Выбор, который не прощают

      Хогвартс-экспресс гудел. Вагоны уже наполнились учениками. По коридору доносился запах сладостей, горячего шоколада и чуть подгоревших тыквенных пирожков.       Селена шла медленно, не торопясь занимать место. Колёса чемодана стучали по полу. Она ловила взгляды. Кто-то задерживал на ней внимание дольше, чем следовало. Кто-то отворачивался слишком быстро.       В одном купе ей кивнули — приглашение было вежливым, но с любопытством. В другом на неё посмотрели с откровенной настороженностью. Она каждый раз мягко отказывалась и шла дальше.       Ей нужно было свободное купе. Или хотя бы такое, где её не будут разбирать по косточкам.       Слизеринский вагон она проходила быстрее. Здесь всё было иначе — тише, холоднее. Разговоры велись вполголоса, но слова цеплялись, словно крючки. — Рейн? Да брось, она просто играет в Гриффиндор.       Селена не обернулась. Спина осталась прямой, лицо — спокойным. Только в груди неприятно сжалось.       Они всегда говорят так, будто я — чья-то территория.       Она ускорила шаг и почти с облегчением заметила приоткрытую дверь купе с разбросанными фантиками и знакомыми рыжими макушками.       Фред и Джордж Уизли.       Она остановилась на пороге, на секунду прислушалась к их голосам — громким, живым — и постучала. — Можно?       Они повернулись одновременно. Одинаковая улыбка, одинаковый взгляд, оценивающий и насмешливый. — Ого, — протянул Фред, откидываясь на спинку сиденья. — Сама Селена Рейн, — добавил Джордж, словно пробуя имя на вкус. — Свободно, — сказал Фред, кивнув на сиденье напротив. — Хотя… ты уверена?       Селена вошла, закрыла за собой дверь и поставила сумку рядом с ногами. — Абсолютно.       Они переглянулись. В этом взгляде было любопытство — живое, неподдельное. До этого она была для них просто фамилией, слухом, странным фактом: чистокровная Рейн на Гриффиндоре.       Фред первым нарушил паузу, медленно осматривая её с головы до ног. — О, простите, мисс Рейн, — протянул он, — мы случайно не в театре?       Селена почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение, но не дала ему выйти наружу. — Ты уверена, что не заблудилась? — добавил Джордж. — Слизерин двумя вагонами дальше.       Она закатила глаза и села ровно, сложив руки на коленях. — Очень смешно. Аплодисменты будут позже?       Близнецы усмехнулись. — Характер есть, — заметил Фред. — Но платье всё равно подозрительное, — добавил Джордж.       Селена перевела взгляд на их одинаковые свитеры, слегка приподняла бровь. — А вы, значит, образец школьной моды?       Фред хлопнул в ладони. — Ладно, сменим тему. Угадай: кто из нас Фред, а кто Джордж!       Селена прищурилась, внимательно разглядывая их. Она смотрела мелочи — кто первым улыбается, кто чаще молчит, кто смотрит чуть внимательнее. — Ты Фред, — сказала она, указав на одного. — Мимо!  — А я, значит, Джордж, — радостно сообщил второй. — Прекрасно, — вздохнула Селена. — Значит, придётся вас изучить. — Осторожно, — усмехнулся Фред. — Мы сложные.       Она кивнула, запоминая.       Через несколько минут они вскочили. — Пора проверить одну штуку, — сказал Джордж.  — Если что — нас тут не было, — добавил Фред.       Они вышли в коридор — и почти сразу столкнулись с Драко Малфоем. — Смотри, куда идёшь, — резко бросил он. — Ой, извини, Принц Слизерина, — усмехнулся Фред.  — Коридор, знаешь ли, общественный, — добавил Джордж.       Драко смерил их холодным взглядом. — Не пачкайтесь, Уизли. — Мы уже привыкли, — беззаботно ответил Фред.       Близнецы прошли мимо.       Джордж обернулся последним и, бросив короткий взгляд в сторону купе, сказал тихо: — Не позволяй им решать за тебя, Рейн.       Селена услышала. Слова легли где-то глубоко.       Через секунду на пороге появился Драко. Он сначала осмотрел купе — словно проверял, не осталось ли здесь чего-то лишнего, — и только потом посмотрел на неё. — Я тебя искал.       Пенси Паркинсон стояла рядом, слишком близко, демонстративно держа его за руку. — Какого чёрта, Селена?       Она медленно выдохнула. — Я не обязана отчитываться.       Пенси фыркнула: — Почему они были возле тебя? Две нищенки! Что ты с ними делала?       Селена устало закатила глаза. — Это не твоё дело. Мы просто разговаривали.       Поезд дёрнулся в последний раз и остановился. Сразу стало шумно — двери купе хлопали одна за другой, кто-то смеялся, кто-то звал друзей по имени. Селена вышла на платформу и вдохнула холодный вечерний воздух. Он был сырой и пах озером и дымом от фонарей.       Селена вышла на платформу и сразу почувствовала холод. Не резкий — сырой, осенний, такой, что пробирается под одежду. Над станцией висел туман, серебристый.       Первокурсники толпились отдельно. Они переговаривались шёпотом, будто боялись спугнуть что-то важное. У кого-то дрожали руки, кто-то слишком громко смеялся. В их глазах было то самое волнение, которое Селена хорошо помнила.       «Когда-то и я стояла так же», — подумала она.       Их начали уводить к лодкам. Небольшие, тёмные, они покачивались у берега. Каждому дали по фонарю, и когда лодки тронулись, озеро засветилось — огоньки отражались в воде.       Селена остановилась и посмотрела на это зрелище.       Туман. Свет. Тихие всплески воды.       Сердце кольнуло знакомо и тепло.       Вот он. Момент, когда всё начинается.       Старшие курсы ждали повозки. Тяжёлые, чёрные, запряжённые невидимыми лошадьми. Селена знала, что они там, хотя не видела. Третий курс — уже не дети, но ещё и не взрослые. Где-то между.       Она села в повозку, осторожно устроившись рядом с Невиллом. Он неловко улыбнулся и тут же уставился на свои руки. Рядом устроилась Луна — спокойная, будто всегда знала, что всё будет именно так. Чжоу Чанг тихо поправляла шарф, а Дафна сидела прямо, с привычной слизеринской собранностью.       Повозка тронулась.       Колёса скрипели по камням, и замок медленно вырастал из тумана. Башни, окна, силуэты — всё казалось больше, чем в памяти, и одновременно родным.       Селена смотрела, не моргая.

