Метод любви

Не бойтесь совершенства. Вам его не достичь. Тем более, что в совершенстве нет ничего хорошего.

Сальвадор Дали

      Есения тем вечером так и не вернулась. Меглин сказал, что она осталась дома. Это происходило редко, и всё же девушка дорожила отношениями с отцом. Ника ей в какой-то степени даже завидовала. Её родители давно погибли и поддерживать с ними связь попросту не представлялось возможным. Если она, конечно, не сойдёт окончательно с ума и не пойдёт к гадалкам с ведуньями, способным связываться с мёртвыми. Нет, девушка во все эти сказки не верила, более того, и слышать не хотела, что когда-либо сможет связать с этой чушью свою судьбу. Но сейчас не об этом.       Родион ещё какое-то время изучал старые дела, вероятно, пытаясь найти схожесть с новым преступлением, информацию о котором он, к слову, так и не дал. Впрочем, Самойлова его не сильно торопила. Заикнулась, что ей необходимо заранее знать хотя бы общие сведения, чтобы набросать версий, однако в ответ лишь получила хмурый взгляд чёрных глаз. Да, вся эта ситуация начинала порядком раздражать.        С наступлением ночи стало ещё невыносимее. Одеяло с подушкой так и лежали на холодном полу, да вот только половина кровати, что осталась на этот раз полностью свободной, манила хуже любимой шоколадки в дни диеты. Родион специально продвинулся ближе к краю, прекрасно осознавая, как Нике может быть некомфортно рядом с ним, да вот только на полу было явно не лучше. Через щели в оконных рамах просачивался осенний холод, а старый дощатый пол насквозь пропах сыростью. Девушка знала, что Меглин её не пригласит, не скажет успокаивающих слов, однако один его пойманный взгляд уже говорил о многом. В глазах читалось беспокойство – отеческое, дружеское или любое другое, было неважно.        Дождавшись, пока он заснёт, Ника на цыпочках приблизилась к кровати и с грацией хищницы сначала присела на край матраца, а после и вовсе, набравшись смелости, приняла горизонтальное положение. Она старалась держаться как можно дальше, чтобы не дай Бог не задеть Родиона. Во сне девушка нередко переставала контролировать свои действия и могла с лёгкостью переместиться на середину кровати, если не на Меглина вовсе. Пути назад всё равно не было – признаться честно, Самойлова и не хотела видеть этот путь –, а потому она закрыла глаза и попыталась поскорее уснуть. План обернулся успехом.        На утро Ника обнаружила то, чего боялась больше всего. Открыв глаза, новоиспечённая следовательница могла констатировать своё неосознанное мигрирование с одной половины уютной кровати на другую. К счастью, Родиона на ней не оказалось, что позволило девушке облегчённо выдохнуть. Она представить не могла, чего бы ей стоили оправдания, задень она мужчину хоть мизинцем.       Сладко потянувшись, Самойлова неспешно спустила с кровати ноги. Встать не было сил, однако всё изменилось, стоило Родиону войти в спальню. Он, очевидно, только что вышел из душа – с кончиков его волос и бороды падали маленькие капельки воды, а вокруг бёдер было намотано полотенце. Торс остался открытым, и привлёк он, надо признать, большую часть внимания Ники. Вся грудь и спина Меглина были покрыты длинными, извивающимися рубцами и шрамами, некоторые из которых казались свежими. Поёжившись от представшей перед глазами картины, девушка всё же встала с кровати, тут же натыкаясь носком ноги на пустую бутылку из-под коньяка. Стекло зазвенело, привлекая внимание следователя.        — Проснулась,- скорее утверждал, нежели спрашивал Родион, пальцами зачёсывая влажные волосы назад, — У тебя есть двадцать минут, чтобы собраться. Есения уже выехала,- обводя собеседницу изучающим взглядом, продолжил шатен.        Вероника, как-то резко кивнув, поспешила в ванную комнату – если это вообще можно было назвать комнатой –, в то время как Меглин продолжил осматривать её внешний вид. Растрёпанные волосы, чуть помятая майка и взволнованный взгляд его откровенно трогали. Не хотелось усмехаться или журить, мужчина просто смотрел на напарницу и ни о чём не думал. Казалось, одно её присутствие успокаивало психопата, заставляло забыть о таблетках и алкоголе, о кровавых убийствах и тёмном прошлом. Сегодня Родион впервые выспался за последние десять лет. Впервые не видел кошмаров.        