Я покажу тебе свет

Утро выдалось не таким позитивным, как предполагалось. Тяжесть в голове и теле еле позволили Помни открыть глаза. К счастью, она все еще была не одна. Отвернувшись на другой бок, шут тяжело вздохнула и в очередной раз задумалась.  Из размышлений ее снова выдернула Рагата, решившая подать голос. – Доброе утро, Помни. Если, конечно, его можно так назвать. – девушка горько усмехнулась.  Помни продолжила лежать отвернутой, однако тихо усмехнулась в ответ. Наверное, это была жалкая попытка противостояния отчаянию и тревоге, которые витали в воздухе цифровых стен. Но после повисла вязкая тишина. Не та правильная и комфортная, а вынужденная, наполненная слабостью.  Спустя пару минут(а, может, прошло полчаса, а, может, час; кто знает, как здесь идет время), Рагата покинула комнату шута и вернулась к себе, поблагодарив вторую еще раз напоследок. Одиночество вновь ворвалось в комнату. Угнетающее и спокойное одновременно.  Выходить в основной зал, естесственно, не собирался никто. Ни Кейна, ни друг друга, ни эти чертовы цирковые декорации видеть никто не желал. Однако, как обычно, у Кейна свои планы.  Придя туда, где обычно все собирались на очередное приключение, и не застав там ни одного из ребят, Кейн мигом, почти не задумываясь, призвал всех щелчком пальцев. В одно мгновение все появились перед ним. Реакция на данную выходку была ожидаемой.  – КЕЙН, Б%$#!ТЬ, ТЫ УГОРАЕШЬ?! – Зубл была в ярости, хотя её эмоции частично разделяли все.  – И тебе доброго утречка, Зубл! Я собрал вас здесь чтобы отправить на НОВОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ!!! Сегодня вас ждет нечто грандиозное! – Кейн как всегда был непоколебим в своем рвении создавать. Его глаза горели, а голос был бодрым, словно вчерашнего дня вовсе не было. Всё это было слишком невовремя.. – КАКОЕ НА%$#!Й ПРИКЛЮЧЕНИЕ?!? – Зубл единственная высказывала недовольство. Возможно, потому, что только у нее были на это силы. Гэнгл лишь склонила голову, стоя рядом с ней; Рагата выглядела разбито, но иногда бросала на Кейна взгляд, в котором можно было уловить тень раздражения; Королер как обычно стоял, пусто глядя на конферансье, не до конца понимая суть происходящего, однако сегодня что-то в нем было иначе; Помни стояла, потупив взгляд куда-то вперед, сквозь всех, находящихся здесь; Джекс был без привычной усмешки, однако со спокойным, пофигистичным выражением лица, в котором читались утомленность, надменность и возмущение.  Кейн не понял напора Зубл, поэтому притормозил, смотря на участников. Тогда наконец заговорил Джекс. – Нда, не думал, что когда-то такое скажу, но согласен с Зуби, сейчас вообще не время для приключений. – заяц поднял одну бровь и бросил многозначительный взгляд на конферансье. Чувствовалось, что маска «весельчака» давно треснула. Это стало понятно еще вчера. Сегодня же, он до сих пор пытался делать вид, что всё под контролем, однако глаза, в которых читались усталость и, наверное, страх, выдавали его с потрохами.  – Я.. не понимаю, о чем вы, мои симпампулечки. – Кейн озадаченно оглядел всех присутствующих.  – Ой всё, ну тебя на%$#!й, Кейн. – Зубл закатила глаза, развернулась и неспешно пошла в сторону комнат. Джекс молча последовал примеру и тоже зашагал за ней.  – Извини, Кейн, сейчас правда не время. – негромко сказала Рагата и пошла за остальными. В ее голосе не было открытого раздражения, он звучал почти так же мягко, как всегда. Однако в нем присутствовали стальные нотки, которых раньше никто от нее не слышал. У Помни промелькнула мысль, что рыжеволосая снова играет роль милой и лицемерной, но тут же опомнилась. Сейчас думать нужно не об этом. Гэнгл лишь виновато посмотрела на конферансье и ушла за куклой. Ее маска комедии уже успела где-то разбиться. Точно также поступили Королер и Помни.  Кейн так и остался один в недоумении. Но созывать больше никого не стал. 

