«Сквозь объектив»

      Ночь была прохладной и тихой — относительно тихой, насколько это возможно в городских условиях. За окнами номера доносились приглушённые звуки ночной суеты: редкие шаги прохожих на тротуарах, шорохи ветра, ласкающего листву деревьев и где-то вдали гудок автомобиля. Лололошка размеренно сидел у себя в номере, предоставленном менеджером Джона, мистером Солусом. Номер был скромным, но комфортным: на стенах висели абстрактные картины, а мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу.       В углу стоял небольшой столик с парой стульев, а напротив — большая кровать с белыми одеялами, аккуратно заправленными. На прикроватной тумбочке рядом с постелью красовались электронные часы, которые издавали тихий и ровный звук, поблескивая зелёным циферблатом. Телевизор на стене, кажется, всю ночь оставался выключенным; на полке рядом лежал незаконченный детективный роман, который юноша начал читать несколько дней назад, но его мысли всё время возвращались к другим заботам.       Телохранители - Дилан и Ричард, расположившиеся по обе стороны входа, придавали комнате ощущение безопасности, как бы скрываясь в тенях. Дилан молчал о своих связях с приёмным отцом; не удивительно, младший Солус не любил много говорить о родственниках, так же, как и сам Дейвисон. Юноша вновь взглянул на часы: 12:00 am. Матушка Райя, вероятно, спала, как и Равоам, так что сейчас было не самое лучшее время, чтобы звонить им. Внутри него росло чувство тревоги, подстегиваемое ночной тишиной, и он не мог отделаться от мысли, что такая спокойная ночь предвещает что-то неожиданное.       В уютном, слегка затененном коридоре отеля царила тишина, нарушаемая лишь еле слышным гудением кондиционера. Бледный свет ламп освещал стены, увешанные картинами с пейзажами, создавая атмосферу одновременно домашнего уюта и легкой настороженности.       Дейвисон, погруженный в свои мысли, вдруг ощутил непреодолимое желание выпить чашку ягодного чая, чтобы успокоиться. Говорят чашечка горячего чая помогает успокоиться и уснуть. Он не мог упустить возможности насладиться моментом, поэтому обратился к своему телохранителю Ричарду Труману:       — Ты не мог бы сходить за ягодным чаем?       Ричард, всегда готовый выполнить любой приказ, сказал без колебаний:       — Конечно, мистер Дейвисон. Есть что-то еще, что вам нужно?       — Да, захвати шоколадный "Раф", — быстро произнес Дилан, находящийся неподалеку. Его голос звучал уверенно, однако в то же время среди ровного дыхания коридора ощущалось напряжение.       — Хорошо, я скоро вернусь, пока охраняй пост. Следи в оба, чтобы Харрис не явился сюда. Ло, сильно переживает из-за него, — ответил Ричи и, покидая пост, мягко открыл дверь и направился по коридору.       Дилан остался на своем месте, внимательно следя за обстановкой. Вдруг его позвал Саймон, явно желая обсудить важные дела. Понимая, что не может оставить Дейвисона одного, Дилан принял решение использовать скрытую мини-камеру. Быстро поставив устройство у входа, он подключил его через Bluetooth к своим наручным часам. Если Харрис появится, он будет в курсе событий. Дилан на мгновение задумался, что оставлять его одного, своего подопечного, плохая идея, пришлось отлучиться, оставив Лололошку одного.       Уильям, не подозревая о том, что охранники оставили его в одиночестве, сидел в помещении, погруженный в размышления о предстоящих съемках эротических сцен.       Страх коснулся его сердца, когда он вспомнил, что собирается заняться любовью с Харрисом на камеру — это было совершенно новое для него испытание. Он только целовался с Харрисом, с представителем своего же пола. От одной мысли было не по себе.       Тем временем, Джон крался по темному коридору, как хищник, выслеживающий свою жертву. Он знал, что охрана отлучилась, потому что сам попросил Солуса отвлечь своего сына на час. Это было идеальное время для его маленького визита к красавице.       Подойдя к двери Уильяма, он остановился и, лениво постукивая пальцами по дереву, произнес шепотом:       — Принцееееесса~ Я пришёл помочь тебе... подготовиться к завтрашнему дню~       Звук его голоса, легкий и игривый, наполнял коридор ожиданием. Каждое слово словно играло с тенью тишины, приглашая молодого актера сделать шаг навстречу неизведанному.       Комната была тише, чем следовало бы, будто сама ночь сдерживала дыхание. Дейвисон не открывал сразу — он застрял в своих мыслях, погружённый и отрешённый.       