Обрастая перьями

Авантюрин впивается в губы Рацио так, будто это спасательный круг. Рацио гладит его по талии, сжимает её пальцами, а Авантюрин тянет его голову к себе за затылок свободной рукой (вторая занята костылём). Пахнет морем.  Авантюрин хочет утонуть в этом поцелуе. Рацио не даст — у Рацио сильные руки и большие крылья. Рацио поймает его и выловит на поверхность. Рацио тяжело дышит ему в губы, и Авантюрин чувствует себя влюблённым подростком. Хочется прилипнуть к Рацио, и не отлипать.  Авантюрин трётся носом о щёку Рацио и мажет губами до виска, чтобы прошептать на ухо: — Мне ужасно неудобно стоять с костылём. — Пойдём в машину. Рацио гладит Авантюрина по щеке и отстраняется. Авантюрину. Не хочется отстраняться. Эоны, он правда так сильно изголодался по прикосновениям? До дрожи в коленях и каком-то фантомном желании раскрыть хвост? Впрочем, почему фантомном? С громким шорохом раскрывается прекрасная ложь Авантюрина — и он с хитрой улыбкой ловит замешательство Рацио, очарование Рацио. Они оба знают, что это пустышка. Оба знают, но всё равно же красиво. И сексуально.  — Нравится? — …Я понял, как ты так легко очаровываешь людей. Авантюрин смеётся, а Рацио целует его в кадык. И это… тепло. В машине им приходится отлипнуть друг от друга, что, впрочем, не мешает Авантюрину бросать в сторону Рацио хитрейшие взгляды из сощуренных глаз. Авантюрину нравится такой флирт. Он поправляет кольца и перчатки — хотя какая разница, всё равно скоро их снимать — и смотрит, как постепенно они уезжают от моря всё дальше и дальше. А скоро от этого отпуска вообще останутся только воспоминания и почти забытые ощущения соли на губах и песка под ногами. Но сейчас рано грустить — они ещё не закончили. Иллюзия существования искренности и счастья продолжается.  Рацио не сбивает его с ног жадными поцелуями, как только они заходят в дом. Не сжимает его талию, не вжимается лицом в шею. Спокойно заходит с ним в спальню и садится на кровать рядом. Стесняется? Это мило. Авантюрин гладит его по щеке, и в этом жесте уже не страсть, а какая-то… нежность. — Ты милый. Рацио усмехается. — Никто из моих студентов бы не согласился с этим утверждением. — Я не твой студент, — Авантюрин давит пальцем на губу Рацио и прикрывает глаза. — Я могу… потрогать твои?.. Рацио тяжело выдыхает, резко (но не крепко) берёт Авантюрина за запястья и кладёт его руки прямо на свои крылья. Ох. — Можешь… Можешь. — Это невзаимно, — шепчет Авантюрин, и Рацио, кажется, ненадолго задерживает дыхание. — Про крылья. Потому что если Авантюрин доверит ему ещё и крылья, это уже будет слишком.  Хорошо, что Рацио это понимает — он кивает и смотрит Авантюрину в глаза. Авантюрин проигрывает. Не выдерживает и отводит взгляд. Потому что ну невозможно не проиграть, когда Рацио. Когда Рацио. У него дрожат крылья. Попытка отвлечь Рацио поцелуем не венчается успехом — тот довольно быстро отстраняется и делает глубокий вдох. — Я могу не… — Нет, я хочу. Дай мне… время. Авантюрину, конечно, странно просто сидеть и ждать, но что ещё он может сделать? Секс порой менее интимно воспринимается, чем позволить кому-то потрогать крылья. Зато это удобный случай рассмотреть лицо Рацио получше. — Ты такой красивый. — У меня очень хорошие гены, — хмыкает Рацио, и, кажется, его немного расслабляет перевод темы. — Покажешь фото родителей?  — А мы уже на такой стадии? Авантюрин улыбается. Да, Рацио прав. Рано о таком спрашивать. — Просто интересно, как они выглядят, если у них такой… Авантюрин замолкает, потому что Рацио раскрывает свои крылья целиком. Во весь размах. И это просто невероятно. А ещё это огромная неоновая табличка «начинай». Пальцы зарываются в крыло между вторичными маховыми и кроющими перьями. Рацио громко выдыхает. Авантюрину становится страшно от того, как сильно ему сейчас доверяют. Он бы никогда и никому так… ему кажется это странным. Практически вызывающим отторжение. Авантюрин отбрасывает эти мысли. Нужно сфокусироваться на происходящем. На том, как Рацио обнимает его своими сильными руками и на том, как дрожат крылья под пальцами Авантюрина. Тот ведёт выше, по маргинальному слою, и наконец аккуратно гладит по чувствительному основанию. Рацио давится воздухом.  Совы такие пушистые. Или, может, конкретно эта сова. Не то что бы у Авантюрина есть большой опыт в лапаньи чужих крыльев.  Авантюрин ведёт чуть смелее, и Рацио резко сминает его губы страстным поцелуем. Это неожиданно. Авантюрин позволяет уронить себя. Рацио слегка кусается, когда тот сжимает пальцы. И жмётся ближе. Какой хищник. Авантюрин усмехается в поцелуй. И расстёгивает одной из рук пуговицы на прорезях для крыльев на футболке Рацио.  — Ты знаешь, что тоже можешь меня трогать? Рацио тяжело дышит и вжимается лицом в шею. Это щекотно. — Теперь знаю. Авантюрин улыбается, и чувствует, как под его рубашку заползает чужая ладонь. 

***

Авантюрин бездумно водит пальцами по перьям Рацио. Так странно, что ему это разрешают. Что Рацио это… нравится. От него. Именно от него. Авантюрин облизывает губы и чувствует кисло-солёный вкус — всё-таки Рацио прокусил в порыве страсти. Ну ничего. Заживёт. Авантюрин не против. Рацио целует его в лоб, и Авантюрин рвано выдыхает, и льнёт ближе.  — Ну как? Не жалеешь? — Шутливо и хрипло спрашивает Рацио. Авантюрину ужасно нравится этот хрип в его голосе. И вообще его голос. Ужас. — Ммм. Пока не решил, — Авантюрин хитро улыбается и щурит глаза в ответ на ещё один чмок в лоб. — А ты? — Я никогда не делаю то, в чём у меня есть сомнения. Авантюрин отстаёт от крыльев Рацио и обнимает его одной рукой. Другая же находится в незавидном положении «Эоны-как-же-неудобно-в-такой-позе-куда-тебя-деть». Чуть подумав, осторожно прижимается щекой к груди Рацио. Слышно, как стучит его сердце. Это… спокойно. — Ты отнесёшь меня в ванную?  — М? — Рацио гладит Авантюрина вдоль позвоночника, и тот снова рвано выдыхает. — На руках. Меня задолбал костыль. — Какой ты наглый, — хмыкает Рацио. — Отнесу. — Как мило с твоей стороны. — Как твой личный медик, не хочу, чтобы ты перенагружал ногу лишний раз, — Рацио чуть замедляется в районе лопаток — там рядом начинаются крылья. — Я не уверен, что ты имеешь право быть моим «личным медиком», лёжа голым в моей постели, — усмехается Авантюрин, и Рацио улыбается ему в ответ. — Пожалуй, ты прав. Тогда я, как Веритас Рацио, не хочу, чтобы ты перенагружал ногу лишний раз. Авантюрин трётся щекой о его грудь — Веритас… — Что? — Ничего. Ве-ри-тас. Это имя что-то значит?  Руки Рацио перемещаются на поясницу. — Истина. — Как мило. Тебе подходит. Ненадолго наступает пауза. Именно пауза — Авантюрин всем нутром чувствует, что Рацио хочет что-то сказать, но не решается. — …У тебя есть имя? — А? — Ну, Авантюрин это должность. Авантюрин делает глубокий вдох. Ох. Стоит ли. Готов ли он. Ну, наверное, учитывая то, насколько ему доверяет Рацио, будет честным проявить хоть немного доверия в ответ?  — Есть конечно. Очень неохотно и со скрипом. Авантюрину кажется неправильным происходящее. Но ещё более неправильным кажется сейчас просто проигнорировать желание Рацио. …который, конечно, замечает его заминку. — Ты не обязан… — Какавача, — Авантюрин не смотрит на Рацио. — Благословенный Гаятрой. Рацио тяжело выдыхает и гладит Авантюрина по волосам.  — …Красивое имя. — Брось. Я знаю, что оно не очень благозвучно на общем языке. Авантюрин чувствует, как напрягается его тело. Он даже не может это нормально проконтролировать. Что же Рацио с ним делает. Просто катастрофа. — Не называй меня так, — шёпотом дополняет Авантюрин. — И нигде не упоминай это имя. Это не просьба. Считай, что… приказ. — Хорошо. Тишина давит. Зачем он это сказал вообще. Идиот. Пусть Рацио как-нибудь вылечит его от глупости.  — …Оно правда мне нравится, — зачем-то тихо произносит Рацио, и Авантюрин с громким выдохом прячет лицо в его ключицы. И вздрагивает крылом. — Спасибо, что рассказал. — Ты слишком серьёзно к этому относишься, — чья бы корова мычала, но Авантюрин слишком любит обесценивать свои чувства. — Пошли уже мыться.  — Тогда слезай с меня. Авантюрин послушно скатывается вбок, потому что у него испортилось настроение и пропало желание шуточно ворчать. А Рацио встаёт с кровати и правда осторожно просовывает руки под спину Авантюрина, и поднимает его, прижимая к груди.  — Ого, я просто шутил, — Авантюрин хлопает крыльями и обнимает Рацио за шею. — Спину-то не надорвёшь? — Я старше тебя всего на три года, — Рацио закатывает глаза. — А иногда кажется, что на все десять. — Значит, любишь постарше?  Авантюрин прыскает с этой шутки Рацио, и тихо радуется тому, что удалось перевести тему. — Ну, как видишь.  Рацио действительно доносит его до ванной, бережно кладёт на дно и подаёт в руки душ.  — Мне выйти? — Только если вернёшься, чтобы донести меня обратно, — хмыкает Авантюрин. Рацио гладит его по волосам и кивает.  Приятно, когда твои границы уважают из личного расположения, а не из-за разницы в социальном статусе.  Авантюрин включает воду, причём, конечно, погорячее. Раскрывает крылья (чтобы не задеть), направляет струю на спину и тяжело выдыхает.  Он, должно быть, сошёл с ума. Интрижка с первым за столько лет человеком, с которым ему хорошо? Который видел его уязвимым и ничего с этой уязвимостью не делал? Да, конечно же Рацио симпатизирует ему романтически и сексуально. А как он, блин, может не интересовать Авантюрина в этом плане? Отличный собеседник с внешностью какого-то бога, Аха его побери. Вот надо было Рацио родиться таким. Таким. Авантюрин мочит волосы и выдавливает на руку шампунь.  Можно ли винить его за это отвратительно-человеческое желание близости? Которое, конечно, не приведёт в итоге ни к чему хорошему, потому что при всей хвалёной удаче Гаятры, именно в том, чтобы просто жить, а не выживать, Авантюрину никогда не везло. И не повезёт.  Поздно рыпаться, да? Авантюрин случайно задевает водой перебинтованную рану и громко шипит от боли. Это возвращает его в реальность. Отпуск скоро закончится, и они с Рацио снова будут пересекаться разве что на совместных заданиях. И забудут про всё, что между ними было. Рацио найдёт себе другого… симпатичного блондина, а Авантюрин… когда-нибудь всё-таки сдохнет. А пока. Пока можно позволить себе маленький момент уязвимости. Ненадолго. Потому что у Рацио большие и сильные крылья, и сейчас ему нравится Авантюрин достаточно, чтобы не позволить тому упасть в бездну. А о том, что будет потом, лучше просто не думать.