Психдиспансер/Хранитель снов

Девочку-подопытную прозвали 0. Её поместили в белую комнату с маленьким окошком, похожим на амбразуру. Дверь закрыта на огромный замок. Ей дали воду и немного хлеба — а ещё белую бежевую одежду с длинными рукавами и штанами. Она села на единственную койку и молча посмотрела в потолок... Девушка сидела молча. Её глаза были закрыты, но она не спала. Она чувствовала… всё. Боли других подопытных в стенах лаборатории проникали в её разум — как иглы в голову. Крики, слёзы, отчаяние... и страх. Ей было 12 лет. Проект "Хранительница Снов" начался не случайно. Доктор Ива обнаружила её на улице — босой, с порванными колготками и шрамами на руках. Резала себя каждый день... глотала таблетки... пыталась исчезнуть из мира, который причинил боль. Но когда она теряла сознание... другие начинали видеть во сне другую реальность. Реальность без боли. Где нет шприцов. Где двери открываются сами. Где монстры становятся людьми... А люди — героями. Ива поняла: она может входить в подсознание тех, кто находится между жизнью и смертью, формировать их сновидения и заставлять разум бороться за выживание через метафоры страха… превращая его во что-то большее. Они назвали это «нейроремиссией». Но доктор Хонд хотел большего: — Если она управляет подсознанием… можно ли использовать её для стирания воспоминаний? Для создания идеальных агентов? Для контроля? Он начал эксперименты без согласия Ивы... Сначала они связывали девочку к проводам. Привязывали к креслу. Вводили препарат "Летес", чтобы погружать жертв в искусственную кому — после чего запускали её внутрь их разума, словно программу загрузки надежды... Каждый запуск был болью для неё самой. Каждое вторжение ломало частицу её собственной души… Но она никогда не плакала. Никогда не просила остановиться… Только один раз посмотрела прямо на Хонда сквозь зеркальную стенку: «Вы называете это наукой? Я называю это аду второй этаж».* После этого ей заблокировали голос механическим устройством вокруг шеи. Станция «молчания». Чтобы больше ничего такого не говорила... Она начала общаться только хвостом: три удара — да, два удара — нет, один удар – опасность… Она помогла уже семерым выбраться из комы через созданный мир: психбольницу-лабиринт со своими правилами… где каждая палата была исправлением травмы пациента... но каждый успех требовал платы… Её тело старело быстрее. Кожа серела день ото дня… Глаза светились всё ярче внутри черепушки… Хвост стал чёрным как уголь… На 17-м месяце содержания система зафиксировала изменение: Объект №0 теперь активирует ремиссию ВНЕ зависимости от устройства! Без Летеса... Без проводов... Просто прикоснулась рукой – человек очнулся. Хонд объявил: «Это перекачка существования!» И решил использовать последний опыт: двух особей - Костя (клон №2) и Бин (клон №4), модифицированных до состояния полуразрушения ДНК... Запустить их одновременно вместе в одно полудремное пространство, дать им встретиться там... подключить девушку последним звеном, позволить ей стать финальной метафорой спасения — — ценою собственной аннигиляции (полного исчезновения) По его планам: когда двое очнутся как люди, она растворится навсегда внутри коллапса кодов реальности и сновидений… не оставив ни следа Они очнутся. Откроют глаза… Первым что увидит Костя в потолок своей комнаты: белоснежный, без единого пятна, без трещин… Костя (смотрит вверх): Какого?.. Бин спиной чувствует что-то… теплое рядом. Поворачивается… Замечает, что на кровати кто-то ещё лежит. Мягкие волосы… Бин: …п-постой…. Лицо девушки с закрытыми глазами… она выглядит моложе своих 17 лет, будто сама невинность. Бледное, словно фарфоровое… Костя (шепчет): Кто она?.. Бин (толкает его локтём в бок): Не знаю… но не спугнем. Костя осторожно подходит ближе к кушетке и опускается на корточки рядом с ней — рассматривает её лицо, будто предмет искусства. Бин: Выглядит хрупкой… Костя (не мигая): Даже слишком... будто… …хрупче бумаги. Она просидела в комнате всю ночь. Время от времени