Passageways

— Убей лишнего! — Авада Кедавра! — Не-е-ет! Седрик, прости, мне так жаль, так жаль! Беллатриса Блэк не знала, что делать. Она услышала крики из комнаты своего соседа и вбежала туда так быстро, как только могла, чтобы понять, что происходит. Она застала его мечущимся по кровати, словно в припадке. Он весь взмок от пота и запутался в простынях. Глядя на эту сцену, она поняла, что Гарри мучается от какого-то кошмара, по-настоящему ужасного кошмара, и, судя по обрывкам фраз, которые она могла разобрать, он заново проживал какое-то событие, где кто-то был убит. Она стояла у изножья его кровати в растерянности. Ему не угрожала опасность, так что, возможно, ей стоило просто вернуться в свою комнату и наложить несколько заглушающих чар. Вероятно, это было бы самым правильным поступком. Она повернулась и пошла к двери с твердым намерением уйти, но тут... — Мама... папа...? Белла замерла, её рука уже почти коснулась дверной ручки. Она оглянулась через плечо на лицо Гарри, и её сердце сжалось, когда она увидела выражение такой глубокой печали и тоски на лице темноволосого юноши. Она не знала, почему сделала это; позже она скажет себе, что это был просто непреодолимый порыв сострадания. Она вернулась к кровати Гарри. Он плакал во сне, и в её памяти всплыл их вчерашний разговор о смерти его родителей. Она осторожно присела рядом с дрожащим Гарри и мягко коснулась его щеки, поглаживая её. Она много раз делала так с Нарциссой, когда той снились дурные сны, и решила, что не будет вреда, если она попробует это с Гарри. Она начала успокаивать его мягким воркованием, продолжая гладить по лицу. — Всё хорошо, Гарри, — прошептала она. — Ты в безопасности, ты в безопасности. Минут через десять Гарри заметно успокоился. Она продолжала рассматривать это юное лицо, в котором уже проступали резкие и мужественные черты будущего красавца, а затем уставилась в его глаза. Пронзительно-зеленые, но за этим изумрудным блеском она видела, что его истинный возраст противоречит внешней юности. «Что он успел повидать за свою недолгую жизнь, раз в его взгляде отражается такая тяжесть?» — гадала Белла. В Гарри Поттере было гораздо больше, чем он уже успел ей открыть, и она действительно с нетерпением ждала возможности узнать его получше — и, возможно, выяснить, что готовит будущее. Она осторожно поднялась, собираясь вернуться к себе, но вдруг, словно из ниоткуда, почувствовала непреодолимое желание поцеловать его. Это чувство шокировало и смутило её; она никогда не испытывала такой жажды близости ни к кому. Почти на автопилоте она наклонилась вперед, её волосы рассыпались и обрамили голову Гарри. Она придвинулась ближе, вглядываясь в его волевые черты; его запах был почти опьяняющим и вызывал покалывание во всем теле. «Это неправильно», — подумала она. Она едва знала его, он едва знал её. И всё же она чувствовала, что её необъяснимо тянет к нему. Её губы оказались прямо над его губами — те выглядели такими мягкими, и она уже чувствовала исходящее от них тепло. Её сердце бешено заколотилось. Она не могла этого сделать. Она была Беллатрисой Блэк; мужчины из кожи вон лезли, чтобы быть рядом с ней, мальчишки превращались в воск в её руках. Она не была рабом своих эмоций, она всегда полностью контролировала себя... и всё же... она чувствовала, как сердце заходится в беге, когда она была рядом с ним. Были ли виной тому экзотические обстоятельства их встречи? Было ли это тем, что подстегивало её желание? Что-то запретное, что-то настолько фантастическое, что оно подавляло её чувства... возможно. Она увлажнила губы, находясь всего в волоске от того, чтобы узнать, насколько мягкими были его губы на самом деле. Одним последним движением она наклонилась и поцеловала... его в щеку. В последний момент она либо потеряла самообладание, либо, напротив, нашла его, и слегка повернула голову влево, коснувшись губами его щеки. Гарри внезапно зашевелился, и она поспешно выскочила из комнаты, пораженная своим очевидным непристойным поведением и немного смущенная. Однако Гарри так и не проснулся, оставшись в неведении о ночном присутствии Беллы.

***

Леди Хогвартс в своей ипостаси школы должна была оставаться нейтральной и беспристрастной к повседневным делам учеников и профессоров, живших и учившихся в её стенах. Каждый человек обладал свободой воли, чтобы выбирать свой путь: идти ли по дороге света, тьмы или чего-то среднего. За тысячелетие своего существования она молча наблюдала за своими детьми — а именно так она видела каждого студента, переступавшего её порог. Она видела, как они учились, общались друг с другом, строили козни и планы, надеялись и мечтали. Никогда не вмешиваясь, она лишь оберегала своих детей от опасностей извне. Однако времена изменились, и опасность теперь исходила не только от внешних сил, но и от внутренних. Сознание Леди Хогвартс проникало повсюду, за редким исключением, но она не была всемогущей или всезнающей, поэтому заговоры и интриги порой ускользали от её внимания. В лучшем случае она могла оказать ответную помощь: передвинуть лестницу, возвести стену или барьер, но никогда не вмешивалась физически в дела отдельного ученика, чтобы предотвратить инцидент. Но теперь, когда директор школы намеренно подвергал опасности одного из её детей и впускал в её стены тьму, способную её уничтожить, клятвы и предписания, которые она соблюдала прежде, были отброшены. Её возможности для вмешательства всё еще были ограничены, но она сделала бы всё, что в её силах, чтобы изменить не только судьбу самого Хогвартса, но и жизни двух его учеников, которых, как она чувствовала, само провидение вверило её защите. Её сознание зафиксировало, что некто накладывает заклятия на её стены — заклятия, которые затронут каждого проходящего под ними, и при этом нацелены на одну конкретную мишень. Это были мощные чары принуждения, наложенные на каждую арку четырех факультетов Хогвартса. Этому не бывать. Леди Хогвартс больше не позволит использовать себя для причинения вреда. Больше она не позволит калечить или манипулировать своими детьми. Незаметно для директора по древнему зданию прошел легкий импульс: чары принуждения были удалены с каждого камня замка, а затем были воздвигнуты новые охранные чары — те, что навсегда предотвратят подобные манипуляции со школой. Завтра многие ученики Хогвартса проснутся, не понимая, почему они были так враждебны, а в некоторых случаях и жестоки по отношению к некоему Гарри Поттеру.

