fly and hide, little moth

mia martina — beast

arctic monkeys — do i wanna know?

written by wolves — goddess

isabel larosa — haunted

the weeknd — high for this

      Квалификация в Испании прошла не так, как хотел Джордж, завтра он стартует вторым. Как бы то ни было, все не так уж и плохо. Он ужасно зол на себя и на Оскара, потому что тот сумел его обойти. Тем не менее, Джордж улыбается на интервью и говорит, что он вполне всем доволен. Роскошная жизнь Джорджа Рассела, двукратного чемпиона мира, всегда полна взлетов и падений, но он не опускает руки. Эта идеальная картинка, которую он являет миру, никогда еще не была такой яркой и сочной. Вот только мало кто знает, что, оставаясь в одиночестве, Джордж чувствует себя потерянным. Чувствует, что все идет не так, что он недостаточно хорош и никогда не будет.       В номере прохладно. Когда Джордж выходит из душа, взъерошивая волосы полотенцем, его телефон вибрирует на столе. Стянув полотенце с бедер, гонщик хватает телефон и, оперевшись на стол голой задницей, проверяет уведомления. Ландо зовет его вечером в бар, говорит, что Алекс тоже будет там, но Джордж не уверен, что у него есть настроение на это. В дверь раздается стук, и, оторвав взгляд от экрана, Рассел хмурится.       Замерев, он стоит там, не шевелясь несколько долгих секунд, и ждет.       Стук повторяется.        — Минуту, — кричит Джордж и, отложив телефон, быстро добирается до спальни. Он натягивает спортивные серые штаны и выбегает обратно к входной двери.        В коридоре оказывается миловидная горничная с подносом в руках, и Джордж удивленно улыбается, окидывая ее взглядом снизу вверх. Подняв поднос выше, она кивает.       — Еда в номер, — говорит она, и Джордж с вежливой улыбкой качает головой.        — Похоже, это ошибка. Я ничего не заказывал.        — Нет, ошибки нет. Это для вас, — она удерживает поднос одной рукой и второй указывает на небольшую записку возле стакана сока.        «Джордж». Тот самый почерк.        — Спасибо, — гонщик меняется в лице и, быстро забрав поднос, залетает с ним внутрь.        Закрыв дверь, Джордж бросает поднос на стол, отчего стакан с соком едва не переворачивается. Схватив записку, парень разрывает конверт и разворачивает бумажку дрожащими руками. Он думал, что это закончилось. Думал, что этот психопат отступил. Но нет.

«Мои чувства к тебе настоящее клеймо. Ты — моя петля времени, мотылек, и я хочу застрять в ней навсегда». 

      Он перечитывает эти строки снова и снова, чувствуя, как внутри все переворачивается. Джордж читает еще раз. К горлу подкатывает тошнота. Злостно скомкав записку, Рассел швыряет ее в угол комнаты. Повернувшись, он опирается руками о стол и, склонив голову, тяжело дышит.        Это началось в начале сезона. Джордж решил, что это какая-то глупая шутка. Первый подарок он получил, когда выиграл первый Гран-при сезона. Точнее, он нашел его в номере отеля. Джордж подумал, что это оставил кто-то из персонала. Небольшой пакет с чертовски красивыми солнечными очками и конвертик с изысканно выведенным «Джордж» на нем. 

«Ты был великолепен! Порхал по трассе как настоящий прекрасный мотылек. Наслаждайся победой».  

      Тогда он не придал этому значения.       В следующий четверг Джордж появился в паддоке в новых очках и в тот уик-энд вновь одержал победу. Он веселился в клубе с командой, празднуя, когда ему впервые показалось, что кто-то наблюдает за ним. В конце концов, Джордж решил, что это клуб и многие здесь наблюдали за ним. Еще одну записку он нашел в номере в следующую среду. Это показалось ему чертовски странным. Такой же конверт, такой же почерк. Внутри те же странные строки. 

«Твоя улыбка, когда ты на подиуме — лучшее, что я видел в своей жизни. Надеюсь, видеть ее чаще, мотылек». 

      Он находил подобные записки следующие четыре недели. Снова и снова. В номере отеля, в его комнате в моторхоуме, кто-то передает ему конверты в паддоке или гаражах. Ничего криминального, просто записки. Но тот факт, что у Джорджа появился слишком одержимый поклонник, начинает его немного напрягать. Он поговорил об этом с Алексом, и тот посоветовал попытаться понять, откуда берутся записки. На одном из Гран-при Джордж пытался выяснить, откуда механик, передавший ему конверт, взял его, но тот говорит, что получил его от инженера, тот от другого, и цепочка шла до тех пор, пока Джорджу не надоело искать.        По-настоящему Джордж испугался в тот день, когда возвратился в отель в один из дней. Идя по коридору на своем этаже в Ритце, он разминал шею, но, остановившись, повернулся и замер. Он был уверен, что слышал шаги за спиной, но позади никого не было. Джордж попятился, почувствовав, как громко колотилось его сердце. Он забежал в свой номер и запер дверь. Забыв о странном чувстве, Джордж принял душ, съел ужин и лег в постель. Тогда он заметил его. Конверт все это время стоял на прикроватной тумбочке. Сердце вновь ускорило ритм, и Джордж боялся даже дышать. Вскочив на ноги, он включил везде свет и обшарил весь номер. Не найдя никого и ничего подозрительного, Джордж схватил конверт и раскрыл его.

«Я выучил твои привычки так, как другие учат молитвы. Ты моя икона, маленький мотылек». 

      Безумие. Это было настоящее безумие. Кто-то действительно пробрался в его номер и оставил записку. Убедив себя в том, что, вероятнее всего, ее просто оставила горничная Джордж лег спать.        А затем это прекратилось.       Он все еще чувствовал будто кто-то следует за ним по пятам, наблюдает за ним из-за потаенных углов. Но никаких гребаных записок. Джордж почти начал забывать об этом, надеясь, что его одержимый сталкер позабыл о нем и нашел себе другое развлечение. До этого самого дня.        Схватив телефон, Джордж отвечает Ландо, что согласен, и просит скинуть ему адрес.

Отрицание.

      — Эй! — Алекс машет ему рукой, и Джордж улыбается, кивая в ответ.        Они сидят за баром: Ландо в его дурацкой цветастой рубашке, Алекс в футболке Williams, Кими с его растрепанной шевелюрой и какой-то парень, имени которого Джордж не знает.        — Привет, — растягивает он, усаживаясь между Алексом и Кими. Он пожимает всем руки, пока очередь не доходит до незнакомца. — А тебя я не знаю, — он игриво улыбается, ухмыляясь симпатичному парню с пшеничными волосами, и тот очаровательно улыбается в ответ.        — О, это Макс! — перебивает Кими, не давая незнакомцу ответить самому. — Разве ты еще не знаком с ним?        Джордж моргает, переводя взгляд с Кими на Макса и обратно. Он виновато поджимает губы, потому что понятия не имеет, кто это.        — Боюсь, что нет, и уже сожалею об этом, — Джордж улыбается, любуясь тем, как каждое его слово заставляет Макса улыбаться шире. Тот кусает губу, и Джордж чувствует приятное тепло внутри.        — Я — ваш новый фотограф, — протянув руку, Макс пожимает ладонь Джорджа, и тот задерживает это касание дольше положенного. — Уже как пару недель.        Джордж чувствует себя дураком, потому что вспоминает его. Макс Ферстаппен — парень, который делает потрясающие фото во время уик-эндов. Он видел его на прошедшем Гран-при, но был слишком сосредоточен на гонке, чтобы вспомнить о нем позже.        — Макс, — протягивает гонщик, смакуя его имя, и тот медленно убирает руку. — Приятно познакомиться.        Этот вечер входит в топ-20 лучших вечеров из жизни Джорджа Рассела, потому что он проводит его с лучшими друзьями и очаровательным парнем, и это заставляет его позабыть о новом послании.       В Канаде Джордж проигрывает первое место, но они все равно отправляются на совместный ужин с командой, и Кими настаивает на том, чтобы Макс пошел с ними. Джордж безумно благодарен за это, потому что Макс — настоящий светлый лучик среди хаоса, который творится в его голове. Прошлым вечером один из инженеров вновь пытался передать ему конверт, но Джордж сказал выбросить его. Он больше не собирается поддаваться на эти провокации.        Они возвращаются в отель втроем, и, когда Кими уходит, широко зевая, Джордж спрашивает Макса, не хочет ли тот взглянуть на ночной город. Он не уверен, хорошая ли эта идея, но Макс соглашается, и это все меняет. Они гуляют пару часов, и Макс рассказывает о том, как увлекся фотографией и о том, как он впервые попытался стать фотографом в Мерседес. Джордж не уверен, насколько разумным будет откровенничать с ним, но ему нравится общаться с Максом, так что он решает не беспокоиться об этом.        На Гран-при Австрии Джордж вновь приходит вторым, и его это жутко расстраивает. Макс сочувственно улыбается, когда Джордж вылезает из болида, но гонщик отворачивается, чувствуя себя разбитым и ужасно разозленным.       Спрятавшись в номере, он лежит в ванной в наушниках и прогоняет гонку в голове, обдумывая свои ошибки. В то мгновение, когда песня стихает, прежде чем переключиться на следующую, Джордж слышит шум. Вынув руки из воды, он выдергивает наушник и замирает. Повернув голову, он садится и прислушивается. Сердце учащает ритм, потому что Джордж готов поклясться, что слышал, как что-то грохнулось в комнате. Он спешно вылезает из ванны и, обернув вокруг бедер полотенце, оглядывает ванную. Не придумав ничего лучше, Джордж хватает фен, потому что это самое тяжелое, что он видит. Приоткрыв дверь шире, гонщик выглядывает наружу, но никого не видит. В комнате все еще горит свет, все выглядит как и прежде. Оглядевшись, Джордж подходит к двери и проверяет, но она заперта. Прижавшись к ней спиной, парень опускает фен и выдыхает.        Дерьмо. Гребаный конверт аккуратно стоит на столе и небольшая коробка рядом.        — Ты блять издеваешься, — рычит Рассел, срываясь с места. Отложив фен, он разворачивает конверт и читает записку. Сердце знакомо пропускает удар.