      «Хогвартс — это мой дом».

      Эта мысль пришла неожиданно ясно, как тогда, на первом курсе.       Она вспомнила Большой зал. Свечи. Песню распределительной шляпы — длинную, чуть насмешливую, но важную. Вспомнила, как прозвучало её имя: — Селена Рейн.       И как шляпа коснулась волос, словно только для вида, и сразу сказала: — Гриффиндор!       Она помнила тот взрыв аплодисментов, удивлённые взгляды, собственное сердце, которое билось так громко, будто его слышали все.       Повозка остановилась.       Селена спустилась на землю и на мгновение замерла.        Каменные стены Хогвартса поднимались высоко, и холодный воздух здесь был другим — насыщенным, будто пропитанным магией и временем.       Когда она вошла внутрь, по коже пробежали мурашки.       «Я выросла», — подумала она. — «Мы все подросли».       Лица стали старше. Голоса — ниже. Всем было по тринадцать–четырнадцать.       Но вместе с этим было и другое.       Тревога. — Слышал? — Блэк сбежал… — Говорят, он где-то рядом…       Листки с его изображением висели на стенах. Взгляд тёмных глаз. Над замком, где-то высоко, кружили дементоры — их не было видно, но холод ощущался сильнее, чем раньше.       Фред и Джордж прошли мимо, обсуждая что-то вполголоса — конечно же, с шутками, но даже в них было напряжение. Гермиона и Джинни переговаривались рядом, Алисия и Анджелина смеялись, стараясь выглядеть беззаботно.       Анджелина заметила Селену и махнула рукой: — Привет! — Привет, — ответила она и улыбнулась.       «Я скучала», — поняла она вдруг.       Хогвартс изменился.       Но всё равно ждал.

flashbacks. 

