Сизый голубь

Время тянулось медленно, день за днём, и до Рождества оставалась всего одна неделя.В замке уже начали развешивать гирлянды, в коридорах пахло хвоей и сладкой выпечкой из кухни, но для неё эти детали проходили мимо, потому что девушка смотрела на календарь и считала оставшиеся дни до конца этого года. Экзамены она сдала хорошо, на неделю погрузившись с головой в учебный процесс. Но Рождество Катю совсем не радовало, потому что у всех было место, куда они собирались уехать, а ей была ехать некуда. Баба Яга и Дед Кощей занимались делами в Колдовстворце, то и дело защищая пустующий замок от нападений. «….Катька, Новый Год скоро, да вот не знаем, как праздновать то его. Столько людей гибнут, все деревни в ужасе. Дед твоей одноклассницы, Лизки, даже сани не запрягает. Худо дело, внучка, праздника не ждем…» Самочувствие заметно выровнялось. Она снова могла долго читать, тренироваться и держать концентрацию, не закрывая глаза от боли. Слабость ушла, дыхание стало ровным, и тело перестало реагировать на резкие звуки неприятным толчком в груди. Тренировки их отряда продолжились в прежнем режиме, иногда даже жёстче, чем раньше, потому что каждый хотел доказать свою пользу. Занятия стали для друзей обязательной частью дня. Они отрабатывали защиту, контратаки, работу в паре и быстрые связки заклинаний, пока руки не начинали дрожать от напряжения. Девушка за это время стала заметно сильнее, её удары палочкой перестали быть неуверенными. На предплечьях появлялись синяки, мышцы горели, но она ни разу не просила перерыв. Грусть, которая раньше давила изнутри и мешала сосредоточиться, постепенно сменилась злостью. Эта злость не прорывалась наружу, потому что она научилась удерживать лицо спокойным и голос ровным. И в этом она стала копией его. Катя вела себя как обычно, давая полную уверенность друзьям, что с ней все хорошо. И только к глубокой ночи, когда она снова и снова возвращалась в уборную к Плаксе Миртл, внутри снова поднималось тяжёлое напряжение. Хотя можно было поспорить, кто из них теперь плакса. Ночами ей всё ещё снились кошмары с ним, она просыпалась с бешеным пульсом и холодными ладонями. Иногда девушка сидела на кровати в темноте и считала вдохи, пока Арнольд, которого она потребовала вернуть, тихо сопел рядом. В коридорах Малфой и Воронцова несколько раз пересекались, но смотрели друг на друга так, будто никогда знакомы и не были. Она видела его профиль,знакомый запах, чёрную мантию, сухо сглатывала и проходила мимо. Не раз Катя слышала, как его компания насмехалась над ней, и в ответ вскидывала средний палец, высокомерно оглядывая парней. Заворачивала за угол и тяжело вздыхала, прижимая к себе учебники.  Желание подойти и заговорить пряталось где-то глубоко в душе, потому что включался холодный расчёт, и она чётко понимала, что он попросту этого не хочет. Блейз однажды после занятия предложил ей пойти на вечеринку в подземельях,но она отказалась, сославшись на усталость, и разговор на этом закончился. Как бы лучше ей не становилось, вечеринкам в её жизни точно уж не было места. 

***

Катя медленно шла в замок от хижины Хагрида, держа руки в карманах мантии и опустив голову, чувствуя, как холод пробирается под воротник и касается кожи на шее, а снег мягко скрипит под подошвами. Свет в окнах уже остался позади, впереди тянулась дорожка к замку, воздух был чистый и морозный. В облачном небе над ней летали почтовые совы. Она подняла голову, слабо улыбаясь яркому полумесяцу. После того, как он исчез, девушка не видела звёзд. И сейчас их тоже не было. Сбоку раздался свист рассекаемого воздуха. Катя подняла голову и увидела, как над двором снижается метла, делает плавный круг и уходит на посадку прямо перед ней. Виктор спрыгнул на землю, снял перчатку и коротко кивнул ей. — Поздно гуляешь, — сказал он спокойно. — Не замёрзла? Катя отрицательно качнула головой, хотя пальцы уже заледенели. Виктор заметил это, не стал спорить и просто коснулся её запястья, проверяя холодную кожу, и тут же убрал руку. Парень протянул ей свои перчатки, долго уговаривая её в том, что девушке они были нужнее. Огромные варежки нелепо смотрелись на её маленьких ладонях, и она невольно усмехнулась. — Зато не замерзнешь,— подхватил её настроение парень, выравнивая шаг,— Откуда идешь? — Была у Хагрида,— выдохнула Катя,— Поговорили о жизни и…— она запнулась,— Обо всем, в общем. — Всегда мечтал побывать у этого старичка. Но наслышан, что он не всех к себе подпускает. — Это так. Удивляюсь, как он до сих пор впускает меня. — Чего так? — Наше знакомство началось немного странно,— улыбнулась Катя и поведала парню историю о медведе. Он с интересном слушал каждое её слово, то и дело реагируя смешками. — Серьезно? Медведь? — оживился тот,— Да чтоб я знал, что у нас в Хогвартсе есть настоящий,русский медведь! — У тебя фетиш на них? — девушка вздернула брови. — Обожаю медведей. Серьезно, у нас как-то проходил турнир, и в одном из испытаний нужно было пробежать на медведе от точки А к точке Б. Это были такие ощущения… — И ты так просто заставил незнакомого медведя бежать? — девушка вскинула ладони,— Моего еще откормить вдоволь нужно, чтобы тот на ноги поднялся. — Я хорошо лажу с