Психдиспансер/Хранитель снов

Девушка, смеясь, бежит по коридору, её волосы развеваются у неё за спиной, а хвост задорно покачивается. Она счастлива — её план сработал, она помогла им. Лишь доктор посмотрел вслед девушке задумчиво, наклонив голову, но тут его отвлёк Бин, который всё ещё лежал в койке: Бин (тихо, с нервным смешком) : -Чувствуешь? Бин (тихо, с дрожью в голосе): -Чувствуешь?... Кожа. Она не чёрная. Я... я снова обычный. Костя медленно поднял руку — свет падал на ладонь. Гладкая, тёплая, человеческая кожа. Он молчал… а потом — выдохнул: Костя: Мы живые. По-настоящему. Мониторы пищат ровно. Никаких угрожающих сигналов. Доктор Ива проверила бумаги, перезапускал анализы — но всё было правдой: ни мутаций, ни ДНК-аномалий. Как будто ничего и не было. Ночью… Окна больничной палаты распахнулись сами собой. На подоконнике осталась одна сигарета — дотлеющая до последнего уголёчка. А на стене рядом… хвостовой отпечаток обгоревшей змейки и три коротких стука: "Живите." Бин посмотрел на Костю и улыбнулся сквозь слёзы: — Ну что? Выходим? Костя кивнул: — Да... домой. Спустя годы в старых документах психдиспансера нашли закрытый файл. Название: Проект "Хранительница Снов" Описание: Экспериментальный образец №0 – девочка с потерянным языком и разрушенной психикой. Способность к внедрению в подсознание спящих жертв через коллективные галлюцинации для стимуляции регенерации нервных клеток. Статус: Уничтожена при пожаре в корпусе D7. Но те двое... знают правду. И каждый раз, закуривая сигарету — они видят белую тень за окном... и слышат хвостовой стук: "Ты больше не один." Кажется, всё вернулось в норму. Но… нет. Спустя месяц Бин начал чувствовать тревогу. Он смотрел на своё отражение в зеркало — и словно чувствовал неуловимую тень за своей спиной. Он говорил Косте об этом — и тот отвечал, что это просто усталость. Но тревога росла и не проходила. Он даже начал спать плохо. На фоне этого Костя стал больше хмуриться: что происходит? Бин сидел у себя в комнате… ночь не желала приходить. Слова Костя всё не выходили из головы... И уже на грани сна… он слышит звук стука. Бин поднимается. В комнате темно, только свет луны лупит из окна. Бин медленно подходит к нему и… видит её. Бин сидел у себя в комнате… ночь не желала приходить. Слова Кости всё не выходили из головы... И уже на грани сна… он слышит звук стука. Тихий, глухой звук. Бин поднимается. В комнате темно, только свет луны лупит из окна. Бин медленно подходит к нему и… видит её. Она сидит на подоконнике — как тогда. Белые волосы, белоснежная кожа, хвост медленно покачивается. Глаза её снова белые… но в них светится тёплый голубой огонёк. Бин (шепчет): Ты... это правда ты? Она не отвечает. Только улыбается — и стучит хвостом три раза: "Вышло." Бин падает на колени, сдерживая слёзы. Он уже не боится. А потом она поворачивается к окну… и прыгает. Но он бежит — распахивает створку… — Стой! Куда ты?! Ни тела на асфальте. Ни следов. Только сигаретный окурок лежит на земле… и дым медленно поднимается вверх, принимая форму силуэта маленькой девочки. Наутро Костя заходит к Бину. Видит его молчащим у окна, лицо спокойное, почти блаженное. Костя: Что случилось? Бин (смотрит на него): Она была здесь... ...Я всё понял. Она не просто вытащила нас из комы. Она заменила себя нами. Психдиспансер был её миром — но она сделала его своим последним подарком тем, кто нуждался больше... даже ценой своей реальности. Костя замолкает. Медленно достаёт из кармана ту самую сигарету с обгоревшим концом — нашёл её у своего порога сегодня утром... Не помнить бы ему запах клубники со сливками... не помнить бы сердце билось так часто... не видеть бы этих глаз среди ночи... — Значит… теперь мы будем жить за неё тоже? Бин кивает: — Да. И каждый день будем напоминать себе… Что самые настоящие монстры прячутся в людях. A те, кого называют чудовищами… Иногда единственные, кто может спасти тебя изнутри. И где-то… в глубинах другого чьего-то сна... белая девочка появляется снова, обнимает трясущегося ребёнка и стучит хвостом: "Теперь ты свободен." Финальный затяг дыма исчезает в небе... После… не было ничего особенного. Жизнь потекла обычным ходом. Бин продолжил учёбу — теперь он психолог. Костя вернулся к обычной жизни — устроился механиком в городскую мастерскую. Время шло… и дни были наполнены будничной рутиной. Лишь иногда… один из них в задумчивости курил, глядя в сторону луны в ночном небе... и слушал легчайший стук в окно. Часы пробили десять вечера. Занятия давно уже закончились, Бин сидел у себя в кабинете — листал папки с пациентами. Он откинулся назад, запрокинув голову — и вздрогнул, когда услышал стук в дверь. Бин (поднимает голову): Войдите. Дверь открывается, и в кабинет входит Костя. У него под мышкой стопка каких-то распечатанных бумаг. Костя: Вставай, устал за день. Идем ужинать, я принес с собой. Бин (хмыкает): Опять тарелка с макаронами? Костя (пожимает плечами): Не моя вина, что ты ничего кроме лапши не ешь. Бин (улыбаясь): Ладно, идём. А то ты без меня и жару не выдержишь в своей мастерской. Они выходят на улицу — вечер тёплый, небо медленно краснеет. Город оживает: фонари мигают, дети бегают по дворам. Костя оглядывается — будто чувствует что-то. Костя (тихо): Ты помнишь… ту сигарету? Бин кивает: — Каждую ночь перед сном вижу её дым... как он поднимается... принимает форму... Оба замолкают. Потом Бин достаёт из кармана блокнот — тот самый, который тогда дал ей Костя в палате. Он открывает последнюю страницу… там только три слова: "Я была здесь." В этот момент мимо проносится порыв холодного ветра. Окна кафе звенят.* Где-то далеко раздаётся лёгкий стук хвостом по асфальту — три раза:* Тук... тук... тук… Костя поворачивается… И видит отражение на оконном стекле. Маленькая девочка с белыми волосами стоит у столика внутри. Её глаза светятся мягко-голубым. Она сидит за столиком напротив плачущего ребёнка лет десяти. Поглаживает его рукой… её пальцы чуть дымятся от внутреннего тепла… И хвостом стучит: "Теперь ты не один." Отражение исчезает. Никого нет внутри кафе. Бин берёт его за руку: — Пошли домой? Костя кивает. С того дня никто больше не говорил о ней вслух. Но каждый знал: там, где боль становится слишком большой, где голос теряется, и человек перестаёт верить себе, появляется она — та девочка, что потеряла язык, но вернула голос другим... монстр? возможно... А может… проще сказать: ангел тех, кого мир забыл. На последней странице их общего блокнота через годы найдут ещё одну строчку, выведенную чужим почерком: "Выжило двое. Значит – Я существовала." Финальный затишье... и треск догорающего уголёчка на асфальте.