Золотые грёзы

Чонгук стоял за стойкой бутика,пальцы скользили по стеклу, гладили отражение своих рук,но не касались ни одной бутылки.Витрины отражали уличный свет Парижа,в нем смешивались лампы кафе,витражи старых домов,фонари на мостовой—всё будто светилось через золотой фильтр,которым он уже давно окутал этот город.Он привык к роскоши,привык к блеску стекла и хрусталя,к запаху дорогого кофе и мускуса дорогих духов,но сегодня это казалось неважным.Сегодня он ждал.Сначала слышалось только эхо его шагов по мраморному полу, потом стук каблуков на улице,почти приглушённый стеклом.Чимин вошёл тихо,как будто боялся потревожить воздух.Чонгук почувствовал это сразу—как аромат,который появляется внезапно и наполняет всё пространство,даже если его никто не видит.—Добрый вечер,—сказал Чимин,его голос мягко прокатился по бутику,оставляя лёгкое дрожание,как если бы он задел струну,которой никто не коснулся.Чонгук не сразу ответил. Он смотрел на Чимина,как на редкий флакон,который не нужно прятать в сейф,потому что его ценность очевидна без всяких проверок.И это ощущение—почти что физическое—заставляло его сердце биться быстрее.— Ты… вовремя,—сказал Чонгук,и слова получились почти шёпотом— Я как раз работал над новым ароматом.Чимин шагнул ближе,но не слишком. Пространство между ними было хрупким,как прозрачное стекло.—Я знаю,— сказал он.—Я всегда вовремя.Это было неправдоподобно,но так чувственно и прямо,что Чонгук хотел закрыть глаза и просто вдохнуть воздух вокруг него.Но он не мог.Он всегда должен был видеть,держать всё под контролем,но сейчас контролировал только дыхание.Чонгук снял с полки флакон и медленно протянул его.—Вдохни.Только вдохни.Чимин взял его аккуратно,словно держал чужое сердце, и прикоснулся к стеклу запястьем.И тогда Чонгук почувствовал—это не просто аромат,не просто работа над формулой.Это было живое.— Он… другой,—сказал Чимин,глаза закрыты.—Ты…ты добавил себя.Чонгук нахмурился.Он ничего не добавлял.Но запах стал глубже,теплее,дерзко тёплый.И в этом тепле было что-то опасное,что-то,что он не мог контролировать.—Да,—почти шёпотом согласился он.—Я… я не делал этого.Но это случилось.Чимин открыл глаза и посмотрел прямо в него.Взгляд был мягкий,но настойчивый,и Чонгук понял, что здесь,в этом взгляде,нет игры,нет притворства,нет дистанции.Только правда.—Ты опасен,сказал Чимин,почти улыбаясь.—Для меня.Чонгук сделал шаг ближе.Они всё ещё не касались,но каждый миллиметр воздуха между ними был электрическим.—А,если вдохновение опасно…— начал он,но Чимин прервал его жестом.—Оно всегда опасно,иначе не стоит того,— сказал он тихо,почти шёпотом.И это было почти смешно, почти нелепо, но Чонгук вдруг понял: это правда.Он давно не чувствовал себя живым так,как сейчас,глядя на Чимина,слушая его дыхание, чувствуя этот тонкий аромат, который невозможно было унести из воздуха.Дверь бутика открылась, и на пороге мелькнула ассистентка с бумагами, но их присутствие было фоном, едва заметным шумом.Чонгук кивнул, сказал «позже», и дверь снова закрылась.Тишина вернулась, но она была иной. Наполненной возможностью.Чимин слегка улыбнулся, и это была улыбка, которая могла разрушить броню Чонгука.—Ты выглядел как человек, который забыл, как быть самим собой,— сказал он.— А ты — как человек, который наконец понял, зачем пришёл,— ответил Чонгук, и впервые за долгое время он не почувствовал себя хозяином бутика.Он почувствовал себя человеком.И тут Чимин сделал шаг назад, чтобы создать пространство, и Чонгук ощутил боль от нехватки, от того, что расстояние между ними стало ощутимым.—Время… оно слишком важно, — сказал Чонгук, и понял, что любит каждую секунду этого мгновения.Чимин посмотрел на часы.— Мне нужно идти, — сказал он, но не спешил.Он знал, что Чонгук не отпустит.— Ты вернёшься? — спросил Чонгук.