Метод любви

             Сидя за столом в центре комнаты, Меглин сверлил Нику, что находилась напротив, задумчивым взглядом. После того инцидента она замкнулась, не проронила по дороге ни слова. Даже сейчас девушка сидела, уткнувшись лицом в ладони, толи жалея о содеянном, толи страшась мыслей Родиона. А он, в свою очередь, там, на лестничной клетке, был абсолютно искренен. Мужчина и не подумал бы осудить напарницу, более того, был готов совершить самосуд своими же руками, не взваливая тяжкую ношу на хрупкие девичьи плечи. Да вот только сейчас это были лишь пустые слова и бесполезные обещания самому себе, уже ничего не изменить, ничего не исправить.       Стеклова же лезть не в своё дело не решилась. Перекинувшись с наставником парой дежурных фраз, быстро вызвала такси и уехала к отцу, оставив пару наедине. Даже жгучая ревность сейчас не смогла перекрыть здравый смысл и в какой-то мере совесть – следователям было необходимо обсудить произошедшее без лишних ушей.        Впрочем, тяжело было не только Самойловой. Родион не жалел жизни Мясника, давно выбросил мысли о его трупе, перед глазами больше не плыли лужи тёмной крови. Мучило его нечто иное, доселе неизведанное. Его манила и в то же время отталкивала близость Ники. Вернее сказать, он сам её отталкивал. Даже сегодня, когда девушка перевязывала его торс, в попытке затянуть рану, в груди беспрестанно кололо, а в по позвоночнику то и дело бежали мурашки. Бережные прикосновения мягких ладоней следовательницы, её мерное дыхание над ухом и короткие, нежные взгляды сводили мужчину с ума, дурманили хлеще крепкого алкоголя, сильнее любых пилюль и жесточайшего самосуда – всё это по сравнению с заботой Самойловой было сущим пустяком, мелочами.        Даже сейчас, когда девушка сидела за столом на расстоянии вытянутой руки и смотрела сквозь него, Родион чувствовал исходящее от неё тепло. Вопреки напряжению, мрачному выражению бледного лица, влажному блеску глаз, следователь готов был сравнить Веронику с ярким лучиком солнца, так нагло ворвавшимся в его жизнь. Впрочем, ещё больше похожа девушка была на путеводную звезду, что освещала даже самый мрачный путь. Да вот только вслух Меглин это никогда не произнесёт, и дело здесь не в том, что мужчина боится признаться Самойловой. Нет, признаться он боялся самому себе.       — Чего ты боишься?- прервал оглушающую тишину майор.       — Прости, что?- медленно подняв на собеседника взгляд, едва слышно произнесла девушка.       — Я же вижу, ты убиваешься явно не по этому маньяку,- хмыкнул мужчина, откинувшись на спинку стула.       Сделав это слишком резко, он нечаянно задел рану, из-за чего по телу прошла волна решкой боли. Родион лишь поморщился, в то время как Ника, едва не подпрыгнув на стуле, широко распахнула глаза. Во взгляде хорошо читалось беспокойство, которое и добивало Меглина. Пренебрежительно махнув рукой, он заставил собеседницу принять прежнее положение и сосредоточиться на разговоре. Спорить следовательница не стала, лишь протяжно выдохнула, пытаясь взять эмоции под чуткий контроль, и вновь опустила плечи. Взгляд она уже не отводила, продолжала смотреть в карие глаза напротив, лишь изредка обращая внимание на другие части лица.        — Я боюсь, что в какой-то момент просто не смогу остановиться,- неуверенно, словно сомневаясь, стоит ли вообще открывать свои потаённые страхи, негромко ответила девушка, — Боюсь, что перестану видеть ту границу между добром и злом… боюсь, что пострадают невинные люди, боюсь стать такой же тварью, как все те, кого мы посадили за решётку!- с каждым словом голос Ники становился громче, а от былой неуверенности в тёмных глазах не осталось и следа, — Не дай мне стать чудовищем…       В эту ночь следователи спали особенно беспокойно. Каждый думал о своих проблемах, в число которых вошли и они сами, вернее, их опасный дуэт. Спасут они друг друга или окончательно сведут с ума, никто не знал, да и важно ли это было? Прося о помощи, Ника сама не понимала, зачем это делает, зачем ей нужен здравый рассудок в компании настоящего психопата, зачем ей вообще нужен кто-то, кроме него.       