      Радость жгуче разливалось по огромному пылающему сердцу, что вот-вот могло выпрыгнуть из груди. Шляпа произнесла одно заветное слово: «Гриффиндор!».        Морщинки у глаз не скрывали её искреннего счастья. Улыбка была самая настоящая. Губы поджимались. Селена никогда не была так рада, как сейчас.        Она и Гриффиндор – как будто две несовместимые вещи, но всё было совсем иначе. Её дальнейший школьный путь – тяжёлый и запоминающийся – только предстоит испытать.        Она подбежала к гриффиндорскому столу: к тем, кто будет разделять с ней все эти школьные годы; к тем, кто станет ей настоящей «семьёй»; к тем, что всегда рады ей и не будут ждать «великих» дел. Все будут знать её настоящей и живой. Те, кто были постарше, трепали её по голове. – Поздравляю! Я рад, что ты с нами, – раздался громкий и справедливый голос Перси, гордо улыбающийся за младшие курсы.  Он – староста, а это значит, что он будет отвечать за безопасность каждого гриффиндорца. – Спасибо, – сдержанно, но с ноткой неподдельного счастья ответила Рейн, кротко смотря на других ребят, что взволнованно садились на стул.       Распределяющая шляпа всё тараторила: «Гриффиндор!», «Слизерин!», «Когтевран!», «Пуффендуй!».       И между этим, два мальчика, Гарри и Рон, шептались, изредка посматривая на остальных, а Гермиона, сидевшая рядом с Рейн, завела непринуждённый разговор с ней. – Поздравляю, Селена, – яркая мимика передавала харизму милой девочки, выглядевшая как самый настоящий львёнок: пушистые волосы, издававшие приятный аромат, слегка щекотали лицо Рейн. – Я рада, что смогу разделить с тобой это время.        Надменности в этих словах, как ни странно, не было. Грейнджер была очень мила с ней.  – Спасибо, Гермиона. – Рейн улыбнулась лучезарно и нежно, как первый солнечный луч, проблёскивающий сквозь тёмные шторы в её девичьей комнате.  – Эй, Селена, Гермиона! Поздравляю! – позвали девочек, Рон и Гарри, неловко улыбаясь им.        Рядом с ними, зажатый мальчик, Невилл Долгопупс, улыбнулся, почти незаметно и тихо выдавил из себя слова любезности и поздравления, почти заикаясь: – П-поздравляю...       Уже объявленные слизеринцы сели по своим местам, косо переглядываясь со всеми остальными. Гадкие перешёптывания лились из их уст, презирая всех, особенно «вычурных» и «глупых» гриффиндорцев, грязнокровку Грейнджер и материально бедных Уизли.        Взгляд Драко Малфоя особенно прожигал Селену Рейн. Он совсем не ожидал от неё, что та решится вступить в ряды недалёкого сброда за соседним огромным столом.       Но просто тот ещё не подозревал, что Рейн – совсем другая. Не такая, какая она на самом деле есть.

***

      Гордый чёрный ворон, со всей своей грацией, сел на руку Фрейи с письмом в омтрых когтях. Женщина погладила его по макушке, взяв весточку из его лап. – Благодарю, – обратилась она к пташке, с нетерпением открывая конверт, чтобы увидеть то, что она ожидала. Но мир женщины разрушился, когда она прочла злосчастное слово – Гриффиндор. И это было почти сравнимо с проклятием.  Сердце матери больно сжалось от досады и злости.  – Джошуа, я просто не понимаю... – это было самое настоящее отчаяние для неё. – Как такое могло вообще произойти? Это какая-то ошибка! Точно ошибка! – Она ходила туда-сюда, вся взвинченная и красная от злости, драматично падая на кресло с золотой резьбой. – Спокойно, Фрейя. Я уверен, что этот проклятый Хогвартс решил сыграть с нами злую шутку, – он курил трубку, успокаивая свою жену. – Мы что-нибудь придумаем. Мы не оставим это просто так.

end flashbacks.

