Ревнивая кузина

На следующее утро Айден снова проводила Эбби в школу. Они шли тем же маршрутом, и снова её рука, сильная и шрамированная, нашла его руку, сплетая пальцы в том же немом, но понятном жесте защиты. У ворот они остановились. На этот раз Эбби выглядел чуть увереннее — тень кузины, стоявшей на страже вчера, всё ещё придавала ему сил. Они помахали друг другу, и на лице Эбби даже мелькнула небольшая, решительная улыбка, прежде чем он скрылся за тяжёлыми дверями.

***

В школе день тянулся с переменным успехом. На большой перемене Эбби, ища, с кем бы пообедать, наткнулся на Клэр, сидевшую на скамейке в дальнем углу двора. Она выглядела более собранной, чем вчера, но в её позе всё ещё читалась настороженность. — Привет, — осторожно сказал Эбби, подсаживаясь рядом. — Привет, — ответила Клэр, кивнув. — Ты... в порядке? — Да... да, более-менее, — пробормотала она. Они заговорили о нейтральном — о вчерашнем задании, о надоедливом жужжании ламп в классе мисс Циркуль. Разговор тек спокойно, почти нормально. Но в один момент, после паузы, Клэр помрачнела. Она перестала теребить край тетради и, не глядя на него, тихо спросила: — Слушай, Эбби... а ты Айден давно знаешь? Вопрос застал его врасплох. — Ну... — он задумался, прокручивая в памяти редкие визиты. — Лет пять, наверное... Она редко приезжает. А что? Что-то не так? Клэр не ответила прямо. Она слегка нахмурилась, её взгляд стал пристальным, будто она пыталась разглядеть что-то в его искреннем, открытом лице. — А ты знаешь, чем она занимается? Эбби почувствовал лёгкий укол беспокойства. Он замялся. — Она... она говорила, что живёт в лесу. Иногда приходит в гости. — И? — настаивала Клэр, повернувшись к нему. — Ещё что-то? Что она там делает? Почему у неё... такие руки? Такой взгляд? Эбби сглотнул. Он вспомнил её молчание, её уход от ответов, её платонный тон, когда она говорила «не самая большая проблема». — Она... — он опустил глаза, — она предпочитает не говорить про это. Говорит, что это скучно. Клэр резко отвела взгляд, и её губы плотно сжались. Между ними повисла тяжёлая, густая тишина, которую крики других детей со двора лишь подчёркивали. Эбби видел, как напряглась её челюсть, как пальцы вцепились в колени. Это было больше, чем простое любопытство. Это был страх. Он не выдержал молчания. — Клэр... — начал он, и его собственный голос прозвучал неуверенно. — Вы... вы с Айден знакомы? Ты её знаешь? Клэр медленно повернула к нему голову. Их взгляды встретились. В её глазах Эбби увидел целую бурю эмоций: страх, борьбу, желание сказать и парализующий ужас перед последствиями. Она открыла рот, чтобы что-то произнести, губы её задрожали. В этот миг Эбби замер, готовый услышать правду, которая, он чувствовал, изменит всё. Но в этот самый момент над школой пронзительно, как сигнал тревоги, прозвенел звонок. Звук был таким резким и внезапным, что оба вздрогнули. Заколдованный круг напряжения разом разорвался. Клэр резко отвела взгляд, как будто звонок вырвал её из транса. Она посмотрела в сторону класса с выражением глубокой, почти отчаянной грусти. Затем встала, отряхнула юбку. — Будь с ней осторожней, — выдохнула она, не глядя на него. Слова были шёпотом, но прозвучали громче любого крика. И, не дав ему возможности переспросить, возразить или хоть что-то понять, она развернулась и быстро зашагала к зданию, почти бегом скрывшись в потоке других учеников. Эбби остался сидеть на скамейке, оглушённый. Звонок давно стих, двор опустел, но он всё ещё слышал эхо её слов: «Будь с ней осторожней». Он смотрел в ту сторону, куда она ушла, пытаясь собрать воедино обрывки: её панический страх вчера, угрожающую пустоту во взгляде Айден, её странные вопросы и теперь это предупреждение. И самое страшное было то, что он не знал, кого из них он должен остерегаться больше — кузину, чьё молчание могло скрывать монстра, или подругу, чей страх мог превратиться в нечто, что разрушит и без того хрупкий мир его семьи. Он медленно поднялся и побрёл на урок, чувствуя, как почва под ногами, ещё недавно такая твёрдая в присутствии Айден, снова стала зыбкой и ненадёжной.

