Метод любви

Если вы затягиваете принятие решения, значит, вы уже приняли решение оставить всё по-старому.

Лариса Парфентьева

      За время, проведённое в дороге, девушка сама не заметила, как уснула. Прислонившись виском к холодному стеклу, она то хмурилась, то улыбалась, видя во снах самые яркие моменты своей жизни. На кочках машина подпрыгивала, что зачастую нарушало покой Ники, однако та, не церемонясь, быстро отодвинулась от двери и, положив на сиденье скрученную куртку, сверху уложила голову. Стало гораздо удобнее, из-за чего она провалилась в царство Морфея ещё глубже.        В суровую реальность вернуться заставило лёгкое, почти невесомое прикосновение, позже в котором начала появляться жёсткость на грани с грубостью.        Меглин, сначала даже не хотел будить девушку – слишком уж мило она спала –, однако оставить её в машине было бы попросту неправильным. По пути он постоянно смотрел в зеркало заднего вида, уделяя расслабленному лицу стажёра куда больше внимания, чем самой дороге. Родион и сам не понимал, что его так привлекает в этой девушке. Все черты лица у неё исключительно красивые, более того, идеальные, спорить с этим было бессмысленно. Профиль напоминал римский, губы были пухлыми без хирургических вмешательств, волосы светло-русые, чуть завивающиеся на своих концах. Да вот только дело тут было далеко не во внешности. Меглин привязался к ней по иной причине, а вот по какой именно, он и сам не понимал.        Оперевшись плечом о собственное сиденье, следователь развернулся лицом к заднему ряду и, дотянувшись до колена Самойловой, аккуратно погладил её. Скорее, мягко коснулся кончиками пальцев, однако реакции не последовало, из-за чего пришлось применить силу. Сжав ткань джинсов Ники, мужчина начал её трясти.        — Просыпайся,- равнодушно бросил шатен, хоть блеск в глазах и раскрывал все его мысли.        Вероника же, что-то промычав в свёрнутую в комок куртку, медленно развернулась. Оторвав голову от шуршащей болоньи, она мутным после сна взглядом начала окидывать местность, которой вообщем-то и оказался салон автомобиля. Впрочем, это девушку ничуть не удивило, но один вопрос в её голове всё же созрел:       — А где Есения?- тут же нахмурилась Самойлова, игнорируя проницательный взгляд наставника.        Не заметила девушка и того, что его рука всё ещё лежала на её колене, а грубые пальцы расслабились и кончиком ногтя иногда исследовали рельеф ткани, тихонько шурша. За окном было уже совсем темно, лишь вдалеке можно было разглядеть тусклые фонари.         — Она поехала к отцу,- тихо ответил Родион, продолжая блуждать взглядом по лицу собеседницы.       И вправду, машины Стекловой, которую она оставила ещё утром, у входа не оказалось. Слабо тряхнув головой, Ника потёрла глаза, пытаясь снять с себя последствия сна, однако получалось это из рук вон плохо. Меглин, видя это, нехотя убрал от колена девушки руку и покинул салон автомобиля, уже в следующее мгновение открывая заднюю дверь с улицы. У выхода оказались ноги Самойловой, за них следователь и потянул. Крепко обхватив лодыжки девушки, он резко дёрнул их на себя, подтягивая девичье тело ближе к порогу. Ника сразу оживилась, едва слышно начала ругаться, пальцами цепляясь за ближний подголовник. При попытке встать, она тут же ударилась лбом об арку, из-за чего выругалась уже гораздо громче.        Родион на это лишь усмехнулся. Не став дожидаться, пока Ника, потирая голову, окончательно придёт в себя, он ушёл в сторону дома. Девушке же не оставалось ничего, кроме как догонять наставника, ведь своих ключей у неё не было, а провести всю ночь на улице хотелось меньше всего. Захлопнув за собой дверцу машины, девушка едва успела проскользнуть внутрь помещения. Недовольно прищурившись, она обиженно поджала губы.        