Снаружи Джон не терял терпения: он всё ещё стоял у двери, неторопливо постукивая пальцами в медленном ритме и хрипло посмеиваясь, представляя, как отреагирует Лололошка на «внезапное» появление. Ему не хотелось даже притворяться спокойным — сейчас он жаждал увидеть партнёра.       Лололошка вздрогнул, словно вернувшись издалека. Он встал и подошёл к двери.       — Харрис? Что ты здесь делаешь?       Джон опёрся о косяк, небрежно закинув руки в карманы. Взгляд его потемнел: Ло выглядел слишком соблазнительно, чтобы оставить его без внимания.       — Я же говорил... — промурлыкал Дейви и, не дожидаясь приглашения, медленно вошёл в комнату. — Пришёл помочь тебе подготовиться. Завтрашний день будет напряжённым.       Уильям не стал отвечать отказом; Харрис просто подошёл ближе сзади. Его руки лёгко легли на плечи Дейвисона и чуть сжали их, утверждая своё присутствие и одновременно проверяя границы. Он наклонился, голос опустился до низкой, соблазнительной интонации.       — Хочешь попробовать заранее?       Дейвисон задумался: мысль о камере, о людях и возможном унижении отзывалась в нём нервным сопротивлением. На что Джон лишь усмехнулся — небольшой, довольный жест: наконец-то есть движение вперёд. Он усилил хватку на плечах, не давая Уильяму отойти назад.       — Я могу предложить многое... Например, небольшой курс обучения. После него ты уже будешь знать, чего ожидать завтра.       Он мягко надавил на плечи, подвинув актёра чуть ближе к краю кровати. Ло взмахнул плечом, пытаясь освободиться от прикосновений, но в голосе его прозвучало сдержанное согласие.       — За пару часов усвою, — сказал он, стараясь сохранить видимость контроля.       Джон усмехнулся, наблюдая эту сцену. Он обошёл кровать, встал перед Уильямом и, пригнувшись, положил ладони на матрас по обе стороны от его головы — будто вычерчивая невидимую границу и лишая его последней возможности отступить. Комната наполнилась напряжённой тишиной: тихим шорохом одежды, ровным дыханием и ощущением, что сейчас решается не только подготовка к завтрашнему дню, но и нечто более личное — где каждый шаг и каждое прикосновение значат больше слов.       — О, нет-нет, принцесса... — его голос лился медом, густым и сладким. — Ты недооцениваешь объём программы.       Он наклонился ближе, губы почти коснулись уха. — Будем заниматься весь вечер.       Ло опешил: весь вечер?       — Но съёмки завтра в восемь утра… — пробормотал он, в попытке вернуть рациональность. Джон хмыкнул, слегка прикусив мочку его уха. Ему нравился этот лёгкий испуг в голосе молодого актёра.       — Верно. А значит сейчас — лишь ночь. Восемь часов, — он отступил на шаг, чтобы посмотреть Уильяму прямо в глаза; взгляд его потемнел от едва скрываемого желания. — Мы можем провести весьма с пользой.       Колено Джона нежно скользнуло по внутренней стороне бедра Ло, медленно поднимаясь вверх. Юноша невольно втянул воздух; нервное, короткое дыхание вырвалось из груди.       «Зачем я на это согласился…» — пронеслась мысль, но уже была не в силах остановить происходящее.       — Ладно, — наконец ответил он, стараясь сохранить хладнокровие. — Но я буду играть принца, а ты — слугу. Значит, ведущим должен быть я? Джон усмехнулся; он понял, к чему клонил Ло, и с улыбкой решил подыграть.       — Конечно, ваше высочество, — произнёс он с притворным поклоном, снова проведя коленом по его бедру и сильнее нажав на болезненную, но приятную точку. — Ты главный, я — всего лишь твой верный песик…       Он наклонился ещё ближе; глаза его сверкали от сдерживаемой похоти, а в комнате повисло предвкушение ночи, которая обещала научить их друг друга гораздо больше, чем любая репетиция.       – Что мне делать в первую очередь? Дейви закусывает губу, словно обдумывая ответ на вопрос партнёра. Он медленно выпрямляется, но его руки всё ещё остаются по бокам Дейвисона, запирая его.       Он наклоняется ближе, его дыхание уже обжигает губы Ло.       — Начнём с... поцелуя? Ты ведь помнишь этот урок, не так ли? Посмотрим, как ты его запомнил~       – Хорошо, – слышится тихое согласие. Джон не сдерживает довольный вздох и тут же прижимается губами к Ло, мгновенно углубляя поцелуй. Его руки сползли вниз на бедра, крепко удерживая партнёра, не позволяя ему отстраниться и сбежать, колено сильнее нажимало на паховую зону, от чего Дейвисон простонал в поцелуй.       