - память о встрече с Антонином Долоховым. Она кивнула. Всё чисто. Они двинулись вдоль стены. Запах старости, плесени и чего-то химического, едкого, витал в воздухе. И под ним - другой, сладковато-травяной, знакомый до тошноты. Зелья. Много зелий. Разведка была права - Тёмный Лорд перевёл сюда один из своих новых складов. Осторожно заглянув в проём, где когда-то была дверь, Гермиона застыла. Пространство освещал холодный, синеватый свет шаров-светильников. Десятки ящиков, маркированных рунами Смерти, стояли аккуратными рядами. Возле них суетились двое Пожирателей в мантиях, но без масок - обычные прислужники Волан-де-Морта. Удача. Но дальше, в глубине зала, в тени, неподвижно стояла третья фигура. Она жестом показала Джинни: Двое. Обезвредим тихо. Импедимента, потом стираем память и уходим. Джинни вновь кивнула, готовясь к броску. Они синхронно вышли из укрытия, палочки нацелены. - Импедименто! - почти шёпотом выдохнула Гермиона. Луч света ударил в ближайшего Пожирателя, и тот замер, как марионетка с обрезанными нитями. Джинни не успела произнести заклятие на второго. Из темноты вышла та самая третья фигура. Высокая, в идеально сидящем чёрном мундире, с серебряной маской, прикрывавшей верхнюю часть лица. Он не суетился. Он вышел, словно просто проверяя тишину, и его холодный, оценивающий взгляд скользнул по Джинни, а затем остановился на Гермионе. В этих серых глазах, едва видных за прорезью маски, мелькнуло нечто странное - не ярость, не триумф, а… любопытство? Джинни выпалила первое боевое заклятие, что пришло на ум. Пожиратель даже не отклонился. Легким, почти небрежным взмахом палочки он парировал удар, и красный свет отразился в потолок, осыпав их кирпичной пылью. - Беги! - крикнула Гермиона Джинни, уже посылая сгусток малинового, почти чёрного пламени - усовершенствованное «Конфринго», искривлённое годами войны. Оно шипело, пожирая кислород. Пожиратель не стал уклоняться. - Фланго! - его заклятие, ледяное и режущее, вырвалось в форме гигантского сизого клинка. Два потока магии - испепеляющий жар и леденящий холод - столкнулись между ними с оглушительным хлопком, рвущим барабанные перепонки. Энергия взрыва исказилась, пошла вразнос. Малиновое пламя превратилось в вихрь искрящейся, ядовитой энергии. Пожиратель увидел, как этот хаотичный сгусток, похожий на раненую молнию, рванул не в него, а в сторону - прямо к Грейнджер. Он сделал неуловимое движение, будто хотел перенаправить удар, но было поздно. Она пыталась отскочить, поднять щит, но вихрь чистой, нестабильной магии ударил её в обнажённую левую руку, которую она инстинктивно выставила вперёд. Раздался не крик, а сдавленный, хриплый выдох - больше от шока, чем от боли. Она отлетела назад, ударившись о стену. В тот же миг позади Пожирателя в серебряной маске аппарировал ещё один. Он целился не в Гермиону. Он целился в Джинни. Мысли пронеслись со скоростью света. Портключ. Спасти её. Нет времени. - Сектумсемпра! - её собственный крик сорвался с губ одновременно с движением палочки. Вспышка белого света на мгновение ослепила новоприбывшего, заставив его отшатнуться. Гермиона, превозмогая нарастающую, странную боль в руке, рванулась к Джинни, сунула ей в ладонь свой портключ. - В штаб! Сейчас! Она не стала смотреть, как та исчезает. Развернулась лицом к врагу, к тому самому, в серебряной маске. Он не преследовал Джинни. Он смотрел только на неё. На её руку. Там, чуть ниже локтя, переливаясь и затухая, странные светящиеся линии. Они складывались в абрис, напоминающий то ли лопнувшую молнию, то ли корни ядовитого растения, то ли замысловатые руны на неизвестном языке. Цвет был не золотым и не красным, а призрачно-серебристым с кроваво-багровыми вкраплениями по краям. Кожа вокруг не обуглилась, а будто видоизменилась, став слегка полупрозрачной, как тончайший пергамент, под которым пульсировал чужой свет. Это было красиво. Жутко, отталкивающе и безумно красиво. Голос Рона Уизли, рявкнувший где-то сбоку «Отход!», заставил её вздрогнуть. Она метнула Пожирателю последний взгляд - в котором смешалась вся ненависть мира и первобытный ужас перед неизвестным - и, повернувшись, растворилась в дыму вместе с Роном, прижимая странное сияющее клеймо к груди. Пожиратель в серебряной маске не стал преследовать. Он стоял и смотрел на кончик своей палочки, а затем на то место, где только что была она. На его руке, державшей палочку в момент столкновения, чувствовалось лёгкое, едва заметное жжение. Оно быстро прошло. Он сжал кулак, стирая это ощущение. «Побочный эффект нестабильной магии, - холодно констатировал он про себя. - Уродливый шрам. Ничего более». Он развернулся и пошёл прочь, приказывая себе забыть о вспышке серебристо-багрового света на коже грязнокровки. Но забыть не получится. Потому что печать была поставлена. И связь - тонкая, невидимая и абсолютно неумышленная - была проведена. Его и её магия навсегда сплелись в этом узоре. И где-то в глубине, в самой сердцевине его собственного магического ядра, что-то тихо и настойчиво заныло. Как эхо далёкого зова, которое уже не умолкнет.