Ему своё время

      Начался новый семестр. К поправил галстук и оценил своё отражение в зеркале. Слегка приблизив лицо, он отметил сеть морщин у глаз и лба. Что ж, ему хотя бы повезло с генами, и к своему среднему возрасту он мог похвастаться густыми волосами, едва тронутыми сединой на висках. Ему нравилось, как она придавала его имиджу вес, и он аккуратно зачёсал волосы назад. Пара небрежных прядей спала на лоб, подчёркивая выразительные карие глаза. К вздохнул.       Начало семестра неизбежно приносило волну новых правил, изменений программ, корректировки планов и, конечно, скандалы и перестановку кадров. С каждым годом тенденции менялись всё стремительнее, и руководство университета неуёмно пыталось поспеть за ними, вводя новые дисциплины и корректировки. К обязали посвятить несколько первых занятий мотивации студентов в рамках снижения стресса для первокурсников и плавного введения в учебный процесс. На деле это означало, что эти самые студенты должны будут освоить то же количество материала, но за более сжатые сроки к концу семестра. К давно понял, что препираться с руководством нет смысла, поэтому слегка изменил программу лекций. Он не был человеком, поддерживающим путь от общего к частному, но кто, как не преподаватель, должен уметь подстраиваться под обстоятельства.       К вышел из дома, вдохнув полной грудью ещё летний тёплый воздух. Осень наступила только формально, так как яркое солнце и налитые всеми красками гортензии создавали впечатление бесконечного лета. К любил эту пору с самого детства, каждый год наблюдая за калейдоскопом красок, присущих ранней осени. В такое время особенно хотелось жить полной жизнью, и в каждом уголке его души бурлила энергия. Он с радостью брался за новые рабочие задачи, написание статей и поездки на конференции, так часто организуемые именно в сентябре.       Эта осень немного отличалась от предыдущей, понял он. Посмотрев на безоблачное приветливое небо, он слегка улыбнулся, чувствуя, как солнце нагревает плотную ткань тёмного пиджака. На этот раз в душе также ощущался и весенний мотив — совсем незрелый росток нового чувства.       Дорога в университет заняла немного времени, и К зашёл в переполненный университет, в очередной раз поражаясь контрастности этого места. Главное фойе университета выглядело как знаменитый перекрёсток на Сибуя: старшекурсники обходили медлительных и неуверенных новичков, потерявшихся в сложной карте кабинетов и лекториев. Гул голосов и шарканье подошв по каменному покрытию усиливали эффект. Профессор прошёл в своё крыло, оглядывая полчища студентов. Казалось, их число с годами росло в геометрической прогрессии.       — Добрый день, — поздоровался кто-то, проходя мимо, и К ответил толпе сдержанным кивком. Он дёрнул ручку матеморки, поздно сообразив, что по привычке забыл взять у охраны ключи, но дверь поддалась.       — Здравствуйте, — за партой сидел Р. Перед его лицом высилась стопка книг. К разобрал знакомые названия.       — Добрый день, Р, — К закрыл за собой дверь и словно оказался в другом мире, отрезанном от гомона университетских коридоров. Он сдержался, не позволив тягучим летним дням снова разморить его сердце. — Не ожидал тебя сегодня встретить.       — Извините, — Р поджал губы и поднял с пола портфель, — нужно было где-то провести время, а там…       — Не извиняйся, — К прошёл к своему столу, — я тоже каждый год отвыкаю от толпы. Пристанище лучше можно найти разве что на кафедре философии. Слышал, у них в этом году недобор.       Р слегка улыбнулся. К почувствовал, как предательски заалели щёки. Господи, он, взрослый мужчина, как школьница, трепетал перед этим юношей. Это было одновременно раздражающе и смешно. К поспешил открыть ноутбук, чтобы перепроверить материалы к лекции.       Он старался не думать о появившемся желании, отмахивался перед самим собой, сосредотачиваясь на работе. Он стал чаще посещать зал, задерживаться допоздна, читать всё, до чего дотягивались руки, лишь бы занять мысли. Смотря на себя со стороны, он позволял отпускать едкие замечания, но только чтобы обратить проблему в шутку, в жвачку, прилипшую к подошве, которая немного мешает идти, но не стоит остановки.       К пробежал глазами слайды презентации, содержащие так называемую «мотивацию первокурсников» — факты, собранные по крупицам из научных статей, дань блестящему университетскому образованию и план семестра. Не ощущать физически другого человека в комнате оказалось невозможно. Каждый стук сердца, казалось, вторил дыханию Р, его плавным мягким движениям, слабому шороху его одежды. Р перебирал учебники, складывая некоторые из них в сумку, остальные пролистывал мимолётом, откладывая в сторону. В его глазах была привычная лёгкая отстранённость; вместе с тем он был аккуратен, бережно раскрывая старые учебники, не заламывая при этом корешок.       