Уже в машине, когда компанию следователей дополнила Стеклова, а Нику снова пересадили на задний ряд, Меглин рассказал, что сегодня их ждёт не очень-то приятное зрелище. В Москве появился новый особо жестокий маньяк, своих жертв он не насиловал, однако любил оставлять им уйму увечий, как снаружи, так и внутри. Выбирал он чаще всего маленьких детей, реже – подростков. На его счету было уже три жертвы: первой стала девочка девяти лет; во второй раз выбор пал на ребёнка чуть постарше; сейчас же погиб мальчик, которому не успело исполниться и семи. У каждого на теле насчитывалось более тридцати ран, нанесёнными разными предметами – от острых скальпелей до тупых ножниц, а грудные клетки вскрыты так, что между раздвинутых рёбер было видно сердце. Каждый ребёнок перед смертью проводил часы, испытывая страшную боль, а когда его крик затихал, в ход шёл кухонный нож, которым и рубили кости. Впрочем, это была лишь догадка Родиона, но никто не смел даже на миг усомниться в её верности.        Стоя над изуродованным телом, Самойлова крепко сцепила зубы. Её взгляд цепляла далеко не разодранная плоть, а оставленное нетронутым фарфоровое лицо мальчика. Когда туловище накрыли чёрным пакетом, могло показаться, что он просто спит. Ком в горле перекрывал дыхание, однако показать Меглину свою слабость Ника не могла. Поджав губы, девушка поспешила отойти от трупа, присоединяясь к обсуждениям напарников.        — Ну, что видите?- вздёрнул подбородок Родион.       Следовательницы переглянулись, как бы договариваясь о том, кто из них будет первой. Самойлова уступила, медленно кивнув оппонентке.       — С похожим делом мы уже сталкивались,- нахмурилась брюнетка, — Предположу, что наш маньяк чем-то обижен на детей или, если быть точнее, их родителей. Возможно, всему виной травма из детства.       — Как жертвы связаны между собой?- прищурился Меглин.       — Да никак,- пожала плечами Стеклова, — По крайней мере, очевидной связи между ними нет. Я читала дело каждого и не нашла ни одной повторяющейся детали в их биографии.       — Значит, плохо искала,- недовольно покачал головой Родион, — Ника, что ты скажешь?       Мужчина тут же перевёл сосредоточенный взгляд на второго стажёра, давая ей возможность высказаться, в то время как Есения, надув щёки, всё ещё продолжала хмуриться. Ника отчасти посчитала это забавным, хоть и не подала вида. Обстановка не располагала.       — К каждому делу прикреплялись фотографии,- несмело начала девушка, — Так вот все дети были модельной внешности. Вы заметили, что она никогда не трогает лицо?       — Она?- подняв от изумления брови, переспросила Есения.       — Не перебивай,- шикнул на неё Меглин, параллельно кивая Нике, чтобы та продолжала.       — Тела жертв были уложены слишком аккуратно, даже кудрявые волосы первой девочки были тщательно расчёсаны и равномерно раскинуты по траве,- периодически закусывая нижнюю губу, стала объяснять девушка, — Мужчины на такое просто не способны, особенно психически неуравновешенные. Каждое их движение неуклюжее, а здесь,- Вероника кивнула на лежащий сзади неё труп, — Работал настоящий эстет, точнее, работала. Это сделала девушка, сомнений и быть не может…       На лице Меглина по мере рассказа Ники росла довольная ухмылка, которую девушка вообщем-то и не замечала. Из мыслей её вывели лишь негромкие хлопки. Их источником снова стал Родион, что удивило не только Самойлову, но и Есению, молча наблюдающую за разворачивающимся перед её носом спектаклем. Было сложно не заметить, как на её скулах начинают играть желваки.       — Браво,- хмыкнул Меглин, с лёгким прищуром глядя на собеседницу, — Я знал, что не ошибся в тебе! Всё верно сказала, даже добавить нечего,- мягко улыбнулся он, — Тебе есть, чему поучиться, Есеня.       Родион, легонько хлопнув Самойлову по плечу, ушёл в сторону криминалистов. Стеклова же, сведя брови к переносице, неотрывно смотрела на соперницу, откровенно не веря собственным ушам. Неужели Родион только что поставил едва знакомую девчонку ей в пример? Даже звучало, как откровенный бред. Фыркнув что-то себе под нос, Есения резко развернулась и пошла вслед за наставником. Ника же лишь ошарашено смотрела им вслед, молясь, чтобы всё это не оказалось очередным сном, и образы следователей не растворились в придуманной ей дымке.               