***

Тишина в гостиной нарушалась лишь диалогами с телевизора и тиканьем старых настенных часов. Школа, обычно тянувшаяся вечность, сегодня пролетела на удивлении быстро, будто время торопилось вернуть его сюда, в этот полумрак, на поношенный диван. За окном сгустился вечер, окрашивая комнату в синеватые тона. Родителей не было. Мистер Малум, как обычно, задерживался на работе. А у мисс Малум, которая большую часть времени была домохозяйкой, сегодня случился «завал» на её редкой подработке. Поэтому дом был тих и пуст, кроме них. Айден что-то приготовила на ужин — простую, но сытную яичницу с колбасой, и они съели её молча, каждый в своих мыслях. А теперь смотрели какой-то старый, мало кому известный фильм, где герои бежали по чёрно-белым улицам от чего-то невидимого. Экран мерцал, отбрасывая призрачный свет на их лица. Усталость, накопленная за день, и тёплое напряжение после сытной еды сделали своё дело. Эбби, сам того не замечая, постепенно кренился в сторону, пока его голова не опустилась на плечо Айден. Он вздрогнул, было, чтобы отодвинуться, но почувствовал, как она не отстраняется, а наоборот, её плечо становится чуть твёрже, принимая его вес. И тогда, через пару минут, произошло нечто ещё более неожиданное. Айден, не отрывая взгляда от экрана, медленно склонила свою голову и положила её поверх его головы. Получился тихий, неловкий, но невероятно тёплый и доверительный двойной наклон — они поддерживали друг друга. В этой тишине и тепле, под мерный гул телевизора, у Эбби снова всплыл утренний разговор. Слова Клэр, её испуганные глаза и это леденящее душу предупреждение: «Будь с ней осторожней». Оно висело в воздухе весь день, как неприятный осадок. И вот сейчас, в этой, казалось бы, самой безопасной обстановке, оно прорвалось наружу. — Айден?.. — тихо позвал он, его голос прозвучал громко в тишине комнаты. Она промычала в ответ, не шевелясь: — Ммм?.. Он осторожно выбрался из их общего наклона, выпрямился. Её голова мягко соскользнула с его, и она тоже подняла взгляд, уставившись на него своими тёмными, невозмутимыми глазами. — Ты ведь знакома с Клэр? — прямо спросил он, не в силах больше носить это внутри. Айден смотрела на него не моргая. Её лицо не выдало ничего — ни удивления, ни раздражения. Был лишь тот самый привычный, аналитический взгляд. Она не ответила на вопрос. Вместо этого её губы чуть дрогнули, и она задала свой, тихий и чёткий: — Что она тебе сказала? Вопрос прозвучал как удар ниже пояса. Он переводил разговор из плоскости «знакомы ли вы» в плоскость «что ты знаешь». Эбби замялся, почувствовав, как почва уходит из-под ног. Он не хотел выдавать подругу, но и не мог солгать кузине. — Она... — он потупил взгляд, — сказала, чтобы с тобой нужно было быть осторожней... Он поднял глаза, надеясь увидеть в её взгляде опровержение, объяснение, хотя бы тень обиды. Но там ничего не было. Айден несколько секунд просто смотрела на него теми же пустыми глазами. Казалось, она взвешивала каждое слово, оценивая уровень угрозы, уровень осведомлённости. Затем, без всяких эмоций, она медленно повернула голову обратно к телевизору, где чёрно-белый герой как раз спотыкался в темноте. Её голос прозвучал ровно, отстранённо, будто она комментировала погоду: — Да так... видела пару раз. И больше ни слова. Ни объяснений, ни просьб не лезть, ни обещаний, что всё в порядке. Просто констатация минимального факта, который ничего не объяснял и всё только запутывал ещё больше. Она снова погрузилась в просмотр, её профиль был спокоен и непроницаем. Эбби оставалось только смотреть на неё, чувствуя, как холодок недоумения и тревоги снова заползает ему в грудь, уже не снаружи, от школы, а изнутри, из самого сердца этого, казалось бы, безопасного дома. Он получил ответ, который был хуже, чем прямая ложь. Это было уклонение, за которым явно скрывалась бездна, и Айден не собиралась позволять ему даже заглянуть в неё. Он медленно откинулся на спинку дивана, но прежнего уюта уже не чувствовал. Тень Клэр и безмолвие Айден теперь сидели с ними в комнате, делая вечернее кино похожим на немое предупреждение.