Больше следователи не сказали друг другу ни слова. Они по-очереди приняли душ – Меглин на правах хозяина снова был первым – и в очередной раз стали заниматься своими делами. Да вот только мужчина, севший за изучение старых дел, сосредоточиться на тексте не мог даже с огромным трудом. Ника вышла из душа, прикрываясь одним лишь полотенцем. Мягкая ткань была обмотана вокруг её тела, держась на ненадежном подгибе в области лопаток. Казалось, он ослабится с минуты на минуту и наконец откроет эгоистично скрытые плавные изгибы, в наличии которых Родион даже не сомневался. Пальцами он неосознанно сжал лежащую на столе папку, сминая вложенные в неё листы, а глазами продолжал бесстыдно исследовать открытые участки тела "сожительницы". Конечно, делал он это до тех пор, пока Самойлова не обернулась. Он не знал, что подсказало девушке сменить положение, да это, впрочем, и не было важно. Успев отвести взгляд, Родион сделал вид, что работает с документами, хотя мысли его были заполнены далеко не расследованиями. Ника же лишь задумчиво свела брови – она кожей ощущала, что на неё кто-то смотрел.        Понимая, что продуктивной работе сегодня не состояться, Меглин в компании своей излюбленной фляжки отправился на кровать. Нет, спать он не собирался, уж слишком сильно разыгралась его фантазия. Мужчина, словно хищник, затащившийся в своей берлоге, наблюдал за действиями Ники, принятой за беззащитную, глупую жертву. Девушка же старалась не обращать на него внимания. Переодевшись за ширмой в свою привычную одежду, она села за стол, где осталось лежать старое дело, однако даже не притронулась к нему. Взгляд карих глаз начал исследовать помещение, на этот раз цепляясь за каждую его особенность.        — Почему здесь так много кактусов?- прозвенел голос девушки в полной, доскучившей тишине.        Родион, удобнее устроившись не кровати, слабо ухмыльнулся. Он давно ждал этого вопроса, однако, закинув руки за голову, отвечать на него не спешил.        — Один человек – один кактус,- лениво пожал плечами следователь.       — И что это значит?- нахмурилась Ника, машинально начав пересчитывать колючие растения.        — Ты же изучила мою биографию, прежде чем согласилась работать вместе,- скорее утверждал мужчина, — Знаешь ведь, что со многими преступниками у меня разговор короткий.       — Одна отобранная жизнь равна одному кактусу,- догадалась Самойлова, — Если их существование вообще можно назвать жизнью…        Родион замер. Он был готов к осуждению со стороны девушки, к напуганному взгляду и, быть может, даже к потрясению, граничащему с истерикой, но вместо этого нашёл в её тёмных глазах понимание. Она продолжала сидеть за столом, только теперь уже не считала растения – бросила эту затею, даже не дойдя до ближней полки. Ника неотрывно смотрела на Меглина, словно пыталась разглядеть в нём кого-то, кроме психически нездорового пациента с маниакальными наклонностями, кроме талантливого следователя и майора с тёмным прошлым. Она хотела пройти сквозь напускной образ и увидеть обычного человека со своими проблемами и личностными качествами, не имеющими ничего общего с той клеветой, что переполняла интернет. В тот день, когда Родион сказал, что все слухи про него правдивы, он соврал, и поняла это девушка также быстро, как и сделала свои, независящие ни от чьего мнения выводы.       Меглин же читал её взгляд, как открытую книгу, понимал, что и она легко распознаёт его ложь. Смущало ли его это, спросите вы? Нисколько. С Никой он отчего-то желал быть искренним. Может, потому что знал, что, если соврёт ей, перерубит их отношения на корню. Эта девушка была не из тех, кто станет закрывать глаза на обман, даже самый безобидный.              Сохраняя с Вероникой зрительный контакт вот уже на протяжении нескольких минут, Родион почувствовал, как уши в очередной раз начинает закладывать, а перед глазами появляются тёмные круги. Зажмурившись, он резко тряхнул головой, из-за чего к симптомам тут же добавилось головокружение. Втянув через сомкнутые зубы воздух, мужчина съехал вниз по подушке и взялся за голову. Самойлова сначала не обратила на его поведение особого внимания – Меглин зачастую вёл себя странно. Однако вскоре напрячься заставил хорошо заметный тремор в руках и тяжёлое дыхание, раздающееся на всю комнату.        