Расследование шло уже три дня. Родион старался давать Самойловой больше свободы, чтобы та смогла продемонстрировать все свои навыки, в то время как Есению отодвинул на второй план. Он знал, на что способна дочь его друга, знал ход её мыслей и возможности, что не скажешь о новом стажёре. Ника, в свою очередь, открывала в себе много новых качеств. Она показала, как ответственно относится к расследуемым делам, как чётко умеет подмечать детали, а также уже в первом деле смогла использовать удивительную дедукцию. Мысленно Меглин называл её женской версией Шерлока Холмса. Помимо полезных для работы качеств, мужчина выделял и личностные свойства девушки. Сопереживание, бескорыстность – всё это всплывало на поверхность каждодневно, однако было что-то ещё, что Родион никак не мог разобрать. Внутри начинал теплиться страх, что это что-то может перечеркнуть все положительные черты.        Сегодня следователи вышли на нового подозреваемого, а точнее, на новую. Как и говорила Ника, последней, кто мог бы совершить столь жестокое деяние, стала молодая женщина по имени Ольга. Она работала частным фотографом, зачастую посещала корпоративы и дни рождения детей. Беря в учёт периодичность убийств, следующая жертва должна была распрощаться с жизнью со дня на день, из-за чего Меглин предложил ехать в студию предполагаемой маньячки незамедлительно. Впрочем, это было больше похоже на прямой приказ. Так, не дожидаясь подкрепления или полагающегося ордера на арест, Родион привёз стажёров в самое пекло. Улик против Семёновой было достаточно, чтобы можно было с уверенностью сказать, что именно их ждёт за дверью в её логово. Студия, стоит отметить, находилась в спальном районе, прямо напротив многоэтажного жилого дома. Что уж там, и само помещение, арендуемое психопаткой, находилось в старой хрущёвке.        Первой из машины вышла Вероника. Она была готова подорвать это место, если их с напарниками догадка откажется верной. Меглин смотрел вслед девушке с какой-то странной улыбкой, чего не могла не заметить Есения. Нахмурившись в очередной раз за последние несколько дней, она с нескрываемым укором взглянула на Родиона.        — Что ты в ней нашёл?- фыркнула брюнетка, — Только ответь мне честно, не увиливая.       Меглин, нехотя оторвав взгляд от удаляющейся спины Ники, серьезно посмотрел на Стеклову, словно та задала самый глупый вопрос в её жизни.        — Меня напоминает,- просто ответил он, попутно пожимая плечами.       Больше Родион не сказал ни слова. Вышел на улицу, оставляя Стеклову в душном салоне наедине со своими мыслями. Это было не лучшее решение – оставшись в поглощающей тишине, Есения начала перебирать все события последних дней. В памяти начали всплывать косые взгляды Меглина, но уже не в её сторону, а в сторону этой Ники, так ненужно свалившейся им на головы. Сильнее тревожила улыбка Родиона. Раньше она была либо наигранной, либо с толикой безумия, однако сейчас он нередко позволял себе нормальную улыбку. Без иронии или фальши, простую человеческую. Внутри девушки образовался тугой комок, больно давящий на грудную клетку изнутри, и пока она пыталась с ним совладать, пара следователей, заполнивших её мысли, уже стояли напротив входа в злосчастный салон.       Родион догнал Нику крайне быстро. Подкравшись к ней сзади, он аккуратно оттолкнул её плечом, освобождая себе место на крыльце. Девушка противиться не стала. Она сделала шаг в сторону, прижимаясь к холодным ржавым перилам, однако площадка была настолько узкая, что предплечья следователей продолжали плотно касаться друг друга. Обоих это, кажется, устраивало.       — Ну, и чего остановилась,- глядя в пустоту, заговорил мужчина.       — Заперто,- шмыгнула носом Ника.       На улице холодало, ветер трепал волосы и безжалостно хлестал по щекам, но это не могло остановить. Меглин, тряхнув головой, словно освобождаясь от очередного наваждения, внимательно оглядел дверь снизу доверху и недовольно цыкнул. Она была сделана из металла, при том довольно прочного – выбить точно не получится. С пол минуты почесав бороду, мужчина достал из кармана своего плаща отмычки. Ника видела такие только в фильмах, и как ими пользоваться не имела ни малейшего представления. Впрочем, всё приходит с опытом. Главное, чтобы из стажёров не выгнали, а там научится.       