животными,— начала рассказ Виктор, активно жестикулируя,— Как-то раз я катался на лошади моего брата. И знаешь что? Девушка внимательно слушала давнего знакомого, и сама не заметила, как мысли о парне испарились. Она смогла засмеяться, с интересом обсудить какие-то темы и даже задавать вопросы. Её не тянуло закрыться, наоборот, ей стало неожиданно легко говорить, потому что он не пытался лезть банальными вопросами глубже, чем она позволяла, и ни разу не упомянул Малфоя. После этого они начали пересекаться чаще, сначала случайно, потом уже намеренно. Он иногда ждал её после занятий, предлагал пройтись или посидеть в зале, когда там пусто. Он относился к ней бережно, не хватал за руки, не навязывал прикосновения, всегда оставлял между ними пространство и держал дистанцию. Она всё реже ловила себя на мыслях о Малфое, обсуждая с парнем очередную книгу из магловской литературы, которой они, как оказалось, оба интересовались. Конечно, рядом с ним было не так, как с друзьями, и даже то, что рядом с ним исчезали мысли о Драко,означало только одно — Виктор был предметом для отвлечения внимания. Настоящей ее видели единицы, а в особенности Гарри, который всегда оказывался рядом с уборной Миртл, когда это было нужно. В какой-то момент Катя даже подумала, что, возможно, парень становится ей безразличен, и от этой мысли внутри возникло спокойствие,которое оказалось ложью. Однажды вечером они поднялись на совятню, там было открыто и холодно, пахло перьями и сухим сеном. Совы шевелились на балках и изредка хлопали крыльями. Воронцова и Крам стояли у проёма, откуда был виден тёмный двор и огни в окнах замка. Катя опиралась плечом о камень, докуривая сигарету, которую Виктор достал по её запросу. Ее волосы выбились из причёски, щёки порозовели от холода, который окутывал со всех сторон. — Я рад, что ты рядом, — неожиданно сказал тот. Она повернула голову, чтобы ответить, но парень внезапно сделал шаг ближе и, схватив за рыжие локоны на затылке, поцеловал её. Этот поцелуй был не столько внезапный, сколько осторожный. Виктор даже не поднял рук, чтобы обхватить ими её лицо, тут же опуская ладонь, которой её притянул вниз. Катя замерла от неожиданности, и сердце резко ударило в грудь. Пальцы девушки дёрнулись, но через секунду она автоматически ответила, потому что тело откликнулось по привычке. И в следующее мгновение она резко распахнула глаза и отступила назад, прижала ладонь к губам и тяжело надрывно выдохнула. Катя не почувствовала родного мятного запаха, холодных тонких пальцев в ее кудрях, дрожащих ресниц и мягких губ. Это все казалось недопустимым и до невозможности неправильным: целуясь с одним, видеть перед собой совершенно другого. Казалось, что она окончательно сошла с ума, а все это спокойствие было лишь грозой перед бурей. Катя схватилась за голову, пытаясь забыть то, что только что произошло. Внезапно в голове вспыхнула мысль того, что она его придает. Да, придает того, кто поступил с ней так отвратительно. Но это отвращение она чувствовала только к самой себе: казалось, будто она изменяет все еще любящему её Драко, и девушка пошатнулась, испуганно глядя в карие глаза напротив. — Прости, — сразу сказал Виктор, делая шаг вперед. Катя резко отскочила, и он остановился, вскидывая ладони вверх,— Прости. Это я виноват. Не должен был…. Я просто идиот. — Нет, — быстро ответила она, качая головой. — Нет, это я. Я виновата. Я вообще не должна была… начинать всё это. Он смотрел на девушку спокойно, ни разу не пытаясь сократить между ними расстояние еще раз. Виктор не хотел, чтобы она его боялась. — Пожалуйста,прости,— дрожащим от произошедшего голосом сказала девушка, прикладывая пальцы к пульсирующим губам,— Я начала это все… эти прогулки, эти разговоры… Я зря это сделала, я всего лишь… — Пыталась забыть его, — сказал он ровно. — Я знаю. Катя медленно убрала руку от губ и распахнула ресницы. Что? — Что? — надрывисто выдохнула девушка. — Я понимал, — ответил он. — С самого начала понимал. Я просто хотел хоть немного побыть рядом с тобой. Пусть даже если ты меня использовала.  В горле застрял тяжелый ком, но слёз не было, только усталое напряжение в груди и нарастающее презрение. Презрение к самой себе, к своим поступкам и действиям, которое застревало в ребрах и не давало вздохнуть. Бывают моменты, когда в человеке плачет все, кроме глаз — и этот был одним из них. Они стояли молча, на расстоянии шага, и ни один больше не пытался сократить эту дистанцию. — Я все еще люблю его,— вздохнула девушка, делая робкий шаг назад,— Я не могу, прости.  Сука, просто исчезни из моей жизни, или вернись в нее, блять, навсегда. Виктор понимающе кивнул, не мешая девушке постепенно удаляться. — Просто забудь, пожалуйста,— выдавила из себя улыбку Катя, когда уже стояла в проходе,— Я дура,знаю. Я желала с ним Рая. Парень усмехнулся и вздрогнул то ли от пробирающего холода, то ли от чего-то еще. — Поэтому ты пошла за ним в Ад? Девушка на мгновенье замерла, переваривая услышанные слова, а потом быстро поспешила прочь. Виктор так и остался стоять на совятне, глядя на её тлеющую сигарету, которая валялась на полу. Парень наступил на неё массивной подошвой ботинка и достал из пачки новую.

