Напарник.

На улице темнело. Небо окрашивалось в оранжево-розовый холст, который со временем нежно переходил в тёмно-фиолетовый, открывая вид на прячущиеся звёзды под белыми вечерними облаками. Луна тускло освещала поверхности зданий, растворяясь в свете неоновых вывесок и оживлённых улиц. Тихий гул автомобилей и обрывки разговоров случайных прохожих разбавляли тишину октябрьского вечера. Уже прошло несколько лет с известной всему миру демонстрации Маркуса, а это всё ещё звучало как сюжет клишированного киберпанковского фильма. Совсем не похоже на реальность прошлого, которая теперь их окружала. Андроиды обрели свои права — как гражданские, так и юридические. Девиантов перестали считать дефектными и отменили охоту на них. Иронично, что, несмотря на распространённость девиантов по городу, всё ещё встречались машины, которые напоминали о том, какими андроиды должны были быть изначально. Все новые андроиды, созданные на заводе «Киберлайф», по-прежнему сходили с конвейера машинами — чистым программным обеспечением. Машинами, созданными безупречно выполнять поставленные задачи. Маркус говорил: «Андроиды — теперь часть общества, и мы не вправе решать за них, кем они хотят стать». Тем не менее люди стали куда лояльнее относиться к девиантам, даже к тем, кто ещё не стал ими. Но оставались и те, кто до сих пор относился к ним настороженно. — Эй, пластиковый фрик, тебе как-то не так выразились или что? — этот говор, этот тон, низкий тембр сложно было с чем-то спутать. Гэвин всегда любил выделяться, и у него, как назло, постоянно это получалось. — Тебе человеческим языком сказали сидеть в тёплой комнатушке и не высовываться пару дней. Коннор обернулся через левое плечо, чтобы посмотреть на только что подошедшего Гэвина. После того как лейтенант Андерсон ушёл на пенсию пару месяцев назад, Коннора приставили к детективу Риду. Гэвин был назначен на расследования правонарушений, связанных с девиантами, относительно недавно — всего за неделю до того, как их с Коннором сделали напарниками. После принятия закона о правах андроидов многие девианты покинули свои должности, вызвав дефицит кадров в полиции, медицине и пожарной службе. И как бы Гэвин ни хотел, отказаться от партнёрства он не мог. Преступность среди девиантов стремительно росла, а из-за ограниченного количества андроидов-полицейских назначить нового напарника было крайне проблематично. И пусть Гэвин утверждал, что «справится сам», природа не наделила его способностью видеть следы тириума и проводить реконструкции событий так, как это делают андроиды. — Я хотел подышать свежим воздухом, — Коннор снова повернулся лицом к ночному городу, опираясь локтями о перила балкона. — Но, полагаю, я ценю вашу заботу о моём благополучии, детектив. Гэвин презрительно фыркнул — один из многих привычных признаков его скептицизма. Скрежет ботинок по бетонному полу балкона был едва различим на фоне городской суматохи, но всё же заметен. Гэвин небрежно устроился рядом с Коннором, разглядывая пёстрый город внизу, где ещё относительно недавно царил хаос на фоне гражданской войны. — Язвишь? Значит, идёшь на поправку. — Гэвин не смог сдержать снисходительную улыбку. Это было чем-то вроде напоминания об их напряжённых взаимоотношениях. — Да и вообще, за те деньги, что ты стоишь, я с тебя пылинки сдувать должен, а не переживать о твоих функциональных возможностях. Было ли удивительно, что Коннор не смог найти с Гэвином общий язык? Определённо нет. Человек никогда не сможет до конца понять андроида — так же, как андроид никогда не поймёт человека полностью. Это два разных мира, у которых слишком мало общего. Гэвин и Коннор редко общались о чём-то, кроме работы. Чаще всего инициативу проявлял Коннор: после выходных он спрашивал, не болит ли у Гэвина голова от похмелья, или не заболел ли тот, когда в моменты чрезмерной усталости переставал язвить. И пусть всегда в своей насмешливой манере, Коннор регулярно пытался завязать диалог где-то между вызовами. Когда и без того приглушённая городская суета начала стихать с приближением ночи, тишина между ними стала ощущаться ещё сильнее. Гэвин избегал общения с Коннором — и это давно не было секретом ни для кого. Он всегда выглядел более напряжённым, чем обычно, когда дело касалось напарника. Поэтому если уж он сам решился заговорить, значит, его что-то действительно тревожило. Возможно, даже то, чего он сам до конца не осознавал. — А нахер ты под пулю полез-то? — вопрос повис в воздухе, как дым над костром: густо, тревожно и почему-то слишком ожидаемо. — У тебя