— Уже здесь, — ответил Чимин, и это было обещание без слов, которое Чонгук принял.Они вышли вместе на улицу.Воздух был холоднее, но не резким, Париж принял их, позволил им быть частью его дыхания.Кошка на подоконнике моргнула лениво и ушла, а Чимин тихо сказал ей что-то на французском, и кошка отозвалась мягким мяуканьем.Чонгук понял, что даже животные здесь знают, когда нужно выбрать момент.Они шли по узким улочкам, мимо кафе, мимо людей, мимо света фонарей, и каждый шаг был наполнен ощущением настоящего.Чимин вдруг остановился и наклонился ближе, почти касаясь плеча Чонгука.— Знаешь, что будет дальше? — сказал он тихо.— Нет, — признался Чонгук.— Отлично, — сказал Чимин и улыбнулся.— Значит, ты наконец живёшь.Чимин растворился в потоке людей, оставив Чонгука стоять на мостовой.И впервые за долгое время Чонгук не чувствовал одиночества.Он вдохнул воздух, полный аромата, полного Парижа, и понял, что эта история не про роскошь, не про бренд, не про витрины.Она про разрешение.Разрешение наконец позволить себе чувствовать.И он вошёл обратно в бутик.Закрыл дверь.Вдохнул аромат.Это был новый аромат, аромат начала, аромат себя.И Чонгук понял:роскошь — это всего лишь фон.Важна жизнь, которая происходит внутри, пока город за стеклом просто дышит рядом.Чонгук сидел на подоконнике бутика,ноги подтянуты к груди,пальцы слегка дрожали от холода и от того,что он не мог перестать думать о Чимине.На улице шел дождь, и каждая капля падала с крыши так, будто хотела сказать что-то личное, таинственное, что-то, что не понимает никто кроме него.Свет фонарей скользил по мокрому асфальту, отражаясь в лужах, в которых танцевали огоньки кафе и витрин, и Чонгук понимал— Париж никогда не был таким одиноким городом, каким казался на первый взгляд.Он был полон шепота, тёплого дыхания улиц, запаха мокрого камня и кофе, который проникал в каждый уголок, словно обещание.Флакон с новым ароматом стоял на столе.Он был не просто стеклом и жидкостью, он был человеком, был временем, был Чимином.Чонгук снова и снова вдохнул, словно ища в этом запахе ответы на вопросы, которых у него не было права задавать.И каждый вдох оставлял в груди пустоту, которую мог заполнить только он сам, или Чимин.В дверь тихо постучали.Чонгук сразу напрягся.Сердце застучало быстрее, руки сжали край подоконника.— Кто? — серьёзно проговорил он, но в голосе слышалась слабость.— Я, — прозвучало тихо, и это был знакомый голос.Чонгук повернулся и увидел Чимина, промокшего, с зонтом, который он держал не для себя, а как будто заботливо для него,приветливо улыбаясь ему.Чонгук замер, не ожидая, что кто-то может так просто появиться здесь, в его мире, который он привык контролировать.— Я… я хотел увидеть тебя, — сказал Чимин, шагая внутрь, но не снимая пальто, не пытаясь нарушить пространство, которое Чонгук старательно ограждал.— Садись, — тихо сказал Чонгук, отводя взгляд.Но Чимин не сел.Он стоял, наклонившись чуть ближе, и Чонгук понял — это новое ощущение, ощущение близости без прикосновения.— Ты снова работаешь над ароматом? — спросил Чимин, и голос его был мягким, но в нем чувствовалось напряжение, будто он хотел понять, что именно происходит в голове Чонгука,но одновременно и забота.— Да, — кивнул Чонгук. — Но это… сложно объяснить.Чимин подошел ещё ближе, и свет от витрины за спиной Чонгука сделал его почти нереально красивым:кожа светилась теплом, волосы блестели, глаза сверкали.Чонгук вдруг понял — это не просто человек, это вдохновение.И вдохновение опасно, потому что оно оставляет след внутри, который невозможно стереть.— Я хочу почувствовать его,— сказал Чимин, и Чонгук понял, что речь о флаконе.Но это было не просто желание вдохнуть аромат.Это было желание почувствовать Чонгука.Чонгук протянул флакон.Они оба знали, что это больше, чем просто химия.Это приглашение, открытие, риск.