***

Гарри вышел в общую гостиную легкой, почти подпрыгивающей походкой; он проспал просто невероятно сладко — так крепко он не спал... да, пожалуй, никогда. Ночь началась как обычно в последнее время: с кошмарных видений и воспоминаний о событиях прошлого года, но затем всё внезапно прекратилось. Он почувствовал себя в такой безопасности, а последовавшие за этим сны были совсем не пугающими и не мучительными, а скорее... приятными. Гарри почувствовал, как щеки обдало жаром при воспоминании о весьма пикантном сне, в котором главной героиней была его великолепная соседка. Он лишь надеялся, что сможет держать эмоции под контролем, когда увидит её утром. Не стоило давать его весьма проницательной сожительнице лишний повод для поддразниваний. Гарри замер как вкопанный при виде представшей перед ним картины: Белла, очевидно, этой ночью в своей комнате не спала. Темноволосая девушка сидела за столом, положив голову на огромный фолиант, а из уголка её рта стекала ниточка слюны. Книги и старые свитки покрывали каждый дюйм стола, на котором она уснула. Гарри бесшумно подошел к ней, любуясь этой очаровательной сценой и улыбаясь её растрепанному виду. Но его ухмылка быстро сменилась тревожным напряжением, когда он взял одну из книг и прочитал название. «Магические контракты: связывание и способы их расторжения». Он поднял другую, озаглавленную «Нарушение магических клятв: путь к сквибству и смерти», и еще одну — «Неотслеживаемые яды и способы их приготовления». Его внимание привлек пергамент под её правой рукой. Он осторожно наклонился ближе, чтобы рассмотреть, что она писала. Перо, которое она едва удерживала в пальцах, загораживало часть текста, но видимого фрагмента хватило, чтобы прочитать: «Пункты о девственности — обязана быть девственницей в брачную ночь — нарушение данного пункта аннулирует действующий контракт». Гарри предположил, что в брачном контракте Беллы должен быть такой пункт. Он продолжил читать, хотя её рука закрывала часть пергамента. «Как преодолеть заклятие целомудрия — невозможно сделать самостоятельно, требует, чтобы глава рода наложил контрзаклятие! Погодите, ГАРРИ И ЕСТЬ ГЛАВА РОДА!» Гарри прочитал последнюю часть, где его имя было подчеркнуто несколько раз, и едва не подавился собственной слюной. «Она рассчитывает, что я сниму с неё какое-то заклятие целомудрия!» — в изумлении подумал он. Судя по записям на пергаменте, Белла выписала контрзаклятие и сопровождающие его движения палочкой. «Хм, похоже, она намерена расторгнуть брачный контракт, лишившись девственности». По какой-то причине Гарри пришлось сглотнуть тяжелый ком в горле, а во рту у него пересохло. «Очевидно, Белла действительно не хочет замуж за Лестрейнджа. Не то чтобы я её винил, — размышлял Гарри. — Контракты, сковывающие свободную волю... какое варварство!» Гарри сел за небольшой столик для завтрака, рядом с которым на стойке стояли чай, кофе, соки, а также ассорти из фруктов и теплых булочек с медом. В течение нескольких минут Гарри наблюдал за своей соседкой и раздумывал над её ситуацией, гадая, действительно ли он сможет что-то сделать с этим контрактом. Конечно, в свое время он был Лордом Блэком и главой рода, но она-то не из его времени — сработает ли вообще контрзаклятие, если он попытается его наложить? Тихий стон привлек его внимание: дезориентированная Белла открыла глаза и огляделась. — Доброе утро, Белла, — поприветствовал он её и сделал долгий глоток утреннего чая. Ему пришлось подавить смешок при виде взъерошенного облика темноволосой красавицы. Волосы торчали во все стороны, глаза были полузакрыты; она пошатывалась, когда вставала из-за стола. Девушка быстро сгребла книги и заметки в кучу, стараясь незаметно скомкать и бросить в камин тот самый лист пергамента, что лежал под её рукой. Затем заспанная красавица подошла к столу. На ней была длинная шелковая черная ночная рубашка до середины бедра и пара пушистых розовых тапочек-зайчиков. Она приблизилась к столику и тяжело плюхнулась на стул напротив Гарри. Тот хотел было что-то сказать, но Белла остановила его поднятым пальцем. Она схватила кружку и кофейник с черным кофе, который только что появился на столе. Сделав долгий глоток обжигающего горького напитка, она с удовлетворенной полуулыбкой откинулась на спинку стула. — Утро, Гарри, — наконец поздоровалась она. — Хорошо спалось? — спросил он. Белла замерла и нервно встретилась с ним взглядом, пытаясь отыскать в его лице хоть какой-то намек на истинный смысл этого, казалось бы, безобидного вопроса. Неужели он знает, что она была в его комнате прошлой ночью? Понял ли он, что она пыталась его утешить? Сладкая Моргана! Неужели он знает, что она его поцеловала! Внимательно вглядываясь в выражение его лица и не заметив никакой двусмысленности, она немного расслабилась. — Ох... я ворочалась всю ночь, — ответила Белла. — А ты как? Выспался? — быстро спросила она. — Ну, честно говоря, начало было тяжелым, но потом... не знаю, мне показалось, что кто-то... в общем, после этого я спал довольно крепко, — ответил он, откусывая булочку с маслом. Он хотел было сказать, что ему почудился успокаивающий голос, шептавший ему что-то и прогнавший кошмар, но передумал. — Гм, — только и сказала она, делая очередной глоток кофе. — Какие планы на сегодня? Завтра начинаются занятия, и я подумал, может, мы проведем этот день... ну, знаешь... узнавая друг друга получше, ведь потом времени может не быть, — предложил Гарри, доедая булочку. — А, да, мне стоит показаться на ужине, иначе сестры начнут за меня волноваться, но в остальном — да. На самом деле, я хотела бы обсудить с тобой кое-что попозже, если ты не против. — Конечно, — ответил Гарри, гадая, связано ли это с её изысканиями по поводу заклятия целомудрия. Бросок галлеона решил, кто первым пойдет в ванную, и час спустя двое нарядно одетых подростков уже стояли в гостиной, готовые начать день. Они решили проверить то, что им говорили о возможности посещать времена друг друга. Решив сначала отправиться к Гарри, они встали на пороге открытой двери, ведущей в коридор. Белла вложила свою ладонь в руку Гарри и слегка сжала её. Гарри внезапно покраснел, чем немало её позабавил. Белла наложила на себя чары иллюзии: теперь у неё были прямые русые волосы и карие глаза. Так как было воскресенье, они могли разгуливать по замку без школьных мантий. На Белле были синие джинсы прямого покроя — после того как Гарри сообщил ей, что её вельветовые клеши немного вышли из моды. Ансамбль завершал светло-серый джемпер поверх футболки группы «The Who». — Готова? — спросил Гарри, получив неуверенный кивок. Он шагнул первым, мягко увлекая её за собой. Сами того не зная, оба зажмурились, переступая порог. Когда Гарри остановился, он всё еще чувствовал тепло руки своей соседки. Открыв глаза, он повернул голову вправо и увидел девушку, стоящую рядом — она только-только приоткрывала глаза. Она посмотрела на него, и её лицо озарила широкая улыбка. — Сработало! — она почти хихикнула. — Точно, — ответил Гарри, посмеиваясь над её восторгом. — Куда сначала? — Хм, жаль, что нам нельзя в Хогсмид. Я бы с удовольствием посмотрела, сильно ли он изменился, — сказала Белла. — Не вижу причин, почему мы не можем туда пойти, — отозвался Гарри. — Правила изменились? В мое время были строго определенные дни для посещения, иначе — нельзя, — просветила она его. — Сейчас так же, — сказал Гарри. — Но меня это никогда не останавливало. — Ого, лорд Поттер, да вы плохой мальчик! — игриво ухмыльнулась она. — И как же вы намерены миновать ворота? Только профессор может их открыть. — У меня свои способы, миледи, — ответил Гарри с дьявольской улыбкой и полупоклоном. — Что ж, ведите, мой таинственный лорд! — подхватила Белла их флиртующую перепалку. Гарри подставил локоть, и Белла приняла его, переплетая свою руку с его. Пара направилась на третий этаж и остановилась перед статуей одноглазой ведьмы по имени Гунхильда из Горсмура. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, Гарри посмотрел на ведьму и произнес: «Диссендиум». Как только пароль был назван, горб на статуе открылся, обнаружив короткий спуск в туннель. Час спустя они выбрались наружу через люк в подвале кондитерской «Сладкое королевство». Белла наложила на них обоих заклятие отвода глаз, после чего они бесшумно пробрались из подвала в основной зал лавки. В магазине было несколько покупателей, в том числе двое детей лет шести-семи, которые пускали слюнки на разнообразные лакомства, пока их родители беседовали с другими посетителями. Гарри и Белла вышли на теплый осенний воздух, и Белла впервые взглянула на будущее. Путешественница во времени поначалу с большим интересом огляделась по сторонам, но затем разочарованно поджала губы. — Ничего не изменилось! Вообще ничего, черт возьми, не изменилось. Все те же лавки, что были и в мое время, — фыркнула она, и в ее голосе отчетливо слышалось разочарование. — Возможно, но я готов спорить, что тут и там найдутся новые товары, которых не существовало в семьдесят первом, — возразил Гарри, пытаясь ее приободрить. — Да, может быть, — вяло согласилась Белла. — Пойдем разведаем. Она потащила Гарри в начало улицы, намереваясь заходить в каждое заведение и искать изменения (если они вообще были). Белла сняла с них чары «отведи глаза» и парой взмахов палочки изменила внешность Гарри: теперь у него были мышино-коричневые волосы и голубые глаза, а челка спадала на лоб, скрывая шрам. Какую бы иллюзию она ни накладывала, шрам всегда оставался виден. Первой остановкой стал магазин одежды. Гарри стоял в полном оцепенении, пока Белла рассматривала каждую вещь; в девушке проснулось такое неистовое желание скупать всё подряд, что Гарри оставалось только не путаться под ногами. Несмотря на то что Хогсмид был полностью магической деревней, в магазине нашелся неожиданно большой отдел магловской брендовой одежды. Белла тяготела к более откровенным нарядам, против чего Гарри, в общем-то, не возражал, так как его заставили сесть и высказывать свое мнение, пока она примеряла выбранные образы. Спустя вечность длиной в два часа (по мнению Гарри), они наконец покинули лавку. Старшая дочь Блэков купила несколько комплектов одежды, которые Гарри уменьшил и убрал в свою школьную сумку — её джинсы были слишком узкими, чтобы запихнуть туда даже крошечные свертки. Впрочем, Гарри был не против. Следующим пунктом был местный филиал «Флориш и Блоттс». Беллу особенно заинтересовала современная история волшебного мира. Найдя несколько книг на эту тему, она устроилась в небольшом уголке для чтения с парой кресел. Открыв книгу, она пролистывала главы, пока не нашла то, что искала — главу под названием «Кровавая война». Гарри сидел напротив и молчал, пока она читала. Он понимал, что она, скорее всего, наткнется на жуткие подробности Второй магической войны. О том, как сторонники чистоты крови начали истреблять всех, кто не разделял их взгляды. Убийства не ограничивались маглами или маглорожденными — под удар попадали и полукровки. Вдох — Клянусь Маэв, милостивая Маэв! — в ужасе ахнула Белла, и в ее глазах начали скапливаться слезы. — Столько… столько людей погибло. Приложение, посвященное именам всех известных жертв войны, раскрыло истинный масштаб ужаса, который Волдеморт обрушил на мир магов. Сотни имен, многих из которых она знала или видела в своем времени. На «страницах мертвых» значились целые чистокровные семьи, которые были истреблены почти или полностью. Маккинноны, Килборны, Макгонагалл, Боунсы, Элсгуды… Поттеры. Список тянулся бесконечно. Столько друзей, которых она знала с самого детства, были стерты с лица земли во времени Гарри. Трудно было принять, что один человек стал причиной движения, лишившего магический мир его древнейших и уважаемых родов. Она посмотрела на Гарри с болезненным недоверием. Всё, что он мог сделать, — это сочувственно кивнуть в знак понимания. — Боги мои, Гарри! Как Министерство могло допустить такое? — Я не знаю, Белла, — Гарри искренне сопереживал новой подруге. — Слепота, апатия, коррупция — винить можно многое. Но я думаю, поначалу Министерство закрывало на это глаза, потому что целями были только маглы и маглорожденные. Элита и верхушка не видели нужды вмешиваться, ведь их это не касалось. Когда же Волдеморт обратил внимание на чистокровных и Министерство, он набрал такую силу, что застал всех врасплох. Белла отложила книгу и взяла другую, поменьше. Гарри успел заметить название как раз в тот момент, когда она осторожно открыла её: «Беллатриса Лестрейндж: Внутри разума самого результативного убийцы Британии и правой руки Темного Лорда».Гарри вскочил и накрыл книгу ладонью. — Белла, не надо. Тебе не нужно это читать! — взмолился он, обращаясь к пока еще невинной девушке. — Мне нужно знать, Гарри. Я должна знать, кем я стала, — печально ответила она. — Нет, не должна. Это совсем другой человек, ты — не она, — возразил Гарри чуть более горячо, чем планировал. — Пока нет, Гарри… пока нет. — Тебе никогда не придется ею становиться, Белла. Как сказала Леди Хогвартс, мы уже изменили временную линию, — убеждал он её. — Книга всё еще здесь, Гарри. Значит, мы изменили время недостаточно, чтобы поменять то, что случится со мной, — рассудила она. — Но мы всё еще можем, Белла. Мы всё еще можем это изменить. Мы можем спасти тебя от этой… участи, — искренне произнес он. Белла нежно улыбнулась ему, пристально глядя в глаза. Несмотря на то что их цвет сейчас был другим, глубина и возраст в его взгляде были очевидны. — Может быть, и сможем, — наконец сдалась она и отдала книгу Гарри. Тот взял её и водрузил на ближайшую полку. — Я бы не отказался выпить, а ты? — предложил Гарри, протягивая ей руку. — Я бы выпила чего-нибудь и, пожалуй, съела легкий ланч, — улыбнулась она, сжимая руку Гарри. Он осторожно помог ей подняться. Пока он отворачивался, чтобы направиться к выходу, Белла уменьшила книгу, которую собиралась прочесть, и спрятала в карман, предварительно сняв антикражные чары. — Отлично, — сказал Гарри. — Мы можем пойти в «Три метлы». Розмерта готовит великолепный пастуший пирог. — Розмерта? Розмерта Пиcгуд? — спросила Белла. — Эм, не знаю её фамилии. Мы зовем её просто мадам Розмерта, — ответил Гарри. — Она высокая эффектная блондинка с впечатляющим набором… — Белла изобразила руками округлости перед грудью. — Ну, эта Росмерта весьма одарена формами, каждый мальчишка в Хогвартсе пускает по ней слюни, — хмыкнул Гарри. Он и сам находил хозяйку паба довольно привлекательной для зрелой женщины. — Включая тебя? — бросила вызов Белла, не желая звучать так обвиняюще. Она сама удивилась внезапной вспышке ревности.