Сейчас пара уже не занимала противоположные стороны кровати, не старалась держаться друг от друга как можно дальше. Напротив, каждый желал коснуться тела напарника, почувствовать заветные тепло и ласку. Да вот только хватило их на одно лишь скромное прикосновение – сохраняя дистанцию между туловищами, они позволили коснуться себя кончиками пальцев ног. Негласно, без лишних слов, словно понимали друг друга на ментальном уровне. Быть может, так оно и было?       Сегодня Вероника впервые добровольно рассказала о своём прошлом. Впервые после смерти родителей смотрела в глаза напротив с полным доверием. А Меглин, в свою очередь, слушал, не перебивая. Улавливал каждое слово, каждое движение, в полной мере выражающее эмоции девушки. Сегодня он открыл для себя новую сторону напарницы, сторону, на которой всё это время пряталась маленькая девочка, с чьей судьбой решили зло пошутить. Впрочем, найти абсолютно счастливого человека было просто невозможно. Или такие всё же существовали? Flashback       День рождение мамы мы всегда отмечали на природе, уж слишком сильно она её любила! Наверное, этим я пошла в неё. Сегодня ей исполнялось ровно тридцать два года. Тогда мне это казалось поистине большим сроком.        Сидя на заднем сиденье и качая головой в такт весёлой музыки, я довольно улыбалась, старательно щуря глаза от попадающих в них лучей летнего солнца. Папа часто смотрел на меня через зеркало заднего вида, не скрывая во взгляде тёмно-карих глаз живые огоньки любви и нежности, испытываемые к нам с мамой. Глядя на родителей, я была готова кричать на весь мир, что любовь существует, что она живёт в каждом из нас, просто некоторым стоит её хорошенько поискать. Иногда я даже представляла на месте мамы себя, мечтала, что в будущем у меня будет такой же любящий муж и принцесса-дочка, а лучше сразу две! Подумав об этом, я заулыбалась ещё шире.       Мама, прислонившись виском к раме двери, изучала какой-то журнал, на страницах которого я сразу заметила яркие картинки – судя по всему, это был выпуск, связанный с модой. Мама всегда одевалась "с иголочки", а я, в свою очередь, хотела стать на неё похожей, да вот только черты лица у меня были папины. Лишь цвет глаз принадлежал маминым генам, они у меня были ярко зелёные с желтоватым отливом. Меня часто пугали, что в будущем они могут измениться и потемнеть, но верить в это я категорически отказывалась. Хотела всё также оставаться красивой.        За произвольным ходом мыслей, что рождался у меня в голове в эту самую секунду, я не сразу заметила, как тёплое солнце скрылось за высокими макушками густо насаженных елей, а по лобовому стеклу потекли первые капельки дождя. Мама сразу понуро опустила голову, но вот папу небольшая сырость нисколько не напугала. Пытаясь приободрить маму, он несильно тыкнул её кончиком указательного пальца в рёбра, чем вызвал тихий смешок. Они всегда дурачились, как дети. Иногда мне даже становилось завидно.        Вот и сейчас, видя, как папа начинает щекотать маму, я придвигаюсь на самый край сиденья и просовываю половину туловища между передних кресел, после чего поочерёдно окидываю родителей хитрым взглядом. Замысел в моих глазах читался моментально. Взрослые начинают смеяться в голос, а солнце снова выглядывает из-за макушек деревьев.        Хотелось застыть в этом моменте, и в какой-то степени моё желание даже сбылось, ведь я больше никогда не забывала этот день. День аварии, день, когда вся моя жизнь рухнула.       Я не сразу поняла, что происходит. Лишь услышала свист колёс, оставляющих на асфальте чёткие чёрные следы, прежде чем погрузиться во тьму. Лучше бы я из неё не выбиралась. Открыв глаза спустя неизвестное мне время, я увидела родителей, всё также сидящих на передних креслах, повёрнутых ко мне спиной. Тело невероятно ломило, голова была готова вот-вот лопнуть, и всё же я подняла взгляд на небольшое зеркальце под потолком, которое потом ещё долго мне снилось. В нём я увидела отца, однако лицо его уже не украшала улыбка, а в глазах пропал любой блеск. Более того, половину его лица закрывали слои густой крови. Только потом я обратила внимание на капот машины и то, что было перед ним.        