Встав из-за стола, девушка с опаской начала приближаться к Родиону. Она уже неоднократно видела его похожие припадки и хорошо знала, что в подобном состоянии мужчина мог частично дезориентироваться. Это состояние было отличным от того, что она застала в фотостудии. И пусть тогда он полностью потерял сознание, оно, как показалось Нике, было куда более безобидным. Присев возле кровати на корточки, девушка потянулась к плечу следователя, но так и застыла на расстоянии нескольких сантиметров. Она не знала, перейдёт ли выстроенную между ними границу, коснувшись его руки, с другой стороны, они спали в одной кровати, неужели одно короткое прикосновение может что-то разрушить?        Тихонько фыркнув, Ника всё же дотянулась кончиками пальцев до помятой ткани мужской рубашки. Почувствовав через неё тепло тела, окончательно смирилась с последствиям и приложила ладонь целиком. Она не знала, что нужно делать в такой ситуации, однако оставлять Родиона наедине со своими страхами точно не хотела. Осторожно сжав его плечо, словно всё тело Меглина было сделано из тонкого хрусталя, Самойлова подвинулась как можно ближе к краю кровати. Упираясь в ребро матраца грудью, она продолжала смотреть на закрытое руками лицо мужчины. Дышал он уже ровнее, однако пальцы всё ещё дрожали, словно их стимулировали током.        — Родион, ты меня слышишь?- тихо позвала девушка, склоняя голову набок, — Где твои таблетки, они в плаще?       Ни раз Ника видела, как Меглин в похожем состоянии высыпал себе в рот таблетки из маленькой баночки, но вот от чего именно было лекарство, она никогда не интересовалась. Так и не получив внятного ответа, девушка убрала руку с мужского плеча, неосознанно проведя по нему кончиками пальцев до незащищённого тканью рубашки острого локтя. Она твёрдо решила, что уж лучше пороется в чужих карманах, чем будет наблюдать муки начальника. Однако уйти ей не дали – едва Ника встала на ноги, как её запястье тут же попало в "капкан" из чуть шероховатых пальцев Меглина. Переведя на него взгляд, Самойлова вопросительно вскинула брови.        — Их там нет,- с отчётливой хрипотцой произнёс следователь, — Их в принципе больше нет…       Взгляд его всё ещё был рассеянным, но это не помешало разглядеть искреннее беспокойство на лице девушки. Было что-то ещё, отдалённо напоминающее обречённость.        — Но почему ты не купил новые, раз не можешь без них нормально существовать?- нахмурилась Ника, игнорируя сомкнутые на собственном запястье пальцы.       — Они не продаются в аптеке, я брал их у своего хорошего знакомого,- грубо ответил Меглин, разжимая ладонь.        Самойлова, в свою очередь, спорить не стала. Конечно, было не очень-то приятно слышать грубость в ответ на бескорыстное желание помочь, однако обиды она не затаила. Обойдя кровать, села на свою половину, продолжая следить за мерно вздымающейся грудью собеседника. Внутри всё горело от противоречий и сомнений, каждое из которых отражалось в глазах. Ника видела, как тяжело приходится Меглину, как он борется со своим диагнозом и противится ему. Больно было и самой девушке, только уже от того, что она ничем не могла ему помочь.        — Давай я съезжу к твоему другу, просто дай его номер,- аккуратно начала Самойлова, боясь отпугнуть Родиона, словно забитого дворового пса.        Опустив глаза на простынь, Вероника начала выводить на ней кончиком ногтя указательного пальца витиеватые узоры, ожидая услышать резкий отказ. На удивление, этого не произошло. Повернув голову к девушке, мужчина ответил спокойно, более того, в голосе прозвучала непривычная мягкость:       — Завтра я сам съезжу к нему,- поправляя выбившиеся из бороды волоски, произнёс шатен, — А сейчас спи, только не наваливайся на меня, как это было в прошлый раз.        