      Селена уже готовая к грандиозному традиционному событию, сидела рядом с близкими людьми, с которыми она успела породниться за короткий промежуток времени.        Все обмениваются тёплыми улыбками – она не исключение. – Селена, приятно видеть тебя снова, – открытость Грейнджер было редким исключением для неё. Кажется, сегодня она особенно откровенна с Рейн.  – Я никуда не денусь, Гермиона, – пустила в свой ход шутку, Селена. Они пихнули друг друга локтями в бока, смеясь с щекотки.       Шум и гам был уже как родной. Все обсуждали нынешние и позапрошлые события Хогвартса.        Тихие удары ложкой об бокал раздался эхом по залу. Альбус Дамблдор готов сказать свою торжественную речь на начало нового учебного года.       Шум постепенно уменьшался, и все затаили дыхание. – Поздравляю всех с новым учебным годом! Я бы хотел сказать несколько слов, прежде чем мы приступим к нашему великолепному пиршеству. – Все внимательно наблюдали за профессором, который вышел к уже известной кафедре в виде порхающей совы со свечами, – Во-первых, я рад приветствовать профессора Люпина – вашего нового преподавателя Защиты от тёмных искусств. Удачи профессору! – Римус Люпин, сдержанно улыбнувшись, встал со своего места, поклонился и сел обратно. Все аплодировали и свистели.       Краем уха Селена услышала, как Драко пытался вывести из себя Гарри. Рон и Гермиона уладили стычку, а слова профессора пролетели мимо ушей. – ...наш преподаватель по уходу за магическими существами решил уйти в отставку, чтобы проводить больше времени со своими оставшимися конечностями. К счастью, могу сообщить, что эту должность займёт никто иной, как наш Рубеус Хагрид!        Мощные и громкие аплодисменты с свистками разнеслись по всему Большому залу. Грейнджер рядом с Рейн кричали и радовались за большого друга. Здоровяк оглянулся по сторонам, встал со своего места, слегка снёс столовые приборы, почти перевернув стол. Минерва Макгонагалл строго усадила его обратно. – И теперь, неприятные известия, – учащиеся напряглись. – По распоряжению Министерства магии, Хогвартс, некоторое время, будут охранять Дементоры Азкабана. Меня, это требование, совершенно не порадовало.        Резкие перешёптывания разнеслись среди всех:  – Что?! Азкабана?! – Они ищут Сириуса Блэка!        Но так же резко прервались. – Дементоры будут стоять у всех входов Хогвартса. Хотя меня заверили, что их присутствие никак не отразится на нашей жизни. – тон Альбуса понизился до строгого. – Запомните: Дементоры притягивают ваши тайные страхи – их не проведёшь фокусами или хитростью, поэтому я прошу каждого из наших учеников, ни в коем случае не злить их. Они не ведуют пощады, не умеют прощать. Но знайте – счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету, – магия – свечка зажглась. – Давайте же приступим к пиршеству!       Еда появилась на столах, и все как будто должны были только что позабыть о том, что сказал Альбус Дамблдор, но страх и любопытство многих уже нельзя было унять. — Да уж, — буркнул Рон с набитым ртом. — Повезло тем, кто ехал в начале поезда. Говорят, до последних вагонов эти твари даже не дошли. — О, они дошли везде, Ронни, — Фред Уизли, сидевший напротив Селены, подмигнул ей, но девушка даже не повела бровью. — В нашем купе, например, стало так холодно, что у Джорджа почти отмерзло чувство юмора. Благо, у нас была леди Рейн — она сама как ледяная статуя, дементоры, небось, приняли её за свою и прошли мимо.       