Бирюза

​«Есть двери, в которые входят лишь однажды. За ними нет света, нет времени и нет пути назад. Есть только Хозяин, который ждал твоего прихода целую вечность».

Цитадель Черного Солнца не просто возвышалась над пустошами - она доминировала над самой реальностью. Когда карета, запряженная четверкой призрачных лошадей, чьи копыта не касались земли, заехала под массивные своды внешних врат, Тэхён почувствовал, как воздух внутри экипажа изменился. Он стал тяжелым, застойным, пропитанным запахом старого камня и жженых трав. Карета остановилась с глухим стуком. Тишина, воцарившаяся после, была страшнее любого крика. Чонгук вышел первым. Он стоял на гравийной дорожке, и его высокая фигура в черном казалась провалом в пространстве, куском ночи, который забыл рассеяться с рассветом. Он не обернулся. Он просто ждал. Его аура, мощная и липкая, заполнила всё пространство кареты, буквально выталкивая Тэхёна наружу. Тэхён выбрался, едва не упав. Его пальцы, онемевшие от холода и ужаса, судорожно вцепились в лакированную дверцу. Над ним стеной стоял замок. Стены Цитадели были сложены из обсидиана, который, казалось, поглощал свет факелов. В окнах-бойницах не горело огней, только странное фиолетовое марево едва теплилось где-то в глубине. - Иди ко мне, - бросил Чонгук. Это не было просьбой. Это был магический приказ, который отозвался в клейме на ключице Тэхёна резким уколом. Ноги юноши двинулись сами собой. Он шел по острым камням, чувствуя, как ледяной дождь пропитывает его насквозь. Дождь здесь был странным — он не освежал, а оставлял на коже серое маслянистое ощущение. Когда Тэхён поравнялся с Лордом, тот резко схватил его за плечо. Пальцы Чонгука, даже сквозь слои мокрой ткани, ощущались как раскаленные прутья. - Посмотри на этот замок, Тэхён, - прошептал Чонгук, склоняясь к его лицу. - Видишь эти камни? Каждый из них помнит тех, кто пытался мне противостоять. Их кости замурованы в фундамент. Их души до сих пор шепчут в коридорах. И теперь ты - часть этой коллекции. Самая дорогая и самая хрупкая. Чонгук потащил его внутрь. Огромные кованые двери, украшенные изображениями терзаемых грешников, распахнулись с утробным стоном. Внутри Цитадель напоминала лабиринт. Высокие своды терялись во тьме, а полы, выстланные черным мрамором, отражали дрожащие бирюзовые глаза Тэхёна, полные слез. Их путь лежал вниз. С каждой ступенью винтовой лестницы температура падала, а давление магии росло. Тэхён чувствовал, как его собственная магическая искра, слабая и неокрепшая, в ужасе забивается в самый угол сознания, пытаясь спрятаться от той бездны, что исходила от Чонгука. Ритуальный зал. Они вошли в круглую залу, освещенную чашами с горящим маслом, которое давало не желтый, а багровый свет. В центре стоял он - Алтарь Уз. Древний монолит, исписанный рунами на языке, который давно забыли люди. - Зачем всё это? - голос Тэхёна сорвался на хрип. - Ты уже забрал меня. Мой отец отдал меня тебе. Зачем еще и это… издевательство? Чонгук медленно обернулся. Он начал снимать перчатки, палец за пальцем, не сводя с Тэхёна тяжелого, хищного взгляда. - Забрать тело - это труд для торговца, Тэхён. Я же - Властелин. Мне мало твоей плоти. Мне нужно, чтобы твоя магия признала меня своим хозяином. Чтобы когда я прикасаюсь к тебе, твои силы не бунтовали, а плавились, стекая к моим ногам. Сегодня мы свяжем наши нити так туго, что если я решу убить тебя - я почувствую вкус твоей смерти. А если я буду страдать - ты захлебнешься в моей боли. Чонгук сделал шаг вперед, и Тэхён инстинктивно попятился, но уперся спиной в холодный край алтаря. Лорд не стал медлить. Он схватил Тэхёна за горло, не пережимая дыхание, но фиксируя его голову так, что юноша не мог пошевелиться. - Десять лет я представлял, как сорву с тебя эту белизну, - прорычал Чонгук. Одним рывком он разорвал парадный кафтан Тэхёна. Пуговицы со звоном рассыпались по мрамору. Затем последовала рубашка. Тонкий шелк треснул под пальцами Лорда, обнажая хрупкую грудь, где отчаянно билось сердце - словно пойманная птица в клетке ребер. Чонгук замер на секунду, глядя на метку-лилию. Она светилась тусклым черным светом, реагируя на близость создателя. - Красиво, - прошептал он, и его голос стал подозрительно мягким. - Настолько красиво, что хочется уничтожить. Он швырнул Тэхёна на алтарь. Магия монолита мгновенно отозвалась: из камня вырвались призрачные черные ленты, которые обвились вокруг запястий и лодыжек Тэхёна, намертво прижимая его к обсидиану. - Нет! Пожалуйста! - Тэхён забился в путах, его кожа мгновенно покрылась ожогами в местах соприкосновения с магией. - Я ненавижу тебя! Слышишь? Я