***

В тот вечер после ужина в Большом зале было шумно и многолюдно, будто никакой предстоящей войны вовсе не существовало. Ученики обсуждали каникулы и посылки из дома. Катя быстро поела, оставляя половину порции нетронутой, выпила горячий чай и встала раньше остальных. Никому ничего не сказала, просто поднялась, надела мантию и вышла в коридор, встречаясь с холодным взглядом серых глаз. В этот раз она даже не обернулась. За окнами шёл мелкий снег. Он закрывал двор тонким слоем и продолжал падать на землю. Снаружи стояла плотная тишина, которую иногда нарушал крик ночных сов. Недалеко от леса двигались тени маленьких существ, которые выходили ночью и оставляли следы на снегу. У хижины Хагрида горел свет в окнах, из трубы шёл дым. Вокруг было спокойно, и от этого захотелось прогуляться. Катя избежала охраны, пробираясь через потайную стену, о которой ей рассказал Гарри, и оказалась на заднем дворе. Она шла медленно, ступая по утоптанной дорожке, и чувствовала, как холод проходит через подошвы.Пальцы в карманах мантии постепенно немели, и теплое дыхание становилось видимым в воздухе. Она бездумно шла вперёд, наслаждаясь редким моментом спокойствия. Взгляд сам зацепился за силуэт Гремучей ивы. Ветки были неподвижны, ствол стоял тёмной массой на фоне снега. Её потянуло туда, и Катя изменила направление. Дерево выглядело пугающе для остальных, но, как это происходило обычно, Катю оно не страшило. Она приблизилась ещё на несколько метров и остановилась, прислушиваясь к звукам вокруг,чтобы не встретиться с охраной. Когда убедилась, что вокруг было тихо, она вновь шагнула по скрипучему снегу: заметив черный силуэт. Под деревом кто-то сидел. Сначала она видела только тёмную фигуру у корней, край мантии и неподвижные плечи. Потом он слегка повернул голову, и свет от замка задел лицо. Это был Северус. Она замерла на месте и тонкие пальцы непроизвольно сжались в кулак внутри кармана. Отступить незаметно уже не получалось и девушка смущенно хмыкнула, встречаясь взглядом с уставшими и поникшими глазами профессора. Сгорбилась, ожидая волну прорезающего слух крика, но вместо этого он молча продолжал смотреть на девушку, не меняя положения. Рядом с ивой было теплее и совсем не чувствовался мороз: вероятно, Снейп наложил согревающее. Как давно он тут сидит? — Поздняя прогулка, — сказал учитель спокойным тоном, наконец переводя взгляд обратно на холмы впереди. — Да,— также тихо ответила Катя,делая шаг к нему. — В одиночестве, — добавил Снейп,не задавая вопроса. — Так вышло. Он ещё несколько секунд молчал, изучая верхушки деревьев перед собой. Девушка стояла на месте, сминая пальцами рукава мантии, не зная, что ей теперь стоило делать. Ждать скандал? Выговор? Отчисление? Что? — Садитесь, — неожиданно произнёс он. — Раз уж вы всё равно здесь. Девушка сухо сглотнула, пытаясь понять,не послышалось ли ей это. А потом села рядом на теплую землю, которая тут же зашуршала засохшими мокрыми листьями. — Вы ведь знаете, что это нарушение правил? — не поворачиваясь на нее спросил профессор. Этот вопрос прозвучал как риторический, без привычной цели запугать или наказать. — Знаю,профессор. — Отлично. Не придется объяснять вам это лишний раз. Между ними снова повисло молчание. Ветер свистел между сухих веток, смахивая с них снег. Девушка запрокинула голову, устремляя взгляд на небо и тяжело вздохнула. Напряжение исчезло, когда она заметила синие круги под глазами профессора и усталый тон. Он тоже здесь был не просто так. — Какова причина такой поздней прогулки? — прервал тишину Снейп. — Не знаю,профессор. Я случайно, не думала, что дойду так далеко… — Прошу вас мне не лгать, мисс юная волшебница,— и снова странные названия вместо имени,— Я сейчас похож на того, кто готов тратить время на нотации? Катя вздохнула, опуская голову и обнимая руками колени. — Мысли. Иногда мне хочется побыть с ними наедине, потому что отгонять их бесполезно. — Неплохо,— горько хмыкнул Северус,— Не стоит отгонять мысли. Научитесь с ними жить. — Порой мне кажется, что это невозможно. — Возможно,— грубее ответил Снейп, а потом снова опустил плечи и вернулся к приглушенному, тихому голосу,— Поверьте мне на слово. Конечно, девушка понимала, о чем он говорил. И спорить не имела ни малейшего желания. — Почему люди так поступают с теми, кто им был дорог,профессор? Северус повернулся на девушку,снова цепляясь взглядом за её волосы. Было непривычно видеть его в такой обстановке, и возможно, утром ей это покажется чем-то нереальным, но сейчас девушку все вполне устраивало. — Уверены ли вы, мисс, что вы были человеку дороги? Катя на секунду задумалась, но как только вспомнила его взгляд, который говорил все за него, тут же ответила «да». Какой бы мразью он не был,ну невозможно так смотреть на того, кто ему безразличен. — Тогда запомните,человек меняется по двум