«Сквозь объектив»

      Джон всегда находился на грани. С детства он не слушал взрослых, постоянно поступал по своему и легко добивался того, что ему нужно. Любил эксперементы и разные авантюры. Но его страсть простиралась дальше — с юных лет он погружался в мир откровенных видео и фильмов, которые зачастую затрагивали темы запретной любви между мужчиной и женщиной и даже однополой любви. Джонатан надеялся, что это всего лишь молодёжный бунт, который со временем уйдёт. Однако, чем старше он становился, тем больше осознавал, что эта страсть не угасает, а наоборот – охватывает его полностью, толкая к идее стать порноактёром. Он никогда не стыдился своего выбора, а, напротив, наслаждался славой и финансовым успехом. Харрис снимался как с девушками, так и с парнями, зарабатывая приличные деньги, позволяя себе роскошные путешествия и параллельно работая. Он не говорил родителям и сестре о своей работе, они видели всё сами. Мистер и Миссис Харрис давно отреклись от сына, ведь вместо достойного будущего, тот выбрал, как чаще выражался глава семейства, быть доступной шлюхой на экране, для потерявших мораль и стыд людей. Сестра - Саша Харрис - добрейший лучик Солнца, всячески поддерживала брата раньше, но вскоре покинула мир, оставив брата с самим собой и миром. После этого Джон ушёл намного глубже в порнографию, чтобы забыться. Но, несмотря на внешний успех, его личная жизнь была полна неудач. Кто захочет строить серьёзные отношения с порнозвездой? Сам Джон не особенно горевал об этом, ведь внимания у него хватало. Лишние супружеские хлопоты ему были ни к чему.       Джон всегда считал себя, и другие не стеснялись в этом его убеждать, поистине сексуальным мужчиной. На нем был белый деловой костюм с зауженными рукавами, яркий шарф в шахматную клетку контрастировал с его стильными очками оранжевого оттенка. Туфли цвета натурального красного дерева дополняли образ, а брюки, с подворотами, придавали ему ту самую изюминку. Верх рубашки слегка приоткрыт, обнажая большую душу, которую он не боялся показывать миру.       На съемках одежда Джона становилась еще более откровенной — это было не просто современное искусство, а своего рода выражение желания получать наслаждение от всего происходящего перед камерой и за пределами её. Он свободно чувствовал себя в любой позе и роли: будь то доминирующая или пассивная роль, Джон без труда играл обе стороны, обладая глубокими знаниями анатомии, которые служили ему верными помощниками.       Его крепкое и стройное телосложение сразу бросалось в глаза. Высокий рост — около 190 см — придавал уверенности, а длинный шарф легкомысленно развевался за спиной. Густые черные брови выделялись на фоне светлой кожи, будто фарфор, а карие, почти черные глаза сверкали янтарным светом, когда попадали в лучи солнца.       Каждый его шаг, каждая деталь образа заставляли окружающих обратить на него внимание. Он умел быть разным, игривым и серьезным одновременно, и именно это завораживало всех вокруг.

