V.
14 февраля 2026 г., 07:39
Примечания:
Всех с праздником!
Глава в честь дня расстрела Чикатило!
Дверь в лавку звякнула колокольчиком, как выстрел, отрезав их от остального мира, словно оазис. Натан вздрогнул, вжавшись в дверной косяк, прежде чем переступить порог. Воздух внутри был густым от древней пыли и древесины — запах, который казался ему спящим и... Хорошо горящим.
Полки до потолка были уставлены длинными узкими коробками. Олливандер, казавшийся частью этого тихого хаоса, возник из-за стойки, его бледные глаза, широкие, как у совы, тут же устремились на Натана.
— Альбус, — тихо произнёс старик. Его взгляд скользнул по лицу Натана, задержался на чёрных кудрях. — И… новый клиент.
— Натан Эмбервуд, — подсказал Дамблдор, сев на табурет возле двери.
Гибкая мерная лента выскользнула из-под прилавка и зависла в воздухе. Натан инстинктивно отпрянул, рука сжимала Алекса в кармане мантии.
— Не бойся, Натан. Она просто измерит, — голос Олливандера был шелестом сухих листьев. Лента обвила его запястье, поползла к локтю, к плечу. Холодок пробежал по коже, заставив мурашки побежать по рукам.
— Итак… какой стиль магии вам ближе? — спросил Олливандер, пока лента измеряла расстояние между ноздрями Натана, заставив его сморщиться.
Натан перевёл взгляд на Дамблдора, ища поддержки.
— Стиль? — переспросил он глухо.
— Да. Элегантный финт? Мощный напор? Тонкое влияние?
Парень опустил глаза, чувствуя жар на щеках. Его пальцы сжали ткань кармана.
— Я… я ещё никогда, — выдавил он шёпотом, таким тихим, что Олливандер наклонился ближе.
Дамблдор мягко вмешался, его голос заполнил тягостную паузу:
— Гаррик, Натан впервые знакомится с магией. Его дар… своеобразен и долгое время был диким.
Олливандер кивнул, не выражая удивления.
— Понятно. Тогда будем искать интуитивно, — он скрылся за стойкой, и послышался звук сдвигаемых коробок.
Первая палочка — гладкая, тёмная — была вложена в пальцы Натана. Он сжал её, чувствуя лишь холодное дерево.
— Взмахните, — подсказал Олливандер. Натан неловко дёрнул рукой, слишком резко, будто хотел сбросить назойливое насекомое.
С полки с грохотом свалилась стопка коробок. Он тут же отшвырнул палочку, и она покатилась по полу прямо к столу.
Вторая. Третья. Четвёртая. Коробки множились на прилавке. Одна палочка заставила пыль на люстре завиться смерчем. Другая — ледяным ветром пролетела сквозь лавку. Натан отбрасывал каждую всё резче, дыхание его участилось, в глазах засветилась знакомая отчаянная решимость — та, что появлялась перед прыжком через пропасть, когда пути назад нет.
Олливандер наблюдал, не моргая. Наконец он достал коробку с дальнего угла, стёр с неё толстый слой пыли. Внутри лежала палочка из светлой сосны, почти белой, с едва уловимыми тёмными прожилками.
— Попробуйте эту. Сосна. Сердцевина — бадьян. Двенадцать дюймов. Жёсткая.
Натан взял её. Тепло. Словно в руке он сжимал не дерево, а уголёк из собственного потухшего костра. Он осторожно сжал пальцы.
И палочка ответила. Тёплый золотистый свет, мягкий и уютный, как пламя свечи, разлился из её кончика, окутав его кисть и осветив пыльный воздух перед ним. Не взрыв, не порыв ветра. Тихий, уверенный отсвет. В груди у Натана что-то дрогнуло и затихло.
Олливандер выдохнул.
— Интересно… Бадьян. Символ жизненной силы и защиты. И огня, конечно же. Он пришёл к вам.
Натан не сводил глаз со светящегося наконечника, сжимая палочку так, будто это была рукоять его пистолета — его новое, странное оружие в этом новом, странном мире. Свет пульсировал в такт его учащённому сердцебиению.