Гарри пожал плечами. — Она ничего, в смысле, думаю, она знает, какой эффект производит на мужское население школы. Но я никогда на неё не заглядывался. На самом деле меня не особо привлекают блондинки, — быстро добавил он. — Не то чтобы мне было дело, — небрежно бросила Белла (по крайней мере, попыталась), но в душе ей очень понравился его ответ. Гарри открыл дверь, и подростков тут же обдал шум и запах старого паба и гостиницы. Когда глаза привыкли к полумраку заведения, они нашли пустой столик в глубине зала. Гарри сел напротив Беллы и принялся осматриваться. Его внезапно одеревеневшая поза подсказала Белле, что Гарри что-то насторожило. Она непринужденно встала, пересела к нему и прильнула, словно они обнимались. Затем она украдкой бросила взгляд в ту сторону, куда смотрел Гарри. К своему шоку, она увидела постаревшую версию Люциуса Малфоя, сидящего за столом в темном углу паба. Он был одет в дорогую на вид черную мантию — несомненно, из шелка акромантула — с серебряной отделкой и подкладкой цвета слизеринской зелени. Длинные струящиеся платиновые волосы выдавали его с головой. Она также узнала приземистую женщину, сидевшую напротив него. В её собственном времени это была Долорес Амбридж, семикурсница Слизерина. Она была коварной, вероломной с весьма посредственным магическим талантом, но при этом — приторной подлизой, готовой на всё, лишь бы вращаться в кругах популярных чистокровных семей. Рядом с ней сидел ещё один знакомый мужчина; он работал в Министерстве помощником секретаря в каком-то департаменте. Она часто видела его, когда сопровождала отца на министерские приемы. Он был из тех, кто прокладывал себе путь наверх ползком на коленях, подлизываясь к каждому, кто мог дать ему преимущество. Она лично наблюдала его во всем «подхалимском величии» на прошлогоднем министерском праздновании Йоля, где он обхаживал министра Миллисенту Багнолд. — С чего это ты так завёлся, Гарри? — мягко прошептала Белла ему на ухо. Теплое дыхание, щекочущее ухо, заставило Гарри вздрогнуть, и на мгновение его мысли полностью сбились с пути. — Ты всё ещё со мной, Гарри? — Белла легонько подтолкнула его локтем. — А! Да... прости, — запнулся Гарри. — Видишь тех троих? — он почти незаметно указал глазами на стол, где сидели Малфой и остальные. — Да, а что с ними не так? — полюбопытствовала она. — Ну, тот белокурый павлин — это Люциус Малфой. Он из ближнего круга Волди и редкостный мерзавец. Из-за него на моём втором курсе случились ужасные вещи: школу едва не закрыли, потому что он приложил руку к тому, чтобы в замке невольно выпустили василиска, — прошептал Гарри ей в ответ. — Василиска! — резко переспросила Белла. — Да, он чуть не убил нескольких студентов. К счастью, его прикончили раньше, чем он успел кого-то лишить жизни, — глаза Гарри на мгновение приобрели отсутствующий, преследуемый чем-то взгляд, который Белла сразу заметила. — В этой истории больше подробностей, чем ты рассказываешь, верно? — спросила она. Гарри лишь неопределенно пожал плечами, отказываясь продолжать. — Другой мужчина — министр магии Корнелиус Фадж, — продолжил Гарри. — Министр магии, надо же. Похоже, он и правда вылизал себе путь к самому высокому посту, — заметила Белла. — Ты знаешь его в своём времени? — спросил Гарри. — Лично нет, но слышала о нём и видела на министерских приемах, когда сопровождала отца. Он настоящий — или был им, полагаю — подлиза, вечно пытающийся потереться плечами с сильными мира сего и элитой. — Хм, тогда понятно, почему он здесь встречается с Люси, — с отвращением ответил Гарри. Белла хихикнула. — Что? — Гарри в замешательстве посмотрел на её усмешку. — Я его в своём времени называю точно так же, — сообщила Белла. — Ты знаешь Люциуса? — спросил Гарри. — Конечно, мы на одном курсе в Хогвартсе. Он из компании Руди, хотя гораздо обходительнее и тоньше, чем Лестрейнджи, — подтвердила она. — У него есть сын Драко, мой ровесник. Мы вроде как заклятые враги. Вечно что-то замышляет. Чуть не убил меня в прошлом году, — горько произнес Гарри. — О? — Да, он со своими прихвостнями сбросил меня с площадки четвертого этажа, и я рухнул в главном холле. До сих пор не понимаю, как не погиб. — Их наказали? — гневно спросила она. — Нет, свидетелей не было. Я обвинил их, но профессор обеспечил им алиби, заявив, что они в это время были у него на дополнительных занятиях, — выплюнул Гарри, и яд в его голосе был очевиден. — Я вижу, мне еще многое предстоит узнать о вас, мистер Поттер. Надеюсь, вы дадите мне шанс, — искренне сказала Белла. Гарри снова лишь пожал плечами. — Ведьма за столом — новый профессор Защиты от Темных Искусств. Не помню имени, что-то вроде «амбра», «вампир»... — Амбридж, — выплюнула Белла. — Ты и её знаешь? — спросил Гарри. — К сожалению. И в аду нет такого места, где она считалась бы квалифицированной преподавать ЗОТИ. Слышала, она получила «Тролль» на СОВ по этому предмету. Будь осторожен с ней, Гарри, она змея. Она по головам пойдет, чтобы получить желаемое, и не побрезгует причинить вред другим, — предостерегла она соседа. Гарри кивнул. — Привет, дорогуши, а разве вам не положено быть в замке? — спросила пышная блондинка, хозяйка «Трёх метел». — Мы на домашнем обучении, мисс, — легко солгала Белла. — Но очень хотели прийти и хоть одним глазком взглянуть на замок. — О, ну тогда добро пожаловать в «Три метлы». Я ваша хозяйка, мадам Розмерта. Что я могу предложить вам перекусить или выпить? — спросила женщина, кокетливо улыбнувшись Гарри. Белла собственнически сжала руку Гарри, пытаясь сдержать яростный взгляд в сторону блондинки. — Пару сливочных пива, пожалуйста, порцию пастушьего пирога для меня и для моей... — Девушки! — быстро отозвалась Белла, сверля женщину взглядом. — А мне коктейль из креветок, — отрезала она. — Отличный выбор, скоро вернусь с вашим заказом, — ответила Росмерта, подмигнув Гарри перед уходом. — Девушки? — переспросил Гарри, подняв бровь и глядя на спутницу. — Не обольщайтесь, милорд. Мне просто не понравилось, как она тебя разглядывала, словно легкую закуску перед обедом, — ответила Белла, отпуская руку Гарри и надеясь, что он не станет расспрашивать о её секундной потере самообладания. Гарри окинул её оценивающим взглядом, но уточнять не стал. Он немного встряхнул рукой, чтобы восстановить кровообращение там, где Белла сжала её мертвой хваткой. — Так это та же Розмерта, которую ты знаешь? — спросил Гарри. — Ага, та ещё вертихвостка, — прошептала Белла себе под нос. — Что-что? — Гарри не расслышал. — Да, та самая. Розмерта на моём курсе, только с Хаффлпаффа. Мальчишки в моем времени интересуются её... достоинствами так же сильно, как, судя по всему, и в твоём, — с презрением ответила Белла. Гарри хотел было сказать, что считает её намного симпатичнее Розмерты, но его внимание отвлекло упоминание собственного имени за столом Малфоя. Белла тоже это услышала и насторожилась. Она заправила волосы за ухо и коснулась серьги-гвоздика