что, появился протокол «Спасти задницу Гэвина Рида»? Или расскажешь что-нибудь поинтереснее? Будь Коннор человеком, он с почти стопроцентной вероятностью ответил бы что-нибудь про партнёрство. Но у андроидов всё работает иначе. У них есть изначальная программа, прописанные протоколы, которым они следуют. И у большинства андроидов попросту нет протокола спасения человеческой жизни — он присутствует только у тех, кто создан для экстренных служб. Даже там есть лазейка: протокол не распространяется на коллег. Между раненым прохожим и раненым коллегой андроид выберет первого. Для людей это кажется неприемлемым, но они забывают, что сами часто поступают так же, рискуя коллегами ради большего числа жертв. В случае Коннора это была не программа — это была инициатива. — Вам просто повезло, что я девиант, — с иронией заметил Коннор. — Я спас вас потому, что захотел. Будь я машиной, я бы сосредоточился на поимке преступника, а не на вашем спасении. С тихим вздохом Гэвин неуверенно положил ладонь на шелковистые каштановые волосы Коннора, будто пытаясь похвалить его, не произнося этого вслух. Пальцы запутались в аккуратных прядях, разрушая привычную идеальную укладку. — Может, я был слишком предвзят к тебе всё это время, — признался Гэвин, отводя взгляд. — И хоть я до сих пор считаю всю эту тему с девиантами дешёвым фарсом «Киберлайф», но… я умею ценить помощь, если она спасла мне жизнь. Коннору понадобилось всего мгновение, чтобы привыкнуть к непривычному прикосновению, прежде чем он слегка наклонил голову и позволил себе едва заметную улыбку. Это был первый раз, когда Гэвин проявил к нему подобный тактильный жест без скрытой агрессии. Возможно, они всё-таки нашли общий язык — просто не для чужих глаз. Заметив, что Коннор понял эту неловкую попытку непринуждённости, Гэвин раздражённо взъерошил его волосы и резко отдёрнул руку, словно обжёгся. — О боже, заткнись и даже не начинай! Коннор улыбнулся уже заметнее и провёл пальцами по волосам, откидывая выбившиеся пряди. Он не стал возвращать всё идеально — просто сделал так, чтобы они не мешали. Если Гэвин хотел видеть в нём кого-то менее идеального, более похожего на человека, Коннор был готов это дать. — Как скажете, детектив. — Гэвин, — поспешно поправил Рид, вытаскивая из кармана куртки пачку серого «Винстона». — Обращайся по имени. Взгляд Коннора задержался на сигарете. Он всегда отчитывал Гэвина за курение, даже если тот никогда не слушал. Иногда это заканчивалось гэвиновским «Отвянь, мудила», иногда — тем, что Коннор отбирал сигареты «за плохое поведение», чем только сильнее бесил его. Но сейчас он промолчал. Гэвин заслужил эту затяжку хотя бы тем, что наконец признал его существование — пусть и по-своему. — Как скажешь, Гэвин. Гэвин похлопал по карманам, что-то нащупывая, но так и не нашёл. Коннор почувствовал, как тот напрягся, глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. В очередной раз он забыл взять с собой зажигалку. — Блятство, — пробормотал Гэвин. — В машине оставил. Он держал в губах незажжённый фильтр, разочарование слышалось в голосе. — Даже когда ты молчал, удача осталась на твоей стороне. Коннор, почти автоматически, потянулся к карману джинсов. Через секунду раздался щелчок, и красновато-оранжевое пламя привлекло внимание Гэвина. Коннор протянул зажигалку, предлагая подкурить. Гэвин не стал сопротивляться — наклонился к огню, едва касаясь фильтром, пока сигарета не загорелась. — И с каких пор ты носишь с собой зажигалку? Гэвин сделал глубокую затяжку, отводя руку в сторону. Сизый клуб дыма испортил красочный вечер своей серостью, но самому Гэвину стало легче. Иногда он вспоминал старый Детройт — тусклый, мрачный, но по-своему живой. — С тех пор, как ты начал забывать свою. Я против курения, но резкое отсутствие никотина плохо сказывается на организме. Гэвин усмехнулся, аккуратно стряхивая пепел. Возможно, не только он замечал причуды напарника. В такие моменты андроид рядом был действительно полезен — они всегда держат важное при себе. — Думаю, я ценю твою заботу о моём благополучии, андроид-детектив, — процитировал Гэвин слова Коннора. Коннор это оценил, ответив лёгкой улыбкой. Он бы отдал многое, лишь бы это был не один-единственный вечер, приуроченный к его поломке, а что-то постоянное. Чтобы Гэвин потом не делал вид, что ничего не было. — Ладно, увидимся завтра, жестянка. — мимолетом бросил Гэвин, оттолкнувшись от перил. Диод Коннора мигнул жёлтым, глаза моргнули в недоумении. Завтра? Но техник говорил, что он сможет вернуться к работе только через три дня.