Фейерверки.

Саймон мелко вздрогнул от тихого стука в дверь. Она была приоткрыта всего немного, и в узком проёме показалась макушка Коннора. Тот позволил себе открыть дверь шире лишь тогда, когда Саймон обернулся к нему лицом — не хотел пугать неожиданным визитом. — Коннор! Не ожидал тебя сегодня увидеть, — удивлённо воскликнул Саймон, затем бросил взгляд на настенные часы. — Особенно в это время. Коннор сделал всего один шаг вперёд, чтобы аккуратно закрыть за собой дверь до тихого щелчка. Он выглядел, как всегда, дотошно идеально — словно только что сошёл с конвейера. Это было его постоянной отличительной чертой: аккуратность и последовательность во всём, даже в выборе одежды. — Я взял выходной на сегодняшний день, — Коннор чуть замялся, подбирая слова, чтобы объяснить яснее. — В честь дня моей активации. — Насколько я помню, ты хотел провести свой первый день рождения с лейтенантом Андерсоном. Коннор подтвердил это коротким кивком, чуть оживившись. В нём явно и впрямь кипело нетерпение: впервые он собирался отмечать столь личный праздник с тем, кого искренне мог назвать семьёй. — Мы с Хэнком сегодня вечером идём в парк на фейерверки. Он непривычно стал теребить край рукава пиджака. Это был не нервный жест — скорее, жест лёгкой задумчивой скуки, привычка, появившаяся будто из ниоткуда и так и не исчезнувшая. — Хэнк сказал мне взять с собой то, что делает меня счастливым, — Коннор наклонил голову набок, выражая заинтересованность. — Не хочешь пойти со мной? — Коннор, думаю, он имел в виду какой-то предмет, а не кого-то... живого. Коннор немного поник. Ему всё ещё было сложно улавливать контекст в двусмысленных человеческих фразах — он по-прежнему слишком полагался на логику в иррационально-эмоциональном мире людей. Воспринимал всё слишком буквально, слишком дословно. — Ты же знаешь, что я не против пойти с тобой! — поспешно оправдался Саймон, боясь расстроить или, что ещё хуже, невольно обидеть. — Просто… переживаю, что твой напарник может быть против. Это должен был быть семейный вечер. Коннор на мгновение опустил взгляд, будто вдумываясь в смысл слов, но почти сразу поднял его вновь. В этот момент он выглядел необычайно расслабленным — почти как человек, вспомнивший что-то тёплое. — Хэнк всегда желал мне самого лучшего, — тихо сказал Коннор, и в его голосе прозвучала необъяснимая нежность. — И если я решил, что хочу видеть тебя рядом в свой «день рождения», он даже и не подумает лишать меня этого. Повисла мягкая тишина, наполненная тем, как сильно Коннор хотел, чтобы Саймон был рядом с ним в этот день. Это было почти осязаемо. И Саймон не смог заставить себя отказаться — Коннор влиял на него слишком сильно, особенно когда смотрел так, с надеждой. — Хорошо. Я приду. Коннор с особым восторгом наблюдал за разноцветными искорками, что вспыхивали и рассыпались в чёрном небе. Это было впервые, когда он видел фейерверки вживую, а не на фотографиях в интернете. Хэнк стоял неподалёку, с едва заметной улыбкой следя за тем, как искренне, почти по-детски, Коннор рассматривает цветные звёздочки, что водопадом падали с неба. Рядом с ним стоял Саймон. Его взгляд задержался на карих — почти чёрных в темноте — глазах. Яркие огоньки отражались в них, тоня в глубине, похожей на крепкий кофе. Саймон не мог отвести взгляд — да и не хотел. Он хотел запомнить его таким: искренне счастливым, сияющим. Саймон чуть дёрнул рукой, едва коснувшись мизинцем тыльной стороны ладони Коннора — проверяя, не против ли тот. Коннор лишь мимолётно взглянул на его руку, прежде чем без тени сомнений переплести их пальцы. Прямолинейность Коннора всегда смущала Саймона и одновременно восхищала. Она была чистой, лишённой страха или сомнений. Коннор умел проявлять чувства так открыто, словно это было чем-то самым естественным. Было приятно иметь рядом такого друга, как Коннор. Не всегда понимающего, но искреннего, наивного, ласкового. И в этот вечер всё было именно таким, каким должно быть.