Ни слова о любви

Нил не любил вставать рано, но если просыпался раньше Эндрю, то чувствовал какую-то непонятную радость и трепет в душе, когда смотрел на спящего человека рядом с собой. Нил не понял, в какой момент Эндрю начал настолько ему доверять, что не просыпался даже от пристального взгляда, — и это осознание очень грело душу. Посмотрев на время, Нил решил, что нужно всё-таки встать: у них оставалось всего полчаса на приведение себя в порядок и кофе. С нового семестра они стали жить только вдвоём. Нет, конечно, остальные тоже заходили к ним в комнату, но старались этого не делать без нужды. Поэтому на их полочке для посуды всегда было только по два прибора. Нил привычным движением достал молотый кофе (путём проб и покупки кучи разных сортов нашёлся тот, что действительно понравился Эндрю), заправил новую навороченную кофемашину, которую купил на свои деньги, и стал ждать, пока кофейник наполнится ароматным свежесваренным кофе. Пока кофемашина делала свою работу, Нил достал две кружки, сполоснул их и поставил на стол, а также успел сделать несколько бутербродов. Он оказался так погружён в свои мысли и булькающе-шипящие звуки от навороченного кухонного гаджета, что не услышал, как Эндрю проснулся. Поэтому вздрогнул — хорошо, что нож уже не был в руке, — когда сильные руки, ещё не обмотанные повязками, обняли его со спины. Нил даже не почувствовал, насколько замёрз, пока не ощутил жар чужого тела, которое ещё хранило тепло их общей постели. Объятия длились всего несколько секунд, но они сказали даже больше, чем тысяча слов. Нил проверил, закончила ли кофемашина работу, взял кофейник, перенёс на стол и всё так же молча наполнил обе кружки. Кухня погрузилась в уютную тишину. Им не нужны были слова, и они оба это знали. Такие неспешные завтраки Нил начал ценить больше всего — когда никто не смел тревожить. Они были только вдвоём, окутанные чудесными ароматами свежесваренного кофе и только что нарезанных простеньких бутербродов.