с бриллиантом в левом мочке. Гарри с любопытством посмотрел на неё, и прежде чем он успел спросить, что она сделала, она прошептала: — Это чары усиления слуха, серьга работает как усилитель. Ужасно полезно, когда хочешь раздобыть на кого-то грязь. Это магия семьи Блэк. Тише, дай мне послушать, о чём они говорят. Белла сосредоточилась на разговоре, пока Гарри тщетно пытался разобрать хоть слово, улавливая лишь обрывки фраз. Розмерта вернулась и расставила заказы на столе. Белла неосознанно снова переплела свою руку с рукой Гарри, когда красивая официантка подошла ближе. Гарри усмехнулся, глядя на Беллу, задаваясь вопросом: это напоказ или она действительно его ревнует? И не против ли он сам? Впрочем, он отбросил эти мысли и переключился на пастуший пирог, который так и манил его. Сорок пять минут спустя Гарри наблюдал, как Люциус поднялся и вышел из паба. Фадж и Амбридж продолжали говорить вполголоса ещё минут пятнадцать, после чего тоже встали и ушли. — Ну, это был тревожный, но весьма поучительный разговор, — сказала Белла, тоже поднимаясь. Гарри встал, бросив пять галлеонов на стол, и они направились к выходу. Как только они оказались на улице, Белла снова взяла Гарри под руку и повела обратно к «Сладкому королевству». — Так о чем они спорили? — спросил Гарри, шагая рядом со своей соседкой. — О тебе, — последовал краткий ответ. — Что именно обо мне? — обеспокоенно уточнил Гарри. — Не здесь. Давай вернемся в Выручай-комнату, и я выложу тебе всю эту гнусную историю, — сказала Белла. Он заметил на ее лице тревогу, что разожгло его любопытство и усилило беспокойство.Час спустя пара оказалась в нише за статуей одноглазой ведьмы. Было почти три часа дня, и в коридоре прибавилось студентов. — Похоже, нам придется попытаться слиться с толпой, — констатировала Белла, не видя возможности незамеченными пробраться на седьмой этаж. — Необязательно, — Гарри озорно улыбнулся. — О? — Белла вопросительно вскинула бровь. Гарри вытащил из школьной сумки шелковистую мантию, набросил ее на плечи и мгновенно исчез. Белла ахнула от неожиданности. Вдруг голова Гарри появилась снова, словно паря в воздухе. — У тебя есть мантия-невидимка! Мой дорогой Гарри, а ты полон сюрпризов, — рассмеялась Белла. — Кое-какие имеются, — улыбнулся Гарри. — Мы можем оба нырнуть под нее и незаметно дойти до седьмого этажа. — Ты пытаешься подобраться ко мне поближе, милорд? — дразняще прошептала Белла, соблазнительно прижавшись к нему. — Э-э... — Очень красноречиво, милорд, — хихикнула Белла, глядя, как Гарри заливается пунцовой краской. — Как ни соблазнительно твое предложение, в коридорах слишком много людей, велик риск, что в нас врежутся. Придется рискнуть и положиться на иллюзии. — Да, пожалуй, ты права, — уступил Гарри, его лицо все еще пылало густым красным цветом.Пятнадцать минут спустя они были на седьмом этаже возле портрета Барнабы Безумного. Убедившись, что горизонт чист, они вызвали комнату, и через секунду на противоположной стене материализовалась дверь. Они быстро вошли внутрь. Подростки плюхнулись в кресла, которые уже считали «своими»: кресло Беллы стояло чуть левее центра камина, Гарри — правее. Устроившись поудобнее, Белла заговорила первой. — Гарри, Гарри... во что же ты вляпался? — спросила она, закинув правую руку на лоб и откинув голову на спинку мягкого кресла. Она лежала поперек него, свесив ноги через подлокотник. — О чем ты? — О том, что Министерство намерено выставить тебя лживым психом с манией величия, — сказала она, глядя на него из-под локтя. Гарри тяжело вздохнул. — Это меня не удивляет. После фиаско на Турнире Трех Волшебников Фадж чуть ли не в лицо назвал меня лжецом, когда я сообщил ему о возвращении Волдеморта. Белла резко выпрямилась. — Турнир Трех Волшебников! Его возродили? — спросила она в оцепенении. — Да. В прошлом году. Тогда вся школа ополчилась против меня, — угрюмо произнес Гарри, ковыряя нитку на джемпере. — Погоди-ка, Гарри. Я думаю, пришло время тебе рассказать мне о своей жизни. Ты обмолвился о паре вещей, но я вижу, что ты скрываешь гораздо больше, — заявила Белла. — Я не люблю говорить о своей жизни, Белла. Мне это дается нелегко, — тихо проговорил Гарри, глядя на свои руки. — Если мы здесь, чтобы помогать друг другу... — начала Белла. — ...я думаю, нам нужно быть открытыми и честными. Тебе не кажется? — искренне спросила она. Гарри тяжело откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Несколько минут он молчал, но Белла видела, что в нем идет внутренняя борьба. Он не ушел, и это был добрый знак — возможно, он все же откроется. Прошло еще несколько минут, когда Гарри снова тяжело вздохнул. Он открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Но Белла видела, что он смотрит не на нее, а куда-то в далекое прошлое, на что-то очень болезненное — в его глазах стояли слезы, готовые вот-вот сорваться. Она встала, медленно подошла к нему и опустилась на колени прямо перед ним. Казалось, он не заметил ее движения. Белла протянула руки и осторожно взяла обе его ладони в свои. Физический контакт вывел Гарри из забытья. Он посмотрел на нее, и ищущие зеленые глаза встретились с фиолетовыми. — В Хэллоуин 1981 года моя жизнь перевернулась... В течение следующих нескольких часов Гарри рассказывал свою историю единственному внимательному слушателю. К концу рассказа Белла была эмоционально истощена. Она чувствовала печаль, гнев, ярость, ужас и мириады других эмоций, которые устроили хаос в ее упорядоченном уме. Поддавшись порыву, она поднялась с пола, забралась к Гарри на колени и прижала его голову к своему плечу, пока он рыдал. Это был очищающий плач, в котором Гарри отчаянно нуждался. Никто из них не спешил отпускать другого; они просто замерли в объятиях, пытаясь почерпнуть друг в друге утешение. Наконец хватка Гарри на ее талии ослабла, и она неохотно соскользнула с его колен, усевшись на пол по-турецки прямо перед ним. — Тебе лучше? — мягко спросила она. Он молча кивнул. — Ты замечательный человек, Гарри. Пройти через всё это и остаться таким вменяемым. Нужна огромная сила характера, чтобы не сойти с ума. Ты ведь в своем уме, Гарри? — Белла слегка улыбнулась, состроив преувеличенно вопросительную мину, от которой пятнадцатилетний мальчик хмыкнул. — Да, на данный момент — точно, — поддразнил он в ответ. Белла одарила его ослепительной улыбкой. — Вот и славно. Нельзя же, чтобы мой Глава Рода был психом, верно? — подтрунила она. — Пожалуй, нет. Напряжение в комнате почти исчезло. Гарри нежно посмотрел на Беллу. — Спасибо, — сказал он. Она просто улыбнулась и коротко кивнула. — Моргана! Уже шесть часов! Гарри, мне пора на ужин к сестрам. Прости, мне нужно бежать! — торопливо сказала Белла. Не подумав, она поцеловала его в щеку и выбежала из комнаты. Гарри замер в оцепенении, коснувшись пальцами щеки, которой только что коснулись её губы. — Борода Мерлина! Я забыл про Луну! Я должен был встретиться с ней за завтраком, — отругал себя Гарри за то, что забыл о чудаковатой блондинке, которую встретил только вчера. Он рванул в ванную, быстро умылся, стараясь растереть пятна на лице после слез. Бросившись к двери, он схватил сумку с картой Мародеров и свою мантию.

