Сизый голубь

Катя искала Малфоя на следующий день с самого утра, и чем больше проходило времени, тем сильнее её раздражало то, что он словно исчез без следа и даже не оставил ни одной зацепки. Она спустилась в гостиную Слизерина, осмотрела диваны, стол у окна и кресло возле камина, где он обычно сидел, но там лежали только чужие книги и забытый кем-то шарф. На завтраке она специально выбрала место так, чтобы видеть вход в Большой зал, потому что была уверена, что он войдёт в последний момент, как делал это раньше, но двери открывались снова и снова, а его всё не было. Катя почти не притронулась к еде и всё время ловила себя на том, что считает шаги входящих учеников и каждый раз разочарованно отворачивается. На первом уроке она повернулась к слизеринской стороне ещё до звонка, заранее зная, где он должен сидеть, однако его парта оставалась пустой, и это выглядело неправильно и даже странно. Синистра начала занятие, проверила список и спокойно отметила отсутствие, будто в этом не было ничего необычного, хотя Катя была уверена, что с ним что-то не так. На втором совмещенном уроке ситуация повторилась, и теперь уже несколько человек начали переглядываться, потому что Малфой редко пропускал занятия без причины. Катя пыталась слушать объяснение темы, но постоянно отвлекалась и смотрела на дверь, ожидая, что он войдёт хотя бы с опозданием. После дежурства с Гермионой она сразу пошла в подземелья, не разговаривая ни с кем по дороге, потому что решила сначала проверить его комнату и уже потом спрашивать других. Она постучалась несколько раз подряд и подождала, надеясь услышать шаги или голос, но за дверью стояла полная тишина, будто там давно никого не было. Девушка дёрнула ручку и убедилась, что заперто, после чего медленно выдохнула и отошла, чувствуя нарастающее напряжение. Когда она вернулась в коридор, то заметила Забини, который сидел один у окна и выглядел слишком спокойным для человека, у которого пропал друг. Катя подошла к нему без приветствия и сразу села напротив, потому что не хотела тратить время на лишние слова. — Где Малфой? — спросила она прямо, глядя ему в глаза. Забини отложил чашку, внимательно на неё посмотрел и мягко улыбнулся. — Если бы я знал, я бы уже привёл его за руку, — сказал он негромко. — Ты так напряжена, что даже страшно рядом сидеть. — Я серьёзно, — ответила Катя. — Его нет нигде, и это не похоже на обычный прогул. Он слегка наклонился ближе и понизил голос. — Солнышко, я сегодня его не видел ни утром, ни ночью, ни по дороге сюда, и, поверь, мне самому это странно. — Ты же с ним общаешься больше всех, — сказала она. — Он ничего не говорил заранее? — Ни слова, — Забини покачал головой и усмехнулся. — В этот раз даже мне не доложили план побега. — Это не смешно. — А я и не смеюсь, — ответил парень уже спокойнее. — Но паника тебе точно не поможет, поэтому сначала выдохни и сядь нормально. Она раздражённо отодвинула его руку, когда он попытался коснуться её запястья. — Извини, я просто очень переживаю. — Я все понимаю,Кать— мягко сказал он. — Иногда у него такое бывает. Давай еще немного подождем,ладно? Катя встала из-за стола, коротко кивнув Блейзу.Она ещё раз оглядела зал, задержала взгляд на дверях и поняла, что он снова не появится. После этого она вышла в коридор и продолжила поиски, решив проверить каждый этаж, потому что сдаваться она не собиралась, даже если остальные делали вид, что всё в порядке.