«Ты пытаешься оттолкнуть меня, но просто провоцируешь. Ты хочешь узнать, как далеко я могу зайти, не так ли, мотылек?»

      По его телу проходит рой мурашек, и Джордж чувствует, как все внутри него холодеет. Он проводит пальцами по собственному имени на конверте и громко выдыхает. Закрыв глаза, он выбрасывает коробку в мусор и, отправив записку следом, возвращается в комнату.        Следующую гонку Джордж выигрывает. Они празднуют победу всей командой, и Макс тусуется с ними, так что Джордж чувствует себя немного лучше, но все еще недостаточно хорошо.        — Что с тобой? — спрашивает Макс, мягко касаясь его запястья, и Джордж поворачивается, чувствуя искорки на коже.        — Ничего, — Рассел бросает взгляд в толпу, где, как ему показалось, кто-то следил за ним, но вновь поворачивается к Максу. — Ничего.        Ему нравится Макс. Он милый и обаятельный, не особенно болтливый, но при этом заботливый.       В Великобритании Джордж жутко нервничает, потому что это его домашняя гонка. Его семья здесь, и, когда Макс замечает их, он предлагает сделать для них семейное фото, и Джордж думает, что это чертовски мило. Выиграв Гран-при Джордж чувствует себя невероятно счастливым. Они празднуют в клубе, и Джордж слишком пьяный, чтобы хорошо соображать. Макс находит его возле барной стойки в обнимку с Кими, и гонщик глупо улыбается, заметив парня. Тот выглядит странным, немного задумчивым.        — Это просили передать тебе, — Макс протягивает руку, и сердце Джорджа падает куда-то в желудок.        Желтый конверт. Его имя на нем.        Выхватив конверт, Джордж оглядывается. Скинув с себя руки Кими, гонщик бегает глазами по толпе, пока не натыкается на удивленный и слегка взволнованный взгляд Макса.        — Ты в порядке?        — Да, — выпаливает Джордж слишком быстро. — Кто дал тебе это? — спрашивает он повышенным тоном, и Макс непонимающе моргает.       — Я не особо помню, — он мотает головой, оглядываясь, но Джорджу уже все равно.        Сжав в руке конверт, он почти бегом добирается до туалета и запирается там. Его так сильно тошнит, что он боится выблевать собственное сердце. Осев на полу, Джордж разворачивает конверт. Ему стоит прекратить читать это все. Нужно просто выбросить это дерьмо, рассказать об этом команде и заявить в полицию.        Но Джордж читает. 

«Если бы чувства можно было бы спрятать в коробки, я бы сложил свои поглубже и запер. Меня сводит с ума то, что я не могу коснуться тебя так, как я хочу. Почему другие это могут? Ты так свободен, так счастлив. Я хочу быть частью этого. Ты напугаешься, если я расскажу тебе обо всем, что хочу сделать с тобой, поэтому я могу лишь наблюдать. Но будь осторожнее, мотылек. Не позволяй им заходить так далеко, иначе я могу показать тебе все, что таится в моей голове». 

Гнев.

      Все меняется.       Джордж так и не признается никому, почему сбежал из клуба той ночью. Он отстраняется и не позволяет никому касаться себя, боясь, что их увидят. Он избегает любых разговоров, кроме рабочих. и даже игнорирует Макса, когда тот мило улыбается ему. Это оказывается тяжелее, чем он ожидал, но Джорджу нужно время, чтобы разобраться с этим.        В глубине души, он прекрасно знает, что нужно сделать. Это не просто записки или подарки. Этот человек следит за ним, преследует по всему миру. Границы между страхом и смелостью постепенно стираются, и даже привычный рев моторов не заглушает ощущение, что рядом всегда есть чье-то чужое дыхание. Джорджу кажется, что он сходит с ума, но он решает дать себе еще шанс. Еще шанс на то, что это все просто прекратится.        В Венгрии Джордж жутко нервничает. Возвращаясь в отель, он думает только о завтрашней гонке. Остановившись у дверей, Джордж достает вибрирующий телефон. Это мама, так что он задерживается на улице, чтобы поболтать с ней немного. В основном она говорит только о том, как сильно скучает и еще немного о праздничном вечере, который они хотят закатить в его честь, когда Джордж приедет домой на перерыве. Сбросив звонок, он прочитывает пару сообщений и, вглядываясь в экран, разворачивается, собираясь вернуться в отель. Непонятная стена вырастает прямо перед ним, Джордж врезается и отшатывается от неожиданности, чуть не роняя телефон из рук. Вскинув голову, он удивленно замирает, и его хмурый взгляд мгновенно сменяется смущенной улыбкой.       — Макс? — совсем тихо произносит Джордж, и Макс удивленно улыбается, сжимая фотоаппарат в руках.        — Привет. Что ты тут делаешь?        — Это, эм, мой отель, — Джордж кивает ему за спину, и Макс бросает взгляд на здание. — А что ты тут делаешь?       — Фотографирую, — он поднимает аппарат в руке, и Джордж снова кивает, не зная, что сказать. Убрав телефон, он прячет руки в задние карманы брюк. — Никогда прежде не был здесь, — говорит Макс, и Джордж понимающе улыбается.       — Что ж, тогда тебе стоит взглянуть на здание парламента, — советует он. — Оно красиво подсвечено ночью. А еще оперный театр.        Макс задумывается, убирая фотоаппарат в сумку, и поправляет невидимую прядь волос за ухо. Джордж медлит. Бросив взгляд на отель, он думает, что должен вернуться, завтра у него ранний подъем. Оглядевшись, он размышляет о том, не следит за ним кто-то прямо сейчас.        — Джордж? — тихонько зовет Макс, оглядывая улицу вслед за ним. — Ты в порядке?        — Могу составить тебе компанию, — резко повернувшись говорит гонщик, и Макс удивленно моргает. — Если хочешь.        — Было бы здорово, — с искренней улыбкой отвечает фотограф, и Джордж думает, что его психопат-сталкер может пойти к черту.       Они берут кофе и гуляют по городу, разглядывая достопримечательности. Джордж рассказывает о своей первой поездке в Будапешт и о том, как он чуть не заблудился здесь несколько лет назад. Они говорят немного о летнем перерыве, и Джордж рассказывает, что вернется в Англию, чтобы повидаться с семьей. Так он узнает, что Макс родом из Нидерландов, и Джордж берет с него слово, что тот проведет ему небольшую экскурсию по Амстердаму перед Гран-при в Зандворте.        На перерыве Джордж проводит несколько дней с семьей, а затем возвращается в Монако, чтобы побыть немного наедине с собой. Ландо и Алекс пару раз вытаскивают его прогуляться, но в итоге они просто жутко напиваются и ведут себя как полные придурки. В тот день, когда он вновь возвращается из клуба, Джордж впервые решает, что у него паранойя. Стоя в кухне в своей квартире, он уверен, что что-то не так. Чайник повернут в другую сторону, журнал на столе лежит иначе, чем оставил Джордж. Он чувствовал каждой клеточкой своей души, что кто-то был здесь. Обшарив всю квартиру, Джордж не находит ни одного проклятого конверта, и это кажется ему странным.        Что еще хуже: ему кажется, что он расстроен. Стараясь не думать об этом, Джордж заваливается спать. Ему снится, что кто-то гладит его волосы.        У него остается несколько дней отдыха, когда Ландо внезапно зовет его в горы. Они решают это так спонтанно, что у Джорджа почти нет времени на раздумья. Запрыгивая в самолет Ландо, Джордж особенно не думает о плохом. Он выбрасывает все это дерьмо о записках и странных вещах в его квартире, позволяя себе расслабиться и насладиться остатком отпуска, прежде чем вернуться к тренировкам и симулятору. Они катаются на лыжах и дурачатся в джакузи, после чего танцуют ночь напролет и расплескивают глинтвейн по деревянному полу в съемном шале. Джордж кое-как добирается до кровати и валится без сил. Достав телефон, чтобы проверить будильник. Ему приходится напрячь глаза, когда он видит сообщение, и в следующую Джордж резко садится. Голова идет кругом, но он смотрит только на текст на экране. «Я не скучаю, я охочусь. Где ты прячешься, Джорджи? Я найду тебя».        Сердце заходится в бешеном ритме: пульс стучит где-то в висках. Джордж злится, он напуган, и по всему его телу проходит эта странная волна возбуждения, которую он не может объяснить. Все эти игры начинают утомлять его, но он не может избавиться от жуткой мысли, что ему это нравится. «У тебя, очевидно, какая-то своя жуткая мораль, но она переходит мои границы. Оставь меня в покое».       Ответ не заставляет себя долго ждать. И Джордж жалеет, что вообще осмелился ответить этому психу. «Это я рисую твои границы, потому что я всегда на шаг впереди. Мои чувства начинаются там, где заканчиваются твои границы. Теперь они под моим контролем».        Джордж блокирует номер и, спрятав телефон под подушку, туда, где он теперь всегда хранит кухонный нож, ложится. Он пялится в потолок до самого утра, но так и не может заснуть. 