***

Белла вошла в Большой зал и сразу заметила сестер, которые сидели вместе и как раз наполняли тарелки ужином. Когда она подошла, Андромеда подняла взгляд и одарила её многозначительным видом: «Где тебя, черт возьми, носило?!». Белла виновато заняла свое место напротив. — Простите, я как-то потеряла счет времени, — извинилась она. Андромеда скептически выслушала оправдание, но решила не развивать тему. — И чем же ты занималась весь день? — спросила она. — Просто кое-какие исследования и всё такое, — ответила Белла, накладывая на тарелку ростбиф и йоркширский пудинг. — Какие еще исследования? Занятия начинаются только завтра, — в замешательстве спросила Нарцисса. Белла огляделась по сторонам, прежде чем наклониться вперед; сестры последовали её примеру. — Исследования о том, как избежать контрактов, — прошептала Белла. — Белла, на тебе мужской одеколон? — спросила Андромеда, уловив мускусный аромат, исходящий от сестры. — И кто же тот парень, с которым ты обжималась? — ухмыльнулась Анди. Глаза Нарциссы расширились от восторга. — У тебя есть парень?! — пискнула Нарцисса. — Цисси, тш-ш! Потише, и нет, у меня нет парня, — отрезала Белла. — Я чувствую запах мужского парфюма, дорогая сестра, так что колись — кто он? — настаивала Анди. Белла вздохнула. — Он не мой парень, и, прежде чем вы спросите, я с ним не целовалась. Я просто обняла его, и, видимо, запах перешел на меня, — обреченно прошептала она. — Он симпатичный? — Нарцисса заерзала на месте, её глаза искрились интересом. — Ну, он не урод… да, пожалуй, довольно милый, — сдалась Белла. Нарцисса снова пискнула и захлопала в ладоши. — Кто он? — спросила средняя сестра. — Тебе он неизвестен, мисс любопытный нос. — Ну а как его зовут? — продолжала Анди. — Послушайте, я не хочу вредничать, но предпочла бы не разглашать подробности своей личной жизни, — резко ответила Белла. — О-о-о, так ты его любишь?! — вытаращила глаза Нарцисса. — Я этого не говорила, Цисси! Можем мы просто закрыть тему, пожалуйста? — Белла сердито посмотрела на сестер. — Ладно, ладно, — Анди подняла руки в знак капитуляции. — Значит, ты упомянула контракты. Я правильно понимаю, что речь о брачных контрактах? Белла раздраженно вскинула бровь: — Возможно. Черты лица Андромеды смягчились. — Значит, ты думаешь, что нашла способ расторгнуть свой? — искренне спросила она. Белла расслабилась, поняв, что сестра пытается её поддержать. — Да, кажется, нашла. — Это чудесно, Белла! — тепло улыбнулась Анди. — Да, это круто, сестренка! — добавила Нарцисса. — Чудесно-то оно так, но… всё немного сложно, и мне понадобится помощь одного… человека, — тихо призналась Белла. — Кого? — полюбопытствовала Нарцисса. Брови Андромеды взлетели к линии роста волос, когда она увидела, как щеки старшей сестры заливает румянец. — Ты ведь имеешь в виду своего таинственного мальчика, верно? — Анди наклонилась и прошептала это почти обвиняющим тоном. Густой пунцовый цвет лица Беллы стал лучшим подтверждением. — И что конкретно он должен сделать? — подозрительно спросила Анди. — Не твое дело, — горячо выпалила Белла. — К тому же я не уверена, сможет ли он вообще это сделать или захочет ли, — она тяжело вздохнула, уронив голову на руку. Андромеда положила ладонь на руку Беллы; вспышка сестры не смутила рассудительную девушку. — Но как это повлияет на контракт, если он еще даже не подписан? — Если он сможет мне помочь, это нарушит одно из предварительных условий, необходимых для вступления контракта в силу, — ответила она. — Важное условие, нарушение которого не позволит магии контракта привязать мою волю к Лестрейнджам, — добавила она загадочно. Андромеда догадывалась, что именно имеет в виду сестра, но не стала озвучивать это вслух при Цисси. — Что бы ты ни задумала, Белла… просто будь осторожна, ладно? — с тревогой сказала она. — Буду. И, как я сказала, он может не справиться или просто не захотеть, — Белла печально скривилась. — Лили! — вдруг взвизгнула Нарцисса, вскакивая, чтобы обнять новую подругу, подошедшую к слизеринскому столу. Белла обернулась и увидела нерешительную первокурсницу-гриффиндорку. Многие слизеринцы постарше одаривали рыжую девочку угрожающими взглядами. Белла приветливо улыбнулась ей. — Привет, Лили, не хочешь присоединиться к нашему ужину? — тепло спросила она. — Спасибо, — нервно ответила Лили, косясь на возмущенные лица остальных за столом. Белла достала палочку и положила руку на стол, направив её в сторону недовольных студентов, одарив их взглядом «только попробуйте меня спровоцировать». Те быстро вернулись к еде. — Ждешь начала занятий, Лили? — по-доброму спросила Андромеда. — О да! До сих пор не верится, что всё это по-настоящему и я действительно буду учиться магии, — с энтузиазмом отозвалась Лили. — Грязнокровки! — прошипел кто-то дальше по столу. — Недостойны владеть магией. Лили сжалась и опустила глаза. — Не смей так делать, Лили! — твердо сказала Белла. Девочка вскинула голову, пораженная властным тоном сестры своей подруги. — Ты имеешь полное право находиться здесь. Ты ведьма, и я чувствую, что ты будешь великой! Всегда держи голову высоко, а взгляд — твердо. Не позволяй этим придуркам запугивать тебя. Всегда проявляй силу и решимость, понимаешь? Лили кивнула. — И если кто-то посмеет тебя обидеть! — Белла произнесла это достаточно громко, чтобы все за столом услышали. — Иди ко мне, и я заставлю их пожалеть о том, что они вообще родились на свет. Белла обвела тяжелым взглядом своих сокурсников, фактически объявив первокурсницу Гриффиндора неприкосновенной. Зная её мастерство во владении палочкой, слизеринцы не спешили проверять серьезность её слов на деле. — Спасибо… — прошептала Лили. — Белла, можешь называть меня Белла. — Спасибо, Белла, — Лили Эванс тепло улыбнулась, и её зеленые глаза наполнились благодарностью. «Глаза Гарри», — отметила про себя Беллатриса. Эта мысль вернула её к разговору, который состоялся у них с Гарри прямо перед ужином. Волнa грусти захлестнула её: теперь она знала о той ужасной участи, что уготована этой жизнерадостной