Чимин взял его осторожно, как будто держал чужую душу, и поднёс к носу.— Он изменился, — сказал Чимин, глаза закрыты.— Не запах,а… ощущение.— Это ты его изменил,— ответил Чонгук, и слова вышли почти как признание.—Ты уже внутри него.Чимин открыл глаза, и в них сверкала искра, которую нельзя было скрыть.— Я внутри него с самого начала, — сказал он мягко, и это было почти шёпотом, но достаточно, чтобы Чонгук услышал каждую вибрацию.На улице дождь усилился, капли стучали по стеклу, как барабанные палочки, и Чонгук впервые понял, что весь Париж может быть фоном их маленького мира.Ни витрины, ни мрамор, ни стекло не имели значения.Важны были они двое.— Ты не боишься, — сказал Чимин тихо, глядя прямо в глаза Чонгуку.— Бояться… бессмысленно, — ответил Чонгук, хотя в груди дрожал оттого, что это правда.Он никогда не боялся так сильно и одновременно так ясно.Чимин шагнул ближе, и Чонгук ощутил тепло его плеча, хотя они не касались.— Ты позволяешь себе жить? — спросил он почти шёпотом.— Я… учусь, — ответил Чонгук.— С тобой.Тишина заполнила комнату, но она была насыщенной, как густой аромат, который остаётся на коже даже после душа.И Чонгук понял — это первый раз, когда он не хотел прятать себя за маской хозяина бутика, за образом идеального парфюмера.— Я хочу быть рядом, — сказал Чимин, голос дрожал чуть-чуть, но был уверен.— Не как вдохновение,не как посетитель,а просто… рядом.Чонгук замер.Это было опасно.Так опасно, как никогда прежде.Но сердце его билось громко и ровно,и он не мог отвернуться. — Тогда оставайся, — сказал он, и это было приглашение,которым нельзя было не воспользоваться.Они сидели рядом,не касаясь, но чувствовали друг друга, словно воздух между ними стал плотным, тёплым, почти материальным.Чонгук вспомнил запах улицы после дождя, аромат кофе и мокрого камня, и понял, что Чимин стал частью этого запаха.— Париж…— сказал Чонгук, — он всегда кажется чужим, когда смотришь из окна.Но с тобой… он живой.— И опасный, — улыбнулся Чимин,тихо,почти шепотом.—Но это хорошо.Они молчали.Дождь стучал, флакон стоял на столе,и каждый вдох наполнял их новыми ощущениями, новыми мыслями.Время здесь казалось другим — оно не спешило,не тикало, не требовало решений.Оно просто шло рядом, наблюдая за ними.Чонгук взял флакон снова и медленно вдохнул.Аромат стал глубже, теплее, почти как дыхание Чимина.Он закрыл глаза и почувствовал, как что-то меняется внутри.Сердце, которое раньше било ритм контроля и расчёта, теперь билось ритмом момента, который нельзя было предугадать.— Ты сделал его живым, — сказал Чимин, и улыбка была мягкой, почти мальчишеской.—Ты… сам стал частью него.Чонгук открыл глаза и увидел, что Чимин всё ещё смотрит на него так, будто хочет понять каждую мысль, каждое движение.И это было страшно и прекрасно одновременно.— Это не я, — сказал Чонгук тихо.— Это… мы.— Да, — кивнул Чимин.— Мы.Они сидели рядом, дождь усиливался, свет ламп скользил по стеклу, отражался в мраморе, и весь Париж казался частью их маленького мира.В этот момент Чонгук понял:больше не важно, кто он, что делает, сколько зарабатывает.Важно только это ощущение—быть рядом с человеком, который понимает тебя без слов.Время шло,и каждый звук улицы, каждый шорох был как музыка.Чонгук слушал его,как будто впервые слышит.Чимин дотронулся до его руки, почти случайно,и сердце Чонгука дернулось.Это было достаточно,чтобы весь мир вокруг исчез.— Мы останемся здесь ещё немного? — спросил Чимин,глядя на витрину, отражающую их силуэты.— Да, — сказал Чонгук.— Пока Париж сам не решит нас отпустить.И они сидели,молча,но каждая мысль,каждый вдох был диалогом.Аромат,дождь,свет—всё это стало частью них.И Чонгук понял:опасность и вдохновение—одно и то же.И быть рядом с Чимином значит жить, а не существовать. ✨✨✨ Чонгук лежал на диване в бутике, голова немного кружилась от вчерашнего кофе и слишком долгого наблюдения за улицей.