Харрис наслаждался каждым мгновением — Ло уже не сопротивляется, охотнее отвечает на поцелуй, а значит, Дейви добился своего. Языки страстно танцуют во рту партнёров.       Отрываясь на секунду, он тяжело дышит и снова приближается, на этот раз чуть прикусывая его нижнюю губу, но не сильно, чтобы было так неприятно.       —Ммм~ Тааак лучше... - протянул Харрис.       Уильям целуется, он запоминает, что должен будет делать в активной роли по примеру Джона. Кареглазый нежно вылизывает его губы, медленно усиливая напор прикосновений. Он чувствует, как партнёр всё больше расслабляется, позволяя ему полностью контролировать поцелуй — это определенно хороший признак.       Отстраняясь, Дейви хрипло выдыхает:       — Аххх... Очень хорошо, ты неплохо усвоил урок~       Ло переводит дыхание, облизав губы. Не так уж и противно или просто тот привык.       – Что дальше? Джон усмехается, видя его интерес. Он медленно скользит рукой от его бедра к животу, едва касаясь кожи под темной блузкой.       — Дальше... разминка для пальцев~ - его голос звучит почти шёпотом. —Ты же не хочешь, чтобы завтра камера увидела...твою дрожь?       Его пальцы уже расстёгивают верхние пуговицы Ло, обнажая ключицы.       – Нет конечно. Нахмурившись произнёс Дейвисон.       – Завтра я должен деть то же, что и ты сейчас со мной? Джон усмехается, слегка поглаживая ключицы Ло и следя, как тот хмурится. Сдержать смех непросто, Дейвисон выглядит чертовки очаровательно в такой момент. Он чуть наклоняется вперёд, касаясь его макушки носом - сладкий запах лесных ягод от шампуня. Когда он отвечает, голос звучит хрипло и низко:       — Конечно же да, принцесса~       Его пальцы уже полностью расстегнули блузку, оголяя грудь партнёра. Были видны шрамы и отчасти, побои. Харрис нахмурился, медленно и задумчиво проводя по шрамам пальцами, переведя заинтересованный взгляд на Уильяма.       – Откуда такие шрамы у красотки, не хочешь поделиться?       Дейвисон отводит взгляд холодных синих глаз, которые в полутьме казались чёрными. Все действие сопровождается громкой тишиной.       Харрис хмыкает приводя вдоль грудины маникюром.       – Давай сделаем так...ты рассказываешь про свои шрамы, а я расскажу кое-что личное о себе. Идёт? Откровенно, без умалчивания.       Дейвисон переводит на него взгляд, пытаясь понять, шутит ли Джон, хоть какой-то подвох в карих глазах, при тьме таких же тёмных и загадочных.       – Хорош- Эй?!       Тот внезапно наклоняется и проводит языком по соску Ло, тут же затягивая его в рот. Одновременно его рука скользит ещё ниже, к поясу брюк...       – Харрис, черт тебя-?! С-стой...ах...Джон прекрати!       – Извини, красавица, но делами тоже нужно заниматься. Изливать душу лучше под действия.       – Да стой ты!       Дейви тут же останавливается, но не отстраняется полностью — его губы ещё в сантиметрах от кожи Ло, дыхание горячее и неровное. Он поднимает взгляд, улыбаясь:       —М? Но ведь ты только что сказал... продолжать~ Он делает вид, что не расслышал правильно, но пальцы всё ещё лежат на поясе, не двигаясь дальше.       —Неужели... передумал?~       – Я...нет я...       Лололошка попытался отдышаться, лежа под ним.       – Дьявол...ты дьявол-       Джон чуть ухмыляется — Ло выглядит так, будто вот-вот потеряет голову. Это так соблазнительно. Он чуть прижимает партнёра к кровати, нависая над ним на руках и медленно втягивает воздух носом, стараясь унять сердцебиение.       — Ну так что же, принцесса~? Не время отказываться... Мы ведь только начали и ты должен историю.       Он наклоняется чуть ближе, почти касаясь его шеи.       – Это - шрамы моего детства- Джон! Ак-ккуратнее, Боже, я не могу-       – Продолжай, продолжай...       Лололошка вздрагивает. В районе паховой зоны выросла горка. Джон хмыкает, не в силах не заметить такую очевидную реакцию тела. В его темных глазах пробигает радость, он кладет горячую ладонь прямо поверх выпуклости на брюках. Он нежно надавливает, заставляя его инстинктивно дернуться, и ухмыляется.       — А я почти ничего не сделал~       Дейвисон еле собирается с мыслями, хоть и чувствует жар в теле, мурашки по коже и удивительно приятное тянушее чувство внизу.       – Их оставил мне отец. Матушка умерла при моем рождении...отец с того момента часто употреблял запрещенные вещества и- ах! М-м-м...       