рыжеволосой девочке. Лили и Нарцисса склонились друг к другу, сравнивая расписания занятий; у них было четыре общих предмета, и они планировали сидеть вместе, если позволят учителя. Белла надеялась, что Цисси и Лили останутся подругами; она решила, что они хорошо подходят друг другу. Она никогда не видела, чтобы Нарцисса так тянулась к кому-то вне семьи, и это рождало тепло в сердце. Ей нужно будет спросить Гарри, сохранили ли они дружбу на протяжении всех лет в Хогвартсе. Глядя на то, как близки они сейчас, было трудно представить, что они разойдутся, но система факультетов часто разрушала дружбу между студентами разных домов. — Ну так что, ты спишь сегодня в спальне факультета или возвращаешься в свое тайное убежище? Интересно, знает ли этот твой секретный мальчик, где оно находится, — с ухмылкой спросила Анди. — В убежище. И, может быть, он знает, — дерзко ответила Белла, показав сестре язык.

***

Гарри достал Карту Мародеров и попытался найти свою подругу Луну, но удача ему не улыбалась. Её не было ни в Большом зале, ни в библиотеке, ни в башне Рейвенкло. Раздраженный, Гарри встряхнул карту и произнес: — Где Луна Лавгуд?! К удивлению Гарри, изображение на карте изменилось, и появилось Черное озеро с лесом, окаймляющим его северную сторону. Там, у самой кромки деревьев, значилось имя «Луна Лавгуд». — Что она делает в такой дали? — пробормотал он. Вернувшись в комнату, он четко скомандовал: — Мне нужна метла. К его изумлению, появилась его «Молния». Он полагал, что Рон забрал и её, но потом вспомнил, что Выручай-комната может призвать любую вещь из замка. Он усмехнулся, представив лицо Рона, когда тот обнаружит, что мантия, карта, а теперь и метла исчезли. Быстрым заклинанием уменьшения Гарри придал метле карманный размер, сунул её в карман и направился к главному выходу. Гарри игнорировал взгляды и поспешный шепот, пока шел по замку. Если бы он прислушался к разговорам, то услышал бы, как многие, мимо кого он проходил, пытались извиниться за свое поведение. Но Гарри был сосредоточен только на том, чтобы найти Луну и самому извиниться перед блондинкой из Рейвенкло. Оказавшись на улице, Гарри достал метлу, увеличил её и через мгновение уже летел в небе к северной оконечности озера. Подлетая к лесу, он заметил мелькание светлых волос. По мере приближения ситуация стала ясна. Кровь закипела у него в жилах, и он прибавил скорость, чтобы скорее добраться до подруги. Приземлившись, он обнаружил её приклеенной к дереву — скорее всего, приклеивающими чарами — на высоте около двух метров над землей. На ней не было ни обуви, ни носков, только тонкая футболка и короткая юбка. Её ступни посинели, как и губы, которые мелко дрожали. Гарри снял заклятие и поймал её на руки; хрупкая блондинка дрожала от холода. Он наложил на неё Согревающие чары, а затем начал растирать её ступни и ноги, чтобы восстановить кровообращение, после чего перешел к рукам. — Луна, Луна, ты в порядке? — с тревогой спросил Гарри. Дрожь начала утихать после второго заклинания, и зубы перестали стучать. — О, кажется, я в норме. Я просто вернусь в замок, — тихо сказала Луна, не глядя на Гарри и пытаясь встать. — Луна, стой, — Гарри взял её за плечи и заставил снова сесть. — Что произошло? Она не отвечала и отказывалась смотреть на него. — Луна, пожалуйста, поговори со мной. Кто это сделал? — снова взмолился Гарри. — Я... я думала, мы друзья, Гарри? — прошептала Луна так тихо, что он едва расслышал. — Конечно, мы друзья, Луна. Почему ты так говоришь? — Ты не пришел на завтрак этим утром... я искала тебя и нигде не могла найти. Я думала, ты меня избегаешь и больше не хочешь дружить, — всё это вырвалось одним махом, пока Луна прижимала колени к груди. Гарри снял свою мантию и набросил её на маленькую девочку, застегнув у шеи, и сел рядом с ней, прислонившись к дереву. — Мне так жаль, Луна. Я просто забыл про наш завтрак. Знаю, это плохое оправдание, но я сделал это не нарочно. Мгновение Луна молчала, а затем положила голову ему на плечо. — Я прощен? — мягко спросил Гарри. Он почувствовал, как она кивнула. Она придвинулась ближе в поисках тепла, и Гарри обнял её. — Так... кто это сделал с тобой, Луна? — Это больше не важно. Что сделано, то сделано, — кротко ответила она. — Нет, важно, Луна. Никто не имеет права так поступать. Ты могла замерзнуть здесь насмерть, — горячо возразил Гарри. — Уверена, они бы вернулись, или заклятие скоро бы само развеялось, — ответила она, прижимаясь к его боку. — Где твоя палочка, Луна? — спросил Гарри, гадая, почему она сама не сняла чары. — Они забрали её и забросили вон туда, за деревья, — Луна указала рукой, едва высунув её из-под мантии. Гарри достал свою палочку и сосредоточился: — Акцио палочка Луны! Прошло несколько секунд, и палочка вылетела из зарослей. Гарри ловко поймал её и вернул хозяйке. — Спасибо, Гарри. — Пустяки. А теперь, пожалуйста, расскажи, что случилось? — Гарри повернулся, чтобы заглянуть ей в глаза. — Мои соседки по комнате были в ярости. Сказали, что я залезла в их сундуки, чтобы забрать свои вещи. Ни слова о том, почему мои вещи вообще оказались в их сундуках. Я пыталась сказать, что не трогала их вещи, но они не поверили, — объяснила Луна. — Ты сказала им, что это сделал домовой эльф? Луна кивнула. — Они всё равно не поверили. Следующее, что я помню — я открываю глаза, и старшекурсник-рейвенкловец левитирует меня к дереву, а другая девочка накладывает приклеивающие чары. — Они тебя оглушили?! — в шоке спросил Гарри. Луна пожала плечами. — Не знаю точно, но я не помню, как уходила из башни или как оказалась здесь. В общем, у Мариэтты была моя палочка, она зашла в чащу и забросила её в лес. — И как долго ты здесь пробыла? — Ну, соседки набросились на меня где-то за час до обеда, так что всё время до текущего момента я была здесь. — Луна! Сейчас почти семь вечера! Это значит, что ты пробыла здесь одна почти восемь часов! Нам нужно немедленно в больничное крыло. Гарри быстро вскочил, легко поднимая Луну на руки. — Нет, Гарри, со мной всё будет