***

Уже глубокая ночь. Тишина в доме была тяжёлой и густой, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов в гостиной. Родители всё ещё не вернулись. Эбби спал в своей комнате, утонув в одеялах, его дыхание было ровным и безмятежным. Айден стояла в ванной перед зеркалом. Свет от одной лампочки бросал резкие тени на её лицо, делая шрам у глаза ещё глубже, а взгляд — ещё пустыннее. Она несколько минут не двигалась, уставившись на своё отражение. Но видела она не себя. Перед её внутренним взором проплывали другие картины: испуганное, бледное лицо Клэр, её дрожащие губы, её голос, полный немого укора. Всплывали и её собственные слова, сказанные вчера в сумерках: «Или я убью тебя». Это не было эмоциональной угрозой. Это была констатация плана «Б», холодного и эффективного, как всё, что она делала. Её рука опустилась, и пальцы обхватили рукоять складного ножа, лежавшего на краю раковины. Она подняла его, и сталь с тихим щелчком блеснула в тусклом свете. Она медленно, с гипнотической точностью, прокрутила нож вокруг пальцев. Движение было отточенным, привычным, почти неосознанным — как дыхание. Острие ловило свет, рисуя в воздухе холодные дуги. Затем она снова замерла, уставившись на своё отражение, теперь уже с оружием в руке. Две Айден смотрели друг на друга через границу зеркала: одна — в потрёпанном платье, вторая — с лезвием, готовым к работе. Через пару минут она выдохнула, почти неслышно. Нож снова щёлкнул, сложившись, и исчез в кармане. Она выключила свет, погрузив комнату в темноту, и вышла, тихо прикрыв дверь. Коридор был тёмным и безмолвным. Её босые стопы не издавали ни звука по прохладному полу. Она уже прошла мимо своей импровизированной комнаты, когда снова заметили приоткрытую дверь в комнату Эбби. Её ноги будто приросли к полу. Она заглянула внутрь. Лунный свет, пробиваясь сквозь щель в шторах, серебрил его волосы и спокойное лицо. Он спал, свернувшись калачиком, одна рука под щекой. Вид был таким беззащитным, таким мирным, что он резко контрастировал с образами насилия и угроз, что только что крутились в её голове. Айден вошла. Она не отдавала себе отчёта, зачем. Её разум, всегда чёткий и логичный, в этот момент молчал. Руководило что-то другое — глубинное, животное, тихое. Она осторожно подошла к кровати и несколько секунд просто смотрела на него, как будто пытаясь стереть из памяти образ Клэр этим зрелищем. Затем, медленно, чтобы не разбудить, она легла рядом с ним на край кровати, повернувшись к нему лицом. Она сама не понимала, зачем это делает. Её тело, казалось, просило этого само — контакта, близости, подтверждения, что он здесь, в безопасности, её. Она осторожно, почти невесомо, обняла его, притянув к себе. Её движения были неуклюжими, лишёнными практики нежности, но невероятно бережными. Она натянула край его одеяла и на себя, создав маленькое, тёплое укрытие на двоих. Она снова посмотрела на его лицо, теперь так близко. И прежде чем сознание успело протестовать или анализировать, она наклонилась и мягко, сухими губами, коснулась его виска в том месте, где обычно рос яблочный стебелёк. Жест был мгновенным, призрачным. И затем, с его дыханием, тёплым и ровным, с его весом, доверчиво придавленным к её стороне, что-то щёлкнуло внутри. Внутренняя тревожная система, всегда работающая в фоновом режиме, наконец отключилась. Напряжение, сковавшее её плечи и челюсть, растворилось. Веки стали тяжёлыми и она почти сразу уснула. Глубоко, беспробудно, без снов. Не как солдат на посту, а как кто-то, кто наконец-то вернулся в единственное место, которое имело смысл охранять — не снаружи, а изнутри, обняв его самое ценное содержимое. В этой неестественной, но совершенной близости, она нашла свой странный, искажённый, но абсолютно настоящий покой.