Горячая ладонь медленно ведёт вдоль бедра актера, доходит до колена, а после двигается наверх, подтягивая его ближе к себе. Теперь Уильям полностью лежит под ним, а его взгляд внимательно изучает лицо, вслушиваясь в слова. Его отец - наркоман? Что-ж, этого он не ожидал и не приветствовал, как не приветствовал пьянство и курение, исключением была лишь проституция - тут уж кто зарабатывает как может.       Ло осмотрелся. Они одни в этой комнате, Ричард и Дилан ещё не вернулись, никто их не видит.       Одежда скользит вниз, обнажая светлую кожу перед Джоном...и новые шрамы. Он с неодобрением ведёт горячей рукой от его ключиц к прессу, останавливаясь чуть над пахом, чтобы погладить внутреннюю часть бедра Всё внимание парня было сосредоточено только на Дейвисоне: он изучает каждую его реакцию, замечая, как дёргается кадык от тяжёлого дыхания. Следил за повествованием молодого человека, отвлекая того на неприятных моментах. Чем больше он слушал, тем больше сочувствовал Уильяму.       –...однажды вечером...я сильно проголодался, а Кристофера не было дома, а я голодал весь день. Так как был один, я проник на кухню и стал готовить себе сам. Я не помню что готовил - не заострял внимание но, в тот момент, я услышал тяжёлые, но вялые мужские шаги. Так обычно ходил Мистер Хатер, когда пришёл пьяный в хлам. Я знал что меня ждет, если не скроюсь быстро с глаз. Только я слез с скамьи, как он замер в проходе. Обычно он бил меня вручную, но в тот вечер он держал топор в руке - тем, что обычно рубят древесину. Его взгляд был...хм...ах!       – Прости красотка.       – Джон...он был затуманен, холодная стена. Он бросил с топором в мою сторону - еле удалось отскочить в сторону кухонного шкафа, в котором я нашел первую попавшуюся под руку сковороду. Отбивался ей до тех пор, пока Кристофер не подскользнулся на плитке о свои штаны. И тогда, когда он выронил тот самый топор...я...       Харрис не мог сделать вздоха. Он был шокирован данным откровеннием. По сравнению с ним, его личная история меркнет с произошедшим ужасом. Тем не менее, он ждал развязки истории.       –...не знаю что вело меня сотворить такое...но я взял топор и разрубил его, разрубил на части. Я слышал как он кричал от боли, пытался отобрать топор назад, как хрустели и ломались кости, горячую темную кровь, что стекала по моим детским рукам. Все было как в тумане. Как в кошмарном сне. Сидел я бы так до утра, если бы миссис Фьё не услышала его крики. Поняв, что произошло, я отбросил топор. Тогда я даже не думал о том, посадят меня или нет. Я хотел чтобы меня забрали из чертового дома. Джон сморщился от такого полу подробного описания. Да, как в кошмарном сне, Лололошка был прав. Но учитывая, что вытворял мистер Хатер с собственным ребёнком, готовый его убить, тот получил равносильное наказание за грехи.       – Что было потом? - поинтересовался Дейви, поглаживая шрамированный пресс партнёра. Сейчас урок можно было бы и отложить.       – Меня усыновила хорошая семья Кэлхунов. Они очень хорошие люди, я рад, что стал частью их семьи.       – Я рад, что у тебя появился второй шанс. Но идиллия была не долгой. Джон отстёгивает пряжку ремня и спускает брюки красивого ангела.       – Возвращаемся к уроку. Знаешь ли ты, Лололошка, что поз для секса может быть бесчисленное множество. Что только люди не придумают, но мы ограничимся пароч-...       – Стой Джон! А ты рассказать личное?!       Джон стянул с актёришки нижнее черное кружевное бельё.       – Как раз то, что я просил...молодец, Лололошечка...м? Ах, да, давай потом, мы и так не успеваем.       Ло вздрогнул от его прикосновения, чувствуя, как все тело пробрало сильной волной жара, а всё внимание сосредоточилось только на его руках, пальцах, прикосновениях. Дейвисон хотел возразить, хотел спорить, что тот обещал ему, но слова вдруг потерялись в горячке, а вместо них с губ слетел судорожный вздох. Чуть повернув голову, тот поймал его взгляд — ухмыляющийся и чуть издевательский.       –...Так вот, поза, которую мы попробуем сегодня в сексклопедии называется «Орел»! Почему именно эта птица? Честно не знаю, не я придумывал названия. – Джон продолжал, как будто ничего и не было. Он много болтал.       Лололошка закатил глаза. На что Джон решил видимо поиздеваться и провёл по взбудораженному органу партнера пальцами и нежно обхватывая рукой, сжимая. Дейвисон отреагировал весьма ярко. Юноша резко втянул воздух, когда пальцы Харриса коснулись самых чувствительных мест. Всё тело дрогнуло — от неожиданности, от жара и того факта, что он очень знал, что делает. Губы сами собой приоткрылись в беззвучном стоне.       — Ч-чёрт... — прошептал Уильям сквозь стиснутые зубы.       Джон лишь усмехнулся ему в ухо:       — Запомни красотка, закатываю глаза только я, а ты смотришь на меня и на мои движения.       – Это тоже часть урока?       – Верно Лололошка. Сейчас ты должен вообще-то делать минет мне, но так уж и быть, пока ты не понимаешь и новичок в нашем мире интимной близости, я, Джон Дейви Харрис, звезда этого мира, так и быть, покажу тебе мастер-класс.       Джон ложиться на рядом с юношей, ближе к эрогенной паховой зоне.       – То, что я буду сейчас вытворять с тобой, в сексе называют минетом. Обычно он для орального секса. Честно, не каждый партнёр решается сделать минет. Сейчас я покажу тебе одну из любимых моих техник, глубокого горлового минета. Важно учитывать вот что, Дейвисон, глубокий горловой новички не делают, потому что для них брать полный размер без тренировки трудно и неприятно, а главное, они не умеют сдерживать рвотный естественный рефлекс. Да, если признаться, и классический горловой тоже неохотно делают.       Харрис взял в руку пенис Лололошки у его основания, чуть барабаня по нему пальцами. Такая выходка вызвала у второго мурашки по телу.       – Техника называется «От плеча к плечу». Следи внимательно, если получится. Порно актёр смыкает губы на головке члена и медленно, тянуще совершает движения из стороны в сторону, как бы говоря «нет». Визуально это выглядело так, будто подбородком он пытался дотронуться до своих плеч. Лололошка пытался следить за партнёром, но не выходило; из-за стимуляции Дейвисон отвлекался, старался издавать тихие стоны, чтобы если его телохранители все же вернулись, они их не слышали. Объясняться потом перед Диланом и Ричардом не хотелось.       – Таким образом мы максимально стимулируем главные эрогенные зоны на пенисе — купол, боковые и тыльную стороны венчика... - произнёс Джон, чуть причмокивая и вкинув фразу дальше спустился ниже к основанию ствола к мошонке, повторяя движения из стороны в сторону. Он повторял подобное действие несколько раз, не забывая поглаживать вены, выступающие на основании органа, чуть оцарапывая коротким маникюром.                   «Оказывается у Джона маникюр есть?!» - подумал про себя Лололошка, удивляясь такой маленькой простой детали. Голова гудела, тело и прикосновения нежных рук Джона, пропитанных увлажняющим кремом, наверное, неимоверное количество раз, раз они мягче облака или пуховой перины, на ощупь, будоражили его душу, вызывая мурашки и приятный ток по телу, а учитывая ещё и нарастающую скорость Джона и его горячий шаловливый язык, который он опробовал ещё на первом занятии поцелуев, Дейвисон не мог думать ни о чем другом, даже о том сколько сейчас время, кроме Джона. Джон, Джон и только он в этот момент. Его руки. Его губы, язык. И глаза...яркие, охровые или карие глаза, которые в полутьме, в освещении прикроватной лампы, казалось сияли магическим сиянием, которое тянуло его, словно железку на магнит. Хлюп.       Ло очнулся из тянущих мыслей в реальность. Он видел как Джон отстранился, видел как по таким же мягким губам стекает его сперма...он что...кончил ему в рот?!       – Джон...я...прости я...       Джон, казалось, проглотил вязкую субстанцию, даже не поморщившись. Видимо, он делал это каждый день. Тот только ухмыльнулся, облизываясь и хихикая.       – Ох, милый сладкий Лололошечка, какое же у тебя растерянное личико... Ты не первый и не последний кто так делает. Тебе не нужно волноваться, оргазм в ротик партнера - часть процесса минета.       Ло смущенно отвернулся, переводя дыхание, пытаясь прояснить мысли в затуманеной жаром и...Харрисом в голове.       – А глотать её было обязательно? Тебе не противно?       – Нет конечно, если не любитель подобного, можно заготовить платочки или салфетки, чтобы аккуратно избавиться от спермы. На счет второго...ох, нет конечно, мне нравиться, нравится её вкус...всегда такой разный! То как она стекает по горлу, когда её глотаешь просто-...       – Джон!! Прекрати...это очень мерзко звучит...       Уильям поморщился от подобного описания. Ещё чуть-чуть и его вырвет на месте и скорее всего на кровать.       – Какие мы привереды! Ну ладно. Теперь твоя очередь.       – Ну нееет! Я не стану этого делать, уж спасибо. – Лололошка показательно закрыл рот ладонью и отворачиваясь.       – Многое упускаешь. ...Ладно, а теперь к главному! Уверен, ты уже заждался основного блюда...       Джон садится перед партнёром на колени, раздвинув ноги. Дейвисона же он притягивает к себе укладывая на спину, широко раздвинув его ляжки. Он держит его за ноги. В таком положении он видел Лололошку полностью во всей красе, все его шрамированое накаченное спортивное тело, на котором красовались его нежно и методично оставленные засосы. (Укусы он не оставлял, потому что во-первых, не гигиенично, а во-вторых, он не хотел причинить Лололошке физический вред, ведь те, кто кусают партнера, наоборот, не дают ему наслаждения при контакте, а пытают, причиняя физическое насилие и надругательство над телом. Ну, а в-третьих, он не хотел, чтобы все видели плоды их встречи наглядно, им ещё сниматься в кино и странно будет смотреться в кадре, что принц покусан до действий, а его верная развратная служанка чиста.)       Харрис хмыкнул и обратился к Лололошке:        – Котик, можешь открыть тумбочку и достать оттуда тюбик. Я не дотянусь, а ты в таком положении, как раз рядом. Верхний ящик. Да, вот этот...       Дейвисон не отреагировал на его обращение к себе, ведь Джон снова заговорил на русском языке, не совсем доступном ему. Он вздохнул и открыв верхний ящик, на ощупь вытащил небольшой тюбик, похожий на зубную пасту.       – Это что, зубная паста? И зачем она?       Джон, посмотрев на тюбик, рассмеялся, будто-бы тот спросил что-то поистине глупое...или так оно и было?       – Глупышка, это не зубная паста, а смазка, для того, чтобы тебе было комфортно и не натирало, когда я буду проникать в твою простату. Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно, да?       Лололошку удивляли такие откровенные разговоры, будто это что-то обычное и естественное, будто они говорят о погоде. Джон выдавливает на пальцы вязкую прозрачную субстанцию и растирает её между ними, завораживающе.       Он проводит пальцами, покрытыми смазкой, по внутренним бёдрам Дейвисона. Его касания мягкие и нежные, словно он боится причинить ему боль. А ведь и в правду боиться, ведь малыш Ло девственник. Он хочет чтобы его первый раз ему понравился и он захотел ещё.       — Ну-ну... Расслабься... Расслабь булки и раздвинь немного больше...       Его пальцы медленно скользят ближе к анусу - точке, которая им сейчас так нужна.       Уильям прикрыл глаза. Он крепко сжимает губы, чтобы не издать слишком громкого звука, чтобы никто их не слышал. Он чуть подрагивает под пальцами Харриса, а легкая испарина выступила на лбу. Вскоре он не выдержал и тихо прошептал:       – Джон...аккуратно...пожалуйста...       Дейви замер, а потом улыбнулся, заботливо и не насмешливо. Он проводит по сокровенному месту влажными и скользкими, от жидкости пальцами, массируя мочку круговыми медленными движениями, заставляя юношу дрожать под ним.       – Конечно, милый, я все сделаю, можешь мне довериться.       Джон прячет хриплый вздох. Его палец легонько надавливает на анус, проскальзывая, как по маслу внутрь медленно и аккуратно.       — Некоторые, чтобы растянуть себя или партнера используют специальные секс-игрушки: дилдо, например, или фаллоимитатор, даже трусы с ними есть, анальную цепочку с вибратором и без, их разновидности, анальную пробку, тоже разновидности и тд. Выбор довольно прост, Лололошка. А если ничего из этого нет, то...       Тот отбивает пальцем внутри ритм, как обычно он барабанил бы по столу, что-то увлечённо рассказывая и думая. От этого Дейвисон еле сдержал стон, тело дрожало от этого машинального движения.       – ...Обычно используют пальцы, но кто-то использует бутылки, буквально садится на них, кто-то мячики засовывает, а кто-то и фрукты и овощи, что мерзко и негигиенично, с медицинской стороны, да и с этической тоже неприятно такое видеть.       Не ясно, Харрис намерено так много разговаривал при процессе или нет, но Ло отвлекался на его монологи или диалоги, забывая о неприятных ощущениях.       Проходит несколько минут, за которые Дейвисон уже привык к небольшой заполненности, Джон мягко растягивал его, стараясь быть нежным и аккуратным, вызывая мурашки и какое-то даже наслаждение и трепет, когда в нутро проникали уже больше одного пальца, играясь с ним, дразня, заставляя желать что-то большее.       — Вот так, отлично, ты молодец красотка Произносит кареглазый и эта похвала почему-то греет душу.       Ло прикусывает губу, стараясь не издавать громких звуков. Его тело дергается от каждого прикосновения пальцев Харриса, прикосновений, которые ощущаются всё более ощутимыми, чем было. Он выгибается в спине, будто старается насадиться на пальцы глубже, и с тихим, едва слышным шепотом произносит:       — Думаю, я готов, Джон... Его голос хриплый и полный желания, словно он с трудом контролирует себя. Усмешка касается губ Дейви, он аккуратно вытаскивает пальцы из него, после чего проводит ими по бедру вверх до подрагивающего пениса. Он выглядит более расслабленным. Его взгляд скользит по лицу американского актера, и голос звучит низко и хрипло:       — Ты уверен? Я могу продолжить.. Его пальцы медленно поглаживают кожу, будто он хочет убедиться, что тот точно полностью готов к нему. Лололошка кивает, давая полное согласие продолжить урок.       С лица Джона исчезает сосредоточенность, теперь его глаза полны ожидания, а на губах легкая усмешка. Он наклоняется над ним, руки поддерживают раздвинутые бедра партнёра. Тот опускает его чуть ниже, чтобы Ло лёг спиной на кровать верхним корпусом для того, чтобы было удобно им обоим и тело не сильно затекало.       — Хорошо.. тогда я начну, но скажи если что-то будет не так, хорошо?.. Он наклоняется ниже, и его губы нежно касаются бедра у паха, оставляя короткий поцелуй.       Лололошка кивает, соглашаясь. Он чувствует, как все его существо сосредоточено только на прикосновениях Джона и на желаниях, что бурлят внутри. Он легонько сжимает пальцами простынь кровати, а губы его слегка приоткрыты. Его грудь тяжело поднимается вверх-вниз от глубокого и частого дыхания.       Харрис больше не сдерживается. Его руки крепко обхватывают его бёдра, а тело чуть поднимается. Ло чувствует его возбуждение – горячее и твёрдое.       — Тогда принимай...       Джон берёт свой член в свою руку, чуть резкими движениями проводит по нему, подготавливая, выдавливая на него побольше вязкой смазки, и подводит к анусу партнёра, поглаживая и пальцами вводя давищими движениями в внутрь, подавляя стон Дейвисона ладонью.        Он слышит, как голос за дверью. Скорее всего кто-то из охраны принца вернулся, как тот гневно выкрикивал его фамилию, а потом крик стих и он услышал ещё шаги, тяжёлые, чуть прихрамывающее. Это видимо Саймон пришёл и отвёл незванного гостя подальше от номера. Ло тоже слышал все происходящее. Он хотел было все закончить, но Джон вошёл ещё на пару сантиметров, заставляя красавчика снова перевести своё внимание на процесс. Ло громко вздыхает, когда Джон входит полностью, его голова откидывается назад, а глаза плотно зажмуриваются. Либо он такой узкий, либо Джон такой большой что он его обхватывает.       – Ух...красотка, а ты узковат...хорошо что я подготовился, чтобы не застрять в тебе, я умничка!       Ло крепко хватается бедра Джона, оставляя на них ногтями борозды. Он ощущает себя полностью заполненным, и каждое прикосновение к внутренней стороне бедер, ягодиц отзывается волной желания прямо в низу живота. Тот глухо бормочет:       — Боже...       Джон медленно двигается. Вход-выход, вход-выход, от мышонки к головке и наоборот.       Ло тихо скулит, его тело напрягается и расслабляется в такт движениям Джона. Каждый толчок заставляет его тихо постанывать, но он тут же прикусывает губу — не может же весь коридор услышать! Его руки лежат на лице и торсе, чуть прикрывая их.       Шёпотом сквозь стиснутые зубы, выходит вздох: – Т-так... г-глубоко...       Он дрожит всем телом, ощущая как внутри него разгорается жар.       Джон усмехается и целует кожу под ключицей, наклоняясь к ней, аккуратно, убирая руку с бедер, чтобы опереться. Его голос хриплый, наполненный желанием.       — Тихо, тише... Не забыл, что мы не одни?..       Он начинает двигаться быстрее. Его руки сжимают ягодицы сильнее. Движения его всё глубже и резче. Тусклый свет освещает только их тела, и каждый звук в тишине комнаты звучит оглушительно.       Дейвисон прикусывает губу так сильно, что почти до крови, но только лишь тихо всхныкивает, стараясь не издавать лишних звуков. Он запрокидывает голову назад, глаза крепко закрыты, а грудь вздымается вверх-вниз. Его ноги крепко обхватывают талию Харриса, желая, чтобы он двигался ещё сильнее и глубже. Он шепчет тихо, почти неразборчиво, но каждое его слово понятно:       — Б-быстрее Джонни...       