причинам. Или потому, что открыл глаза, или потому, что закрыл сердце. — И все? — И все,— тяжело вздохнул Снейп,— Мисс. — Почему вы не называете меня по имени? — не выдержала девушка, пытаясь спросить максимально аккуратно и спокойно. Глаза профессора сверкнули, и он отвел взгляд на свои руки, сцепленные на животе. Вновь повисло терпкое молчание, от чего девушке вдруг стало не комфортно. Она поежилась, обхватывая себя двумя руками, и коротко взглянула на мужчину. Его лицо потеряло все признаки хоть каких-то эмоций. Так они и сидели, пока ночную тишину снова не прервал его голос. — Вы напоминаете мне ее,— на выдохе сказал Северус, и девушка замерла, прикусив нижнюю губу. Её брови постепенно опустились, и Катя пыталась подобрать нужные слова, чтобы не задеть за живое — в отличии от некоторых, она этого боялась. — Лили? Снейп на секунду зажмурился, а потом кратко кивнул. — И я боюсь случайно назвать вас её именем,— медленно объяснял тот,— В этот день я узнал, что она влюблена в Джеймса. На этом месте,— Северус оглядел свисающие ветви Ивы,— Иронично, что вы пришли сюда именно сегодня. — Я не знала…— вполголоса оправдалась Катя, но хриплый тон снова её перебил. — У вас тревожно много общего с Лили. Та же упрямая решимость, та же готовность рисковать собой ради других, тот же несгибаемый характер. И эти ваши рыжие волосы, и манера говорить, — он резко нахмурился, на мгновение закрывая лицо ладонью и выдохнул. — Забудьте. Непозволительная слабость с моей стороны. Катя грустно усмехнулась и подвинулась ближе. Девушка понимала, что никакие слова поддержки не излечат любовь, которую он хранит в себе десятилетиями. — Знаете, а вы чем-то схожи с Драко,— с напутственной веселостью ответила она,— Такой же хмурый и серьезный. Вот только любить вы действительно умеете, в отличии от вашей мини-копии. Северус не позволил себе улыбки, но когда он повернулся, девушка прочла в его глазах мимолетную благодарность за то, что она смогла просто принять его слова, не начиная успокаивать. — Люди лишь говорят о любви красиво,— хмыкнул он,— и так некрасиво любят,мисс Екатерина. Девушка тепло улыбнулась, наконец услышав свое имя из его уст. Декабрьская ночь была холодной и сухой, ветер проходил между ветвями ивы и шевелил длинные прутья, из-за чего они тихо стучали друг о друга. Где-то выше, в темноте, перекликались совы, и их крики разрезали ровную тишину двора. Они продолжали сидеть, оба думая о тех, кто был им дорог, и кто оставил их здесь одних. — Вам уже лучше? — отрешенно сказал Северус,и девушка вздрогнула от резкого вопроса. — Да, намного. У Мадам Помфри чудодейственные зелья. — Теперь вы называете меня чужим именем,— впервые за всю ночь искренне усмехнулся мужчина. Катя нахмурилась и непонимающе посмотрела на профессора. — Чего? — Зелья. Зеленые, с фиолетовой пробкой. — Да,— она кивнула,— Я пила их каждое утро. — Я знаю. Это я их оставлял. Девушка едва заметно замерла с приоткрытыми губами. Катя поняла, что не построить мнение о нем на основе школьных слухов было правильным решением, пусть даже тем, которое все осуждали. Она обладала каким-то невероятным чутьем, замечая в плохих для всех людях — хорошее. И точно знала, что Северус был не тем, кем пытался казаться. Потому что одного такого человека она уже знала, и сама же убедилась в этом. Конечно, внутри этого мужчины была еще сотня недосказанных слов и дюжина боли, которую он не открывал — но Кате это было незачем. И она, напротив, не желала, чтобы он рассказал ей всё, что копилось внутри. Она была неподходящим для этого человеком, потому что действительно переживала она только за одного — чьего имени девушка не хотела вспоминать снова. Отвернулась, несколько раз моргнула и только через какое-то время она тихо, почти одними губами произнесла: — Спасибо. Её взгляд снова устремился вперёд, на тёмные холмы за границей школы, которые лежали в ночи отдельными массивами, и в этом молчаливом расстоянии чувствовалось что-то близкое и понятное им обоим.  — Идите в комнату,— почти прошептал он, снова складывая руки на груди,— Вам пора. Девушка прекрасно понимала профессора, поэтому незамедлительно поднялась, еще раз оглядела пейзаж вокруг, вдохнула морозный воздух, будто прощаясь с этим местом и моментом, который заставил её многое осознать. Кате нравилось говорить со взрослыми людьми,которые повидали в жизни больше неё самой — это всегда оставляло осадок. Она напоследок взглянула на безжизненное лицо профессора, и прежде чем оставить его в одиночестве, задала последний вопрос: — Как вы смогли её забыть? Изнеможенные карие глаза вновь уставились на девушку. — Когда смогу, скажу,— коротко ответил тот и снова отвернулся, не желая больше продолжать диалог. Она медленно развернулась, стряхнула с мантии прилипший снег и, не оборачиваясь, пошла обратно к замку, удерживая ровный шаг.