Металл оказался смят в гармошку, а впереди стояла такого же состояния ржавая легковушка, за рулём которой медленно двигался чей-то тёмный силуэт. Но сейчас это было неважно, ведь уже в следующую секунду взгляд упал на плечо мамы и кусок острого стекла, воткнутый чуть правее. Осколки были повсюду – на её лице, в глазах и на шее. Кровь текла, не останавливаясь.  Родители не дышали.        Позже выяснилось, что виновником аварии стал обычный наркоман, никому не нужный, никем не любимый молодой парень, что, находясь под кайфом, вылетел на встречку. И, чёрт возьми, он выжил! Бог забрал не отброса общества, а мою семью. Я ему этого никогда не прощу. Никогда.       Бабушке я была не нужна, ей, вероятно, никто нужен не был. И именно поэтому меня определили в детдом, где я нашла много новых… проблем. Я была умнее своих сверстников, зачастую наши интересы расходились, но дело было даже не в этом – я привыкла к любви и ласке, в то время как остальные дети уже давно научились выживать даже в самых суровых условиях. Они привыкли нападать первыми, а защищаться я просто не умела, да и не хотела вообщем-то. Первые пол года каждую ночь я ревела в подушку и спрашивала Бога, почему он не забрал меня вместе с родителями. Даже будучи наивным доселе жизнерадостным ребёнком, я хотела умереть.        Изменилось всё с поступлением в институт, где я, наконец, смогла раскрыть свой потенциал. Преподаватели меня сразу зауважали, с одногруппниками же в очередной раз близкого контакта не произошло – многие из них считали меня странной. Впрочем, к повышенной коммуникативности я и не стремилась, мне было достаточно и того, что бить меня, как в детдоме, никто не осмеливался. На более старших курсах многие начали активно искать подработку и, стоит признать, получилось это не у всех. Меня же местные отделы, как умелого студента, были готовы оторвать с руками. Да вот только методы мои их смущали. Терпели они недолго, уволили спустя одиннадцать месяцев, хорошо хоть дали возможность уйти по "собственному желанию". Конечно, желания у меня не было.  Ну а дальше вы уже и так всё знаете. Flashback        Прошла неделя. Утро выдалось, мягко говоря, тяжёлым. Было дело в бессонной ночи, ставшей результатом навязчивых мыслей и кошмаров или в головной боли, что сводила с ума, Ника не знала, да и имело ли это какое-то значение? Добивало девушку состояние Меглина. Нет, сегодня у него не было ярко выраженного тремора, не было и припадков, однако подавленное состояние, которое он даже не пытался скрыть, напрямую влияло на окружающих. Вернее, на Нику.       Без проса взяв со стола телефон стажёра, на котором высветилось лаконичное "Есения Стеклова", Родион задумчиво хмыкнул. Казалось, на мгновение его настроение поднялось на одну ступень, однако уже в следующую секунду он снова стал хмур и груб. Брови его на середине разговора свелись к переносице, а в голосе начало читаться раздражение. Очевидно, зол мужчина был не на Есению, однако под удар она всё же попала. Видя, как сильно негодует Родион, Самойлова предпочла остаться в стороне и медленно, почти на цыпочках удалилась в сторону кровати. Побег был замечен.        — Ну и куда ты собралась?- недовольно фыркнул мужчина, — У нас новое дело, даю тебе две минуты.       Большего и говорить не стоило. Подпрыгнув на месте от осознания ничтожного количества времени, что ей дал следователь, девушка взглядом проводила его вплоть до самой двери, после чего сама начала носиться по комнате кругами. Из обрывков фраз она поняла, что путь им предстоит долгий. Но сначала нужно заехать за Есенией.        