***

– Б%$#!ть… – сорвалось с губ шута, как только она оказалась в комнате.  Как же надоело это всё. Надоели эти гребаные приключения, этот цирк, это отсутствие даже малейшей надежды вернуться в реальность. – проносится в голове Помни.  Она не так давно сюда попала, а уже пережила колоссальное количество травмирующих событий. Девушка провела в цифровом заточении около недели. Хотя точное время нахождения здесь никто не знал, каждая минута в этом месте ощущалась самой мучительной и долгой.  Помни очень устала. Она обессиленно рухнула на яркую кровать. Ее достала эта цветовая гамма, от которой вечно болит голова, достало то, что она ни с кем не может поговорить. Единожды она полноценно открылась перед Королером. После этого разговора ее взгляд на цирк, людей в нем значительно изменились. Она была готова открыться Джексу. Помни быстро отгоняет от себя мысли о нем. Ей все еще было больно от его слов. Пусть она и догадывалась о причинах такого его поведения, это не значит, что тот диалог совсем не задел ее.  В ней накопилось столько эмоций, что, наконец, она не выдержала и начала плакать. Эмоционально, захлебываясь в собственных слезах, но стараясь не издавать лишних звуков, в соседних комнатах все еще находятся другие персонажи. Соленые капли жгли щеки. По крайней мере ей так казалось, наверное, это были фантомные ощущения – остатки от реальности в ее голове. Девушка тяжело дышала и сжимала руками ткань подушки. Она тихо всхлипывала; слезы никак не прекращались, желая вместе с собой забрать всю тревогу, переживания, страх и накопившуюся за столько времени усталость и невыплеснутые эмоции. Её то отпускало, то накрывало с новой силой, заставляя всё сильнее сжимать подушку, всё чаще дышать и дергаться. 

***

Прошло достаточное количество времени, Помни успокоилась и провалилась в дрему.  Помни оглянулась. Кругом кромешная тьма. Тревога подступала к горлу. – Где я?… – голос был будто не ее, он словно шел откуда-то из глубины.  Вокруг ничего не было, лишь темнота и страх. Страх, что давно поселился в ней. Шут стала тяжело дышать, жадно вдыхая воздух. Кислорода будто не хватало, хоть он ей и не нужен, паника охватывала. Помни начала судорожно бегать в поисках выхода. Однако густой темноте не было конца. В конечном итоге девушка просто упала на колени, продолжая задыхаться.  Где-то из глубины этой пустоты послышался голос. Помни сначала решила, что ей просто показалось, но вскоре он послышался снова. Такой же глухой, словно испод толщи воды.  – Помни…. – голос повторял только ее имя. Шут сидела и вслушивалась в каждый звук. Вскоре голосов стало больше. Каждый повторял лишь ее имя. Её цифровое имя. Голоса казались девушке знакомыми, но они были настолько приглушены, что та не могла разобрать, кому они принадлежали. Звуки окружили Помни настолько, что ей некуда было деться. Она просто сидела, пытаясь бороться с нарастающей паникой. Слезы уже сами начали течь по щекам.  Девушка почувствовала обволакивающее жжение в руке. Оно отдавалось пронзительной болью. Шут взглянула на источник дискомфорта и пришла в ужас. Она увидела то, чего так боялась. Рука по локоть была покрыта черной пеленой с яркими разноцветными глазами, а оставшиеся части тела жутко лагали. Каждая помеха, каждое – даже небольшое – движение отдавало невыносимой болью во всем теле, а черная субстанция распространялась дальше.