***

За весь день Катя обошла почти весь замок, проверила лестницы, коридоры и даже пустые классы, где обычно никто не сидел, но так и не нашла ни одной подсказки, которая могла бы объяснить исчезновение Малфоя.Под конец она уже шла медленно, потому что усталость навалилась разом, а мысли крутились по кругу и не давали ей сосредоточиться. Воронцова сама не заметила, как дошла до портрета Полной дамы, назвала пароль и вошла в гостиную Гриффиндора, где было тепло, шумно и слишком спокойно по сравнению с тем, что творилось у неё в голове. Гарри, Рон и Гермиона сидели у камина и что-то обсуждали, но сразу замолчали, когда увидели её лицо и напряжённый взгляд. Катя опустилась в кресло рядом с Гарри и устало провела рукой по волосам, только сейчас позволив себе присесть. — Ты выглядишь так, будто пробежала марафон по всему Хогвартсу, — сказал Рон, внимательно на неё глядя. — Кто тебя так загонял? — Я его не могу найти, — ответила она тихо. — Его нигде нет с утра. Гарри сразу подался ближе и осторожно обнял подругу за плечи, при этом вопросительно подняв одну бровь. — Подожди, спокойно, — сказал он. — Кого именно ты ищешь? — Малфоя, — ответила Катя. — Его нет на уроках, его не было на завтраке, в комнате пусто, и даже Забини сказал, что ничего не знает. Рон тихо присвистнул и переглянулся с Гермионой. — Он исчез после того внезапного поцелуя вчера утром? — снова спросил Поттер. Катя подняла на него глаза и кивнула. — Да, сразу после этого он словно сквозь землю провалился. И с тех ни слуху, ни духу… — Да зассал он просто,— сказал Уизли, откидывая перо в сторону,— Сделал хуйню не подумав и съебался. — Нет, он так не мог. Я точно знаю,— продолжала твердить Катя. — Рон, — сказала Гермиона спокойным аналитическим тоном. — Он действительно не мог исчезнуть из-за какого-то поцелуя, после всего,что между ними было,—девушка захлопнула книгу по Астрономии и задумалась,— Тогда есть несколько вариантов, и не все из них плохие. — Например? — быстро спросила Катя. — Например, его вызвали по семейным делам, — ответила Гермиона. — Или у него личная встреча с преподавателем, о которой он не хотел распространяться. Рон фыркнул и покачал головой. — Или ему просто стало скучно и он нашел себе другую. Все трое тут же укоризненно уставились на парня. — Ты думаешь вообще,что ты говоришь? — возразила Гермиона, грубо пиная парня в плечо. — А что? Я, блять, реалист. А это — Малфой. — Так все,— девушка выставила вперед ладони,— Заткнитесь вы уже. Хватит ругаться,прошу. Гарри вздохнул и мягко сжал плечо Кати. Он не знал, какие слова будут правильными, ведь никогда не разделял её переживаний о Драко. Но иногда приходилось переступать через себя и свои принципы, чтобы кому-то помочь. — Слушай, я его не защищаю, ты знаешь моё отношение, — сказал он спокойно. — Но если бы с ним случилось что-то действительно плохое, уже подняли бы шум преподаватели. — Да. Как минимум декан. — поддержала Гермиона. — Отсутствие на нескольких уроках — это ещё не чрезвычайная ситуация. — Но он никогда так не пропадал, — тихо сказала Катя. — Даже когда злился, он всё равно потом появлялся. — Значит, вернётся и сейчас, — ответил Гарри. — Люди не растворяются в воздухе без следа, даже если очень хотят. Не знаю, хорошо это или плохо. Рон наклонился вперёд и закатив глаза, добавил уже мягче, чем обычно говорил о Малфое: — И если бы у него были реальные проблемы, но об этом обязательно позаботилась бы его семейка и Снейп. Эту падлу ведь даже отпиздить невозможно из-за этого. — Ты правда так думаешь? — спросила Катя, игнорируя его последнюю реплику. — К сожалению, да, — буркнул Рон. — У него всегда есть защита со всех сторон, благодаря его папочке. Гермиона протянула Кате чашку чая со стола. — Выпей и немного посиди, — сказала она. — Я уверена, что он найдется. Успокойся. Катя взяла чашку, но даже не сделала глоток. — Мне всё равно не спокойно, — призналась она. — У меня ощущение, что что-то не так. Гарри снова слегка притянул её к себе, по-дружески заправляя прядь выбившихся от бега волос за ухо. — Мы рядом, — сказал он тихо. — Если к вечеру он не появится, будем думать и искать уже вместе, а не в одиночку. — Это без меня,— поднял ладони вверх Уизли, и снова уткнулся в пергамент. — Ну и пожалуйста,— обиженно отвернулась от него Грейнджер. Гарри покачал головой другу, продолжая поглаживать плечо подруги.

