Самая дорогая

«Некоторым воспоминаниям суждено померкнуть, но её — остались навсегда». Будущее было чистым листом, холстом, на котором, как я думал, мне никогда не позволят рисовать. Поэтому я никогда особо не задумывался о своём будущем. Моя жизнь, насколько я знал, должна была быть ограничена стерильными, суровыми стенами Белой комнаты. Таков был идеал моего отца. Однако теперь мне была предоставлена возможность самому выбирать своё будущее; оно в моих собственных руках. И всё же я оставался равнодушным, или, по крайней мере, пытался убедить себя в этом. Вернусь ли я в Белую Комнату, устроюсь ли на работу с девяти до пяти или буду сидеть в лекционном зале колледжа — всё это казалось одинаковым: бесконечная череда событий, лишённых реального смысла. Ни одна из этих возможностей не вызывала во мне никакого волнения. Они были просто разными оттенками одного и того же цвета, разными вариациями жизни, которая казалась предопределённо пустой. Грохот поезда вернул меня в реальность, и сквозь матовое стекло я наблюдал за сельскими пейзажами Японии, периодически покачиваясь в такт движению состава. Снежинки, хрупкие и затейливые, лениво танцевали в воздухе, прежде чем мягко опуститься на землю, создавая безупречное одеяло, сверкающее в бледном свете. Снег укрыл сельскую местность, словно шёлковое одеяло, и каждая снежинка была крошечным шедевром кристаллического искусства. По мере того как поезд приближался к месту назначения, пейзаж неуловимо менялся. Снежное покрывало начало отступать, уступая место первым намёкам на весну. Суровая белизна сменилась нежной палитрой зелёного и розового, когда бутоны сакуры начали робко раскрывать свои лепестки. — Следующая остановка – станция Токио. Пожалуйста, выходите на правую сторону. Интересно, в Токио тоже будет снег? — Ты готов, Киётака? — спросил Манабу, когда поезд остановился и двери открылись в пункте нашего назначения. — Готов, — ответил я и вышел. — Ты упоминал, что этот колледж популярен? Городской воздух, заряженный непрекращающейся энергией Токио, мгновенно окутал меня. — Да, по сравнению с Кодо Икусей, это обычное учебное заведение, но многие ученики решают поступать сюда после Кодо Икусей. Ты удивишься, как много знакомых лиц ты встретишь. Университет Тоё, расположенный в самом сердце Токио, по-видимому, является популярным местом для выпускников Кодо Икусей после успешного окончания учёбы. В то время как Кодо Икусей гарантирует любую работу в низшем и среднем классе, если вы стремитесь к карьере высшего класса, посещение этого университета является важным шагом. — Полагаю, Тачибана тоже учится здесь? Манабу взглянул на меня, в его глазах читалось любопытство. — Почему ты так решил? — Просто догадка, — ответил я. — Назови это интуицией. — Да, она в моей группе, — признал он. — Ого. Я этого не ожидал. Манабу вздохнул, распознав сарказм в моем голосе, и поправил очки. — Прекрати. После этого мы покинули вокзал и вошли в город. Я следовал за ним, но общаться среди множества людей вокруг было трудно. Если бы мы попытались поговорить, нам пришлось бы кричать, чтобы понять друг друга. Поэтому мы двигались в тишине. Вдали культовая Токийская башня пронзала небо, служа маяком на фоне городских застроек. Мы пробрались через оживлённый перекрёсток Сибуя и прогулялись по знаменитым улицам. — Что насчёт твоих отношений, Киётака? — голос Манабу прорезал тишину, как только мы вырвались из толпы. — Я давно расстался с Каруизавой. Он замолчал, вероятно, пожалев, что задал этот вопрос, или не зная, как реагировать на мой ответ. После паузы он наконец заговорил, его тон стал мягче: — Уверен, в твоей жизни появится другая женщина. — Возможно. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что этой женщиной не будет твоя сестра. Первоначальная грусть Манабу сменилась ухмылкой — небольшая уступка юмору в моих словах. Хотя я был серьёзен. За последний месяц я заметил в нём перемену. Он стал более отстранённым по сравнению с нашими школьными днями, когда его поведение было почти всегда строго серьёзным. Эта новая, более расслабленная манера поведения была приятной сменой обстановки. — Пока что я просто рад видеть тебя свободным от этого бремени, — заметил он, и его улыбка отражала искреннее облегчение. Мы подошли к воротам университета Тоё — огромного кампуса, излучающего атмосферу как современности, так и традиций. Главное здание, внушительное сооружение из стали и стекла, возвышалось над нами, его дизайн был элегантным и утончённым. Здание было больше, чем школьный корпус в Кодо Икусей, но территория вокруг него была не такой обширной, хотя всё же огромной по сравнению с другими университетами. Студенты в форме заполняли дорожки, их разговоры сливались в фоновый гул, который, казалось, вторил пульсу города. — Доброе утро, Манабу и... — раздался полный энтузиазма голос, прервавший мои размышления. Мы обернулись и увидели приближающуюся Тачибану. Её улыбка дрогнула, когда она заметила меня, сменившись вздохом лёгкого раздражения. — Это ты. — Всё ещё обижаешься на меня за то? — спросил я, имея в виду тот раз, когда я отклонил