***

До Рождества оставалось всё меньше времени, которое Катя старалась тратить на дела старостата, чтобы не погружаться в свои мысли. Девушка по-прежнему не знала, где ей придется праздновать, хотя празднованием это тоже было назвать сложно: веселья по-прежнему не хотелось. Теперь грусть сменилась не на злость, а на побег от своего разума и чувств, который она находила в работе. В этот день было последнее собрание старост за этот год, на котором должны были подвести его итоги и ознакомиться с нововведениями на следующий. Пока ученики в Зале собирались, Катя стояла около двери. Рядом с ней активно обсуждали Рождество Гермиона, Рон и Джинни,которые как раз проходили неподалеку. — Я надеюсь, что почтовые совы в этом году не собьются с пути, как в прошлый,— рассуждала Грейнджер,— Я отправляла подарок Гарри, но из-за снегопада его донесли на день позже. — Эээ…а… вы уже выбрали подарки? — слегка тревожно спросил Рон, бегая глазами по коридору. — Конечно. Я давно передала их твоей маме,— пожала плечами Гермиона. — Кать? Девушка лениво подняла голову и уставилась на друзей. — Да? — Где ты будешь праздновать Рождество? — непринужденно спросила Джинни. Девушка вздохнула и устало улыбнулась. Этот вопрос когда-нибудь точно задали бы, но отмазки на него она так и не успела придумать. — Я не знаю,— Катя решила говорить правду, стараясь держать лицо дружелюбным,— В России небезопасно. Больше мне ехать некуда, поэтому, придется остаться здесь. — Что за глупости? — вскрикнула Джинни и схватила подругу за плечи,— Поехали к нам! — Серьезно, Воронцова,— влез Рон,— Гарри и Грейнджер едут к нам в Нору, мы и тебе предложить хотели, но думали что ты…. — Неважно,— перебила его Гермиона,— А потом…думали, что домой поедешь. Катя усмехнулась и повела бровью. — Вы долго будете бояться произносить его имя в моем присутствии? Он вам что, Володя? — Мы просто думали, что тебе будет не очень приятно его слышать,— замялась Джинни, на что Катя вскинула брови и по-теплому улыбнулась. — Хватит, прошу. Мне действительно уже лучше, и этот человек давно стал для меня никем,— на последнем слове голос девушки дрогнул, но она не подала виду. — Как же долго я ждала от тебя этих слов,— Джинни притянула подругу к себе и крепко обняла, сжимая её грудную клетку так, что через минуту Катя начала бить её по спине,— Ой. — Так, все нежности потом,— влезла Гермиона,— Катя, пойдем. Все соизволили прийти. Девушка кивнула, напоследок пообещав Рону подумать о Рождестве и зашла вслед за Гермионой. Подруга горящими глазами взглянула на неё, и в них отражалась искренняя радость за Катю. Конечно, Грейнджер не вмешалась в их объятия с Джинни лишь потому, что провожала взглядом все это время стоящего позади них Малфоя, но теперь из-за этого опаздывали они. Ничего,пусть знает, что мир вокруг него не крутится. Собрание старост тянулось долго и нудно: говорили об успеваемости факультетов, дисциплине перед каникулами, дежурствах и подготовке к весенним мероприятиям и проверкам. Катя сидела молча, слушала отчёты, замечания и бесконечные организационные мелочи, чувствуя, как усталость медленно давит на плечи. Девушка сидела тихо и ничего особенного не предлагала, но всё это время её не отпускало странное ощущение — будто кто-то неотрывно следит за каждым её движением, и от этого все внутри неприятно стягивалось. Она несколько раз оборачивалась, скользила взглядом по лицам вокруг,но ничего не замечала. Все были заняты бумагами и разговорами. Наконец, последний староста высказал свои идеи, их занесли в бумаги и собрание объявили законченным. Катя поднялась первой, все еще не переставая ощущать на себе чей-то взгляд. — Герми, ты идешь? — сказала девушка, и когда ответа не последовало,резко обернулась назад. Кроме говорящей с Макмиллан Грейнджер, девушка встретилась глазами с Малфоем, и сердце резко пропустило пару ударов. Драко не отрывал от нее глаз. Катя замерла, продолжая стоять вполоборота, но как только парень понял, что она его увидела, он тут же отвернулся, холодно сжал челюсть и, даже не задержавшись, резко развернулся и вышел прочь. — Прости, обсуждала очередное нарушение правил доступа в гостиные,— наконец откликнулась Гермиона, оглядывая застывшую Катю,— Воронцова? — девушка щелкнула перед подругой двумя пальцами, и только тогда она наконец оттаяла, лихорадочно пробежав глазами по взволнованному лицу второй. — Все нормально? На тебе лица нет. — Да,да,— Катя быстро смахнула со стола свою папку и прижала к груди,— Все хорошо. Пошли. И все же, если влюбиться в чьи-то глаза, то никогда не сможешь их разлюбить. До