Стекловы жили не так далеко, однако каждая минута, проведённая наедине с Меглиным, казалась вечностью. Дабы не испытывать умноженной неловкости, Ника сразу села на задний ряд, да вот только это не спасло – всю дорогу Родион бросал на девушку короткие взгляды через зеркало. Самойлова уже начала подумывать лечь на пол, как в детстве, когда по просьбе родителей пряталась от сотрудников дпс. Но Меглин им не был, да и сама Вероника уже давно не ребёнок, а потому, лишь слегка съехав вниз по сиденью, она старательно делала вид, что не замечает пронзительного взгляда наставника. Получалось это, надо признать, паршиво.        Дом у Стекловых, по меркам Ники, был просто огромным. Конечно, она понимала, что отец Есении является важным чиновником и жить в захолустьях не станет, однако внешнее убранство их особняка было впечатляющим, да и внутреннее, Ника была готова поспорить, ничем не уступало. Меглин остановился чуть левее центрального входа, по пути бессовестно оставив на газоне след от протектора шин. Сделал он это специально или по чистой невнимательности, девушка узнавать не хотела. На лужайку Стеклова ей было откровенно наплевать.        Есения так и не появилась на горизонте, когда Родион, судорожно метнувшись в сторону бордачка, начал искать пузырёк с таблетками. Ника от его резкого движения мелко вздрогнула, сильнее вжимаясь в сиденье, однако в груди что-то вновь ёкнуло, будто сердце сжала неподдельная тревога. Тревога за близкого человека. Пальцы мужчины отказывались слушаться, а глаза, что удавалось рассмотреть лишь в профиль, становились безумными, пустыми. Однако даже это не могло заставить Нику отступить – поджав губы, следовательца быстро вышла из машины, но лишь для того, чтобы пересесть на переднее сиденье. Открыв дверцу, она попыталась аккуратно отодвинуть руку Родиона – он не поддался. Лишь усерднее начал раскидывать мелкие вещи в бордачке, не обращая внимания на пронзительный взгляд спутницы. Тогда Самойлова села на сиденье, нагло отодвигая руку Меглина всем телом. На этот раз план сработал.        Отшатнувшись от девушки, шатен неприязненно сморщился. Эмоции его менялись с удивительной скоростью, а потому уже в следующее мгновение в тёмных глазах отразилось… принятие? Наблюдая за тем, как Вероника спокойно, но от того не менее успешно ищет его лекарства, Родион заметно расслабился. Девушка не хотела ему мешать, напротив, желала помочь. Снова.       В груди что-то зажгло, заставляя плотно сомкнуть зубы, а края ткани плаща заключить в капкан в виде крепко сжатых кулаков. Родион сам не мыслил, что делает, однако остановиться уже не мог – буркнув себе что-то под нос, он резко схватил Нику за запястье, отдергивая в сторону. Пузырёк с лекарствами, который девушка успела найти, упал на пол с отчётливым звоном, однако пару это уже мало волновало. Меглин притянул напарницу к себе за грудки, едва не сталкиваясь с ней лбами. Между лицами коллег оставались жалкие несколько сантиметров, сохранять которые для обоих оказалось той ещё пыткой.        Вероника неоднократно пыталась найти оправдание своим чувствам, однако каждый раз цепочка мыслей приводила её к нездоровой привязанности, иначе, что это ещё может быть? Девушку никогда не привлекали мужчины по типу Родиона – аскеты, грубые, с толикой нахальства. Её никогда не привлекали и психи, но почему-то сейчас она не замечала никого, кроме Меглина. Все его отрицательные черты ушли на второй план, а саму Нику начало метать из крайности в крайность. Сначала она планировала пустить развитие их отношений на самотёк, не волнуясь, что это заведет её в тупик. Однако тупик этот появился на горизонте слишком быстро, и касался он той невидимой границы, которую следователи провели между собой интуитивно. Теперь же девушка вовсе не знала, что делать – отстраниться, напомнить о субординации наставнику и в первую очередь самой себе или пойти дальше и исследовать те потаённые чувства, которые Родион за все свои годы не осмелился открыть ни одной из встретившихся ему женщин? Внутри всё сжималось от одной только мысли об этом.        Даже сейчас, заглядывая через глаза Меглина в самую его душу, Самойлова не могла решиться на один маленький шаг, на одно крохотное движение. Всё тело словно парализовало. Сведя брови к переносице, она лишь сильнее наклонила голову, касаясь кончиком своего носа кончика носа Родиона. От этого действия мужчина едва заметно расширил глаза, очевидно, не ожидая подобной реакции. Всё его естество тянулось к девушке, но очерствевшее сердце вкупе с холодным рассудком тормозили. Впрочем, тормоз этот был очень старым и зачастую боил, как сейчас.        