***

Катя лежала на кровати, прижимая к себе маленького Арнольда, который тихо ворочался и сопел. Она перевернулась на бок, прижимая пушистика к груди, и пыталась закрыть глаза, но мысли о Малфое не давали покоя, ворочались в голове снова и снова, не унимались даже во сне. Она села, опершись руками о край кровати, и почувствовала, как напряжение в спине и плечах усиливается, а живот скручивает лёгкая тревога, которая пронзала её почти физически. Каждый вдох был напряжённым, почти болезненным, и дыхание казалось громким для тишины комнаты, где Гермиона и Джинни спали спокойно, не подозревая о том, что её мысли не дают ей покоя. Катя опустила голову на плечо, наблюдая за Арнольдом, который слегка шевелил носом и пытался устроиться поудобнее на краю кровати, и это наблюдение ни на минуту не снимало её внутреннего напряжения. Она медленно натянула мантию поверх пижамы, ощущая прохладу ткани на коже, и пошла к двери, стараясь двигаться осторожно, чтобы не разбудить соседок. Дверь скрипнула, когда она её открыла, и девушка вышла в тёмный коридор. Катя шла медленно, держала плечи напряжёнными, а взгляд постоянно скользил по стенам и колоннам, ожидая увидеть хоть кого-то, кто мог бы объяснить исчезновение Малфоя. Девушка пыталась наладить дыхание, успокоиться и прийти в себя, но каждый раз в голове снова всплывали воспоминания о поцелуе, о том, как его руки держали её запястья, как пальцы скользили по её плечам, и это ощущение будто остыло на коже, оставив лёгкое жжение и тревожное желание.  Она шла коридором, останавливаясь у каждого поворота, прислушиваясь к шагам вдалеке, и каждый звук заставлял её напрягаться. Ее чуйка никогда ее не подводила. Она прошла мимо пустых классов, стараясь не шуметь, и сердце снова застучало быстрее, когда ей показалось, что впереди что-то движется. Шаги были тихими, но достаточно отчётливыми, чтобы Катя остановилась и задержала дыхание. Она прислонилась к стене и спряталась за колонной, затаив дыхание. Впереди в свете факела появился силуэт, и показался Снейп в своей чёрной мантии, медленно проходящий по коридору, с привычным холодным взглядом и прямой спиной. Катя моментально отпрянула за угол, стараясь быть незамеченной. Что ж тебе не спится то, плесень? Снейп прошёл мимо,и Катя медленно двинулась вперёд, ещё более осторожно, стараясь не издавать ни звука. Она обошла колонны и оказалась в другом коридоре, ведущим к подземельям. Девушка вдохнула уже привычный запах влаги, и прохлада здесь заставила её вздрогнуть всем телом. Девушка обняла себя двумя руками, плотно стягивая мантию, и прошла дальше. Шаги Снейпа давно исчезли, поэтому Катя могла спокойно прогуливаться, проветривая голову от тревожных мыслей, которые её не покидали. И вдруг, в конце коридора, её взгляд зацепился за знакомую фигуру парня. Он стоял у двери одного из кабинетов, погруженный в полутьму, но даже в ней Катя смогла разглядеть такие родные черты лица и платиновые волосы. Она улыбнулась, чувствуя, как паника постепенно исчезает. Позвоночник покрылся мурашками, и девушка облегченно выдохнула. Он облокотился на одну из колонн, поглядывая на наручные часы, и запрокинул голову. Соленая слеза счастья и облегчения покатилась по её щеке, и Катя наскоро смахнула её ладонью. Ее тут же накрыло желание броситься к нему, обнять и снова почувствовать мятный запах, от которого Катя еще не успела отвыкнуть. Девушка сделала несколько быстрых шагов и готова была перейти на бег, как вдруг резко остановилась и замерла, опустив руки.  