Русский актёр смотрит на него — его взгляд полон желания, губы чуть приоткрыты, а дыхание тяжёлое и сбитое. Он наклоняется ещё ближе и целует его шею. Руки скользят вверх, оглаживая грудь, пресс и ключицы — его прикосновении нежны, но в тоже время жадны. Он тихим голосом говорит:       — Я хочу слышать твои звуки, но ты должен быть тише... Не нужно их стеснятся...       Ло старается быть тихим, но это почти невозможно. Он хнычет и скулит, но с силой закусывает губу. От каждого прикосновения, от каждого толчка внутри он чуть дергается. Его пальцы сжимают воздух, а голова запрокинута на бок. Он ощущает, как внутри него разгорается все сильнее огонь, и он не хочет, чтобы этот миг кончался. От этого он шепчет в ответ:       — Я постараюсь быть тише, только не останавливайся...       Джон прячет хриплый стон в бедро, и его пальцы сильнее сжимают кожу. Он чуть замедляется, немного меняя угол проникновения, чтобы найти наиболее чувствительное место.       Его голос тих и хриплый, но звуки горячие и полные желания:       — Вот так, вот так... Он сжимает зубы, его глаза темнеют от нарастающего возбуждения. Он резко вгоняет себя глубже, подавляя стон ладонью. Его бёдра двигаются быстрее, а пальцы оставляют покраснения на бёдрах, не синяки и слава богу. Всё тело напряжено — он близок к развязке.       Ло прикусывает губу снова до крови, чтобы подавить громкий стон. Он чувствует, как внутри него всё натянуто до предела. Его тело подрагивает, он крепко удерживается за ноги Джона. Его глаза прикрыты, а дыхание сорванное и хриплое. Вскоре он едва слышно шепчет:       — Я... не могу...больше...       Харрис тяжело дышит и прикусывает свою губу, старается держать себя в руках. Он хрипло бормочет:       — Просто... чуть-чуть... подожди ещё немного...       Он ускоряет темп движений, его кожа блестит от пота. Он прикрывает глаза и бормочет, едва слышно:       — Почти... почти...       Дейвисон ощущает, как его тело полностью теряет контроль. Он резко выгибается в дугу, ногти впиваются Джону в поясницу. Глаза закатываются — он больше не может сдерживаться.       — Я... я...       Его внутренности судорожно сжимаются вокруг члена, горячая волна накрывает целиком. Джон сходит с ума от прикосновений, он чувствует от пальцев боль, как ногти впиваются в поясницу, но ему сейчас это только лишь добавляет возбуждающих эмоций. Он резко толкается пару раз, вгоняя себя до упора, его тело напрягается как тетива. Глаза закатываются, зубы сжимаются, все же кусая внутреннюю сторону бедра — и он бурно кончает глубоко внутрь с хриплым стоном. Вязкая жидкость обволакивает простату Дейвисона, в огромном количестве растекаясь, как сгущёнка по консистенции или жидковатый творог.       — Ты как, красотка?...Как ощущения от первого раза? Он тяжело дышит, медленно выходя. Его пальцы дрожат на бёдрах. Он опускает аккуратно корпус Ло на кровать и сперма спокойно вытикает из ануса юноши в большом количестве.       – Шикарно...но..Д-джон...мы же...без защиты...а как же...       – Можно и без неё, если ты уверен, что полностью здоров. Я после каждого полового акта проверяюсь у специалистов, урологов. Так что я совершенно здоров, но вот в остальных случаях, да, надо надевать презервативы. Особенно с женщинами, ведь те, в отличие от нас, могут и забеременеть. Презерватив, конечно, не полностью защищает от этого, но сокращает хоть немного шанс заиметь себе нежданного ребёнка. А ещё, вопреки стереотипам о том, что именно мужчины передают ВИЧ и всякую дрянь, женщины тоже могут, особенно гуляющие, так что это работает в обе стороны и лучше проверяться, пить противозачаточные и использовать защиту. А прежде чем использовать секс-игрушки, лучше их продезинфицировать.       Джон встал и ухмыльнувшись взял Дейвисона на руки. Тот конечно, задергался, мол и сам идти может, но Харрис настоял на том, что скорее всего его ноги затекли и некоторое время он не в силах ходить. Ночной номер, звуки душа из ванной.       Сегодняшний вечер вечер стал для них откровеннием. Телохранители вернулись поздно. Харрис позаботился, чтобы они не вернулись раньше утра.        Джон покинул номер ближе к семи утра. Лололошка лежал на мягких простынях, из головы не выходила их ночь и один важный вопрос: «Почему Джон не захотел ему рассказывать что-то личное о себе, хотя обещал?»