К хотелось заполнить тишину подходящими словами, но ничего не шло на ум. Он прикусил губу, чувствуя, как давит на стены атмосфера, жаждущая разрядки. Никогда он не был тем, кто заводит светские беседы, лишь бы заполнить пространство, а Р, по-видимому, был постоянным спутником тишины. Тишина шла с ним рука об руку, и союз их казался естественным и крепким. Но явственный стимул, потребность сделать шаг навстречу не оставляли выбора, и К открыл рот, не зная сам, какие слова услышит.       — Ты уже выбрал курсы на семестр?       Р повернул голову в сторону научного руководителя, взгляд стал сосредоточенным, будто он вынырнул из тяжелых размышлений. К заметил, как изменилось выражение лица Р — одними глазами он улыбнулся, едва дёрнув уголком рта.       — Да, почти. Хотя нам дали срок до конца месяца. Разнообразия немного, — ответил он ровным голосом.       К прикинул в голове, какие курсы могут быть доступны магистрантам.       — Советую тебе курс биометрии, — К посмотрел на часы. Причудливая линия циферблата закручивалась в спираль Фибоначчи. Цифры, повторяясь, становились всё мельче, приближаясь к центру окружности. — Это довольно свежий материал, подходит для многих специальностей. Математика на стыке с биологией, много интересных тем.       — Спасибо, — Р поднял телефон и принялся что-то писать, — правда, там начало занятий только в шесть вечера.       — Такие курсы обычно ставят вечером, да, — К с сожалением понял, что пора выходить на лекцию. Требовалось ещё проверить оборудование и загрузить материалы.       Он поймал себя на мысли, что уходить не хотелось, и она горьким осознанием осела на языке. Присутствие Р в его жизни стало чем-то неотъемлемым, привычным и будоражащим. Даже просто находиться рядом с ним было если не приятно, то как минимум уютно. К поморщился, думая о том, что не может вспомнить мгновения, когда Р из простого студента стал чем-то большим. Страхи и сомнения не успели захватить его, так как он быстрыми движениями собрал свой дипломат.       — Я сдам ключи, — бросил Р, снова возвращаясь к учебникам.       — Да, спасибо, я, скорее всего, уже не вернусь, — К быстрым шагом прошёл мимо стола Р, бросив взгляд на склонённую копну чёрных волос.       — Удачи, — почти прошептал Р.       К обожгло изнутри смесью восторга и страха.       — И тебе, — ответ также получился еле слышным, так как К не смог найти в лёгких воздуха, поражённый тем, как сильно на него подействовало случайно брошенное слово. Он вышел в коридор.       «Надо сосредоточиться на лекции. Это ведь первое впечатление, которое студенты получат о курсе», — успокоил себя К.       Атмосфера университета вновь поглотила его. Лекционный зал, залитый дневным светом и обрамлённый виднеющейся за многочисленными окнами берёзовой рощей, был полон студентов. С самых верхних, дальних рядов доносились гул голосов, шелест бумаги и заливистый смех. К отметил, что заняты и первые ряды — те, которые первокурсники обычно стесняются занимать, не зная, что внимание преподавателя чаще сосредоточено на середине аудитории.       Когда прозвенел оглушительный звонок, К представился, и лекция пошла своим чередом. Двигаясь по проторённой дорожке заученных фраз и отрепетированных формулировок, он почувствовал, как внутри снова воцаряется спокойствие. Он уловил интерес, исходящий от свежих умов, и эта волна подхватила его, разжигая преподавательский азарт. Несмотря на общую вводную тональность лекции, полную привычных клише, К получил настоящее удовольствие, вновь открывая курс для первокурсников. За лето, проведённое за сидячей бумажной работой, он соскучился по ораторству и теперь был готов взяться за дело с полной отдачей.       Время пролетело незаметно, и когда прозвенел звонок, К на всякий случай сверился с часами. Студенты проходили мимо, перекошенные от тяжести наплечных сумок, и благодарили за лекцию, а К кивал им в ответ, светясь обаятельной улыбкой.       «Теперь всё пойдёт своим чередом», — подумалось ему.       