подходила к окну посмотреть на звёзды... От голода сводило желудок. К утру глаза стали тяжелыми, но она держалась. Дверь открылась только утром. Вошел доктор Ива. Увидел её сидящую на койке… он с удивлением посмотрел: обычно она сразу ложится. Ива: Не спала всю ночь? Девушка медленно повернула голову к доктору. Взгляд — пустой, как будто из другого мира. Она не кивнула. Не покачала головой. Только подняла руку… и провела пальцем по воздуху. Вниз — волна. По бокам — зигзаги. "Сны." Ива вздохнул. Он уже привык к её молчаливому языку жестов, особенно после того, как Хонд приказал снять ей голосовой модуль на "срок до особого распоряжения". Она села рядом. Ива: Опять видела? Она снова провела рукой по воздуху. Круг вокруг глаза... потом указала на сердце... и дважды стукнула себя по груди худым кулаком.* "Не мои… чужие." "Но больно…" Ива опустил глаза: — Ты ведь знаешь, что мы можем отключить это... дать тебе покой... Она резко вскинулась, уставилась на него — и одним движением стёрла линию воображаемого пера в воздухе. Нет. Потом положила ладонь себе на грудь… указала пальцем сначала на него… потом за стенку лаборатории… Снова трижды стукнула себя в сердце: «Если я остановлюсь… они больше никогда не проснутся». Тишина повисла тяжело. Через минуту Ива прошептал: — Почему ты так делаешь? Девушка замедлилась. Посмотрела в окно. На небе ещё светили звёзды... одна мерцала чуть ярче других… Медленно поднявшая руку… проведя черту ото лба до сердца... она начертило простую метку: /// – мне было больно тоже... А потом добавила: треугольник над чертой, прямую через центр, каплю у основания… Это был символ: "Боль превратилась в щит для других". В тот день она подписалась первой добровольной активацией Проекта "Хранительница Снов" — не словами… ни бумагами… ни печатью. А тем самым жестом: три удара хвостом по полу камеры, глушимых матрасами, слышимых только ею самой и теми, что однажды проснутся благодаря ей. Формально она так и осталась Объект №0. Но для тех семерых детей-монстров, что вышли из комы живыми… она была просто Тёмная Ангелица с белыми волосами и горящими глазами С каждым запуском её тело менялось. После третьего погружения — перестала отражаться в зеркалах. После пятого — кожа покрылась полупрозрачными чешуйками, как у ящерицы. Хвост вырос вдвое, стал гибким и горячим на ощупь — словно живой провод под кожей. Доктор Ива начал скрывать данные. Он знал: если Хонд увидит прогресс трансформации… он больше не остановится. Не будет спасать мальчиков. Будет эксплуатировать её до полного сгорания нервной системы. Но Ива ошибся… Хонд всё видел. На шестом погружении она вошла в разум девочки-подростка, которая резала руки каждый вечер и уже не хотела просыпаться. Во сне она создала лес из старых нотных строк... где каждая рана становилась цветком. Каждый вскрик — песней. А самоубийство?.. Оказалось дверью к свету… но только если кто-то возьмёт тебя за руку до порога. Девочка очнулась... и первой фразой сказала: — Там была одна... белая... Она обняла меня... Сказала: «Я тоже делала это..и мне было стыдно. Пока не увидела её шрамы. Они были как у меня... только везде." После этого случая девочку-объект №0 начали бояться даже охранники. Они видели, как тени на стенах извиваются, когда она проходит мимо. Как лампочки мигают при её приближении. Как один из техников — тот самый, что бил её по щеке за «неподчинение» — внезапно начал кричать ночью от кошмаров… и три дня позже выбросился из окна с криком: "Она внутри! Она не выпустит!" Хонд об этом узнал — и вместо страха почувствовал возбуждение. — Значит, она может передавать боль?.. Значит, может входить в любого?.. Тогда мы можем использовать это... для подавления бунтов. Для контроля разума целых групп. И тогда он решил: последнее погружение будет массовым. Семерых детей-клонов с повреждёнными ДНК запустят одновременно в один коллективный сон… где каждый будет своим собственным тюремщиком… а Объект №0 войдёт внутрь — не как спасительница, а как возмездие, как