Ему своё время

This is the anthem for the broken.

This is the anthem for the weak.

MISSIO – Anthem for the Broken

             На этот раз пробуждение было нелёгким. Н разлепил опухшие от слёз глаза, поморщившись от яркого света. Мгновением позже он осознал, что боль снова угнездилась в его голове. Когда он сел, испытывая головокружение, понял, что болит не только голова. От ощущения разбитости его затошнило. Увидев на столике недопитый стакан с тёплой водкой, Н потянулся к нему и жадно отпил. Обезвоженное тело тут же дало о себе знать: его ещё сильнее замутило, и он уронил стакан на пол.       Потом он понял, что в квартире слишком пусто. Комната выглядела безмятежной, несмотря на хранящиеся в ней улики произошедшего: лучи солнца пробивались сквозь прозрачно-зелёные занавески, затапливая её тёплым светом. Этот день мог бы показаться хорошим кому угодно, но только не Н.       На часах было 16:33 — весьма неудачное время, чтобы проснуться. Н подумал о пропущенном рабочем дне безучастно, как будто теперь это не имело никакого значения. Конечно, если кто-либо и заметит его отсутствие, Н был уверен: всё спишут на его ухудшающееся самочувствие.       Ему невероятно хотелось принять горячий душ. Но оставаться здесь не было никакой возможности — каждый предмет интерьера напоминал о хозяине, а мысль о хозяине теперь неотделимо связывалась с образом хищника и логова, в которое он добровольно пришёл. Думать об этом было настолько тяжело, что Н предпочёл отложить размышления до тех времён, когда заживут раны.       Быстро собравшись, Н заметил на полке у двери связку ключей и без труда покинул душную квартиру, пропахшую его отчаянием.       На пути домой он почувствовал, как завибрировал телефон. Сообщение от Дэна. Н убрал телефон в карман, не испытывая ни малейшего желания читать его.       Никогда он не испытывал подобных чувств: обида, злость, переплетённая с омерзением и щепоткой разочарования. Никогда раньше он не был с кем-то так близок — не держался за руки, не лежал рядом и уж тем более не занимался сексом. Раньше он не задумывался почему. Теперь же в голове стала складываться цельная картина.       То, что на него обратил внимание Дэн, уже казалось чем-то из ряда вон выходящим… Сначала он воспринимал это как комплимент, как возможность наконец ощутить то, о чём все так увлечённо говорят, что горит в глазах, о чём пишут в книгах. Идея отношений казалась не захватывающей, но интригующей, дразнящей. Он смаковал её почти бессознательно — занимаясь повседневными делами, сидя часами за анализами на работе. Только сейчас он понял, как долго скрывал эти мысли даже от самого себя.       И насколько ожидаемо было, что волна, которую он решил поймать, захлестнёт его с головой и оставит на берегу без живого места?       Н смотрел на себя в зеркало, замечая изменения. На шее появились красные пятна, рёбра украшали несколько синяков. Это было пустяком по сравнению с тем, как изменились его глаза. Он смотрел на себя, как на муху, попавшую в паутину. Жалость к себе давала сиюминутное успокоение, но одновременно отравляла его, низвергала до состояния жертвы, ведомой за тонкий поводок. Н вздохнул.       Приняв лошадиную дозу таблеток от головной боли и валиум, он опустился на диван в единственной комнате и посмотрел на часы. В привычной картине крупного циферблата с изящными тонкими стрелками на этот раз не было спокойствия. Н сощурился, ощутив, как искрой вспыхнуло воспоминание об увиденных фотографиях со второго места убийства. За всеми этими переживаниями он и забыл о том, что так хотел рассмотреть.       Он вспомнил яркий синий циферблат с временем, которому не суждено было измениться. Застывшее мгновение смерти. Красоту определённости.       «1:00».       Н был готов поспорить, что в этом заключался замысел. Он ощущал его проступающие узоры под черной вуалью. Задыхаясь, он мог провести рукой по этой совершенной композиции, чтобы столкнуться лицом к лицу с её создателем, но пока до боли немели пальцы.       «В любой день часы у кого-то могут остановиться на двух ночи. Мне лишь нужно подождать».       Эта мысль согрела его лучше шерстяного одеяла.       «Чёртов Дэн всё-таки приблизил меня к убийству», — Н сжал губы и поднял телефон.