Дождь за окном стал редким шепотом, оставляя на стекле тонкие капли, которые растекались,как слёзы города.Он медленно вертел в руках флакон с ароматом, будто он был не просто стеклом, а живым существом, которое дышало вместе с ним.— Ты опять думаешь о нём, — послышался тихий голос за спиной, и Чонгук сразу напрягся.Чимин стоял в дверном проёме, руки в карманах пальто,волосы ещё влажные от дождя.Он не заходил сразу, словно боялся нарушить пространство,в котором Чонгук пытался разобраться со своими мыслями.— Я… — Чонгук замялся, но не стал отрицать.— Да.—Чимин медленно подошёл,сел на край дивана рядом, но не слишком близко.Близость ощущалась и без прикосновений.—Сколько раз ты смотришь на него и думаешь,что это мы?Чонгук вздохнул.Слов не хватало.Слишком много эмоций,слишком много того,что нельзя было выразить,а если попытаться,то всё развалится.—Каждый раз.— И это нормально,— сказал Чимин тихо.— Ты позволяешь себе чувствовать.А иногда это страшно, да?Чонгук кивнул.Сердце его билось быстрее, и дыхание стало чуть прерывистым.Он посмотрел на Чимина и впервые заметил, как свет лампы отражается в его глазах, делая их почти золотыми.—Да.Страшно.Но… приятно тоже.Чимин улыбнулся,слегка,не показывая зубы,но улыбка согревала.— Я здесь,— сказал он почти шёпотом.— Не убегу,даже если страшно.Чонгук почувствовал, как внутри что-то расслабляется.Он всегда держал всё под контролем, всегда был хозяином ситуаций, запахов, эмоций.А сейчас… всё это текло мимо него,и он не мог ничего остановить.— А если завтра будет дождь сильнее? — спросил он тихо, почти боясь услышать ответ.— Тогда мы останемся здесь, — улыбка Чимина стала чуть шире.— И будем смотреть,как Париж плачет.Они молчали,слушая тихий шепот дождя за окнами.Чонгук снова вдохнул аромат флакона, и на секунду мир перестал существовать.Только он,Чимин и запах,который стал частью их маленького, но настоящего мира.— Я иногда боюсь, что это закончится, — признался Чонгук, и в голосе звучала слабая дрожь.— А я боюсь, что ты перестанешь дышать,когда я уйду, — ответил Чимин тихо,почти шёпотом,и Чонгук заметил,как его сердце сжалось от этих слов.— Не уходи, — сказал он почти беззвучно.— Пожалуйста.—Я не уйду,— Чимин наклонился чуть ближе,и их колени едва коснулись друг друга.— Ни при каких обстоятельствах.Чонгук почувствовал,как внутри поднимается странное тепло.Оно было не от флакона, не от лампы, а от этого человека рядом.Он вдруг понял, что всё, что было до этого момента — контроль,маски, одиночество— теперь кажется далеким,почти неважным.—Мне… хорошо,когда ты рядом,—признался Чонгук,и это слово звучало почти чуждо для него.Слово,которое раньше он не мог сказать ни себе, ни кому-то другому.— И мне, — ответил Чимин, тихо,но уверенно.— Даже если дождь не перестанет,даже если мир решит быть холодным,мы остаёмся вместе.Чонгук слегка улыбнулся, и впервые за долгое время улыбка была настоящей, не маской.Он взял флакон и передал его Чимину.— Почувствуй,— сказал он.Чимин вдохнул.Его глаза закрылись, губы слегка приоткрылись, и Чонгук заметил, как в его груди начинает биться что-то новое — ритм, который отражался в сердце Чимина.— Он… наш, — сказал Чимин наконец, открывая глаза.— Он живой,потому что мы живые.Чонгук кивнул.Это было откровение, и оно не требовало слов. Они сидели рядом, не касаясь,но чувствуя друг друга, как будто воздух между ними стал плотным, почти осязаемым.— Пойдём на улицу? — вдруг сказал Чимин,улыбаясь чуть шире. — Дождь почти закончился.Чонгук удивленно посмотрел на него.— Сейчас?— Да,— кивнул Чимин.— Хочу показать тебе Париж после дождя.Чонгук поднялся, взял пальто и вместе с Чимином вышел на улицу. Воздух был свежий, смешанный с запахом мокрого асфальта и кофе. Фонари отражались в лужах, создавая тысячи маленьких огней, и каждый шаг отдавался в сердце как музыка.