буду ненавидеть тебя вечно! - Хорошо, - Чонгук навис над ним, его глаза окончательно почернели, поглощая радужку. - Твоя ненависть - это самый чистый вид страсти. Я выпью её до капли. Тэхён чувствовал холод камня каждой клеткой своей спины. Алтарь казался ледяным саваном, а магические путы, стягивающие запястья, были не просто крепкими - они высасывали из него волю, оставляя лишь обнаженные, кровоточащие эмоции. ​Чонгук навис над ним. В этом полумраке он не выглядел как человек. Его плечи казались неестественно широкими, а дыхание - тяжелым, обжигающим, пахнущим грозой и кровью. ​- Пожалуйста… - голос Тэхёна сорвался на едва слышный всхлип. Он зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. - Я не знаю… я никогда… я боюсь тебя. ​Он был ребенком, которого бросили в клетку к голодному зверю. Его неопытность была почти осязаемой — она дрожала в его тонких пальцах, в судорожных вдохах, в том, как он пытался сжаться, стать меньше, исчезнуть в этом обсидиановом монолите. ​- Я знаю, что ты боишься, - Чонгук обхватил его лицо ладонью. Его большой палец грубо проехался по нижней губе Тэхёна, заставляя ту приоткрыться. - Твой страх — это то, что делает тебя живым. Твоя неопытность - это холст, на котором я напишу свою власть. ​Когда Чонгук начал ритуал, Тэхён почувствовал, как мир вокруг него раскалывается. Это не было похоже на то, о чем он читал в книгах или слышал в шепоте слуг. Это было вторжение. Грубое, тотальное разрушение его границ. ​Боль была первой. Она была острой, как лезвие кинжала, и холодной, как лед Цитадели. Тэхён выгнулся дугой, его крик захлебнулся в горле, превратившись в надрывный стон. Он не знал, как с этим справиться. Его тело, еще не знавшее мужских рук, протестовало, сжималось от ужаса, пытаясь оттолкнуть захватчика, но магия Чонгука была неумолима. ​- Смотри на меня! - прорычал Чонгук, и этот приказ ударил сильнее физической боли. ​Тэхён открыл глаза, залитые слезами. В бирюзовой радужке отражалось чистое, первобытное отчаяние. Он видел над собой лицо Чонгука — искаженное одержимостью, почти демоническое. Лорд не просто брал его тело; он вгрызался в его суть, выжигая на душе клеймо собственности. Тэхён кричал, пока в легких не кончился воздух. Его пальцы, прижатые магией к камню, пытались сжаться в кулаки, ногти скребли по обсидиану, оставляя белые следы. ​Каждое движение Чонгука приносило новую волну боли и магического давления. Тэхён чувствовал себя растоптанным цветком. Его неопытность была для Чонгука не поводом для бережности, а лишь предлогом для еще большей жестокости - он хотел быть первым, кто сломает этот дух, кто заставит эти невинные губы звать его имя в агонии. ​- Хватит… умоляю… хватит… - шептал Тэхён, впиваясь ногтями в холодный камень. ​Его разум начал ускользать. Ему казалось, что он тонет в темном масле, и только хватка Чонгука на его бедрах удерживает его в этом мире боли. Тэхён никогда не думал, что можно чувствовать себя настолько униженным и одновременно настолько… связанным. Магия Уз прошивала его нервы, заставляя тело предательски отзываться на пытку, превращая страдание в извращенный экстаз, от которого хотелось вырвать собственное сердце. Чонгук же, казалось, впал в транс. Он кусал плечи Тэхёна, оставляя глубокие отметины, он шептал на непонятном языке древние заклятия, которые впивались в разум юноши, выжигая там его образ. ​Когда всё закончилось, Тэхён не чувствовал себя живым. Он лежал на алтаре, как сломанная кукла. Его дыхание было рваным, а по щекам всё еще катились слезы, оставляя дорожки на бледной коже. Он был осквернен. Тот чистый мальчик, который еще утром смотрел на сад своего отца, перестал существовать. ​Чонгук медленно отстранился, его глаза постепенно возвращали человеческий вид, но в них всё еще мерцало опасное торжество. Он провел тыльной стороной ладони по влажной щеке Тэхёна. ​- Ты выжил, - почти с удивлением произнес Лорд. - Теперь ты принадлежишь тьме. Моей тьме. ​Тэхён не ответил. Он только закрыл глаза, мечтая о том, чтобы этот холодный камень поглотил его навсегда. Но он знал - это только первая глава его долгого пути через ад, который Чонгук называл любовью. Внутри мальчишки теперь зияла дыра, заполненная чужой, тяжелой и липкой волей. - В Восточную башню. Кормить только с моих рук. Никто не должен касаться его кожи, кроме меня. Если я узнаю, что кто-то хотя бы взглянул на его наготу - его душа будет гнить в этой зале вечно. Тэхёна подхватили бесплотные руки призрачных слуг. Уплывая в забытье, он чувствовал только одно: клеймо на его шее больше не болело. Теперь оно было частью его самого. И это пугало больше всего на свете.