***

      Очередной полёт на съёмки за границу. Джон уже привык к такого рода путешествиям, поэтому не упустил возможности подкатить к симпатичной стюардессе, несущей ему еду. Но вдруг вмешался парень, сидящий на месте рядом, впереди, который решил заступиться за девушку.       — Вы чего к девушке пристали? Она же сказала НЕТ.       Джон, усмехнувшись: — М? Какой сладкий... Знаешь, твоя красивая мордашка не даёт тебе права указывать мне, что делать. Не мешай и занимайся своими делами, или можешь присоединиться.       — Агрх... какая гадость! Хорошо вы языком мелете, может вы поработаете им в другом месте, а не здесь!       Джон, с интересом посмотрел на красавчика: — Вы, видимо, не знаете, с кем связались, красотулька. Будьте проще, я просто развлекаюсь... Как вас зовут?       Его взгляд уже потерял всякий интерес к стюардессе, всё внимание установилось к миловидному парнишке, как к новому объекту игры.       – А тебя это не касается, порнозвезда.       Дейви ухмыляется, скрестив руки на груди. Его хитрый взгляд с любопытством исследует парня с ног до головы, а губы изгибаются в самодовольной усмешке.       — Вау, а вы дерзки. Не боитесь так разговаривать с порнозвездой?       – Нет. В отличие от вас, я нормальный актёр, мистер Харрис       Джон тихо усмехается в ответ на его дерзкое замечание, не обращая внимание на то, что его фамилию использовали с упреком, не теряя уверенности. Его глаза немного сужаются, как будто от проблеска вызова.       — Ну раз вы так уверены в своём статусе нормального актёра, значит, у вас есть имя? Или вы просто очередной статист?       – Лололошка Уильям Дейвисон. На самом деле, Дeйвисон был весьма известным в разных кругах, его популярность достигала уровня, когда он обрел даже большую известность, чем Харрис. В этот момент Джон резко замер; его уверенная ухмылка исчезла с лица. Глаза расширились — он, очевидно, узнал это имя.       — ...Чёрт возьми. Красавчик Лололошка Уильям Дейвисон? Вы тот самый? Тот, кто снимается в Голливуде и ещё ходит по "Оскару"?       Его голос звучал неожиданно напряжённо, а взгляд стал оценивающим — теперь уже без намёка на игривость.       Лололошка лишь усмехнулся, гордо наклонив голову, не собираясь отвечать. Вскоре к нему подошёл его телохранитель, добавляя уверенности в его позе.       Джон внимательно смотрел на Дейвисона, явно недоумевая, как такой известный человек оказался рядом с ним в самолете. Однако его внимание отвлек телохранитель, севший рядом с Лололошкой, и это сбило его с толку.       — У вас есть телохранитель? Боже, что, фанаты мерещатся повсюду?       Голос Джона прозвучал чуть язвительно.       — Знаете, от фанатов быстро устаёшь, а больше всего страдаешь от фотографов-сталкеров, которые могут пристать даже в уборной.       На мгновение Джонатан утратил свою беззаботную маску: его брови слегка приподнялись, в глазах мелькнуло понимание, но тут же привычная ухмылка вернулась на его лицо.       — Оу... Так вы "такой" известный? Ну простите-простите, я не знал, что имею честь говорить с живой легендой кино!       Он сделал преувеличенно вежливый жест головой в сторону Дейвисона.       — Но вообще-то... Если фотографы дошли до уборной — это уже перебор, даже для моего бизнеса. Хоть там должно быть святое место!       — Для папарацци ничего святого нет, — произнес Лололошка.       Джонни кивнул в знак согласия, будто хорошо понимал, о чем идет речь.       — Вот именно! Эти парни готовы на всё ради идеального снимка. Я однажды видел, как один из них пытался запрыгнуть через дерево, чтобы заглянуть в окно моей спальни и запечатлеть меня в самый неподходящий момент... Боже, это было ужасно!       Дейвисон притворно проигнорировал его откровения. Харрис заметил, что актеришка явно не в восторге от его болтовни, и слегка надул губы. Однако вскоре снова пришёл в себя — его ухмылка стала ещё шире.       — Ой-ой... Похоже, вы не в настроении слушать мои «трогательные» истории? Что ж, скажите честно: вам действительно интересно узнать о моей жизни, или вы просто терпите меня здесь?       Он посмотрел прямо на Дейвисона с вызывающей искоркой в глазах.       — Второе, — коротко ответил Лололошка, расслабившись в кресле, пока его телохранитель продолжал охранять его.       Харрис громко рассмеялся, не смутившись. Напротив, его глаза засияли радостью — ему нравилась эта игра.       — Вот это ответ! Ну хоть честно... — Он откинулся на спинку кресла и развёл руками. — Ладно-ладно, буду тише воды. Но знайте: если передумаете — я весь в вашем распоряжении!       Его ухмылка говорила сама за себя: он точно найдет способ продолжить этот «разговор».