El Residente Malvado

Пока первая команда, затаив дыхание наблюдала за происходящим в пещере, вторая, ничего не подозревая, вернулась в гостевой дом.   — Ну и что это было? Он просто взял и увёл их, наплевав на нас и наше мнение. — С возмущением произнёс Седрик, захлопнув за собой дверь. Впервые в жизни он позволил себе сорваться и высказать всё что думает. Маска самого оптимистичного парня в их компании была сброшена.   — Он не уводил их, они сами пошли, — тихо возразил Гарри, морщась. — Просто у ребят свой план.   — План? Какой план? Выставлять всех подряд предателями, убийцами и маньяками? — Диггори всплеснул руками, чуть не задев ими свою девушку. — Классный план, ничего не скажешь.   — Милый, просто Драко переживает…    — Именно поэтому мы разделились? Разве он не заботится только о себе и своих любимчиках?   Луна, до этого молча сидевшая на диване, задумчиво произнесла, глядя в окно: — Иногда, чтобы услышать ответ, нужно замолчать первому. А ещё взглянуть на ситуацию под другим углом.   Седрик только отмахнулся, не поняв её слов. В этот момент Гарри снова поморщился и схватился за перевязанную руку.    — Чёрт… Что-то она разболелась.   — Может всё-таки выпьешь лекарство? Тата говорила, что у Алекс есть что-то от боли… — Произнесла Мира, искренне переживая за приятеля.   — Я не хочу лишний раз глотать таблетки. Выпью только если будет совсем плохо.   — Ну как знаешь…   — Если честно я не очень хорошо спал ночью, поэтому раз у нас нет никаких дел, то я, пожалуй, немного вздремлю.   — Да, конечно. — Закивала головой, как оловянный солдатик Хемсворт. — Нужна будет помощь, зови.    Поттер же кивнул молча. Усталость и боль брали своё. Он пошёл к себе в комнату, и рухнул на кровать, проваливаясь в беспокойную дрёму.   Прошла четверть часа. Каждый из оставшейся троицы думал о своём, когда в дверь постучали.   На пороге, как и следовало ожидать, стоял Луис. Его лицо озаряла всё та же безупречная, обезоруживающая улыбка, а в глазах плясали тёплые, приветливые огоньки.    — Простите за беспокойство, — мягко произнёс он. — Надеюсь, не помешал.   — Нет, всё в порядке, — ответил Седрик, пытаясь скрыть свою недавнюю раздражительность   — Прекрасно. Дело в том, что ночью у нас будет главный праздник года, в честь основания деревни и её духа-хранителя, которого мы зовём El Residente Malvado. Это не злой дух, как может показаться из перевода,а скорее грозный или суровый. Он как строгий, но справедливый отец для нашей земли. Требует уважения, но и щедро одаривает. Мы готовим большой ужин, и нам не хватает рук. Седрик, вы выглядите довольно крепким, было бы здорово, если бы вы помогли нам перенести столы из старого амбара. А у вас Мира, — обратился племянник старосты к девушке, — у вас такой хороший вкус, уверен вы бы подобрали шикарные украшения для нашего пира. Я не настаиваю, но это большая честь для нас — принять помощь от гостей.   Диггори до сих пор чувствовал себя неловко из-за своей вспышки злости. Предложение показалось ему идеальным шансом. Шансом доказать всем, и в первую очередь самому себе, что его вера в людей не была ошибкой.   — Конечно, мы поможем, — с готовностью ответил он.   — Что насчёт Гарри? Не хотелось бы его будить, он только уснул…   — А мы и не будем. Они с вашей подругой могут остаться здесь отдохнуть. Мы ненадолго, не переживайте. Туда и обратно. Кстати… а где ваши… более скептичные друзья?    — Ребята… пошли прогуляться, — ответил Седрик, стараясь звучать так, чтобы это не прозвучало как оправдание. — Драко нужно было проветриться.   — Что ж, надеюсь, прогулка пойдёт им на пользу, — ничуть не удивившись, сказал Луис. — Наши края умеют успокаивать мятежные души. Ну что, пойдём?   Парочка вышла, оставив спящего Поттера и молчаливую Лавгуд в доме, обещав последней скоро вернуться. Луис вёл их по пыльным улочкам, весело рассказывая о традициях праздника. Вёл он их не на центральную площадь, а на противоположный край от их дома, к большому, покосившемуся амбару из тёмного дерева, стоящему в полном одиночестве.   — Столы и украшения внутри, — сказал мужчина, с лёгкостью отодвигая тяжёлую створку. — Проходите, не стесняйтесь.   Диггори и Хемсворт шагнули внутрь. Их окутал густой полумрак и тяжёлый, слоистый запах старого сена, пыли и чего-то сладковато-металлического. Они сделали всего пару шагов, как за их спинами раздался оглушительный грохот. Массивная дверь захлопнулась, и снаружи щёлкнул засов. Они оказались в кромешной тьме.   — Что за шутки? — Нервно спросил Седрик, делая шаг назад.   Мира испуганно вскрикнула. В ответ на её крик в разных концах амбара вспыхнули несколько масляных ламп. Их неровный, дрожащий свет выхватил из мрака несколько мужских фигур. Рядом с ними расположился их главарь – староста Диего. А затем, последним, подошёл и его племянник. Его дружелюбная улыбка исчезла без следа, словно её стёрли с лица, оставив лишь жёсткую, презрительную гримасу. В руках у деревенских были верёвки и ритуальные ножи из обсидиана и не требовалось особого воображения, чтобы понять, кому они предназначались.   — Праздник требует жертв, — произнёс Луис холодно, его голос эхом разнёсся по амбару. — Сила и сострадание. El Residente будет доволен.   Когда двое крепких мужчин с верёвками отделились от группы и медленно, с хищной неторопливостью двинулись к Мире, что-то внутри Седрика взорвалось. В нём не осталось ни капли цивилизованного, доброго юноши. Был только лев, загнанный в угол.   С глухим рёвом, полным ярости и отчаяния, он бросился вперёд, сшибая с ног одного из нападавших. Его кулаки обрушились на лица и тела тех, кто пытался его схватить. Диггори не чувствовал боли от ударов, которые градом сыпались на него в ответ. Адреналин сжигал всё, оставляя лишь одну цель — защитить если не себя, то хотя бы её. Ему удалось отбросить второго, схватить с пола тяжёлую дубовую доску и, размахивая ей как боевой секирой, создать вокруг себя и Миры небольшое, но отчаянно необходимое свободное пространство.   — Беги в дом! — Завопил Седрик.   Но убежать было невозможно. И они оба это понимали. Пока возлюбленные в панике думали, что же им делать дальше, Диего бесшумно обошёл их сзади. Староста взмахнул тяжёлым деревянным молотом, которым обычно вбивали колья для изгородей, и обрушил его на ноги Диггори чуть выше колен. Раздался тошнотворный, мерзкий треск ломающихся костей.   Парень издал крик, полный нечеловеческой боли, и рухнул на пол.   — Не трогайте… её… — Выдавил он единственное, на что ещё был способен. — Возьмите… меня…   Луис подошёл и опустился на корточки рядом с ним.    — Не волнуйся, мы возьмём и тебя. Твоя сила, твоя ярость, твоя готовность пожертвовать собой — это бесценный дар для него. Но её страх, её сострадание, доброта… они тоже необходимы. Праздник должен быть обильным.   Затем донёсся короткий, обрывистый вскрик Миры, за которым наступила мёртвая тишина. Седрик зарычал, как раненый зверь, и попытался поползти к ней, но его грубо схватили и прижали к земле. Последнее, что он почувствовал, было холодное прикосновение обсидиана к горлу.   Через полчаса племянник старосты, тщательно умывшись, и переодевшись в чистую рубашку, вернулся в гостевой дом. Его лицо снова озаряла безмятежная улыбка.   Гарри, разбуженный скрипом, вышел из своей комнаты, потирая глаза. — Где Седрик и Мира?   — О, они так хорошо справились с тем, что я попросил! — Воскликнул Луис, присаживаясь на край дивана. — Дядя Диего был так впечатлён их усердием, что пригласил их к себе поесть. Сказал, что это меньшее, чем он может их отблагодарить. Не беспокойтесь, они в полной безопасности. Он их лично проводит чуть позже. Заодно принесёт и вам что – нибудь вкусное!   Эта ложь была слишком гладкой, слишком правильной, чтобы в неё не поверить. Поттер пробормотал слова благодарности и вернулся к себе.   Луис же никуда не ушёл. Он налил себе стакан воды и обернулся. В углу, на полу, прислонившись к стене, сидела Луна. Она не спала. В её руках был блокнот и карандаш, и она что-то сосредоточенно рисовала, не обращая на него никакого внимания.   — Отдыхаешь? — Мягко спросил он, подойдя ближе.   Полумна не ответила. Она даже не подняла головы, продолжая водить карандашом по бумаге. Любопытство взяло верх, и мужчина заглянул ей через плечо.   На листе был нарисован старый, покосившийся амбар. А рядом с ним — две человеческие фигурки. Одна была ярко и тщательно раскрашена, обведена жирной линией. Вторая — почти стёрта, словно её пытались стереть ластиком, но оставили лишь грязный, серый след на бумаге.   Луис замер. Его улыбка на мгновение дрогнула. Он посмотрел на отрешённое лицо девушки, затем снова на рисунок.   — Красиво, — произнёс он, его голос прозвучал чуть более напряжённо, чем обычно. — Очень… символично.   Лавгуд пожала плечами и принялась рисовать дальше.