огонь среди лжи, как голос всех забытых… И исчезнуть навсегда после успешного пробуждения последнего пациента. «Ценой одного можно спасти семерых», — сказал он перед процедурой. «А если это монстр? Тем лучше. Мертвые чудовища никому не нужны». Но Ива знал правду: она уже давно была живым воплощением боли… и единственной способностью которой стала любовь, замаскированная под жертву. Тайком он передал ей последнее: маленькую записную книжку... простую чёрную ручку... и старую сигарету со вкусом клубники со сливками — ту самую марку, которую продавали рядом с детским домом... На первой странице девочка написала: "Я знаю что меня сотрут." "Я знаю что меня никто не вспомнит." "Но если хоть кто-то проснётся... если хоть один скажет "я больше не боюсь"... значит – я существовала." Потом закрыла блокнот... села в кресло... опустила голову... Хонд дал команду: — Запускать "Проект ХС". Электроды дрогнули. Лампы взревели. Мир сложился пополам… А потом… где-то между реальностью и сновидением… белая девочка шагнула внутрь кошмара не для того чтобы победить его… а чтобы стать им на достаточно долгое время, чтобы другие смогли выбраться целыми живыми людьми . но всё закончится, когда последний пациент откроет глаза. Никто не знал, что произойдёт после этого а пока что… Костя стоит у окна и смотрит на звёзды в небе. Вдруг он почувствовал, как кто-то взял его за руку… Костя медленно повернул голову. Бин стоит рядом. Учёные ушли. На улице темнота. Он повернул голову ещё дальше — и глаза его расширились, как у человека перед сном... потому что на койке рядом лежала девушка, которая была ночной гостью. Теперь она тихо спала... с закрытыми глазами. Бин (с удивлением): Она выглядит живой… Костя медленно сделал шаг к ней. Потянул руку… и осторожно коснулся волос. Она тихо вдохнула воздух носом. Ресницы её дрогнули… Она чуть повернулась голову к его руке… А потом медленно и сонно открыла глаза. Они были белыми и прозрачными, как перламутр, будто отражали все звёзды ночного окна. Костя вздрогнул. Не выпуская её волос, он повернулся к Бину — как будто прося помощи. Бин молча смотрит на их руки… потом на её лицо. Он не понимает, что происходит — но чувствует что-то в тишине комнаты... в тишине ночного корпуса… даже в тишине города дальше за окном, где вдруг стихли светофоры на перекрестке, а последний самолёт исчез в темноте неба. Словно мир вдруг начал медленно затягиваться в точку, как чёрная дыра. И единственным звуком остаётся её тихое дыхание Девушке нужно несколько секунд чтобы осознать — она находится не во сне. Она смотрит сначала на Костю (какой он большой, как он выглядит по-настоящему?..), потом на Бина... А потом глаза возвращаются к его руке — она всё ещё лежит на её волосах, кончиками пальцев касаясь щеки. Увидев его лицо в свете ночника, она делает вдох... …и медленно шевелит губами. Бин вглядывается в её губы, пытаясь понять каждую едва различимую букву... — Что ты говоришь?... Костя тоже наклоняется... Костя (чуть хрипло): Повтори... пожалуйста. Она поднимает голову чуть выше... и шепчет ещё раз... не мигая. Слеза скатывается по её щеке. — Спасибо... что... взяли… за руку. Тишина. Костя замирает. Бин — будто проваливается внутрь себя. Они не знают, откуда взялось это чувство... но оба вдруг понимают: Она — та самая, что была с ними всё это время. Во сне. В палате. В их кошмарах. Середине лабиринта... где каждый коридор был болью.