Ника тут же замерла. На щеках девушки начал проявляться яркий румянец, дошедший, кажется, даже до кончиков ушей, скрытых волнами пшеничных волос. Она поверить не могла, что всё это время, пока они жили в гостинице в разных номерах, Меглин помнил ту ночь, что они провели в одной кровати, так ещё и во всех подробностях. Ещё сильнее её ставило в ступор то, что в прошлый раз она всё-таки потеснила мужчину, более того, ворвалась в его личное пространство. Впрочем, развивать эту мысль не хотелось, потому что с каждой секундой картинок в голове, вызывающих приступ неловкости, становилось всё больше. Свернувшись калачиком на самом краю матраца, Ника попыталась как можно быстрее уснуть, хоть и не была уверена, что после слов Меглина у неё это получится. Мужчина же, в свою очередь, окончательно избавившись от мигрени, самодовольно ухмылялся. Он внимательно наблюдал за реакцией собеседницы и, стоит признать, был ею доволен.        Утром, как Родион и говорил, он собирался ехать к своему старому приятелю, да вот только самочувствие его лишь усугубилось. Голова не переставала кружиться, а руки тряслись даже после нескольких стопок коньяка. Самойлова больше не предлагала свою помощь, однако одного взгляда мужчины хватило, чтобы понять – сам он не справится. Вероника, пожалуй, была первой, кто понимал Меглина без слов.        Сбивая на своём пути все углы, он кое-как добрался до машины, но водительское место на этот раз занять не рискнул. За руль села Ника, то и дело бросая в сторону нездорового пассажира косые взгляды. Забивать адрес в навигатор он категорически отказывался, а потому всю дорогу девушка ехала в сильном напряжении. Почему, спросите вы? Меглин не предупреждал о поворотах заранее, более того, зачатую забывал о них, из-за чего приходилось разворачиваться в самых пиковых местах. Немалое количество водителей успели обругать Нику за подобное вождение, наполненное халатным отношением к правилам дорожного движения, однако осуждать их следовательница не смела.        Как итог, пунктом назначения стала психиатрическая больница. Сначала девушка даже подумала, что Родион вновь перепутал маршрут, однако его известный диагноз быстро всплыл в памяти, исключая любые вопросы. Заехав на территорию лечебницы, Ника аккуратно припарковала автомобиль. Мужчина её не торопил, он продолжал молча сидеть на пассажирском сидении, вперив взгляд в приборную панель. Очнуться заставил ласковый голос девушки, прозвучавший совсем рядом. Оперевшись на подлокотник, Самойлова едва ощутимо коснулась руки Меглина, в попытке вывести его из своеобразного транса.        — Сам идти сможешь?- видя плачевное состояние напарника, склонив голову, спросила девушка, на что получила слабый кивок, — Хорошо, сейчас я тебе помогу…       Родион нахмурился. Он не считал себя инвалидом, которого надо водить за ручку, однако возразить Нике не успел. Легонько похлопав его по плечу, Самойлова вышла из салона и поспешила к противоположной двери. Потянув за ручку, девушка открыла её, да вот только Родион принимать дальнейшую помощь не пожелал. Проигнорировав протянутую ладонь, он кинул на Нику раздражённый взгляд и, натянув на лицо маску равнодушия вперемешку с безумной уверенностью, стал самостоятельно выбираться на улицу. Стоит признать, на ноги мужчина встал довольно уверенно, но стоило ему сделать несколько шагов, как колени вновь подкосились, грозясь уронить ослабевшее тело. Вероятно, на координацию Меглина сейчас в большей степени влиял алкоголь – всю дорогу он прикладывался к фляжке –, однако сути дела это не меняло.        Захлопнув дверь, Ника метнулась в сторону наставника, подхватывая его под руку в последний момент. Может, хотя бы теперь Родион перестанет сопротивляться и примет помощь? Что ж, надеяться на это было, по меньшей мере, глупо. Отмахнувшись, мужчина резко отстранился от спутницы и продолжил свой путь в одиночку. Веронике же не оставалось ничего, кроме как молча отправить следом. Удивительно, что в своих возмущениях девушка остановилась на тихом недовольном рычании.        Едва Ника ступила на порог здания, как по её позвоночнику тут же пробежал холод. И дело было далеко не в снующих повсюду психически нездоровых пациентов, атмосфера здесь была какой-то мертвенной. Иногда девушке казалось, что лучше умереть, чем пробыть всю оставшуюся жизнь овощем, не осознающем себя и всего, что происходит вокруг. На другой же чаше весов были близкие и родственники – уж Ника-то не понаслышке знает, какого терять любимых людей. В голове начали всплывать образы родителей, с годами начавшие напоминать мутные силуэты, без своих лиц, голосов и родного запаха. На глазах проступила влага, мешающая сосредоточиться на затылке Родиона.        