Торг.

      В Нидерландах у Джорджа просто ужасная квалификация. Видеть Макса здесь — его единственное утешение. Но что-то будто меняется после перерыва. Макс больше не улыбается ему так очаровательно, как прежде, и Джордж не понимает, в чем причина. В его голову закрадываются эти странные жуткие мысли о том, что его сумасшедший сталкер мог что-то сделать. Что если он послал Максу угрозу? Что если с ним что-то случится? И виноват в этом будет только Джордж.        После гонки все слишком заняты победой Кими, и Джордж улучает время, чтобы отыскать Макса. Он находит этот закуток, где обычно обитает фотограф, но его самого там нет. Лишь один из его фотоаппаратов, подключенный к ноутбуку, и Джордж усаживается в кресло напротив. Нервно постукивая по столу, он сходит с ума от ожидания. Он знает, что и сам будет выглядеть как сумасшедший, но ему нужно знать, не получал ли Макс угроз. Ожидание затягивается, и Джордж, взяв фотоаппарат, решает взглянуть на фотографии. Макс наверняка запечатлел Кими на подиуме. Ему требуется пара секунд, чтобы включить устройство и открыть фотографии. Но Кими там нет. Джордж щелкает кнопку, листая фото одно за другим. Он. Снова он. И еще он. Он вдали или его лицо крупным планом. Джордж. Джордж. Джордж. И снова Джордж.       — Джордж?        Гонщик вздрагивает, почти отбрасывая фотоаппарат обратно на стол, и поворачивается. Макс стоит в дверях, нахмурив брови и переводя взгляд с Рассела на свою вещь и обратно. Джордж вскакивает с места, чувствуя себя жутко странно. Логично, что фотоаппарат Макса был заполнен его фотографиями, но их было так много.        — Извини, я… — Джордж мнется, не зная, что сказать.       Макс вдруг меняется в лице, обходит его и подсоединяет другой фотоаппарат, пожимая плечами. Уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке, и он отвечает:       — Не осуждай меня за то, что твое лицо — настоящее искусство, — он говорит это с присущим ему обаянием, и Джордж тает.        Он ему нравился. Закусив губу, Джордж думает только об этом. Это все меняет. Позабыв о том, для чего он пришел сюда, Джордж вдруг складывает руки на груди и, качаясь на пятках, вдруг говорит:       — Хочешь сходить куда-нибудь? Типа… Вдвоем? В бар или вроде того.        Он видит, как Макс удивленно выгибает бровь, и щеки Джорджа вспыхивают. Он чувствует себя полнейшим дураком.        — Я все еще должен тебе экскурсию так что, — Макс пожимает плечами, и Джордж расслабленно выдыхает.        Им удается улизнуть незамеченными, и Джордж знает, что получит за это от Тото завтра утром, но сегодня ему наплевать. Макс показывает ему свои любимые места в Амстердаме, а еще те, куда Джорджу лучше было бы не совать свой нос, если он не хочет получить скандальных заголовков завтра. Они сидят в каком-то паршивом баре, здесь слишком темно и душно, но Джорджу весело, и это единственное, что действительно важно. Макс рассказывает ему безумные истории, и Джордж даже не вникает в них, просто наслаждаясь голосом Макса. Он думает, что хочет поцеловать его. И о том, что это станет настоящей проблемой.        — Знаю, на пятом повороте я облажался, но Кими был хорош, этого не отнять, — он вздыхает, уже жалея о том, что они обсуждают гонку. Это портит ему настроение. Но Макс вдруг улыбается и, вытянув руку, ласково кладет ее на запястье Джорджа, заставляя того вскинуть голову и замереть.       — Не сравнивай себя с другими, сравнивай себя только с собой вчерашним, — вдруг говорит Макс, и дыхание Джорджа сбивается.       Он смотрит Максу в глаза, не веря собственным ушам. Ему кажется, что он ослышался.        — Откуда ты это знаешь? — говорит он, нахмурив брови, и Макс непонимающе моргает. Он убирает свою руку и пожимает плечами.       — О чем ты?        — Эта фраза. Где ты слышал ее?        — Кажется, ты сам говорил ее кому-то в гаражах. Может, Кими? — Макс пожимает плечами и осушает до дна свой стакан. — А что?       Джордж натягивает фальшивую улыбку, и что-то в его голове тревожно звонит. Сердце все еще гулко стучит в груди, но парень мотает головой.       — Ничего, — он кивает с искусственной улыбкой и тоже пьет.        Эта была ложь. Джордж никогда не говорил ее никому, потому что это было слишком личным. Эту фразу могла сказать только его мама. 

Депрессия.

      Он становится параноиком.        Джордж избегает Макса следующие несколько недель, сосредоточившись только на гонках. Он работает усерднее прежнего и не может думать ни о чем другом. Кажется, осознав то, что Джордж отстранился, Макс больше не пытается заговорить с ним. И это уничтожает. Джордж чувствует себя полным мудаком, потому что винит себя в том, что оттолкнул единственного парня, который понравился ему за долгое время.        Его сталкер исчез. После того сообщения, которое Джордж получил в отпуске, он не видел ни одного конверта. И он не был уверен, было ли это облегчением или наказанием. Джордж чувствовал, будто лишился внимания, будто его перестали обожать, и это делало все еще хуже.        Тото, кажется, замечает перемены в его настроении и спрашивает Джорджа, не нужна ли ему психологическая помощь, но гонщика это только злит.        Сезон заканчивается победой Ландо. Джордж проигрывает ему два очка. Два проклятых очка. Немыслимо. Он чувствует себя побежденным и брошенным, и все это сводит его с ума. Ландо уговаривает его прийти на празднование, и Джордж не уверен, что это хорошая идея. Но Алекс говорит, что Джордж превращается в затворника, и чтобы ни было тому причиной, он должен это отпустить. В этом есть смысл, поэтому, вырядившись в свои шикарные брюки и белую рубашку, Джордж укладывает волосы и едет в клуб.        Там душно, тесно и запредельно громко. Джордж много пьет, пытаясь отвлечься, но почти не может опьянеть. Это даже злит. Он стоит у барной стойки, заказывая еще выпивку, когда вдруг чувствует это. Странные мурашки по шее, будто кто-то только что обдал его кожу горячим дыханием. Повернувшись, Джордж замирает и оглядывается. Он готов поклясться, что в воздухе появился странный, до боли знакомый аромат, но он не может понять, откуда знает его. Сердце привычно учащает ритм, и Джордж тяжело дышит, вглядываясь в лица вокруг.        Он здесь. Кто бы это ни был, он вернулся.        Джордж оглядывается несколько секунд, а затем разворачивается и просит у бармена ручку и салфетку. Дрожащей рукой он выводит кривые буквы синей пастой, оставляет салфетку под пустым бокалом и, спрыгнув со стула, шагает прочь.        «Катись к черту», — гласит надпись, оставленная им на салфетке. Джордж знает, что он увидит. 