— Смотри, — сказал Чимин, указывая на маленькую улочку с витринами, где отражались лампы и силуэты прохожих.— Это… идеально.Чонгук вдохнул глубоко, чувствуя, как Париж окутывает их, как дождь смывает всё старое, оставляя только настоящее.Он посмотрел на Чимина и впервые понял, что одиночество — это иллюзия, если есть кто-то, кто готов быть рядом, даже молча.— Ты любишь дождь?— спросил Чонгук тихо.— Люблю,— ответил Чимин, поднимая взгляд на капли, стекающие с крыш.— Он делает всё живым.— Тогда мы можем жить здесь всегда,— сказал Чонгук, и голос его дрожал от эмоций.— Пока есть дождь и свет.— Пока есть мы,— улыбнулся Чимин, слегка касаясь пальцами руки Чонгука.И они шли по мокрым улицам, слыша только свои шаги и тихий шёпот города, который казался теперь их личным.Париж был живым, полным света, дождя и запахов, а они — живыми вместе.Чонгук заметил, что флакон, который он держал вчера, теперь казался не просто ароматом, а частью их истории.Каждое движение, каждый взгляд Чимина оставлял след внутри, который нельзя было стереть.И он впервые понял, что опасность быть собой рядом с другим человеком— это не страх, а возможность.Они прошли через маленький парк, где ещё остались лужи и мокрая трава.Чимин смеялся, бегая вперед, и Чонгук почувствовал, как впервые за долгое время внутри что-то расслабилось полностью.— Ты смеешься как ребёнок, — сказал он, почти сам себе удивляясь.— А ты что, не хочешь смеяться?— ответил Чимин, подбегая к нему.— Или боишься, что я увижу тебя таким?Чонгук улыбнулся.— Боюсь.И хочу.— Тогда давай смеяться вместе, — сказал Чимин и дотронулся до его руки.И в этот момент мир вокруг перестал существовать.Только свет,дождь,запахи и они двое.Улица была почти пуста, лишь несколько людей спешили под зонтиками, оставляя после себя короткие тени.Чонгук и Чимин шли рядом, но почти не разговаривали,позволяя звукам дождя и мокрого асфальта говорить за них.Каждый шаг отзывался в груди, словно барабан сердца, и Чонгук ловил ритм, совпадающий с дыханием Чимина.— Смотри на фонари, — сказал Чимин,остановившись у угла маленькой улочки.— Они как маленькие свечи в темноте.Чонгук наклонил голову, и его взгляд скользнул по отражениям в лужах. Действительно — тысячи огоньков дрожали, как крошечные души, оставленные дождём.Он вдохнул глубже, ощущая, как холодный воздух смешивается с ароматом мокрой травы и кофе из ближайшего кафе.— Похоже на фильм, — прошептал Чонгук, и в голосе слышалась нотка удивления.— На наш фильм, — улыбнулся Чимин.Его пальцы слегка коснулись руки Чонгука, почти случайно, но в этом «случайно» было всё.Тепло скользило по коже, и Чонгук вдруг ощутил, что всё его тело внимательнее слушает каждый жест.— А если кто-то посмотрит? — тихо спросил он, немного смутившись.— Пусть смотрят, — сказал Чимин спокойно.—Я не боюсь.Ты со мной— и это главное.Чонгук почувствовал, как внутри всё раскалывается и собирается заново.Он всегда контролировал всё:запахи, движения, эмоции, но рядом с Чимином всё становилось живым,настоящим,и одновременно опасным,потому что оно могло разлететься в любой момент.— Я никогда не думал, что смогу чувствовать вот так,— признался он, глядя на его глаза.— Чтобы кто-то стал не просто соседем или другом… а больше.— Я тоже, — ответил Чимин тихо, но в голосе звучала уверенность.— И это нормально.Страшно, но правильно.Чонгук вдохнул,чувствуя,как сердце сжимается и расширяется одновременно.Он сделал шаг ближе, и их плечи почти соприкоснулись.Париж вокруг перестал быть городом, а стал маленьким миром, где были только они, дождь и свет фонарей.— Ты веришь в обещания? — спросил Чимин вдруг,и его глаза блестели в отражениях луж.— Верю, — Чонгук сказал это почти сразу, но в голове звучало предупреждение: обещания— хрупкие вещи, особенно в их мире.