гостиной они шли неторопливо: по дороге здоровались с младшими, кивали знакомым старшим курсам, перекидывались короткими фразами с проходящими учениками, и обычный вечерний шум замка немного разряжал напряжение после собрания. Когда дверь гостиной закрылась за их спинами, Гермиона сразу деловито сказала, что им срочно нужен чай, и предложила выбрать — ягодный или зелёный, а Катя, выдохнув, согласилась, и они вдвоём полезли в коробки с пакетиками. — Не понимаю ажиотаж вокруг зеленого чая,— фыркнула Грейнджер,выбирая ягодный,— Если еще и сладкого… — Святая святых, между прочим,— деловито возразила Катя и вытащила пакетик с зеленым рассыпным чаем,— То же самое могу сказать о тыквенном соке. — Это базовый напиток для Гриффиндора, вообще-то. Из-за нас его ввели в меню семь лет назад. — Ох,дорогая,— махнула рукой Воронцова,— Будь я у вас семь лет назад, эту гадость даже эльфы бы не пили. Девушки потянулись к чайнику, одним движением палочки заставляя воду вскипеть. И в этот момент медный чайник вдруг сам по себе дёрнулся, проехал по краю стола и с грохотом рухнул на бок, расплескав воду. Обе девушки одновременно вскрикнули и отшатнулись, уставившись на пустое место, потом медленно перевели взгляд друг на друга — и выражения лиц стали одинаково понимающими. — Гарри! — резко выкрикнула Гермиона. — Рон! — следом выдала Катя. Под мантией что-то засуетилось, ткань зашевелилась, и из-под неё, запыхавшись и пытаясь не уронить что-то следом, показались виноватые лица — растрёпанные, красные и явно только что примчавшиеся. — Ну вы совсем идиоты?! — Грейнджер схватила со стола толстый словарь и ударила ним стоявшего рядом Уизли,— А если бы мы обожглись? — Да всё,всё,— выставил вперед ладони Поттер,— Мы случайно.  — Между прочим, нас только что чуть не убили,— начал оправдываться Рон,— А еще мы узнали новую информацию о грядущей войне. Гермиона и Катя переглянулись, тут же взяв парней за руки. Девушки потянули их в свою комнату, чтобы спрятаться от лишних ушей. Два Арнольда недовольно пискнули, когда девушки кинули парней на кровать и сложили руки на груди, ожидая объяснений. — Где вы были?  — Почему нас не взяли? — Так,стоп,— первым поднялся Рон,— Успокойтесь обе. Это вышло случайно. — Ну вы долго кота за яйца тянуть будете?!— не выдержала Катя. Три недоумевающих взгляда тут же уставились на девушку. — Русская поговорка, имеется ввиду…— она вздохнула,— Блять,неважно. Гарри, что у вас там? Поттер медленно встал с кровати, переступая лежащих на ковре пушистиков, и начал ходить вокруг комнаты. — Нападение планируется уже в ближайшую неделю. После Рождества. Весьма благородно с их стороны,правда?— горько хмыкнул Гарри,— Войска большие, наших военных сил может не хватить. Они не только хотят убить меня, им нужны большие жертвы и кровь. Богам смерти чего-то там не хватает,чтобы… — Не хватает силы, чтобы принять человеческий облик,— перебила его Катя, стуча пальцами по сложенным на груди рукам,— Они питаются смертями. Это работает примерно также, как бесы питаются кровью, для того, чтобы существовать. Только они питаются душами, чтобы вернуть человеческую ипостась. Вероятно, они потеряли её после смерти Володи. — Стоп,— вышла вперед Гермиона,прерывая монолог Кати,— А вы уверены, что это правда? Не думали, что нам специально могли дать неверную наводку, чтобы сбить с толку? — Грейнджер права. Они могут отвести внимание и напасть хоть через несколько минут. — Я более чем уверен в правдивости информации,— убеждал их Гарри, активно жестикулируя и ходя кругами,— Мы были в кабинете Снейпа. — Побежали за ним как только он встретил Нарциссу. — Кого?! — в один голос спросили девушки, одновременно распахнув глаза и рот. — Нарциссу Малфой,— повторил Рон,— Она приехала в Хогвартс. — Что, блять, она сделала? — ошарашено спросила Воронцова,— Я ничего не понимаю! — Нарцисса приехала к Северусу, для того, чтобы доложить о планах Пожирателей. — Тогда это тем более будет ложью! Вы серьезно? Вы поверили жене Люциуса? Только не говорите, что и Северус поверил,— усмехнулась Гермиона. — Давай я тебе напомню, кто соврал Волан-Де-Морту в лицо о том, что Гарри мертв? — подошел к девушкам Рон, загибая пальцы,— Кто своими руками не убил ни единой души? Девушки сухо сглотнули, молча смотря на Уизли. — Она говорила что-то про Малфоя, и про то, как не хочет снова видеть на сыне метку… В общем, как мы поняли, Нарцисса что-то задумала, чтобы остановить Пожирателей. — Это не может быть планом Люциуса? — наконец спросила Катя,— Она, всё-таки, его жена. — А еще, она, всё-таки, мать,— четко сказал Поттер, глядя девушке