хорошо. Мне просто немного холодно. Но я очень голодна, я сегодня ничего не ела, — застенчиво сказала она. — Тогда пойдём поедим. Снова наведаемся на кухню, ладно? — предложил Гарри, и Луна согласно кивнула. Наложив на неё ещё одно Согревающее заклинание, Гарри оседлал метлу; Луна уселась сзади, крепко обхватив его за талию. Через двадцать минут они были уже на кухне, отогреваясь горячим шоколадом, пока услужливые и энергичные эльфы заставляли обеденный стол едой, которой хватило бы на дюжину человек. Когда они насытились, Гарри попытался убедить Луну поговорить со своим деканом. Она поначалу сопротивлялась, но в итоге согласилась, что упомянет о случившемся профессору Флитвику. Гарри проводил Луну до башни Рейвенкло, где она снова тепло обняла его перед тем, как войти в свою гостиную. Их разговор за ужином был интересным и поучительным: Гарри узнал чуть больше о своей чудаковатой подруге и её отце, редакторе журнала «Придира». Она пообещала оформить ему бесплатную подписку, назвав это «дружеским тарифом». При всей своей порой странности, Луна была невероятно проницательной и видела мир совсем не так, как большинство людей. По мнению Гарри, это давало ей уникальный взгляд на вещи в целом. Она заверила его, что в замке у него больше поддержки, чем он думает, и что всё не всегда является тем, чем кажется. Она также сказала ему, что замок исцелился и что проклятие «Хнычущего Крылана» снято. Она больше не видела магию на входах, но также заметила, что замок будто изменился — «вибрации», как она выразилась, стали другими, сделав Хогвартс более дружелюбным.

***

Гарри вошёл в Выручай-комнату вскоре после отбоя и услышал истерический плач со стороны спальни Беллы. Он поспешил туда, но едва не растянулся на полу, споткнувшись о что-то, небрежно брошенное. Он нагнулся и подобрал книгу. Гарри глубоко вздохнул и в расстроенных чувствах потер лицо руками. Это была та самая книга из магазина, детально описывающая жизнь и убийства Беллатрисы Лестрейндж. Он думал, что она оставила её в лавке, но, судя по всему, она тайно забрала её с собой. Как ему с этим быть? Каково это — обнаружить, что ты станешь безумным массовым убийцей, ответственным за смерти мужчин, женщин и... детей? Он не мог подобрать слов утешения. С тяжелым сердцем он тихо вошёл в её комнату, надеясь, что нужные слова придут сами собой. Ему пришло в голову, что это уже вторая ведьма, которую ему приходится утешать за день — причём первая сегодня утешила его самого; круг замкнулся. Белла лежала на кровати, свернувшись калачиком. Как и Луна, она дрожала, но не от холода, а, скорее всего, от вины и страха — двух чувств, которые он знал слишком хорошо. Он осторожно присел на край кровати. Белла не подала виду, что заметила его. Она лежала спиной к нему и, возможно, не почувствовала, как прогнулся матрас. — Белла? — нежно позвал он. Она замерла, но не обернулась. Он мягко положил руку ей на плечо и слегка сжал его. — Человек в этой книге — не ты, Белла. Тебе никогда не придётся становиться ею. Там Беллатриса Лестрейндж, а ты — Белла Блэк, сильная, умная и независимая молодая женщина, хозяйка своей судьбы, — Гарри начал поглаживать её по спине медленными круговыми движениями. — Я ещё не она, Гарри. Но могу стать ею к Рождеству, — выдавила она сквозь рыдания. — Это из-за контракта? — спросил он. Она повернулась к нему и кивнула заплаканными глазами. — Если верить тому, что я прочитала в этой... этой книге, — прорычала она, — то к лету я буду замужем и больше не вернусь в Хогвартс до 1978 года, когда ворвусь в школу, убивая всё на своём пути! — Она снова зарыдала. — Я не позволю этому случиться, Белла, мы не позволим. Помни, что сказала Леди: она свела нас, чтобы что-то изменить. Не только для школы, но и для нас самих. Твоё будущее может быть переписано... и, может быть, моё прошлое тоже, — сказал Гарри, и вера в его слова светилась в его глазах. Белла перевернулась, обхватила Гарри за талию и крепко прижалась к нему. Она потянула его на себя, пока он не оказался лежащим на спине рядом с ней. Она прильнула к нему, положив голову ему на плечо и закинув руку на его живот, крепко удерживая. Её тело наконец перестало дрожать, и плач утих. Они лежали так, казалось, целую вечность, пока Белла не нарушила тишину. — Гарри... — прошептала она. — Если... если бы был способ сделать так, чтобы мне не пришлось выходить за Лестрейнджа, способ расторгнуть контракт... ты бы помог мне? — спросила она тихо, не поднимая взгляда. Гарри на мгновение задумался, как ответить. Хотя он уже знал, что готов помочь ей, он слегка опасался того, куда это может привести и как это повлияет на него лично и на саму временную шкалу. В памяти всплыло предупреждение Гермионы об опасности игр с прошлым. Но разве это уже не происходило с того момента, как они встретились? Именно поэтому Леди свела их... чтобы всё изменить. — Да, Белла, я помогу всем, чем смогу. Что именно тебе от меня нужно? — мягко спросил он. Белла медленно подняла голову. Она искала его взгляд, вглядываясь в саму глубину его глаз. Уже не в первый раз она поражалась тому, как быстро начала доверять этому мальчику из будущего. Как быстро она на самом деле... влюблялась в него. И в том, что отражалось в его глазах, она надеялась увидеть столь же сильное и стремительное ответное чувство. Три невыносимо коротких дня казались слишком малым сроком для таких чувств, но нельзя было отрицать, что она действительно влюбилась в этого темноволосого юношу. Но опять же — было ли это сердце, твердившее, что он ей нужен, или её слизеринский мозг, подсказывавший, что он — средство для расторжения нежеланного брачного контракта? И если так, имело ли это значение? В этом вопросе Белла была готова довериться своему сердцу и позволить эмоциям принять решение за неё. — Гарри... — позвала она его, и её сердце бешено заколотилось. Она с любовью посмотрела ему в глаза, позволяя чувствам затопить всё существо. Её голос был мягким и низким, когда она произнесла следующие слова: — Гарри... займись со мной любовью.