Лежа тем же вечером в своей кровати, К листал сайт знакомств, безразлично разглядывая похожие анкеты. Карусель незнакомцев кружила голову, однако вместо привычного предвкушения он ощущал только скуку и раздражение. Сейчас он не мог найти то, чего искал. Кого искал? Он думал, что хочет секса, быстрой химии страсти, мимолётного погружения в клетку близости, но оказалось, что до этого ему и дела не было. Он хотел его одного…       К вздохнул, посмотрел в потолок, раздумывая, что может сделать с этим желанием. Вариантов было немного. Выход был один. Резким движением он поднялся с кровати и прошёл на кухню. На деревянный стол уже опустился широкий стакан, К положил туда лед и плеснул виски на три пальца. Слегка покручивая стакан в руке, дабы охладить напиток, он наклонил голову, задумавшись.       Он никогда не хотел быть геем. С детства жил с этой данностью, осознавая, что никому не позволит её раскрыть. Когда шесть лет назад умер его отец, оковы достаточно заржавели, чтобы дать трещину. Он стал искать однодневные встречи, но не более. Утешал себя мыслью, что эта необязательная часть жизни — лишь забава, как напиться без повода в случайный выходной. Плохо? Да. Рушит жизнь? Нет.       Внутренняя гомофобия, взращённая постоянным давлением родителей, окружения и всего мира, расцветала в нём шипастыми розами, пока он был школьником, студентом, прилежным работником и немного позже — преподавателем. Но существовала ещё одна персона, скрытая за тугими галстуками и выглаженными рубашками. Она не позволяла себе выйти на свет, пока его не одолевал голод плоти, мелькала в тени и вновь скрывалась, стоило преподнести ей небольшую жертву. К думал, что этот договор будет нерушим. Он не хотел отдавать ей ещё хоть толику себя.       Мужчина глотнул ледяного виски, слегка поморщившись от резкого вкуса, обжёгшего язык.       Забрав еще хоть немного, она не остановится… Пока не заберет всё, что он так тщательно строил всю жизнь. Его имидж, репутацию, его карьеру. К не раз наблюдал за такими случаями со стороны.       Он представил Р, сидящим за рабочим столом. Недавно днем он проходил так близко, что почувствовал запах его одежды — свежие цветы. Чуть протяни руку, и можно достать до затылка, оттянуть кофту, обнажив тонкую белоснежную кожу, сомкнуть пальцы на лебединой шее, почувствовав едва теплившуюся жизнь.       Стакан со звоном треснул, и руку окропило острой болью. К тихо выругался, мгновенно вернувшись в реальность. Тонкое стекло не выдержало давления, и виски расплескался по столешнице, смешиваясь с алой кровью. К схватил первое попавшееся полотенце и швырнул его на стол. Промыв руку водой из-под крана, он рассмотрел порез — один из осколков прорезал средний палец у основания, также виднелся небольшой порез на ладони. Первой мыслью стало, что подходы с гантелями на левую руку придётся отложить на какое-то время, и он едко усмехнулся.       Боль впитывала в себя ярость как губка воду и облегчала самочувствие. К злился на себя за неподвластные разбушевавшиеся чувства, за несдержанность и глупость, присущую всем, кто затерялся в тумане влюблённости.       Влюблённости?       Слово казалось абсурдным, до нелепости не подходящим для него, для всего, чем он был столько лет. От горечи своего поражения у К защипало в глазах. Он зажмурился, сжал переносицу пальцами правой руки и смахнул влагу.       Найдя в аптечке бинты, К принялся за обработку кровоточащих порезов. Щедро сыпанув в раны марганцовку, он плотно обмотал руку бинтом. Алкоголь, смешанный с порцией адреналина, ударил в голову сильнее, чем хотелось; мышцы расслабились, а голову заволокло туманом.       К опустился в кресло, разблокировал телефон и наткнулся на открытую анкету. На этот раз, не опускаясь до разборчивости, смело смахнул несколько анкет вправо. Телефон сразу уведомил о взаимных симпатиях, и К закусил губу. Ну ещё бы — в его профиле стояли пара пикантных фотографий его обнажённого торса, полностью анонимных, разумеется. Немного переписки — и встреча была уже назначена. У парня в профиле была фотография из путешествия: белый песок, волны, яркое солнце. Улыбка тоже была яркой, обнажающей зубы. Внешность юноши была нестандартной — азиатский разрез глаз, светлый цвет радужки, россыпь веснушек, совершенно андрогинные черты лица, обесцвеченные взлохмаченные волосы. К рассмотрел другие фотографии, коих в профиле было хоть отбавляй. Явная открытость, непринуждённая откровенность профиля ощущалась преступностью по сравнению с его собственной страницей.       Договорившись о встрече, К нехотя поднялся с кресла, опираясь на раненую руку, прошёл в ванную, чтобы оценить свой взбудораженный вид. Улыбнувшись себе в зеркале, он вновь почувствовал предвкушение.