Ты… (Костя запинается) ты была тем ребёнком? Она медленно кивает. Глаза её блестят… но больше не прозрачны, как прежде. В них появляется цвет — голубой, чуть серый… словно рассвет сквозь молочный туман. Бин (еле слышно): Это ты вытащила нас? Она снова кивает... и поднимает руку... Проводит по воздуху: прямая черта вниз — сны, круг у глаза — ты видел меня, и три удара пальцем по груди: "Я осталась ради вас." И тогда Костя замечает: под одеялом её кожа светится едва заметным свечением… тонкие трещины на руках... словно внутри её бежит жидкий свет... словно она уже начала исчезать… — Что с тобой происходит? – спрашивает он. Девушка кладёт ладонь на грудь и пишет пальцем слово прямо на теле: "Исчезну…" Но добавляет ещё: перекрёстие двух линий над сердцем… икс поверх боли… затёртый след… Не важно. А потом показывает за окно: три пальца указывают на звёзды... Значение ясное: "Я буду там." "Там где кто-то нуждается." Болезненно молча. Она улыбается. Просто для них... Ночь за окном всё ещё чёрная. Часы на стене бьют 12 — один удар, ещё один удар... И когда начинает звонить третий… ... Бин вдруг видит, как её глаза медленно потухают. Быстро наклонившись к ней, он спрашивает: Слышишь это? Бин хватает её за руку — но она уже не теплая. Холодная, как лунный камень. Звон часов стих на середине третьего удара. В комнате стало тише, чем когда-либо. Даже дыхание Костя слышно, будто эхо в пещере. Девушка медленно поворачивает голову к окну — где за стеклом вдруг появляются капли дождя… но снаружи нет ни облака. Капли текут изнутри стекла. Они светятся мягким голубым... и выстраивают буквы: "Не бойтесь быть разными." Её губы шевелятся в последний раз. Она смотрит на них обоих — и произносит без звука: "Выживите ради меня." А потом... тело начинает рассыпаться не в пепел... а в миллионы крошечных огоньков, как светлячки из заброшенного леса. Они поднимаются над кроватью, клубятся у потолка… формируют силуэт девочки всего на мгновение... И исчезают сквозь щель под потолком — растворились в ночи города. На утро… Костя проснулся один. Бин спал рядом. На полу лежала старая записная книжка — та самая, которую Ива передал ей накануне запуска проекта. Первая страница чистая… вторая тоже... третья… А на четвёртой: одна фраза, написанная чужим почерком: "Спасибо что позволили быть моей болью." Под этим...рисунок трёх фигур: две высокие… одна маленькая между ними… руки соединены серебряной нитью… И подпись: Объект №0 не существовал Но каждый вечер после этого, когда кто-то из них не мог заснуть, он видел лёгкий отблеск белых глаз в окне собственной комнаты… или слышал три удара хвостом по полу... тихий шорох… словно кто-то прошёл рядом чтобы сказать одно простое слово: — "Ты справишься." Так она стала тем,что не имеет имени, формы или следов, но живёт там, где боль ещё остаётся невидимой, напоминая: никогда нельзя исчезнуть полностью… пока хоть один помнит тебя внутри себя. Финал? Она его так и не узнала. Потому что герои таких историй умирают без свидетелей — чтобы легенды начались только тогда, когда они уже давным-давно превратились в свет Да. Один деталь. В день её первого запуска… ночью перед процедурой Ива передал ей нечто важное. Старую сигарету со вкусом клубники со сливочным мороженым… …но она знала — в последний раз её курил он. Кто он? Она не говорила его имени вслух. Никогда. Но Ива знал. Он был мальчиком… как и она. Объект №1. Жил в палате напротив, до того как Хонд начал проект "Стирание боли".Ему было больно от всего — от света, от звуков, от прикосновений. Мир резал его изнутри. Он видел сквозь людей… понимал их ложь одним взглядом... чувствовал скорбь чужих душ — так же сильно, как и она. Они никогда не разговаривали вслух. Только смотрели друг на друга через решётку окна во время прогулки по внутреннему двору психдиспансера... однажды он передал ей через щель в заборе записку: "Ты тоже слышишь крик стен?" Она ответила одной буквой: "Да." После этого они начали встречаться у старого дерева без листьев по ночам — когда охранники меняли смену. Говорили жестами. Учились дышать одинаково... чтобы быть чуть ближе к миру, который их не хотел принимать. Но однажды его забрали. Больше он не вышел на свидание у дерева. Из-за стены стали доноситься звуки электрошокеров... короткие крики... А потом тишина. Через неделю Хонд объявил: — Объект №1 исключён из проекта. Результат: нулевой контроль над эмпатией. Самоуничтожение системы восприятия зафиксировано спустя три дня после активации Летеса-5201B. — Подлежит удалению данных и физического тела. Но Ива соврал: "Выполнено."