Переложив одну из рук на затылок стажёра, Меглин зарылся пальцами в копне её коротких волос, несильно сжав их в кулаке. Он держал девушку, боясь, что в любой момент она может вырваться, убежать, что это мгновение испарится и станет лишь сладким воспоминанием. К этому Родион готов не был, точно не сейчас. Грубо толкнув Нику лбом в область открытых ключиц, он шумно выдохнул, обжигая горячим дыханием нежную кожу спутницы и в то же время коля её жёсткой щетиной. Сама же девушка, на удивление, не чувствовала дискомфорта – закрыв глаза, она растворилась в касаниях Родиона, мысленно моля Бога, чтобы хоть на этот раз он её услышал и продлил эти секунды, превратил их в вечность.        Дверь со стороны Самойловой до сих пор была открыта на распашку, впуская в салон холодный осенний воздух, однако руки девушки дрожали вовсе не от холода. Оставив одну ладонь на подлокотнике между ней и Меглиным, второй Ника сжала мужское предплечье. Это действие заставило Родиона разжать пальцы, выпуская пряди шелковистых русых волос на свободу. Девушка едва не заскулила.       Неизвестно, сколько бы ещё следователи пробыли в подобном положении, единственное, что они знали точно, так это то, что черту они сегодня не переступят. Хлопнула тяжёлая входная дверь, растворяя пелену нежности и ласк. Ника вздрогнула, нечаянно мазнув губами по краю уха следователя, из-за чего тут же отвела смущённый взгляд. Родион же не обратил на это внимания, лишь лениво отстранился от девушки, лишая её своего тепла окончательно. Да вот только глаза его от силуэта напротив не отлипли, продолжали скользить по миловидным и в то же время волевым чертам лица, словно пытались найти в них какие-то изменения. Впрочем, кроме растерянности и живого блеска радужек глаз Родион ничего не увидел.        — Твои таблетки,- сдавленно прошептала следовательница, протягивая собеседнику поднятую с пола коробочку.       — Они мне уже не нужны,- как-то криво ухмыльнулся Меглин, переведя взгляд на руку девушки.        Он забрал у неё флакончик и, невысоко подкинув в воздух, ловко поймал. Убирая таблетки в карман, Родион повторно ухмыльнулся, но уже ярче и заразительнее. Про себя он отметил, что близость этой девчонки, как ни странно, помогает лучше любых лекарств. Или это было случайное совпадение?        Есения с отцом тем временем неспешно шли навстречу голубому мерседесу, кажется, не замечая царивших в салоне странностей. Затылок Ники, скрытый за рамой двери, Стеклова увидела, лишь подойдя ближе. Настроение её тут же изменилось, когда замечено было и их с Меглином приподнятое настроение вкупе с хорошо заметным румянцем самой Самойловой. А вот Стеклову-старшему увиденное, кажется, пришлось по душе, хоть он этого и не показал.        — Я смотрю, ты решил всех молодых девушек к себе пристроить?- невесело усмехнулся мужчина, — Добрый день, - перевёл он внимание на незнакомку, — Андрей Сергеевич Стеклов, старший советник юстиции.       Уперевшись взглядом в протянутую руку, Ника спешно вышла из машины и, одёрнув куртку, наконец представилась.        — Самойлова Вероника Алексеевна,- девушка несильно сжала мужские пальцы, — Как Вы уже успели догадаться, вместе с Есенией помогаю Родиону Викторовичу в расследованиях.       Стеклов учтиво кивнул, окинув собеседницу с ног до головы заинтересованным взглядом. Следовательница показалась ему притягательной в своей напускной строгости, однако её возраст рождал сомнения на тему компетентности. Нехорошие мысли касались и Меглина, обе девушки, что стали его напарницами, были почти вдвое младше самого мужчины, и что только им движило? Впрочем, Андрей не обратил бы на это должного внимания, если бы одним из этих юных стажёров не стала его родная дочь. А дочь эта сама тянулась к наставнику, очевидно, далеко не из-за деловых интересов.        