только мой... изуку

Изуку не мог уснуть. Комната была погружена в темноту, и лишь свет уличного фонаря скользил по стене, словно напоминание о том, что мир не спит вместе с ним. Он лежал, глядя в потолок, и медленно сжимал и разжимал пальцы. Перед глазами снова вставала Кацуя. Её испуганное лицо в детском саду. Тот крик. Тот момент пустоты. Я тогда… вернул ей причуду. Мысль всплыла внезапно, как всплывает что-то давно утонувшее. — Подожди… — прошептал он. Он никогда не задумывался об этом всерьёз. Тогда он был слишком маленьким. Слишком напуганным. Он просто хотел, чтобы Кац-чан перестала плакать. Но факт оставался фактом: он забрал причуду… и отдал её обратно. Осознанно или нет — он это сделал. И если тогда получилось…

"Решение"

Наутро Изуку чувствовал странную смесь страха и предвкушения. — Мам, — сказал он за завтраком, не поднимая глаз. — Я после школы немного задержусь. Хочу… потренироваться. Инко внимательно посмотрела на сына. — Ты пойдешь сам? — С Кацуи. Она не стала спрашивать больше.

"Заброшенный склад"

Склад встретил их тишиной и запахом пыли. — Ты уверен, что хочешь именно здесь? — спросила Кацуя, осматривая облупленные стены. — Если что-то пойдёт не так… — он замялся. — Тут никто не пострадает. Она ухмыльнулась. — Звучит как план, достойный тебя. Изуку нервно улыбнулся. — Я начну медленно, — сказал он. — Я не хочу повторять детский сад… но именно он мне сейчас нужен. Кацуя замерла. — Ты про тот день? Он кивнул. — Я тогда не понимал, что делаю. Просто испугался за тебя. Он вытянул руку. Тьма не рвалась наружу. Она собиралась в ладони мягко, послушно, словно ждала разрешения. — Странно… — прошептала Кацуя. — Я чувствую… будто что-то касается меня, но не забирает. Изуку закрыл глаза. И увидел это снова. Детский сад. Крики. Её лицо, искажённое страхом. Его собственный плач. «Верни… пожалуйста…» Он тогда даже не понял, как это сделал. Просто потянулся к ней — не чтобы взять, а чтобы отпустить. Воспоминание становится ключом — Я понял… — выдохнул Изуку, резко открывая глаза. — Что? — Кацуя напряглась. — Я никогда не «возвращал» причуду. — Его голос дрожал. — Я отдавал её. С самого начала. Он отдёрнул руку. — Тогда, в детском саду… я не думал о себе. Я думал только о тебе. И причуда… откликнулась. Тишина повисла между ними. — Значит… — медленно сказала Кацуя. — Чтобы отдать, тебе нужно не хотеть силу себе? Он кивнул. — Мне нужно хотеть, чтобы она была у другого. Осознанная отдача — Тогда попробуй снова, — сказала она неожиданно спокойно. — Ты уверена? — Если ты уже делал это однажды… — она протянула руку. — Сделаешь и сейчас. Изуку глубоко вдохнул. Он не стал представлять двери. Не стал думать о мощи. Он представил только одно — улыбку Кацуи. Ту, ради которой он тогда заплакал в детском саду. Тепло разлилось в груди. Не тьма. Не пустота. Свет. Он направил это ощущение вперёд. Кацуя вздрогнула. — Ого… — прошептала она. Её ладони вспыхнули мягким светом, взрывы стали ровнее, сильнее, но контролируемыми. — Это… — она смотрела на свои руки. — Это как будто моя причуда стала… увереннее. Изуку пошатнулся, но устоял. — Я не забрал ничего. — Он тяжело дышал. — Я просто… поделился. Он сел на пол, прижав ладони к груди. — Всё это время… — тихо сказал он. — Я думал, что я вор. Что моя сила — только про забирать. Кацуя села рядом. — А ты оказался тем, кто возвращает. Он усмехнулся. — Иронично, да? Она толкнула его плечом. — Заткнись. Ты идиот. Но полезный. Он рассмеялся. Когда они вышли со склада, солнце клонилось к закату. Изуку шёл и впервые не чувствовал, что тьма внутри него — враг. Она была… инструментом. И выбор всегда оставался за ним. Я уже делал это раньше, подумал он. Значит, смогу сделать снова. И где-то глубоко внутри он понял — его путь героя начинается не с силы, а с памяти и доверия.