Когда они вышли за дверь, Натан поморщился. Он и забыл, какой здесь шум и гам, поэтому быстро сунул футляр с новым оружием во внутренний карман мантии и тронул рукоять пистолета, проверяя, на месте ли он.
Дамблдор открыл следующую дверь, и воздух ударил в нос сладковатым запахом старой бумаги и чернил. Этот запах чем-то напоминал Натану гниль. Лавка была битком набита стопками фолиантов, они лежали на полу, на лестницах, грозя обвалом.
— Всё это? — хрипло спросил Натан, глядя, как Дамблдор указательным пальцем взметнул в воздух десяток учебников. «Заклинания для начинающих», «Тысяча магических трав и грибов», «Продвинутая трансфигурация» — названия мелькали, как пули.
— Основа знаний, — пояснил Дамблдор, и книги сами собой упаковались в стопки. — Тебе предстоит наверстать многое.
Натан потрогал корешок Стандартной книги заклинаний. Обложка была холодной. Мысли о тяжком труде сгущались в горле комом. Учиться… значило оставаться на месте. Быть уязвимым: Натан жил перебежками, бегая из дома в дом, из города в сёла и наоборот. Надолго на одном месте оставаться никак нельзя было.
Дамблдор взял с полки маленький бархатный мешочек, расшитый серебряными нитями.
— Пространственная сумка. Внутри больше, чем снаружи, — пояснил старик, и Натан наклонил голову в бок.
Он раскрыл горловину, и книги одна за другой, сложившись в аккуратные кипы, полетели внутрь, исчезая в темноте, будто падали в колодец. Мешочек остался плоским и легким.
— Попробуй, — Дамблдор протянул его Натану. Тот взял сумку, засунул руку внутрь. Его пальцы нащупали ребра книжных переплётов, прохладную гладь страниц. Это было странно. Как засунуть руку в собственную тень.
— Она… живая? — выдохнул он, чувствуя, как ткань слегка пульсирует у него в ладони.
— В каком-то смысле, — Дамблдор улыбнулся, и в складках у глаз заплясали искорки. — Магия часто бывает живой. Как и огонь.
Натан кивнул, крепче сжав сумку.
Перед глазами замелькали картинки, что можно было бы положить туда: консервы, вода, патроны, запасное оружие. С ней было бы легче бежать на новое место.
Он повесил ее на пояс, рядом с карманом, где лежал пистолет, а после поднял руку к нагрудному карману и пригладил потрёпанные уши Алекса. Еще одно странное оружие. Еще один якорь в этом море невозможного.
Лавка Фортескью встретила их не оглушительным звоном, а гулом голосов и визгом детей. Натан рефлекторно нащупал затвор пистолета на поясе, скрытом мантией. Дамблдор мягко направил его к свободному столику у окна.
— Мороженое, Натан? — спросил он, снимая очки, чтобы протереть их. — Пробовал?
Парень кивнул, не отрывая глаз от толпы. Его пальцы нервно барабанили по дереву стола.
— Мама… запрещала. Говорила, от холодного живот болит. Мне всегда от холода плохо.
— Тогда чай, — решил Дамблдор, и через мгновение перед Натаном появилась дымящаяся кружка. Пар поднимался, обжигая лицо знакомым теплом. Он прижал к щеке ухо кролика из кармана, вдыхая аромат.
Внезапная тень упала на их стол. К ним подошёл улыбчивый мужчина с рыжими усами — сам Флориан Фортескью.
— Профессор Дамблдор! И новый гость? — его взгляд упал на Натана, задержался на его лице, и улыбка на миг дрогнула. — Боже… вылитый молодой Блэк. Как будто в прошлое заглянул.
Натан не понял, но почувствовал на себе изучающий взгляд. Его плечи напряглись. Фортескью, ничего не подозревая, протянул тарелку.
— Попробуй, мальчик мой. Новый сорт — «Огненный викинг». С перцем чили и золотой пудрой.
На блюдце лежал шарик мороженого странного красновато-золотого оттенка. От него исходил едва уловимый жар, как от тлеющих углей. Тепло. Натан потянулся к нему, забыв про чай.
