Записки русской немки

      «Прошло два года, после того как я устроилась на работу в эту чёртову лабораторию, и мне дошли новые данные про мою мать, которую я ненавидела всю свою сознательную жизнь после того инцидента.»       Девушка нервно закурила новую сигарету, когда от прошлой остался только фильтр. Прошло уже несколько лет, несколько терапий с психотерапевтами, несколько принятий своего положения в жизни, но 1 марта откликается у нее громом в голове, а близ дате начинают снится кошмары, где маленькое окровавленное тельце тянется к ней и кричит: « ЭТО ТЫ ВИНОВАТА В МОЕЙ СМЕРТИ, ТЫ И ТОЛЬКО ТЫ, ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ ПОМОГЛА?» Голос не похож на тот милый лепет ее младшей сестренки, а на звон металлических колёс, которые резко тормозят на путях, на шум из старого телевизора, у которого сбились настройки, на звук сирены в эвакуацию, пробивающий до костей.        На календаре было 3 марта, девушка только отошла от марафона недельных кошмаров. За это время у нее успела скопиться почта, на которую ей, конечно, не было дела. Только когда за дверью её коморки в лаборатории, какой она жила эти два года, чтобы не искать себе квартиру и не уходить на долго с работы, начали восклицать недовольные фразы её коллеги, с необычным акцентом, она решилась всё-таки её разобрать.       - Валери, сколько таки раз тебе повторять, почта уже неделю лежит на нашем рабочем столе, выйди и разберись с ней. А не то я найду ей новое применение, нечего материал выкидывать. – донёсся голос за дверью утром, пока Вэлери мирно посапывала на своей кушетке, завернувшись в плед.       - Сколько раз тебе повторять, что у меня имя произносится через «Э», еврейская твоя башка. Занеси её ко мне, у меня прошли «отходняки» - недовольно буркнула та.       «Месяц назад мне поступило сообщение от отца, что его старый друг, который работал в полицейском архиве, обнаружил какое-то закрытое дело, где мелькало имя моей матери. Я попросила прислать мне копии этого дела, хоть это и незаконно, хотя кто бы тут говорил о законе. И вот, передо мной папка с фамилией в деле моей матери, за ней может скрываться всё что угодно, от соучастия, до потерпевшей. Ну, посмотрим, что же там»       Холодный пасмурный июньский вечер, на улицах небольшого городка идёт дождь, в переулках мигает тусклый свет от фонарей. По дорогам в спешке едут машины, обливая тротуары водой с луж, по такому тротуару идёт женщина в длинном кожаном плаще, с пакетом продуктов в руках, цокая каблуками по асфальту. Вера шла после тяжелого рабочего дня домой, где её уже ждала ее маленькая дочь. Муж снова задерживался на работе, поэтому ей пришлось идти домой пешком. До дома оставалось пройти только через небольшой узкий переулок, который присущ немецким городкам. Она часто здесь ходила, но в этот раз в ее груди что-то не давало ей покоя. В дали начали показываться две темные фигуры, которые все быстрее и быстрее стали приближаться к ней.       - Guten Abend, meine Dame, warum sind Sie bei diesem Wetter und mit so einer Tasche allein? Können wir Ihnen helfen? (Добрый день, мадам. Почему вы одна в такую погоду и с такой сумкой? Можем ли мы вам помочь?) – начал дружелюбно мужской голос слева. Он широко улыбнулся и протянул руку, чтобы взять пакеты, но Вера немного насторожилась.       - Was willst du von mir? (что вам от меня нужно?) – строго сказала женщина, смотря то одному, то другому в глаза. Ее холодный голубой взгляд пытался что-то считать, но почему-то она не находила в них никакой угрозы.       - Na los, gnädige Frau, können zwei starke Männer so einer Süßen nicht helfen? (Ну же, мадам, неужели двое сильных мужчин не могут помочь такой милой девушке?) – продолжил голос справа. Он уже настойчивее взял её пакет, просунул руку к её руке, обхватил за локоть, а с другой стороны, уже пристроился и второй. - Du solltest nicht allein im Dunkeln herumlaufen, vor allem nicht mit so einer Tasche. Was, wenn dich jemand angreift? Du hast Glück, dass du uns getroffen hast (Не стоит ходить одному в темноте, особенно с такой сумкой. А вдруг на вас кто-то нападёт? Вам повезло, что вы нас встретили.)       - Оder vielleicht auch nicht. (А может нет.) – сказал мужчина слева, кивнул своему товарищу, и тут тело девушки подняли за локти и потащили в какую-то машину. Девушка начала брыкаться, орать и бить мужчин по ногам своими длинными каблуками, но они оказались сильнее. Силой впихнув тело в салон, один залез спереди, а второй на саму девушку, зажимая ей рот ладонью, сдерживая ее руки. На месте преступления остался только пакет с продуктами.       По лицу Веры потекли горячие слёзы, она молила их отпустить её, что её ждет маленькая дочь дома, что муж скоро вернется с работы, что она отдаст им все свои деньги, которые только у неё есть. Но этих тварей было уже не остановить. Один уже поехал в невидимом для ее поле зрения направлении, прибавляя музыку на магнитоле все громче и громче, а сидевший на ней маньяк уже заламывал ей руки, чтобы та не брыкалась.       - Keine Sorge, mein liebes Blümchen, ich nehme dir nur eins weg. Wenn du brav bist, lassen wir dich einfach gehen und vergessen dich, sonst vergisst du vielleicht dein Leben und deine kleine Tochter (Не волнуйся, мой дорогой цветочек, я забираю у тебя только одно. Если ты будешь хорошо себя вести, мы просто отпустим тебя и забудем о тебе; в противном случае ты можешь забыть свою жизнь и свою маленькую дочку) – прошептал низкий голос ей на ухо, от которого образовался ком в горле. Девушка покорно перестала брыкаться, но не прекращала плакать. Слезы капали градом на кожаный салон машины, оставляя лужицу, пока грязные лапы трогали её тело в самых различных местах, а скользкий и противный язык елозил по её тонкой аристократичной шее. Белый маленький кролик под огромным серым волком мог только тихо скулить, пока он вдалбливал в его тело свою звериную похоть, иначе эту картину было не описать.       Дверь машины распахнулась, и из нее вывалилось обезвоженное, помятое и хрупкое тело, после чего машина со скрипом умчалась прочь. Она осторожно встала, приподнимаясь сначала на локтях, а после уже и сев на сырую землю. На её лице читалась пустота и боль, сломанная кукла, которой попользовались и выкинули, как какую-то тряпку. Она осмотрелась вокруг, пытаясь понять, на какой «свалке» ее оставили её «друзья». Вроде знакомый район, идти не далеко, но ноги её не слушались. Нащупав в кармане телефон, единственное, что она смогла сделать, так это набрать номер мужа. После трёх гудков в трубке послышался мужской голос. Она сказала только 6 слов:       - Straße ***, Hol mich hier raus… (улица ***, забери меня отсюда), - после этих слов она только смогла зареветь в трубку отчаянным голосом, который она только смогла выдать.       «Дело закрыто по причине не обнаружения преступников. Жертве выплачена социальная компенсация и оказана психологическая помощь.»       После этих строчек Вэлери обронила последний лист дела на пол и откинулась на спинку своего кресла. Так она провела где-то полчаса, смотря в потолок. Теперь всё сходилось. Она вспомнила тот вечер, что папа резко подскочил с дивана, потом привел маму, на которой не было лица, после она долго болела, а после чего начал сыпаться их брак. Все вставало на свои места, скандалы с Константином, недолгие отношения с ним, отстраненность матери к ребенку, ненависть на пустом месте, а оказалось…       «Она видела в ребенке того мудака, который её изнасиловал. Ей было больно на неё смотреть, каждый раз вспоминая тот день и те чувства. Теперь, мам, я тебя понимаю, но все равно не смогу простить. Ты забрала мой смысл жизни, но теперь я не буду тебя ненавидеть так, как раньше. Мне очень жаль, что я не узнала этого раньше. Прости мен..»       После этих дописанных строк Вэлери разрыдалась. Так горько и громко, что на какое-то время у нее просто пропал голос. Всю жизнь жить в неведении, что над твоей мамой надругались, сломали жизнь, брак и психику, что твой гнусный отец врал тебе и не рассказывал об этой истории (о которой сам в итоге был в неведении), просто из-за каких-то двух животных. На крики девушки прибежала коллега Шома. Увидев, что девушка бьётся в истерике, держась за свои волосы, тянущая их в разные стороны, она подбежала к ней, взяла ее руки и стала держать, пытаясь успокоить.