С замком Родион справился в два счёта. Без особого труда он подобрал нужные отмычки, и вот из скважины уже донёсся характерный щелчок. Толкнув дверь, он выждал несколько секунд, после чего шагнул во тьму. Найти выключатель удалось Нике, проскользнувшей вслед за наставником. На первый взгляд кабинет был светлым и чистым, однако размер комнаты не соответствовал заявленному, что поставило девушку в тупик. Всё дело было в секциях студии – она была разделена на отдельные комнаты, одни из которых отвечали за фото зоны, другие – за рабочий процесс, ну а уже в третьей, по предположениям следователей, должна была находиться пыточная.        И пока Самойлова поочерёдно их проверяла, Родион пытался найти улики в главном помещении. Есения присоединилась к нему спустя десять минут. Выглядела она мрачнее обычного, а в сторону "соперницы", кажется, даже не смотрела. Впрочем, Ника старалась не обращать на это внимания, и ей это удавалось с большим успехом, пока позади неё не послышался грохот.       Бросив снимки детей, найденные за рабочим местом фотографа, девушка ринулась на громкий звук, уже в следующую секунду заставая перед собой крайне странную картину. Родион лежал на полу посреди комнаты, изредка дёргая конечностями, словно в конвульсиях. Есения же стояла над, бездействуя, словно подобное происходило регулярно. Презрительно фыркнув в сторону девушки, Самойлова подбежала к Меглину, тут же падая возле него на колени. Сердце стучало с бешеной скоростью, а руки пробила мелкая дрожь.       — Что с ним?- Самойлова бросила в сторону брюнетки короткий взгляд, — Такое уже было раньше?       — Такое постоянно происходит,- спокойно ответила следовательница, — Лучше не трогай его, через минуту-две он придёт в норму.       Голова мужчины, как и тело, беспрестанно дёргалась, грозясь встретиться с углом металлической ножки стола. Лишь на секунду замерев, Ника осторожно положила ладошку на его затылок, с которого давно слетел любимый козырёк. Пальцы непроизвольно зарылись в мягкие на ощупь волосы, а до их кончиков дошло тепло кожи Родиона. Слова Есении не успокоили девушку, она отчего-то продолжала беспокоиться за состояние майора, уже не задумываясь о своей стажировке или закреплённым за ней местом. Сейчас ей был важен лишь мужчина и непосредственно его судьба.       Меглин же, стоило Нике коснуться его головы, замер. Стеклова заметно напряглась, ранее не замечая в его припадках столь резких изменений, однако так ничего и не сказала. Наклонившись над парой, она продолжала переводить сосредоточенный взгляд с одного следователя на другого, стараясь поймать каждую мелочь. Вероника всё также продолжала придерживать голову Родиона, в то время как он, полностью расслабившись, лишь сильнее прижался к её ладони. Очевидно, делал он это неосознанно, однако дыхание девушка всё же затаила. Она рассматривала его лицо, необычные черты в нём, каждую морщинку, впервые находясь так близко.        Меглин же не ощущал на себе два внимательных женских взгляда, сквозь видения он лишь чувствовал чужое прикосновение и исходящее от него тепло. Думать о том, кому оно принадлежит, не хотелось, тело, на удивление, больше не ломило, голова не раскалывалась. Для реальности это казалось слишком приятным.        Распахнув глаза, мужчина тут же наткнулся на два глубоких омута знакомых глаз. Сейчас они казались всепоглощающе чёрными. Девушка лишь мелко вздрогнула, однако руки от затылка Меглина не отняла. Отстраниться ей пришлось во время пробной попытки следователя встать на ноги. Стоит признать, получилось это у него с первого раза, пусть и крайне медленно. Оперевшись о ближайший стол, от столкновения с которым его, собственно, и спасала Ника, Родион активно заморгал, словно пытаясь избавиться от остатков "сна".        — Её в детстве унижали из-за индивидуальности поведения,- чуть хриплым голосом начал следователь, — Сравнивали с другими детьми, ставя их в пример…       — Теперь ясно, почему она выбирает жертв исключительно с модельной внешностью,- кивнула Есения, — Это уже второй случай, связанный с жестокостью детей.       — Нет,- перебила Ника, — С ровесниками у неё никогда не было проблем.       — Схватываешь на лету,- ухмыльнулся Родион, — Сломали нашу клиентку именно взрослые, точнее, её родители. Росла она в полной семье, да только вместо матери у неё была мачеха, вот она-то и вбила в голову девочки сомнительные мысли,- отойдя от столешницы, мужчина приблизился к противоположной стене, где висела большая семейная фотография Ольги, — Отцу было плевать на дочку, он был занят работой, а его новая жена терпела падчерицу исключительно из-за выгоды. Всё детство на Семёнову давили, уча стандартам поведения и внешности. Вот и создали чудовище…       Ника, продолжая сидеть на полу, уставилась в одну точку. Перед глазами по мере рассказа Родиона рождались цветные картинки, позволяющие погрузиться в историю Ольги с головой, в то время как Стеклова, плотнее завернувшись в кожанку, слушала наставника, не отрывая взгляда от, казалось бы, счастливого портрета семьи. Правда оказалась слишком жестокой, чтобы её можно было так просто принять.       — Осталась последняя комната,- тихим голосом прервала удушающую тишину Самойлова, — Все остальные я проверила, они чисты.       Есения, медленно переведя взгляд на девушку, неуверенно кивнула, прекрасно понимая, какие вещи увидит за последней дверью. Несмотря на это, с места она сошла довольно быстро – пока Родион с Никой продолжали бороться с фантазией, Стеклова уже шла навстречу страхам. Новоиспечённая следовательница всё порывалась пойти следом, однако ноги её слушались с трудом. Встав с пола, она оглянулась вокруг – чистое помещение с профессионально выставленным светом могло бы дать уверенность в безопасности, но только не после рассказа Меглина.        Рассеянным взглядом наткнувшись на его головной убор, валяющийся под столом, Ника тяжело вздохнула. Сдержав подступившую к горлу тошноту, она наклонилась и подняла его, в следующее мгновение начав тщательно отряхивать от пыли. Бережно сдув последние мусоринки, девушка протянула руку с кепкой в сторону следователя, сама отведя взгляд в сторону Есении, что пыталась справиться с заевшим замком. Отвлечься заставили тихие шаги – чуть помедлив, Родион подошёл к стажёру и кончиками пальцев сжал край козырька. Забирать его он не спешил, лишь придерживал, словно соблюдая дистанцию между их руками, равную не более, чем двадцати сантиметрам. Глаза же уже прилипли к лицу девушки, и даже когда она это заметила, Меглин продолжил нахально пялиться, приподнимая уголки губ в кривой полуулыбке.        — Спасибо,- тихо произнёс следователь, чтобы его вкрадчивый голос смогла услышать исключительно Ника.        Девушка так и не поняла, благодарил он её за поднятый козырёк или те прикосновения, спасшие его больную голову. Она только слабо кивнула и медленно разжала пальцы. Родион тут же изменился в лице. Стерев улыбку, он опустил глаза в пол и как-то странно хмыкнул, словно сделал определённые выводы. Заострять внимание на этом Самойлова не хотела, понимая, что сейчас у неё есть задача намного важнее, однако сердце в груди предательски ёкнуло, а взгляд прилип к чуть подрагивающей руке Меглина. Небрежно натянув кепку, он первым сдвинулся с места – пошёл помогать Есении, мучившейся с замком. Не став церемониться, он попытался выбить дверь плечом. Вторая попытка оказалась удачной, вот только Родион по инерции едва не свалился с ног. Стеклова придержала его за локоть, а внутри Ники отчего-то всё сжалось. Что это вообще значило?       Войти в комнату не удалось просто потому, что её там не оказалось. За дверью скрывалась лестница, ведущая в подвал. Переглянувшись между собой, девушки молча уставились в спину наставника, ожидая каких-то команд или констатации плана. Ника, покусывая нижнюю губу, судорожно пыталась придумать, как осветить дорогу, однако в голову ничего не приходило. Отойдя от напарников на несколько шагов в сторону главного помещения, она начала искать хоть какой-нибудь фонарь. Без особой аккуратности Вероника выдвинула из-под близ стоящего стола большую картонную коробку и стала рыться в её наполнении. Палец что-то больно укололо, из-за чего девушка тут же отдёрнула руку. Прямо под ногтём образовалась маленькая капелька крови, а виной её появлению стала разбитая линза увесистого софита. На лице расплылась довольная ухмылка.        