Опустив взгляд, Ника продолжала идти за ним следом, пока не врезалась в чью-то спину. Бежевый плащ помог быстро определить личность "преграды". Впрочем, девушка сама была виновата, нечего смотреть под ноги. Встретив два тёмных омута, наполненных раздражением и дикой усталостью, следовательница криво улыбнулась, что заимело удивительный эффект – черты лица Меглина тут же смягчилась, а в глазах появилось что-то ещё, напоминающее спокойствие и нежность(?). Впрочем, долго наслаждаться теплом его взгляда не пришлось. Дверь, возле которой остановилась пара, резко открылась, и на пороге замер мужчина средних лет, в белом халате и круглых очках. Выглядел он вполне дружелюбно.        — Родион?- тут же нахмурился незнакомец, — Что случилось?       Бергич – так звал его Родион. На вид мужчина был приятен, общался тактично, не позволяя себе переступить черту приличия, как это зачастую делал сам Меглин. Изначально Ника не могла понять, как они вообще могли найти общий язык и поддерживать общение вот уже столько лет. Впрочем, не зря говорят, что противоположности притягиваются. Нет, конечно, дело здесь было в другом. Историю знакомства девушка слушала, сидя в старом уютном кресле в углу кабинета, в который её радушно пригласил Вадим Михайлович. Про их с Родионом прошлое он рассказывал неохотно, хотя в глазах время от времени и появлялся живой блеск. Конечно, самые интересные воспоминания он упустил, понимая, что Нике знать о них не стоит, к чему девушка отнеслась с должным пониманием. Ей льстило уже то, что Меглин допустил её до приватного разговора со своим лечащим врачом, что он не пожелал скрыть от неё свои проблемы.        — Я говорил тебе это уже ни один раз, но повторю снова,- выставив перед Меглиным пузырёк с лекарствами, сурово произнёс мужчина, — Надо ложиться в больницу.        — Думаешь, за эти несколько месяцев я изменил своё мнение?- хмыкнул следователь, тут же высыпая себе в рот пару пилюль.        Бергич от безысходности накрыл широкой ладонью собственный лоб. Он до сих пор не мог поверить, что на планете существуют настолько упрямые люди, не верил он и в то, что с подобным диагнозом кто-то столь продолжительное время может держаться на ногах. Чуть спустив руку, врач взглянул на Меглина сквозь разомкнутые пальцы.        — Ты же еле на ногах стоишь,- попытался он достучаться до разума следователя, что, вообщем-то, было пустой тратой сил.        — Ничего, у меня теперь появился второй помощник,- обернувшись на напарницу, вслушивающуюся в их разговор, хмыкнул Родион, — Да, Ника?       Сегодня он впервые назвал её по имени. Улыбаясь уголками губ, Меглин смотрел на девушку с ясным ему одному блеском глаз. Несколько секунд, показавшиеся целой вечностью, она металась в сомнениях, прежде чем улыбнулась в ответ. Не выдержав столь пристального внимания, следовательница сдалась и оголила белоснежные зубы, продолжая излучать всё те же смятения и противоречивые чувства, бурлящие внутри.        Родион же отчего-то доверял напарнице. Несмотря на столь непродолжительное время, прошедшее со дня их знакомства, мужчина прикипел к ней, не боялся, что девушка может причинить ему вред, более того, спал с ней в одной кровати, на удивление, не страдая ночными кошмарами и бессонницей. Ника стала его лучшим лекарством, но вот как долго оно сможет держать в тонусе, Меглин не знал. Не знал он и того, захочет ли сама Ника становиться его спасением, даже если быстротечным, даже если фальшивым.        Бергич же смотрел на пару следователей со стороны, и пусть он видел Веронику впервые, что-то подсказывало ему, что с Родионом они в будущем станут неразлучны. А вот будут они вместе в роли друзей, возлюбленных или заклятых врагов, заранее предугадать было нельзя. Что-то во взгляде девушки не давало мужчине покоя, но даже он, имея столь великий опыт, назвать точную причину своих сомнений не мог. Да и не имел права, Меглин его не послушает в любом случае.