К Драко подошла Пэнси. Девушка не могла её не узнать — короткие, идеально прямые черные волосы,зеленая юбка в клетку, рубашка и Слизеринский галстук. Слеза счастья застыла на её щеке, так и не докатившись до конца, как тут же их на смену радости пришла новая волна страха. Руки парня коснулись её ладони, он улыбнулся, и Катя почувствовала, как мир медленно уходит из-под ног. Она остановилась, не в силах поверить своим глазам, а сердце начало биться так сильно, что казалось, будто оно сейчас вырвется из груди. Ноги предательски подкашивались. Катя вытянула руку и опёрлась об стену, не сводя с них внимательного взгляда. Второй удар попал в самое сердце. Девушка увидела, как Малфой, улыбаясь, тянет Пэнси за руку и целует её прямо в губы. У разочарования, вообще, есть какой-нибудь придел? Катя по-прежнему готова была сорваться и подбежать к нему: на этот раз чтобы убедиться, что она ошиблась, что перепутала, что это всё неправда. Она ущипнула себя за запястье, надеясь, что это было просто страшным сном. Но точно знала, что так сильно сердце во сне болеть не может. Застывшую на скуле слёзу счастья смыла новая: горькая и холодная, вызывающая тяжелый ком в груди. Ее руки судорожно цеплялись за колонну, чтобы удержаться, а прерывистые вздохи все больше напоминали удушье. Она протёрла глаза ладонью, все еще надеясь на галлюцинации, но сцена повторилась: Малфой всё так же держал Паркинсон, всё так же улыбался, и это разрывало Катю изнутри. Каждую клетку внутри парализовало и она не могла пошевелиться. Не могла двинуться с места, только стояла, ощущая, как слёзы катятся по щекам, а грудь сжимается в комок. Она ощущала, как пульс бешено бьёт в висках, как ноги дрожат, как живот скручивает болью от эмоций, которые невозможно описать словами, и сном теперь казалось все, что было между ними. Малфой повернулся, заметив Катю,и от этого в груди зародилась маленькая надежда, которая тут же разбилась на сотню осколков. Это чувство бессилия, невозможности вмешаться, только усиливало панику. Драко ничего не сделал. Пэнси наклонилась к уху и взяла его за ладонь. Точно также, как когда-то брала его Катя. Она, наконец отдышавшись, сдвинулась с места. Девушка сорвалась на бег, не контролируя шаги, не думая ни о чём, кроме боли, которая разрывала сердце. Хотелось поскорее уйти, спрятаться , исчезнуть, чтобы не видеть этой картины перед глазами.  Слёзы текли по щекам, а дыхание становилось прерывистым — теперь от бега. Она пролетела мимо колонн, пролетела мимо пустых классов, не замечая звука шагов, которые слышались где-то позади. Недалеко от того коридора она заметила Снейпа, который стоял немного в стороне, наблюдая за происходящим, с непроницаемым лицом. Когда профессор заметил бегущую Катю, ей показалось, что его глаза на долю секунды проявили растерянность, прежде чем он вернул привычное выражение. Девушка едва не споткнулась, когда пролетела мимо него, но не остановилась. Ноги не слушались, тело само рвалось вперёд, к какому-то безопасному месту, куда можно было спрятаться. Она добралась до лестниц, добежала до второго этажа, и не остановилась, пока не добралась до неработающей дамской комнаты. В туалете она оперлась о холодную плитку, колени подкосились, и она села на пол, ощущая, как тело постепенно расслабляется под весом истерики, но слёзы не прекращались, и грудь всё ещё сжимало так, что дышать было трудно и больно. Девушка закрыла глаза, всхлипывая, чувствуя каждую каплю слез, каждое движение сердца, каждую дрожь мышц, и казалось, что этот момент растянулся на вечность, когда единственное, что оставалось — это шум капающего крана и прерывистое дыхание, отдающееся эхом в пустом помещении. Катя прислонилась к стене, ощущая холод плитки на своей спине, и позволила себе упасть в этот хаос ощущений, который невозможно было остановить или как-то изменить, и единственное, что оставалось — это физическое ощущение боли и шока, которое пронзало тело. Тот, кто ещё три дня назад стоял рядом с ней у окна и молча смотрел на звёздное небо, сейчас держал за руку другую так же уверенно и спокойно, как держал её.  