Принятие.

      Роняя ключ-карту, Джордж замирает возле номера и неуклюже наклоняется, чтобы подобрать ее. Он ругается себе под нос. Покидая клуб, он так и не смог нормально напиться, и вместо облегчения у него теперь просто раскалывается голова. Толкнув дверь, Джордж вваливается внутрь и вздыхает. Заперевшись, он расправляет плечи и делает глубокий вдох. Проведя рукой по волосам, он думает о том, чтобы выпить целую бутылку воды и завалиться в постель.        Его будто пронзает ударом тока. Джордж замирает, видя силуэт у окна напротив. Его ноги будто прирастают к месту, и он перестает дышать. Страх сковывает тело, когда он видит человека в своем номере. Джордж думает, что ему стоит закричать или попробовать убежать, но он не может шевельнуться. А затем незваный гость медленно оборачивается, и легкая волна облегчения прокатывается по телу Джорджа. Но всего лишь на мгновение.       — Макс, — он выдыхает, прикладывая ладонь к груди, туда, где бешено колотится его сердце.       Сделав шаг вперед, Макс выходит ему навстречу, и свет с улицы слабо освещает его лицо. Джордж точно знает, что это Макс, но что-то в его лице кажется ему странным — это холодящее душу спокойствие. Он стоит там, совершенно расслабленный, с руками, спрятанными в карманах джинсов, и прямой спиной, глядя прямо на Джорджа.        Сердце вновь учащает ритм, и Джордж сглатывает ком в горле.       — Что ты тут делаешь? — он старается звучать уверенно, не понимая, как ему реагировать, и какого черта вообще здесь происходит.        С одной стороны, это всего лишь Макс. С другой — он стоит посреди ночи в комнате Джорджа, не говоря ни слова, и это пугает. До дрожи пугает. Он ничего не говорит. Чуть наклонив голову набок, Макс изучает взглядом его лицо, а затем вновь двигается, неспешно приближаясь, и Джордж инстинктивно делает шаг назад.       — Макс, какого черта ты делаешь в моем номере? — повторяет он настойчивее. — Как ты попал сюда вообще?        Но он продолжает молчать. Макс не отвечает, и Джордж чувствует, как по спине пробегает холодок. Остановившись напротив, Макс вглядывается в лицо Джорджа, и тот старается выровнять сбившееся дыхание, но ничего не выходит.        — Хотел убедиться, что ты вернешься домой целым и невредимым, — наконец отвечает он, и волоски на руках Джорджа встают дыбом. Этот голос был ему незнаком.        — Пиздец как мило, но тебе лучше убраться из моего номера прямо сейчас, — Джордж старается держать себя в руках, не желая поддаваться панике, но на губах Макса вдруг появляется по-настоящему пугающая, легкая полуулыбка. — Я серьезно, Макс, уходи.        Но, игнорируя его слова, тот делает еще один шаг, и Джордж отшатывается назад, но врезается спиной в стену. Он сжимает ладони в кулаки, когда Макс вдруг вынимает руки из карманов и тихонько усмехается.        — Но ты ведь этого не хочешь, — отвечает Макс чуть тише, и эта хрипотца в его голосе посылает еще одну волну мурашек по телу Джорджа. Он делает еще один шаг к гонщику, врываясь в его личное пространство, и Джордж вжимается в стену, не понимая, какого черта происходит.        — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — он мотает головой, но затем вдруг видит, как Макс медленно поднимает руки и кладет их на стену по обе стороны от головы Джорджа.        — О, ты отлично знаешь, о чем я говорю, — наклонив голову, Макс выдыхает последние слова ему в лицо, обдавая жаром, и Джордж чувствует, как скручиваются его внутренности.        Это было неправильно. Все это, черт подери, было совершенно неправильно. Макс не должен был быть здесь, и Джорджу стоило выгнать его сейчас. Врезать ему по лицу, если потребуется. Но он чувствует возбуждение, закручивающееся внутри него, и ничего не может поделать с собой. Какого черта с ним происходит? Выпустив тихий вздох, он чувствует, как одна из рук Макса опускается на его талию, а пальцами второй тот проводит по щеке Джорджа. Закрыв глаза, Рассел снова шумно выдыхает. Он скучал по нему.        «Прогони его!» — твердит разум, но Джордж не может подчиниться. Подняв дрожащую руку, он кладет ее на грудь Макса, чтобы почувствовать тепло его тела, как бьется его сердце. Он устал. Он так устал. — «Нет, идиот, выгони его сейчас же!»        Но вместо этого, Джордж подается чуть вперед, и губы Макса находят его первыми. Он чувствует, как тот сначала мягко касается ими губ Джорджа, будто пробуя на вкус, а затем, скользнув по ним языком, подается чуть вперед и вжимает парня в стену всем весом, вырывая тем самым громкий вздох из его груди. Подняв вторую руку, Джордж кладет ее на шею Макса, чувствуя, как там пульсирует вена, и это заводит его еще больше. Он приоткрывает рот, позволяя языку Макса пробраться глубже, и этот жар, разлившийся по его телу, сводит его с ума. Джордж знает, что все это странно и неправильно, и он все еще не понимает, какого черта Макс здесь оказался, но заставляет себя не думать об этом.        Все его мысли заняты лишь руками Макса, которые блуждают по его груди, забираясь под рубашку, выдергивая ее из брюк. Руками, что ловко расправляются с ремнем и пробираются под ткань его боксеров. Впившись пальцами в плечо Макса, Джордж протяжно стонет, когда ладонь того оборачивается вокруг его члена. Большой палец мягко касается головки, обводя ее по кругу, и Джордж хочет скулить. Оторвавшись от губ Макса, он откидывает голову назад, ударяясь о стену, но даже не замечает этого. Он шумно стонет, кусая губу, но это не помогает. Вынув руку, Макс подносит ее ко рту Джорджа, и тот даже не сразу понимает, что тот хочет, но затем, высунув язык, проводит им по ладони Макса, снизу вверх и обратно. Его член дергается в брюках, но Макс спешно опускает руку обратно, и Джордж с новой силой вцепляется в шею парня. Вытянувшись как струна, он чувствует, как поджимаются пальцы на его ногах, когда Макс проводит влажной ладонь по его члену. Это было убийственным, и все, чего Джордж хотел — больше. Больше всего.        — Макс, — тихо стонет он, не соображая, и вдруг чувствует, как тот мягко целует его шею, слегка втягивая кожу и посасывая ее.        Разваливаясь на части, Джордж едва может устоять на ногах. Его член уже болезненно твердый, но Макс водит рукой слишком медленно, просто дразня его. Джордж хочет выругаться и попросить его сделать хоть что-то, но вдруг тело пронзает легкая боль, и он шипит, дергаясь. Шею жжет, и Джордж матерится, когда понимает, что Макс только что укусил его, а теперь оставляет на этом месте засос. Судя по этому жжению, на его коже завтра будет красоваться огромное фиолетовое пятно, и это то, чего ему нельзя было допустить.       — Макс, блять, — он упирается руками ему в грудь, пытаясь отцепить его от себя, но становится только больнее, и Джордж громко стонет, когда вместе с тем Макс сильнее сжимает его член у основания.        — Хочешь знать, зачем я здесь? — тихо хрипит Макс прямо ему на ухо, проведя носом по тому месту, где только что оставил свою метку, и Джорджу уже наплевать, но он все же отвечает.        — Зачем? — шепчет он на выдохе, мечтая только о том, чтобы Макс не останавливался.        — Я собираюсь трахнуть тебя.       Это ощущается как извержение гребаного вулкана, не иначе. Джордж не понимает, какое чудо помогло ему не кончить только от этих слов, но то, как он громко стонет, вероятно, услышали абсолютно все соседи. У него нет сил, чтобы ответить, да и слов в голове тоже нет. Он даже не уверен, что смог бы воспользоваться своим языком по назначению прямо сейчас. Но когда Макс вновь целует его, Джордж отвечает на этот поцелуй так жадно, как только может. Он вылизывает рот Макса так яростно, будто от этого зависит его жизнь. Он покусывает его губы, делает вдох и вновь запускает язык ему в рот, не желая, чтобы это заканчивалось.        Его пальцы стискивают волосы Макса, и Джордж находится где-то на пути к небесам, когда вдруг чужая рука выскальзывает из его брюк, и парень разочарованно стонет. Но затем он чувствует, как обе руки ложатся на его плечи и, нехотя оторвавшись от губ Макса, он поднимает опьяненный взгляд на его глаза. До Джорджа не сразу доходит, что происходит, но, когда он чувствует, как руки Макса слегка надавливают на его плечи, он чувствует очередную волну возбуждения, и она вот-вот доведет его до грани.        