в глаза,— Которая уже второй раз рискует потерять какого-никакого сына в бою. И еще…— Поттер замялся, прежде чем сказать,— Она дала Снейпу Непреложный Обет в правдивости своих слов. Девушки замерли, медленно поворачиваясь друг на друга. Гермиона нервно усмехнулась, а Катя схватилась за сердце, чувствуя, как пазлы складывались. Обет не смог бы обойти даже Бог, не то, что Нарцисса. — Где они? — тут же выпалила Воронцова. — Не смей,— Поттер перегородил ей дорогу, но девушка пролезла под его рукой и схватила лежащую на полу мантию. — Воронцова, у них стоит защита. Они почувствуют тебя даже через мантию. — Катя! — подруга подбежала к девушке, пытаясь вырвать из её рук ткань,— Не делай глупостей! Нам хватит той информации, что принесли парни. Девушка отошла в самый дальний угол, выставляя вперед ладонь. — Нам хватит информации о том, что они хотят убить Гарри? Хотят крови и смертей? Возродить одних из самых могущественных Богов? Отлично,— она сжала в руке мантию, бегая глазами по друзьям,— А что нам с этой информацией делать? Принять? — А что мы можем сделать? Мы не знаем, как их остано… Гермиона замерла, собирая мысли в голове в одну целую картинку. Катя знала. — Вы думаете, что я закрыла глаза на мразей, которые убили моих родителей? Да я всю свою жизнь собирала информацию про Мару и Морока по самым старым и единственным источникам, которую никогда не получит ни Снейп, ни Нарцисса. Тогда как они смогут им противостоять? Друзья молчали, изредка моргая распахнутыми ресницами. — Палочки ваши можно будет в задницу засунуть, вы в курсе? Это русские Боги, и если кто-то и знает, как их победить, так это может быть только русская,— девушка вскинула руки и накрыла себя мантией, оставляя видимой только голову. — Катя, они тебя увидят,— последний раз попытался её остановить Рон. — Я этого и добиваюсь,— и девушка исчезла под плащом.

***

Воронцова стояла за одним из шкафов с зельями, которыми был переполнен кабинет профессора. Высунув голову из-под мантии, она прислушивалась к тому, о чем говорили Нарцисса и Снейп. — Сколько человек будет нападать? — хмуро и монотонно задавал вопросы Северус, то и дело оглядываясь по сторонам. — Около трех ста. С двух сторон окружат Хогвартс, остальные пойдут похищать нужного человека. — Остальные — это? — Не знаю,— также прямо отвечала Нарцисса. Со стороны это было похоже на допрос,— Полагаю, самые сильные. А именно Мара и Морок с Пожирателями. В том числе и Люциус, черт бы его побрал. — Вам не страшно сдавать своего же мужа? — в голове профессора все равно слышалось скрываемое недоверие, даже после Обета. — Я его не сдаю,— резко возразила женщина,поднявшись со стола и поравнявшись с ним,— Подбирайте выражения, Северус. Я делаю это во благо своей семье. Вам никогда не понять материнского сердца, которое хочет мирной жизни для двух главных в ее жизни мужчин. — Вы безусловно правы, миссис Малфой,— Снейп подошел ближе,— Но вы же понимаете, что если вы хотите защитить…— он запнулся,— Так называемую — мишень, то нам придется держать ее в наведении вплоть до битвы. — Да, я знаю о чем говорю, поверьте,— женщина сложила руки на груди,— Я бы не пришла к вам с пустыми руками. — Я изучил ваш так называемый план,— профессор поднял со стола бумажки. Катя попыталась прищуриться, но не увидела ни единой буквы,— Но здесь слишком мало информации про Богов. — Я понимаю. Вся оригинальная информация находится в материалах Грозного, про которого нам тоже мало что известно. — Но как вы собираетесь нападать, если не имеете понятия, как их убить? Катя сидела за шкафом, стараясь дышать как можно тише, потому что каждое слово из разговора она уже услышала и теперь лихорадочно думала, как выйти так, будто только что пришла и ничего не знает. Она медленно потянулась к краю мантии, решив снять её и шагнуть в комнату с обычным выражением лица, чтобы не выдать ни тревоги, ни того, что всё это время пряталась. Пальцы дрогнули, ткань зацепилась за выступ полки, и она слишком резко дёрнула руку, не рассчитав движение и силу. Шкаф качнулся, внутри что-то стукнуло о стекло, и в следующую секунду один из флаконов сорвался вниз. Зелье разбилось о каменный пол с резким звуком, запах сразу расползся по комнате, и скрываться дальше стало невозможно. Снейп мгновенно развернулся и вытянул руку с зажатой в ней палочкой. — Кто там, — резко бросил он, — выйти. Немедленно. Катя вышла из-за шкафа, подняв руки вверх, и посмотрела прямо на него. — Мисс Екатерина, — холодно сказал Снейп, делая шаг ближе, — не двигаться. — Я могу объяснить, — твёрдо сказала она, — дайте мне сказать. — Вы