— Особенно если они от тебя.— Тогда обещаю,— сказал Чимин тихо,почти шепотом.— Пока дождь и свет,я буду рядом.Чонгук почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, как будто защита, которую он строил годами, треснула и рассыпалась на мелкие кусочки.Он впервые позволил себе расслабиться полностью,не думая о завтрашнем дне,о долгах,о проблемах.Был только момент,который принадлежал им двоим.Они шли дальше, по узкой улочке, где витрины магазинов отражали их силуэты, создавая впечатление, что они уже не одни — город наблюдал, но не мешал.— А хочешь мороженое? — вдруг спросил Чимин, словно маленьким ребёнком, и улыбка была такой мягкой, что Чонгук невольно улыбнулся в ответ.— В дождь? — удивился он.— Почему бы и нет? — засмеялся Чимин, беря его за руку.— Дождь не помеха.Чонгук не сопротивлялся.Они подошли к маленькой лавке, где продавали мороженое в вафельных стаканчиках.Пар от горячего какао, которое продавали рядом,смешивался с запахом сладостей,создавая ощущение, что мир чуть-чуть лучше,чем был до этого.— Какое возьмёшь?— спросил Чимин, указывая на витрину.— Шоколад, — сказал Чонгук быстро, почти не думая.— А ты? — Ваниль с малиной, — ответил Чимин, и на лице появилась та самая улыбка,от которой Чонгук чувствовал тепло даже через дождь и холод.Они шли дальше, едва касаясь друг друга локтями, смеялись тихо,делая вид,что дождь не замечают.Но капли всё равно падали на волосы и пальто,оставляя влажные следы.Чонгук чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее— от смеха, от близости, от того, что это реальность, а не мечта.— Ты помнишь,как мы впервые встретились?— спросил Чимин неожиданно, глядя прямо на него.— Конечно, — Чонгук кивнул.— В тот день,когда я чуть не утонул в кофе… — он засмеялся тихо,вспоминая момент.— Ты тогда смотрел так,будто я сошёл с ума.— А я так и думал, — усмехнулся Чимин.— Но что-то тогда внутри меня щёлкнуло, и я понял, что хочу остаться рядом.Чонгук почувствовал, как внутри всё тает.Он не мог сдерживать эмоции,потому что они были настоящие,а не привычная холодная маска.Он хотел сказать больше,но слова застряли в горле, и вместо этого он просто взял Чимина за руку сильнее.— Всё будет хорошо, — сказал он наконец, и в голосе звучала редкая, но твёрдая уверенность.— Пока мы вместе.— Да, пока мы вместе,— повторил Чимин, и их пальцы сплелись естественно, как будто так было всегда.Они шли по улице, наблюдая, как Париж оживает после дождя:мокрые крыши блестят, в витринах отражаются фонари,редкие прохожие спешат по своим делам,а для них двоих время словно остановилось.— А если завтра дождя не будет?— тихо спросил Чонгук,немного сомневаясь.— Тогда я сделаю дождь для нас, — ответил Чимин с улыбкой, и взгляд был таким серьёзным, что Чонгук почувствовал, как внутри что-то защёлкнуло,окончательно,навсегда.Они остановились у маленького моста через канал.Вода отражала огни города, создавая тысячи бликов, и Чонгук не мог отвести глаз. Чимин подошёл ближе, коснувшись плеча, и это прикосновение оказалось сильнее всего, что он чувствовал за последние недели.— Давай запомним этот момент,— сказал Чимин тихо.— Как начало чего-то настоящего.— Запомним,— кивнул Чонгук.— Чтобы, когда будет трудно,мы могли вернуться сюда хотя бы в мыслях.Они стояли так несколько минут, слушая шепот воды, редкие шаги прохожих и тихий звук дождя, который уже почти исчез.Париж казался их личным миром, наполненным светом, запахами и тем,что нельзя передать словами.— Пойдём домой? — наконец сказал Чимин, слегка сжав руку Чонгука.— Пойдём,— согласился Чонгук,чувствуя странное,но приятное волнение.— И завтра мы снова будем вместе.Они шли обратно, и каждый шаг отдавался теплом в груди.Мир вокруг оставался настоящим,и,возможно,завтра дождя не будет,но в их сердцах он уже никогда не перестанет идти.