Поддавшись давлению, Джордж медленно опускается на дрожащих ногах, вставая на колени перед Максом. Подняв голову, он смотрит на него снизу вверх, и рука Макса мягко касается его лица. Он проводит пальцем вдоль скулы Джорджа, по его распухшей губе, а затем впутывает пальцы в его волосы. Закатив глаза от удовольствия, Джордж находит дрожащими руками молнию на джинсах Макса и неуклюже тянет его одежду вниз. Когда он опускает резинку его боксеров вниз и твердый член появляется у его лица, Джордж почти задыхается. Он облизывает свою дрожащую ладонь, чувствуя, как рука Макса чуть сильнее сжимает его волосы, и обхватив его член, Джордж ерзает на коленях. Он касается его кончиком языка, будто пробуя. Он слышит, как Макс громко выдыхает, и это подстегивает Джорджа облизнуть губы и обхватить ими головку. Закрыв глаза, он медленно двигает головой, помогая себе рукой. Он увеличивает темп, стараясь взять глубже, и, когда Макс выпускает громкий стон, Джордж едва сдерживается, чтобы не дотронуться до себя.       Отстранившись, он дает себе пару секунд, чтобы отдышаться, когда чувствует, как холодные пальцы Макса обхватывают его подбородок. Подняв остекленевшие глаза, Джордж находит в темноте лицо Макса. Отпустив его волосы, Макс берет в руку свой член, и пока Джордж продолжает тяжело дышать, наблюдая за ним, мягко проводит головкой по губе гонщика, размазывая его слюну. Джордж цепляется руками за ноги Макса и, закрыв глаза, открывает рот шире с тихим стоном. Он вбирает глубже, двигая рукой в такт движениям головы, и рука Макса возвращается обратно в его волосы и властно сжимает их в кулаке. Макс вдруг пошатывается, наклоняясь вперед и опираясь рукой на стену, и Джордж давится, выпуская воздух носом. Он чуть отстраняется, пытаясь вдохнуть, и рука Макса оттягивает его голову за волосы, заставляя простонать. Чужие руки подхватывают Джорджа подмышки и поднимают вверх. Он даже не особенно разбирается в том, что происходит, когда Макс хватает его за руку и, развернувшись, уверенно шагает в сторону комнаты. Остатки разума заставляют Джорджа задуматься, откуда Макс знает, где его спальня, но Рассел отказывается вникать в это.        Остановившись у кровати, Макс резко поворачивается и оглядывает Джорджа сверху вниз. Подняв руки, он медленно расстегивает пуговицы на его рубашке, а затем стягивает ее вниз по плечам. Легкая прохлада облизывает плечи Джорджа, и тот вздрагивает от волны мурашек. Он чувствует себя безвольной куклой, позволяя Максу делать все, что тому захочется. Но он был бы лжецом, если бы сказал, что ему это не нравилось.        Макс берет его лицо в ладони и, приблизившись, выдыхает ему в рот. Этот контраст холодных рук и горячего дыхания заставляет Джорджа терять рассудок. Макс целует его, и на этот раз этот поцелуй медленный, ленивый, почти нежный. Джордж легонько касается пальцами запястья Макса, и в эту секунду тот дергает Джорджа вперед, разворачивая и толкая на кровать. Приземлившись спиной в постель с громким вздохом, Джордж ерзает и приподнимается на локтях, наблюдая за тем, как Макс стаскивает с себя всю одежду. Оказавшись абсолютно обнаженным, он сдергивает брюки с Джорджа, и тот откидывает голову назад, едва сдерживая почти утробный стон. Встав коленом на кровать, Макс упирается руками по обе стороны от Джорджа, и, наклонив голову, целует его бедра. Вздрогнув, Джордж стискивает простынь в кулаке, до боли кусая губу. Губы Макса скользят все выше, его щетина легонько царапает нежную кожу на внутренней стороне бедра, и Джордж инстинктивно разводит ноги в стороны, желая дать ему больше места.        Здесь темно, и только уличный свет проникает в комнату сквозь не зашторенные окна, но глаза Джорджа уже привыкли к этой темноте. Опустив взгляд, Рассел искусывает и без того распухшие губы, глядя на голову Макса где-то в его ногах. Оторвав руку от простыни, Джордж осторожно опускает ее вниз, чтобы коснуться волос парня. Они мягкие, почти шелковые, и глаза Джорджа закатываются от удовольствия. Его грудь тяжело вздымается с каждым прикосновением Макса к его кожи, но когда он чувствует чужой язык, облизывающий его член, Джордж громко стонет и тут же закрывает рот рукой. Он чувствует, как Макс усмехается, посылая очередную волну жара по телу Джорджа, и он готов умереть, лишь бы не мучаться дальше. Вжавшись в постель, он умоляет себя не кончать, что достаточно трудно, когда его член во рту Макса.        Тихонько постанывая, он ерзает по постели, медленно сходя с ума. И, когда Макс внезапно исчезает, Джордж ощущает себя брошенным. Он смутно слышит, как хлопает ящик в прикроватной тумбе, а затем тепло тела Макса возвращается, и Джордж чувствует, как чужие пальцы с силой сжимают его бедро. Он выдыхает, сгибая ноги в коленях и раздвигая их шире. Ему кажется, что он сходит с ума, все вокруг как в тумане, а температура его тела, кажется, достигла критической отметки. Ему нужна ванна со льдом или что угодно, чтобы справиться с этим.        Когда он чувствует пальцы Макса с размазанной по ним холодной смазкой, все становится лучше и хуже одновременно. Расправив лопатки, Джордж пытается расслабиться, но это тяжело.        — Холодные, — едва складывая буквы в голове, выдавливает он, но Макс ничего не отвечает.        Продолжая сжимать одно бедро Джорджа, он обводит влажными пальцами тугое колечко его мышц, и Джордж закрывает лицо руками, стараясь выровнять дыхание. Вернуть контроль над своим телом кажется ему непосильной задачей, особенно после того, как Макс вводит в него первый палец. Время замедляется, и Джордж зажмуривает глаза, откидывая голову назад. Он громко стонет, закусывая палец, чтобы справиться с неприятным чувством, и убеждает себя, что скоро оно сменится настоящим удовольствием. Взмокшие пряди его волос прилипли ко лбу, и он мечется в кровати, не в силах больше терпеть. К счастью, Макс, сжалившись над ним, вводит второй палец, и Джордж чувствует, как горит его задница от легкой боли, но это приятная боль, и ему так сильно нужно больше. Макс вводит пальцы глубже, сгибая их внутри, и Джордж кусает щеку. Он тут же вздрагивает в ту секунду, когда его бедро будто обжигает от звонкого шлепка, раздавшегося эхом по комнате.        — Не сжимайся, — велит Макс, и от его низкого, хриплого голоса, внутри Джорджа все переворачивается.        Он заставляет себя расслабиться, дыша глубже. Осознание того, что он чувствует пальцы Макса глубоко внутри разрушает его до основания, и Джордж уже на грани того, чтобы начать умолять.        Приподнявшись, Макс двигается вперед и, нависнув прямо над ним, касается губами его шеи, продолжая двигать пальцами внутри. Подняв ослабевшие руки, Джордж кое-как обвивает их вокруг спины Макса, втягивая носом его запах. Он поворачивает голову в сторону, когда язык Макса проводит влажную дорожку от его ключицы до самого уха. Джордж снова сжимается вокруг пальцев, когда Макс кусает его за мочку, но тут же напоминает себе, что должен расслабиться.        — Тебе нравится не так ли? — шепчет Макс ему прямо в ухо, сгибая пальцы внутри, и Джордж раскрывает рот в немом крике, — так сильно нравится, да, мой маленький мотылек?        Что-то в его голове разбивается с громким звоном, разлетаясь на тысячи осколков. Джордж распахивает глаза и перестает дышать. Это неправда. Он чувствует, как Макс продолжает двигать пальцами, как оставляет мимолетные поцелуи на его шее. Но Джордж не может пошевелиться. Все его тело будто парализовало, он надеется, что просто ослышался. Он не хочет в это верить. Этот запах, сводящий его с ума, — тот же самый, который Джордж чувствовал в клубе. Который чувствовал в своей квартире, когда подумал, что кто-то пробрался внутрь. Он не хочет верить в это, хотя ответ всегда лежал у него прямо перед носом.       Он старается сделать вид, что не услышал. Что не понял. Но буря внутри него только усилилась. Он чувствует, как Макс легонько кусает его шею, и ему хочется расплакаться.        Конечно, это был он. Стоял здесь, как гребаный призрак в темноте, поджидал его в собственной квартире. Джордж не был идиотом, но все внутри него кричало, чтобы он не верил в это. Он не хотел в это верить. Но страх, этот жуткий животный страх, вновь завладевает его телом, отодвигая возбуждения на задний план. Опустив одну руку к голову, Джордж медленно двигает ее в сторону подушки. Его дыхание, вновь сбитое, очень шумное, а сердце колотится слишком быстро.        — Его там нет, — вдруг произносит чужой голос прямо ему на ухо, и рука Джорджа замирает.        — Что? — шепчет он с дрожью в голосе, и тогда Макс приподнимается, чтобы взглянуть ему в глаза. Его пальцы выскальзывают из Джорджа, заставляя его сжаться от внезапной пустоты.        — Его там нет, — повторяет Макс с этой полуулыбкой на лице и расширенными зрачками, и Джордж задерживает дыхание. — Ножа, который ты хранишь под подушкой.        Все внутри него холодеет, и Джордж чувствует, как паника начинает овладевать его разумом. Набравшись смелости, он смотрит Максу в глаза, и тот выглядит так… обыденно. Будто все, что он только что сказал — не имеет никакого значения. Джордж не понимает, что ему делать. Он все еще лежит там, распластавшийся под телом Макса, обнаженный и беззащитный.        — Это ты, — только и может выдохнуть гонщик, вглядываясь в темные глаза сверху. — Больной псих, посылавший мне записки, это всегда был ты.        Но Макс только морщит нос, качая головой.       — Некрасиво говорить так грубо прямо мне в лицо, — он выпускает смешок, и от этой усмешки у Джорджа проходит дрожь по телу. — Но да, если тебе так нравится.        В его голове это просто не укладывалось. Джордж не мог в это поверить. Этот забавный, очаровательный Макс, который всегда улыбается и иногда флиртует с ним, делая фотографии на пит-лейне, не может быть тем же законченным психопатом-сталкером, преследующим Джорджа.        — Но ты ведь это и так знал, верно, мотылек?        Когда Макс говорит это шепотом, наклоняясь так близко к его лицу, что между их губами почти не остается пространства, Джордж замирает. Он закрывает глаза, мотая головой, потому что не хочет соглашаться. Пазл складывается в голове быстрее, чем Джордж бы этого хотел. Макс, оказывающийся там, где не должен, знающий вещи, которых знать не мог, говорящий фразы, не предназначенные для его ушей. Это всегда был он.        — Слезь с меня, — выдыхает Джордж, сжимая простынь в кулаке, но Макс не двигается с места. И, когда он пытается поцеловать его, Джорджа окутывает волна ярости. — Я сказал — слезь с меня!        Он с силой отталкивает Макса, и тот сваливается в сторону. Джордж улавливает это мгновение, чтобы сесть и свесить ноги с кровати. Голова кружится и, когда он резко встает, то ему приходится остановиться и глубоко вдохнуть. Вокруг темнеет, и Джорджу кажется, что он сейчас рухнет без сознания.        — Не делай вид, будто тебе это не нравится, — Макс вновь усмехается, и Джордж поворачивается, тяжело дыша.        Он пятится к стене, когда Макс, обойдя кровать, преграждает ему путь. Джордж мотает головой, надеясь, что это все — просто кошмар, и он вот-вот проснется.        — Нет, — выдавливает он с гулко колотящимся сердцем. Он мотает головой, наблюдая за тем, как Макс приближается с каждой секундой.        — Лжец, — еще одна усмешка, пускающая мурашки по спине, и Джордж шарится взглядом по комнате, пытаясь что-то придумать.        Тогда он замечает его — нож, который обычно Джордж прячет под подушкой с тех пор, как начал получать эти записки, лежит на комоде в шаге от него. Сделав рывок, Джордж хватает нож и, выставив руку перед собой, пытается выглядеть уверенным. Но на лице Макса не дрогнул ни один мускул.        — И что ты сделаешь, Джорджи? — он делает еще один шаг, спрятав руки за спину. — Заколешь меня?          Джордж сглатывает душащий его ком в горле, и судорожно размышляет о том, что делать. Его глупый мозг подкидывает мысли, одна ужаснее другой, и парень изо всех сил пытается избавиться от них.        — Стой там, — приказывает он, взмахивая ножом, но Макс продолжает медленно приближаться, пока не останавливается в миллиметре от вытянутого лезвия. — Я серьезно, Макс, не подходи ко мне.        Он не отвечает. Наклонив голову, Макс изучает лицо Джорджа, будто оценивая, а затем вдруг делает еще один маленький шаг. Глаза Джорджа в ужасе расширяются, когда он видит, как кончик ножа вонзает в кожу на груди Макса. Тот останавливается, а Джордж не может пошевелиться, парализованный тем, что видит. Он хочет что-то сказать. Знает, что должен пригрозить ему снова, попытаться сбежать, сделать, что угодно. Но он не двигается.        — Ну же, мотылек, — полушепотом говорит Макс и делает еще один шаг. Джордж видит, как нож мягко протыкает кожу, и алая капля крови проделывает дорожку вниз по его груди.        Это должно было отрезвить его, но все стало только хуже. Он чувствует себя оленем в свете фар. Просто стоит там, наблюдая за тем, как течет капля крови по подтянутой груди.        — Я не… — он пытается вдохнуть, но легкие обжигает, и тогда Макс поднимает руку и просто отталкивает кисть Джорджа, сжимающую нож.        Он делает последний шаг к нему, обхватывает ладонями его лицо и целует. Джордж роняет нож на пол, цепляясь за плечи Макса, и его ноги предательски подкашиваются, когда он ударяется спиной о стену. Макс жадно вылизывает его рот, кусает его губы и язык, пока Джордж не чувствует металлический привкус крови во рту. Его разумная часть твердит ему, что он должен спасаться, но Джордж, кажется, сошел с ума. Он позволяет Максу вытворять своим языком эти безумные вещи у него во рту, цепляться за его тело безумной хваткой и оставлять синяки. Когда Макс отстраняется, позволяя ему вдохнуть, Джордж откидывает голову, хватая кислород. Но затем чувствует, как руки Макса спускаются ниже, и, опустив взгляд, он видит, что парень встает перед ним на колени.        Член Джорджа болезненно дергается, когда Макс обдает его привычным горячим дыханием, прежде чем взять в рот. Это отличная возможность, Джордж знает, он мог врезать ему коленом по лицу и сбежать. Успел бы добраться до двери или, как минимум, схватить с пола телефон. Но, вместо этого, Джордж вытягивается вдоль стены, поджимая пальцы на ногах, и позволяет Максу отсасывать ему.        Он себя ненавидит.        — Макс… — он почти не узнает собственный голос. — Остановись. Хватит.       — Я остановлюсь, когда ты этого захочешь, — отвечает тот, облизывая головку его члена, и Джордж хнычет. По-настоящему хнычет.        — Я хочу.       Но в ответ на это он слышит лишь смешок.       — Не лги мне, мотылек.        И это действительно было ложью. И Джордж ненавидит себя за это. Потому что все, чего он хочет на самом деле — чтобы Макс трахнул его. До скрежета зубов, до боли в ногах. Чтобы он трахнул его так, чтобы Джордж не смог завтра ходить. Это было отвратительно. Неправильно и жутко. И все это делало ситуацию только хуже. Он не хотел брать эту ответственность на себя, он хотел, чтобы Макс остановился сам, и это был гребаный замкнутый круг.       Макс выпускает его член изо рта громким чмокающим звуком, и Джордж видит, как слюна стекает по его подбородку. Джордж никогда в своей жизни не чувствовал себя таким слабым и безвольным, как сейчас. Поднявшись на ноги, Макс опускает руку на талию гонщика и мягко подталкивает его обратно на кровать. Надавив ему на грудь, он толкает Джорджа на постель, и тот падает поперек кровати, раскинув руки. Тяжело дыша, с расфокусированным взглядом он наблюдает за тем, как Макс встает напротив.        — Тебе всегда это нравилось, — говорит он, и Джордж вдруг видит, как тот поднимает с пола нож.        Вот, что по-настоящему отрезвляет, и Джордж привстает на локтях, чувствуя, как сердце подскочило в груди. Но Макс куда быстрее. Сжав в руке нож, он садится на бедра Джорджа и прижимает его рукой обратно к постели.        — Нравилось это внимание, — он проводит рукой по груди гонщика, прямо там, где бешено колотится его сердце. — Тебя заводил тот факт, что кто-то по-настоящему одержим тобой, да, мотылек?        Джордж ненавидит его. Ненавидит это прозвище. Ненавидит вещи, которые он говорит своим грязным ртом. Ненавидит то, как Макс заставляет его себя чувствовать.       — Нет, — грубо отвечает Джордж, и Макс смеется.        Вытянув нож, он проводит кончиком по груди Джорджа от горла прямо вниз, к пупку и обводит его по кругу, прежде чем провести дорожку обратно и остановить нож у его сердца. Это конец. Вот так Джордж и умрет.        Он даже не пытается бороться.        — Лжец, — шепчет Макс, и Джордж хочет спросить, собирается ли он убить его, потому если так, то Джордж не хочет мучаться. Он хочет умереть быстро. — Ты кое-что мне задолжал, — вдруг говорит Макс, опуская взгляд вниз, и Джордж прослеживает его.        Он видит эту дорожку на груди, оставленную каплей крови, и его внутренности скручиваются, выворачивая тело наизнанку. Больно. Кажется, сейчас ему будет больно.        — Не надо, — шепчет он, мотая головой в отчаянии, но Макс вдруг улыбается и, вытянув вторую руку, ласково проводит кончиками пальцев по лицу Джорджа.        Но нежность пропадает почти мгновенно, когда Макс сжимает его челюсть рукой и наклоняется, нависнув над ним, чтобы выдохнуть ему в рот:       — Маленький глупый мотылек. Если бы ты хотел, то давно упорхнул отсюда. Кого ты пытаешься обмануть?        Джордж хочет ударить его. Ужасно сильно. Его так злит тот факт, что это правда. Правда, которую Джордж отчаянно пытается избежать. Он пытается убедить себя, что остается лежать тут потому что так безопаснее, но он даже не пробовал сбежать. Он не хотел. Делало ли это его таким же сумасшедшим, как этот псих, сидящий на его бедрах?        