Джордж, сидевший рядом с братом, внимательно посмотрел на Селену. — Она просто умеет держать себя в руках, в отличие от некоторых, — заметила Гермиона, бросив строгий взгляд на близнецов. – Верно подмечено, Грейнджер. Селена – непоколебимая душа, – пошутил Джордж, – поэтому мы могли спокойно вздохнуть с Фредом, ведь она – наша спасительница.       Озорная улыбка воцарилась на лицах близнецов.  – Ты мне льстишь, Джордж. – подхватила их волну Рейн, ухмыляясь.       Рон возбужденно размахивал куском пирога, демонстрируя вырезку из «Пророка» с фотографией всей семьи Уизли на фоне пирамид. — Это были лучшие каникулы в жизни. А у вас как?       Гарри криво усмехнулся. — А я раздул тётю Мардж. Она летала над Литтл-Уингингом, как огромный злой шар. — Раздутая родственница — это, несомненно, достижение, Поттер, — произнесла она, не глядя на него. — Моё лето было куда более…традиционным. Семейное поместье в Австрии, скучные приемы в министерстве и бесконечные разговоры о чистоте крови. Если бы я могла раздуть пару своих кузенов, мой отпуск прошёл бы гораздо веселее. — Кстати о дементорах! — вклинился Симус Финниган с другого конца стола. — Вы видели, как Поттер «нагнул» всех своим падением? Весь вагон только об этом и говорит. Наш герой, победитель Василиска, спаситель школы — и бух! Брык в обморок от одного вида.       Гарри густо покраснел и уткнулся в тарелку. — Я не виноват, что они на меня так действуют... — Сириус Блэк, — сказал Невилл. Его руки заметно дрожали. — Говорят, он был правой рукой Сами-Знаете-Кого. Пожиратель смерти, который выбрался из Азкабана…Это же значит, что никто из нас не в безопасности? — Безопасность — это иллюзия, Долгопупс, — отозвалась Селена. — Особенно когда министерство выпускает дементоров охранять школу. Это всё равно что поставить стаю голодных волков охранять овец. — Умеешь ты приободрить, Рейн, — хмыкнул Джордж, не сводя с неё глаз. — Мы тут вообще-то празднуем начало года, а не поминки.       В этот момент со стороны стола Слизерина донесся громкий голос: — Эй, Рейн!       Драко Малфой стоял, опершись ладонями о стол своего факультета. Его глаза блестели. — Я смотрю, ты окончательно прижилась среди рыжих нищебродов и защитников грязнокровок? Смотри, как бы их привычка донашивать обноски не стала твоей. Или Гриффиндор настолько отчаялся, что им нужна чистокровная леди, чтобы просто научиться правильно держать вилку?       Паркинсон и Забини за его спиной мерзко захихикали. Рон мгновенно покраснел, хватаясь за палочку, но Селена даже не обернулась. Она продолжала смотреть в свою тарелку, словно Малфой был назойливой мухой. — Он обращается к тебе, Селена, — прошептал Гарри, нахмурившись. — Я слышу, Поттер, — спокойно ответила она.       Панси Паркинсон, хищно улыбнувшись, посмотрела на Селену.  — Рейн! — крикнула она. — Как тебе там, в логове львов? Смотри, чтобы они не провоняли твою мантию своим дешевым парфюмом. Наша «кошечка» заблудилась и случайно забрела не в ту дверь при распределении, да?       Селена медленно отложила вилку.  — Лучше быть кошкой в логове львов, Паркинсон, чем мопсом на поводке у Малфоя. Чистота крови не гарантирует чистоту ума, хотя ты — живое тому доказательство.       Джордж не удержался и присвистнул. — 1:0 в пользу Рейн. — Ну и сиди с ними, — буркнул Драко, резко отворачиваясь к своим. — Посмотрим, как ты запоешь, когда начнутся настоящие проблемы.