уже всё сказали тем, что прятались, — отрезал он, — что вы здесь делаете? Вы в курсе, чем карается подслушивание конфиденциального разговора? Она не опустила взгляд и не отошла, хотя палочка была направлена ей в грудь, и голос его становился всё жёстче. Снейп выглядел слишком взволнованно для ситуации с учеником, который подслушивал. Больше всего профессора выдавала нотка растерянности в его взгляде на Катю. — Да, я подслушивала — сказала Воронцова, — и я знаю, как вам помочь. Нарцисса сложила руки на груди, молча изучая девушку, словно товар на витрине. От этого взгляда стало не по себе намного больше, чем от взгляда профессора. — Помочь? — с раздражением повторил он, — ученица седьмого курса ничем не может помочь в таких делах, и впредь, я прошу не совать в них свой неопытный нос. Он схватил её за ворот мантии резким движением и потащил к выходу. — Вон отсюда, — сказал он, — пока я не решил иначе. — Я знаю про Мару и Морока! — громко сказала она, упираясь ногами и не позволяя себя просто вытолкать, — и никто кроме меня не скажет вам, как их убить! Снейп на секунду замедлился, но руку не разжал и продолжил тащить её к двери. — К черту ваши отговорки, — холодно произнёс он, — вас ждет наказание, и имейте ввиду, далеко не самое приятное. — Отпустите меня, — сказала Катя резко, — я настаиваю, доверьтесь мне, я знаю, что делаю.  — Вы слишком много на себя берёте, — ответил он, — Вон, я сказал Дверь уже была почти открыта, когда раздался спокойный, но твёрдый голос Нарциссы. — Оставь её. Снейп обернулся медленно, будто проверяя, правильно ли услышал. Женщина выглядела совершенно спокойной, встречаясь с ошарашенным взглядом мужчины. Да что с ним, блять, такое? — Что именно? — спросил он тихо и напряжённо. — Оставь её здесь, — повторила Нарцисса, — пусть девчонка говорит. Он смотрел на неё несколько секунд, внимательно и подозрительно, будто пытался переубедить одним лишь взглядом. — Вы уверены, — произнёс он, — что это разумно? — Да, — ответила она спокойно. Хватка ослабла, и Катя выпрямилась, поправив ворот. — Катя? — спросил приятный женский голос, и девушка подошла ближе,протянув ей руку. Нарцисса с некоторым недоверием глянула на вытянутую ладонь, но потом пожала её в ответ,— Начнем с того, зачем вам это? Девушка слегка растерялась. Она обняла себя обеими руками, сухо сглатывая слюну и вновь подняла голову. Встретилась с выжидающим взглядом мужчины и умиротворенными глазами Нарциссы.  — Милая,— неожиданно нагнулась к девушке она, взяв в свои теплые ладони руки Кати. Вторая замерла,— Я не имела ввиду причину. Мне очень жаль, что они так поступили с твоими родителями. Катя вздрогнула, пытаясь выдернуть руки, но прикосновения Нарциссы имели какие-то чудодейственные свойства, от которых невозможно было отказаться. И все-таки, Малфой был прав. — Я имела ввиду: зачем тебе нам помогать? Нужно ли тебе это? Все эти мягкие вопросы выглядели как попытки отговорить Катю, от чего девушка только сильнее выпрямила спину и вздернула подбородок. — Разве вы здесь не по тому же поводу? Нарцисса нервно усмехнулась, совершенно не понимая слов Кати. — Они лишили меня самого ценного. И вы здесь для того, чтобы этого не лишили вас. Потому что вы — мать, и самое ценное, что у вас есть, будет сражаться против двух сильнейших Богов. Не так ли? Женщина замерла, не моргая смотря на Воронцову. Она медленно отпустила её руки и переглянулась со Снейпом. Профессор молчал, сложив руки за спиной.  — Мару и Морока нельзя уничтожить обычным способом, — начала она, — их связь держится на двойном якоре, и если разрушить только одного, второй восстановит обоих. Их нужно убить одновременно. И девушка начала рассказ обо всем, о чем знала и читала с детства. Вся информация, что так долго копилась в голове, наконец обрела смысл. Нарцисса слушала её, не переставая странно зависать, осматривая девушку как экспонат. Катя не замечала этого, продолжая повествовать способы борьбы с Богами: Северус долго смотрел на неё, не перебивая и не задавая больше ни одного вопроса, и в его взгляде впервые за весь разговор появилась усталая, тяжёлая грусть, потому что он видел в ней девочку, которая рассказывая, как уничтожить Мару и Морока, даже не подозревала, что именно она — их настоящая цель, и что, помогая сейчас им строить план защиты, она на самом деле делает шаг прямо к собственной опасности. И спасала она сейчас вовсе не их. От этого в груди неприятно щемило, но Обет не позволял рассказать этому маленькому войну того, о чем она была обязана знать. Иначе тому, что было у них в планах — попросту не сбыться.