Выпрямившись, Макс ерзает на нем, а затем, слегка надавив, проводит острием ножа по груди Джорджа. Тот шипит от мимолетной боли и кусает губу. Но то, что он видит затем — выбивает из него остатки здравого смысла. Глядя ему прямо в глаза, Макс медленно поднимает нож к своему лицу и, высунув язык, слизывает каплю крови Джорджа прямо с острия.        Гребаный псих.        Джордж стонет так громко, как никогда в своей жизни, потому что это все было слишком для него.        — Пожалуйста, Макс, — скулит он, закрывая глаза и мотает головой из стороны в сторону, будто одержимый.        — Пожалуйста, что? — игриво спрашивает тот, убирая нож и проводя рукой по вспотевшей груди гонщика.        — Просто сделай уже то, зачем пришел, — яростно рычит Джордж, измученный этой пыткой. — Или убей меня уже или трахни.       Джордж почти не понимает, что происходит. Он чувствует, как Макс раздвигает его ноги и задирает одну выше, согнув в колене. Джордж может только подчиняться, лишенный всяких сил на сопротивление. Он уже смирился с тем, чего хочет. И если он умрет этой ночью, то это будет его выбор.        Тишину разрезает его громкий стон, разнесшийся, наверное, по всему этажу, когда Джордж почувствовал член Макса, медленно входящий внутрь. Вцепившись в его плечи, он пытается расслабиться, но выходит плохо, и он чувствует легкую боль и жжение, но все это не сравнится с тем облегчением, которое накрывает его с головой. Он хватает ртом воздух, жмуря глаза до звездочек под закрытыми веками и цепляясь в мокрую спину Макса, будто его гребаный спасательный жилет. У него даже нет времени, чтобы привыкнуть — Макс входит целиком, до упора, вырывая один сдавленный хрип из горла Джорджа за другим. Он двигается почти сразу, и Джордж скулит, потому что смазки слишком мало, и это заставляет его задницу буквально гореть. Но ему все равно, он не хочет останавливаться. Царапая ногтями чужие плечи, он откидывает голову, позволяя Максу кусать и облизывать его шею. Джордж задирает ногу выше, давая больше пространства, и Макс двигается быстрее и жестче, и Джордж ни о чем не жалеет.       Он знает, что будет проклинать себя за это до конца своей жизни, если она не оборвется этой ночью. Ему следовало сбежать, но было уже слишком поздно. Вместо этого он мечется по постели, мокрый и нуждающийся, желая получить больше. Макс двигается все быстрее, сжимая одной рукой поясницу Джорджа, и тот хрипит, пытаясь дышать глубже. Толчки становятся все более хаотичными и агрессивными, и Джордж мучается в этой агонии. Но Макс вдруг прижимается к нему ближе, и его член трется о торс парня, зажатый между их горячих тел, и это доводит Джорджа до края. Широко раскрыв рот, он стонет, чувствуя наконец, как получает заслуженную награду за все свои мучения. Оргазм накрывает его с головой, и Джордж проваливается в этот омут, лишенный рассудка. Его нога падает вниз, но Макс перехватывает его лодыжку, оставляя ногу в сторону, и Джордж вскрикивает из-за смены угла. Он чувствует, как слезы скапливаются в уголках его глаз, и это одновременно лучший и худший момент в его жизни. Спорить с этим бесполезно.       Он чувствует, как Макс хрипит что-то непонятное где-то возле его уха, толкаясь еще раз, и Джордж чувствует, как горячая жидкость наполняет его задницу. Он хочет закрыть лицо руками, чувствуя стыд, который не испытывал прежде, но не может пошевелиться. Его тело больше ему не принадлежит, он чувствует себя таким грязным, что ни одна святая вода не сможет смыть с него это все. Макс делает еще пару толчков, прежде чем покинуть его тело, и Джордж сжимается, ощущая, как сперма вытекает из его задницы и пачкает его кожу и постель.        Он не уверен, сколько проходит времени, пока он приходит в себя. Он чувствует лишь, как Макс слезает с него, и легкая прохлада проходит по телу. Джордж вертит головой, пытаясь открыть глаза. Он слышит, как где-то вдали журчит вода, видит вспышку света, кажется, где-то в ванной. Все это ощущается таким далеким. Он пытается поднять руку и все же кое-как садится. Все тело обмякло, контролировать его слишком сложно. Он чувствует, как весь горит, чувствует эту приятную боль в заднице, и как что-то щиплет на его теле. Опустив затуманенный взгляд, Джордж касается пореза на груди. Он видит кровь на своих пальцах и находит взглядом нож, все еще лежащий на постели.       Будто удар по голове, это приводит его в чувства и возвращает в реальность. Вскочив с постели, он находит свои брюки и неуклюже натягивает их обратно. Смазав кровь с груди, Джордж накидывает рубашку и оглядывается. Проведя руками по влажным волосам, он тяжело дышит. Сердце колотится в груди, пока он судорожно соображает, что наделал. Он оглядывает комнату в поисках телефона, который должен валяться где-то на полу, но не видит его.        — Что ты делаешь? — со знакомым смешком Макс заходит в комнату в одних лишь боксерах и с мокрыми волосами.        Джордж сглатывает ком в горле. Он оглядывается, хватает нож с постели и крепко сжимает его в руке. Но, видя это, Макс только закатывает глаза.        — Мы это уже проходили.        — Уходи или я вызову полицию, — говорит Джордж, но голос предательски дрожит.        Осознание происходящего постепенно пробирается в голову, и разумная его часть громко кричит, напоминая о себе: Макс был психом, сталкером, преследовавшим его. Он забрался в его квартиру и делал это несколько раз. Он безумен. И опасен.        — Серьезно, мотылек? Ты только что умолял меня об обратном, — он фыркает, подбирая с пола свои джинсы, и Джордж поднимает нож выше. Ему становится дурно, когда он понимает, что Макс слизывал его кровь с этого ножа несколько минут назад.       — Не зови меня так, — выплевывает Джордж, мотая головой. Он чувствует, что его вот-вот стошнит. Страх скручивает его легкие.        — Почему нет, мотылек? — будто увидев в этом игру, Макс бросает джинсы на кровать и подходит ближе. Сердце Джорджа бьется так сильно, что вот-вот пробьет грудную клетку.       — Уходи или дай уйти мне, — Джордж чувствует, как потеют ладони.       — Уйти? — Макс выгибает брови, будто услышал какую-то глупость. — Уже поздно. Ты никуда не уйдешь, мотылек, — он мотает головой, и тело Джорджа сковывает холод, когда он видит эту безумную улыбку на лице напротив. — Ты останешься здесь, со мной.        Он понимает, что это конец. Разум наконец одерживает верх, и Джордж понимает, что должен бежать. Его жизнь в опасности, по-настоящему в опасности, и это не какая-то безумная игра. Этот человек действительно одержим им, и кто знает, на что еще он готов пойти. Мотая головой, Джордж отшатывается назад. Он больше не поведется на это. Ему следует взять себя в руки сейчас же.        — Стой, где стоишь! — он повышает голос, но Макс продолжает идти к нему.        — Ну хватит, Джордж, — в его глазах проскальзывает недовольство, и Джордж пугается. По-настоящему пугается. — Отдай сюда.       Макс пытается выхватить нож, и Джордж борется. Он борется за свою гребаную жизнь, осознав, что это действительно может плохо закончить. Тот Макс, которого он знал все время — не был настоящим, и Джордж должен был признать это. Он крепко сжимает нож, не давая забрать его, но Макс хватает его за запястье, и в Джордже наконец срабатывает инстинкт. Он толкает его со всей силы и замахивается свободной рукой, но Макс перехватывает его запястье и выворачивает, пытаясь вытряхнуть нож из руки Джорджа. Тот вскрикивает от боли, но продолжает удерживать оружие.        — Отпусти меня! — Джордж яростно вскрикивает, вновь пытаясь оттолкнуть Макса, нож рассекает воздух, но Макс вдруг вновь подлетает к нему, и Джордж резко поворачивается.       Он даже не успевает понять, что произошло, пока не видит застывшего напротив Макса. Джордж не шевелится, тяжело дыша, и медленно опускает взгляд вниз. Туда, где его пальцы все еще сжимают рукоять ножа, воткнутого в тело Макса. Он в ужасе отпускает его, наблюдая за тем, как горячая кровь вытекает из раны в боку Макса, прямо оттуда, куда Джордж только что вогнал нож. Прямо меж его ребер.        Отшатнувшись, Джордж хватает ртом воздух, борясь с тошнотой. Что он наделал? Он убеждает себя, что все в порядке. Он лишь пытался защитить себя. Это не милый Макс — фотограф, это конченный псих, преследовавший его. А затем он встречается с его голубыми, потемневшими глазами и понимает, что пора бежать.        — Я… Я не хотел, — произносит он одними губами, и Макс отшатывается, спотыкается о кровать и падает возле нее, прижимая руки к боку, откуда еще торчит нож.        Джордж вылетает из спальни, не обернувшись. Подстегиваемый адреналином и животным страхом, он дрожащими руками открывает дверь и вылетает из номера. Не дожидаясь лифта, он вырывается на лестницу и, перепрыгивая ступени, одну за другой, выбегает на улицу. Джордж бежит не оборачиваясь, черт знает, сколько времени, пока его легкие не начинают гореть. 