Резче обычного выдернув ладонь из сомкнутых пальцев девушки, Стеклов неосознанно нахмурился. Родион тем временем уже успел покинуть салон автомобиля и поравняться с Есенией, что стояла напротив Ники. Брюнетка сразу перенесла вес на правую ногу, на сторону, с которой стоял Меглин, и едва ощутимо коснулась локтем предплечья мужчины. От цепких глаз Самойловой это движение не укрылось, однако девушка сделала вид, что ничего не заметила. Лишь натянула на лицо дружелюбную улыбку, насквозь пропитанную фальшью.        — И что за дело у вас на этот раз? Снова какой-то маньяк разгуливает по улицам нашего тихого городка?- попытался пошутить Стеклов, однако посмеялся лишь он один, не считая Ники, слабо улыбнувшейся ради приличия.        — Сегодня мне позвонил начальник местного отдела, у нас нестандартная ситуация,- на выдохе ответила Есения, окидывая напряжённым взглядом каждого из присутствующих, — Не знаю, можно ли назвать нашего клиента маньяком. Он по-очереди ликвидирует всех следователей самыми разными способами. Единственная связь между его преступлениями – это записки. Неизвестный оставляет их каждый раз, при том дважды.        — В каком смысле дважды?- нахмурился советник, — Он, что, возвращается на места своих преступлений?       — Нет, первой запиской он предупреждает жертву, даёт ложную надежду на спасение, словно играет,- продолжила девушка, — Вторую вкладывает уже в кулак трупа.        — И что в них написано?- подключился Родион, — Эти записки где-то остались?        — Ещё одной странностью является как раз то, что послания не несут в себе важной информации,- развела руками девушка, — Сначала он оповещает цель о том, что ему или ей стоит опасаться тёмных переулков, а после словно запечатляет на бумаге последние слова жертвы. Уцелевшие записки сейчас хранятся в архиве.       — Туда мы и поедем,- кивнул Меглин, задумчиво поглаживая густую бороду, — Давайте, садитесь в машину.       Есения, послушавшись, заняла переднее место, в то время как Ника, уставившись в одну точку, раз за разом прокручивала в голове слова коллеги. Что-то в истории Стекловой не давало ей покоя, словно в ней и в действиях убийцы был какой-то скрытый смысл, словно разгадка была на поверхности.        Родион также остался на месте, внимательно наблюдая за вторым стажёром. Он знал это выражение её лица, знал этот блеск в глазах и аккуратную мимику. Если Самойлова начинала покусывать нижнюю губу, это значило, что в голове её сейчас крутятся шестерёнки – все до единой, и длиться это будет до тех пор, пока над головой девушки не зажжётся лампочка. Впрочем, сейчас что-то изменилось, ведь, так и не выдвинув свой вердикт, она медленно подняла голову и на шаг приблизилась к Андрею, что безотрывно смотрел на профиль свой дочери.       — Андрей Сергеевич,- негромко позвала следовательница, добиваясь внимания собеседника, — Пока не знаю, с кем именно мы имеем дело, но, судя по рассказу Есении, клиент наш не так прост. Узнав о том, что на него открыта охота, обязательно начнёт рыть под нас. Сами понимаете, к чему я веду…       Стеклов, нахмурившись, сначала скептически посмотрел на девушку, однако после нескольких секунд коротких размышлений утвердительно кивнул. В усталых глазах появилось понимание с толикой искренней благодарности.        Родион, стоя в стороне, тихонько хмыкнул, в очередной раз удивляясь небезучастности Самойловой. Казалось, Андрей должен был быть ей безразличен, как и его безопасность, однако во взгляде девушки читалось беспокойство. Такое же искреннее, такое же по-детски наивное. Неужели она собирается спасать каждого, кто встретится ей на пути? Впрочем, именно поэтому Меглин её и полюбил. В каком смысле мужчина употреблял это слово, он и сам не знал, но любил он её по-настоящему, и неважно, как друга, коллегу или женщину.        Обернувшись, Вероника встретила расфокусированный взгляд наставника, заметила его плотно сомкнутые губы и напряжённые плечи. Он о чём-то думал и не замечал, как сияющие тёмные глаза напротив скользят по его фигуре, неприкосновенно лаская все шрамы.