предложение Манабу вступить в студсовет. — Ну, первое впечатление трудно забыть. Она была права. Первые впечатления часто задерживаются, запечатлеваясь в памяти с неизгладимой чёткостью. — Доброе утро, Акане, — тепло поприветствовал её Манабу. — Я просто показываю Киётаке кампус. Ты можешь присоединиться к нам, если хочешь. Тачибана покраснела, её раздражение растаяло, сменившись застенчивой улыбкой. — К-конечно, я пойду с вами, — пробормотала она, поравнявшись с нами. Вместе мы начали экскурсию по кампусу. Университет был свидетельством сочетания старого и нового Токио: современные здания соседствовали с традиционными японскими садами. Сначала они привели меня в библиотеку, которая оказалась самой большой в Токио. Внутри нас встретил запах старой бумаги и полированного дерева, полки были уставлены бесконечным множеством книг — некоторые древние, другие совершенно новые. Там были редкие рукописи и тексты, которые я раньше видел только в Белой Комнате. Хиёри была бы счастлива. Пока мы продолжали нашу экскурсию, я видел много знакомых лиц, которые встречал в торговом центре Кеяки или возле общежитий несколько лет назад. Некоторые были старшекурсниками, другие учились со мной на одной параллели, но я пока не увидел никого, с кем был бы близок. Затем мы посетили фитнес-центр — объект, который разительно отличался от старомодных спортивных залов Кодо Икусей. Оборудование было совершенно новым, каждый тренажёр — чудо современной инженерии, созданное для того, чтобы довести человеческое тело до предела его возможностей. Стены были увешаны зеркалами, отражающими решительные лица тренирующихся студентов. Оттуда мы проследовали к главному зданию и академическому сердцу кампуса — лекционным залам. Внутри лекционные залы были просторными и хорошо освещёнными, с рядами мягких кресел, расположенных ярусами, обещающими комфорт и возможность сосредоточиться каждому студенту. А после этого мы направились в кафетерий. Когда я вошёл, волна тепла и манящих ароматов ударила мне в нос. Атмосфера была живой: студенты смеялись, ели и занимались, создавая яркое общественное пространство, которое казалось гостеприимным и открытым для всех. — А это кафетерий. — Выглядит уютно. — Так и есть, — ответила Тачибана с ноткой гордости в голосе. — Сюда приезжают лучшие повара Японии. За стойкой искусные повара творили свою магию, готовя блюда с артистизмом, превращавшим каждую тарелку в кулинарный восторг. — А хочешь узнать самое лучшее? — добавила Тачибана, её глаза сверкнули озорством. — Хм? — отозвался я с любопытством. — Еда здесь бесплатная! — восторженно выкрикнула она, прежде чем рвануть к очереди. Я взглянул на Манабу, который ухмылялся моему удивлению. — Пойдём, — предложил он. Мы взяли подносы и встали в очередь, которая двигалась быстро. После непродолжительного ожидания нам подали огромные порции карри с рисом. Вскоре после этого Манабу и Тачибана расстались со мной, отправившись на встречу с другими друзьями, чтобы обсудить предстоящий экзамен. Предоставленный самому себе, я осмотрел кафетерий в поисках свободного столика, но все они казались занятыми. В конце концов, я устроился за столом, где сидели только двое студентов, оба из которых вскоре погрузились в свои разговоры. Карри передо мной стало открытием — насыщенное и ароматное, со специями, гармонично сочетающимися друг с другом. Овощи были хрустящими и яркими, а рис сварен до идеальной воздушности, каждое зернышко было отдельным и нежным. Пока я наслаждался едой, подтягивалось всё больше студентов, наполняя стол звоном столовых приборов. К тому времени, как я закончил, большинство обедающих вокруг меня уже убрали свои подносы и ушли, оставив после себя россыпь пустых мест. Лишь несколько студентов задержались, либо заканчивая трапезу, либо уткнувшись в свои телефоны. Среди моря уходящих студентов один человек выделялся — её тарелка оставалась по большей части нетронутой, была съедена лишь небольшая порция риса. Пока все остальные уходили или сидели в телефонах, я наблюдал, как студентка ковыряется в еде и аккуратно выбирает морковь из блюда. Было что-то в её манере поведения, в том, как она сидела, погружённая в свои мысли, что задело струну глубоко внутри меня. — Что у меня за удача?.. — прошептала она себе под нос. Её голос показался странно знакомым, и я медленно поднял голову, чтобы получше разглядеть её лицо. Словно почувствовав мой взгляд, она подняла голову, встретившись со мной глазами. Эти характерные аметистовые глаза, губы, которые так часто изгибались в нежной улыбке только для меня, и лёгкий румянец, украшавший её щёки — ошибки быть не могло. Мой взгляд был неотвратимо прикован к её взгляду, словно привязан магнитом. Остро осознавая собственное дыхание, на мгновение я почувствовал, как меня накрыла непреодолимая волна ностальгии, живо воскрешая далёкое воспоминание, дремавшее годами. «Тебе нравится, Киётака?» — Ты?.. — произнесла она, смешанные эмоции отразились на всём её лице. Её зрачки дрожали и мерцали от её неприкрытых и беззащитных чувств. Человек передо мной был... — Ты помнишь меня?! Я Юки.