Тот, чьи пальцы так осторожно касались её запястья и плеч, только что с той же мягкостью притянул к себе Пэнси. Она ясно помнила тепло его ладоней на своей спине и то, как он наклонялся ближе, задерживая дыхание, и теперь это же движение повторилось, но уже не для неё. Поцелуй, который казался ей особенным и единственным, вдруг оказался жестом, который он так же легко отдал другой. В памяти вспыхнуло, как он смотрел на неё на холме. И от этого воспоминания стало только больнее, потому что тот же взгляд она только что увидела, обращённый не к ней. Каждое нежное прикосновение, которое она хранила внутри как что-то личное и важное, теперь ощущалось обманчивым, будто у этих жестов не было адреса и они не принадлежали никому. Её тело всё ещё помнило, как он прижимал её ближе, как замедлялось дыхание между ними, и от этого воспоминания по коже проходила дрожь, смешанная с резкой пустотой. Мысль о том, что он мог так же говорить тихо, так же улыбаться и так же целовать другую, повторялась снова и снова и не давала остановиться. Осознание того, что Рон был прав приходило все яснее и чаще. А чего она еще могла ожидать от Малфоя? То, что казалось между ними чем-то отдельным и закрытым от остальных, вдруг оказалось обычным действием, которое он без труда повторил в том же коридоре, почти тем же движением рук. И от этого осознания внутри становилось холодно и тесно одновременно, будто всё, что она чувствовала к нему, продолжало жить, а опоры под этим больше не было. Она доверилась ему во всех смыслах этого слова, не смотря на все слухи, гуляющие по школе, каждый день заново влюбляясь в его серые глаза. Ее мир застыл на одном человеке, с которым было необъяснимо спокойно. И в эту ночь этот мир ушел у неё из-под ног, разбившись вдребезги. Плакса Миртл вылетела из крайней кабинки, недовольно рассматривая сидящую на полу девушку. — Что это мы тут делаем на ночь глядя,а? Катя ничего не ответила, продолжая бить ладонями по холодному кафелю. Каждый вдох давался ей с трудом, отдаваясь болью в грудной клетке, а слёзы катились до воротника футболки, намочив её насквозь. — Понятно все,— фыркнуло приведение и скрылось за зеркалом,— Любовь,любовь… Катя сидела на холодном кафельном полу до самого утра, и продолжала плакать так тихо, что звук больше походил на прерывистое дыхание, чем на рыдания, но слёзы всё равно текли без остановки. Холод от плитки медленно проходил через ткань и кожу, но она не пыталась подняться, потому что сил двигаться не оставалось, а тело стало тяжёлым и непослушным. Воздух рядом с ней слегка дрогнул, словно по нему прошла тёплая волна, и в следующую секунду на кафеле появился Ваня,который огляделся и сразу повернулся к ней. Он нахмурился, увидев её лицо, и осторожно приблизился, стуча когтями по мраморному полу. — Ой-ой-ой… хозяюшка плачет, — сказал он тихо и виновато. — Чувствовал я, знал, что плохо хозяюшке, тянуло меня сюда. Ваня присел рядом и сразу вздрогнул всем телом от холода плитки, недовольно шевельнул хвостом-кисточкой,но всё-таки сел обратно. Маленькая лапка с длинными когтями осторожно коснулась её колена и бережно провела по ткани её штанов. — Кто обидел хозяюшку, скажи, — проговорил он мягче. — Я посмотрю, я разберусь, я аккуратно разберусь. Вместе накажем,а? Катя опустила на него взгляд, и её губы дрогнули, прежде чем она смогла сказать хоть слово. — Он… — выдохнула она прерывисто. — Сука… Бес наклонил голову набок, внимательно слушая, и подвинулся ещё ближе, чтобы касаться её колена плечом. — Тот белобрысый, который хозяюшке зверька подарил? — уточнил он тихо. Она кивнула, закрывая лицо ладонью. — Я видела всё… он держал её так же… так же, как меня… и целовал её. Ваня тихо зашипел сквозь зубы, но сразу же взял себя в лапы и заговорил осторожно,стараясь не путаться в словах, что делал почти всегда. — Люди глупые бывают, хозяюшка, делают глупо и больно, а потом сами не понимают, что натворили. Он снова погладил её по колену,поднимая свои черные глаза. — Хозяюшка не виновата, хозяюшка хорошая, я знаю. — Как он мог так спокойно… — сказала она срывающимся голосом. — Как будто ничего не было? — Могу порчу сделать, — предложил бес почти деловым тоном. — Маленькую, аккуратную, чтобы у него три дня всё из рук падало и язык путался. Она коротко всхлипнула и покачала головой. — Не надо… ничего не надо. — Тогда большую могу, — продолжил он уже тише. — Чтобы спать не мог