Крепко сжав ручку фонаря, Самойлова пошла впереди спутников, старательно освещая им путь. Рассеивался свет из-за поломанной линзы в разы хуже, и всё же спасал в кромешной темноте. Сойдя с лестницы на ровный пол, девушка начала искать выключатель. Находился он недалеко, а потому уже через несколько секунд в помещении раздался тихий треск, с которым загорелись старые светодиоды. Всё вокруг озарилось желтоватым светом, а именно стол, на котором лежали инструменты – ножи разного размера, скальпели, пинцеты и несколько видов пил были сложены на краю отмытого до блеска металлического стола. Рядом стояла кушетка с расположенными по её бокам ремнями. По спине пробежал холод, а в ушах начало громко звенеть.        — Но почему здесь так чисто,- голос Есении гулким эхом отразился от стен, — Учитывая, что она делала с телами жертв, тут всё должно быть в крови…        — Так оно изначально и было,- пройдя вглубь кабинета, кивнул Родион, — Ещё в юности она начала страдать от перфекционизма, каждый раз после опытов драила все поверхности.        Приблизившись к столу, Ника нахмурила брови. Каким бы ярым перфекционистом не была Семёнова, идеально отмыть кровь было попросту невозможно. Трогать инструменты девушка не рисковала даже через ткань, боясь стереть отпечатки, а потому, наклонившись как можно ближе, начала выискивать визуальные зацепки. Один из ножей был потрёпаннее других, но, что было самое главное, так это то, что его ручка была выполнена из светлого дерева. На ней остались бордовые метки, которые, судя по всему, пытались отскоблить, однако кровь так сильно въелась в поверхность, что никакое из механических действий не были способны её убрать.        — И всё же улики у нас имеются,- победно сверкнула глазами девушка, оборачиваясь на напарников, — Есения, сможешь вызвать наряд?       Помимо оставшихся отметин на ноже и других инструментах, ДНК детей нашлось и на кушетке. Меглин заметил несколько волосков, застрявших в замках ремней и под ними. Ждать появления Ольги в подвале следователи, конечно, не стали. Они вернулись на верхний этаж, и лишь когда на место прибыл патруль, вышли на улицу. Родион закурил, вместе с дымом отправляя в воздух своё напряжение, в то время как девушки, полностью погрузившись в свои мысли, молча стояли по другую сторону от крыльца. Есения всё ещё с опаской относилась к Веронике, однако её внимательность и небезучастность сглаживали углы в их напряжённых отношениях. Более того, сегодня Стеклова допустила мысль, что втроём они будут куда быстрее раскрывать дела, а интуиция её напарницы ещё ни раз спасёт им жизни.       Ника же в тот вечер впервые услышала столь громкий, душераздирающий крик – Ольга, попав в руки наряда, начала сопротивляться, била их сжатыми в кулаки дрожащими ладонями и обливала их обмундирование горячими слезами. Она пыталась найти своим действиям оправдания, однако никто не хотел её слушать. Мужчины в масках были с ней грубы, некоторые вовсе заламывали женщине руки, в сознательной попытке причинить боль. А Самойловой её жалко не было. Следовательница смотрела на неё с прищуром, представляя, как лично переламывает каждое ребро, как разрывает грудную клетку и мучительно медленно сжимает сердце, чтобы она испытала весь спектр страха и боли, чтобы поняла, что во время её развлечений чувствовали дети.        Родион этот жестокий взгляд, конечно, заметил. Сам едва справлялся с желанием совершить самосуд, однако Ника его сейчас волновала куда сильнее. Он знал каждую её мысль в момент задержания Ольги, знал, как бьётся девичье сердце, и как много голосов шепчут в её голове противоречия. Удивительно было то, что даже пальцы Вероники были полностью расслаблены. Они не дрожали и не сжимались в кулаки – просто висели вдоль туловища, словно девушка привычно стоит в очереди в магазине у дома, а воплей серийного убийцы, как и его самого, попросту не существует.        Слабо нахмурившись, Меглин развернулся и лениво поплёлся в сторону машины. Оттаскивать Самойлову, словно маленькую девочку от витрины с игрушками, было бессмысленно. Да и зачем? Каждому из нас порой следует посмотреть на людей, которые потеряли всякую человечность, чтобы никогда не повторить их судьбу.