Обещание.

      Все, что происходило с ним в следующие полгода было похоже на ночной кошмар.       Джордж жил в настоящем аду, зацикленным в жуткую петлю, из которой почти невозможно было выбраться.        Когда полиция вернулась в номер Джорджа, они не нашли ничего кроме лужи крови на полу. Макс исчез. В конце концов им удалось выяснить, что Макс Ферстаппен действительно был одержим Джорджем. Именно поэтому он так хотел получить работу в Мерседес. В его рабочем ноутбуке они нашли тысячи фотографий Джорджа, информацию о его семье, о его друзьях, адреса его квартир в Монако и Лондоне, адрес дома его семьи и даже их мобильные номера. Они нашли билеты на самолеты, и так Джордж узнал, что Макс никогда не был в Нидерландах на летнем перерыве. Все это время он провел сначала в Англии, следя за Джорджем и его семьей, а затем в Монако. Он потерял Джорджа в тот момент, когда тот внезапно улетел с Ландо. Вот почему вместо конверта Джордж получил сообщение. В его съемной квартире в Монако полиция нашла сотни желтых конвертов, на которых заранее было выведено имя Джорджа тем же красивым почерком.       Все они были пусты.       Его тошнило от всего этого.       Ему действительно понадобилась помощь, чтобы справиться со всем этим, а еще охрана на первые пару месяцев, потому что Джордж не чувствовал себя в безопасности. Макса так и не нашли. Он просто исчез, будто его никогда и не существовало. Но Джордж избавился от чувства, будто кто-то следит за ним и больше никогда не получал жутких посланий.        До дня Гран-при в Сильверстоуне.        Бросив ключи в чашу в прихожей его Лондонской квартиры, Джордж пролистывает уведомления на телефоне. Он неспешно шагает в кухню, не глядя тыкая в выключатель, и улыбается дурацкому сообщению от Алекса, в котором тот шлет ему неудачную фотографию Джорджа, из которой уже успели сделать мем. Джордж советует ему сходить нахер, а затем отрывает взгляд, чтобы включить кофемашину.        В эту секунду мир замирает. Как и сам Джордж.       Остановившись посреди кухни, он все еще сжимает телефон в руке, а улыбка медленно сползает с его лица. Сердце учащает ритм, и Джордж в ужасе оглядывается, чтобы убедиться, что в кухне он точно один. Сделав медленный шаг вперед, Джордж озирается, будто его окружают призраки. Но ничего не происходит. Опустив руки, он бросает сумку на пол и медленно, почти бесшумно подходит к длинной столешнице. Туда, где на поверхности, освещенной верхним светильником, лежит предмет.        Тошнота подкатывает к горлу, когда Джордж видит картину перед собой. Первым он замечает нож, воткнутый в поверхность его черной столешницы. И только затем Джордж замечает движение. Подняв руку к лицу, гонщик судорожно проводит по волосам и вновь оглядывается. Никого. Тогда он подходит ближе и нависает сверху, разглядывая несчастное существо, дергающееся в попытках выбраться из ловушки.        Это мотылек. Серый ночной мотылек, одно из больших крыльев которого пригвозждено ножом к столешнице. Джордж смотрит на него несколько секунд. Несколько долгих мучительных секунд он наблюдает за тем, как мотылек пытается вырваться, и Джорджа тошнит. Тошнит от страха и злости, бурлящих внутри. Схватив нож, он рывком выдергивает его и наблюдает за тем, как раненый мотылек вспархивает и, задержавшись перед его лицом, улетает вверх. Джордж опускает взгляд на нож в его руке, и кровь в его жилах леденеет. Он знает, что это за нож. Тот самый, который он вогнал меж ребер Макса.        Сжав рукоять сильнее, второй рукой Джордж поднимает лежащую рядом с дыркой в столешнице записку, борясь с дрожью. Никакого конверта. Только записка. Подняв ее, он читает, задержав дыхание. Сердце пропускает удар, а по телу пробегает знакомый электрический разряд. Губы Джорджа вытягиваются в тонкую линию и, смяв в руке записку, он поднимает нож к лицу. Джордж находит в лезвии собственное отражение, уголки его губ приподнимаются, и он делает глубокий вдох.

«Лети и прячься, мотылек. 

Скоро я найду тебя».