и думал только о хозяюшке. — Нет, — повторила она слабее. — Не хочу. Бес внимательно посмотрел на её лицо и понял, что сейчас ей не до мести и не до шуток, и выражение его морды стало серьёзным. Ваня не привык видеть её такой, и как обычный бес, должен был наоборот требовать сдержанности и силы духа, чтобы этим питаться. Но Ваня был другим. Он осторожно устроился ближе и положил голову ей на колено, прижавшись рогами. — Тогда я просто посижу, — сказал он тихо. — Когда хозяюшке плохо, одному сидеть нельзя. И он сидел. Его хвост медленно двигался по полу, а лапка продолжала успокаивающе гладить ткань мантии. Бесы не люди — у них нет привычных чувств, нет в голове слов для нежности, сочувствия или жалости. Они знают только страх, знают долг, знают привязку к хозяину — и это совсем не то, что люди называют эмоциями. Ваня еще раз взглянул на дрожащие слёзы хозяйки,и решил для себя, что наверное, вот это непонятное волнение в груди и желание быть рядом — и есть та самая жалость, о которой говорят люди. Катя плакала уже беззвучно, иногда вздрагивая всем телом, и смотрела в одну точку, не пытаясь остановить слёзы. — Он вернётся ещё, — пробормотал бес. — Это то? Я слышал, вы, человеки, так друг другу говорите… Она не ответила, только медленно сжала ткань на колене, рядом с его лапкой. Время тянулось медленно, и звуки ранних птиц из открытого окна почти исчезли, оставив только редкое эхо и её прерывистое дыхание.

***

Постепенно слёзы Кати стали реже и дыхание выровнялось. Взгляд стал безжизненным и пустым, когда она в последний раз протёрла рукавом лицо. Ваня сидел рядом всё это время, не двигаясь, только иногда тихо вздыхая и сильнее прижимаясь лбом к её ноге. — Утро скоро будет, — сказал он негромко. — Хозяюшке надо будет встать и идти, даже если не хочется. Она медленно кивнула и даже постаралась улыбнуться, хотя вышло не очень. — Спасибо, что пришёл. Катя медленно поднялась, пошатываясь и хватаясь за раковину. Она взглянула на себя в зеркало: картина была не лучшей. Растрепанные волосы, опухшие красные глаза, такой же красный нос, синяки под глазами и покусанные до крови губы. Девушка нагнулась к крану и умылась холодной водой, которая помогла хоть немного прийти в себя.  Бес поднялся следом, выпрямился и чуть склонил голову. — Весь хвост из-за тебя отморозил, бессовестная! Воздух рядом снова дрогнул, и он исчез так же тихо, как появился. Девушка беззвучно хмыкнула: ничего другого она ожидать от беса не могла. Когда она вышла из туалета, за окном уже было раннее утро. Из кухни и уборных слышались маленькие шажки эльфов, а из комнат доносились сонные голоса учеников. Катя ускорила шаг, чтобы поскорее дойти до своей кровати. Девушка дошла до гостиной Гриффиндора, открыла портрет и вошла внутрь, не поднимая взгляда. Внутри сидели несколько ребят, а у стола были Гарри, Рон и Гермиона, которые что-то обсуждали и спорили вполголоса. Гарри первым её заметил и сразу оживился, потому что не видел её со вчерашнего вечера. — О, вот ты где, — сказал он и быстро подошёл к Воронцовой. — Слушай, как думаешь, какая рубашка лучше: белая или серая? А то Джинни говорит, что я опять надену какую-нибудь хуйню. Катя подняла на него глаза, и её взгляд был таким пустым и неподвижным, что Гарри замолчал на полуслове. Гермиона и Джинни переглянулись и сразу подскочили с кресел. — Господи, что с тобой? — спросила Грейнджер напряжённо. — Где ты была всю ночь? — Мы тебя искали утром, — добавила Джинни. — Тебя не было в комнате. Катя медленно усмехнулась, но в этой усмешке не было радости, только усталость и горечь с прошедшей ночи. — Я нашла Малфоя, — сказала она спокойно. В комнате повисла пауза. Друзья нервно улыбнулись, пытаясь разрядить обстановку. — И? — осторожно спросил Гарри. Она посмотрела на них и тихо добавила: — Рон был прав. Уизли медленно выдохнул, подходя к еле стоящей девушке, заключая её в свои объятия. Гермиона прикрыла рот рукой, переглянувшись с Джинни, которая тихо ахнула и схватилась за перила дивана.