Грязный мир

Дни в особняке Энна слились в однородную массу времени, лишенного цвета и смысла. Рико изнурял себя измождающими, но безопасными для беременности тренировками, которые сам же и придумал, пытаясь хоть как-то удержать в мышцах память о прежней жизни. Но тело предавало его с каждым днем все сильнее. Живот стал тяжелым и неподъемным, походка-неуклюжей. Даже просто подняться по лестнице было испытанием. Он ловил на себе взгляды людей Мистера Энна-смесь жалости и любопытства, и каждый такой взгляд был для него ударом хлыста. За несколько недель до срока его переместили в медицинский стационар. Стерильный запах антисептика заменил собой запах дорогого коньяка и масла, но ощущение клетки только усилилось. Роды начались глубокой ночью, не с медленных схваток, а с внезапного и жестокого спазма, вырвавшего его из короткого сна. Рико скрутило пополам на огромной кровати, безмолвный крик застрял в горле. Он попытался зажать рот рукой, подавить боль, но следующие схватки был сильнее его воли. Стоны вырывались против его желания. Дежурный врач и акушерка появились мгновенно. Их приглушенные, профессиональные голоса, ровные движения-всё это вызывало у Рико лишь приступ ярости. Его тело, его воля были всего лишь объектом для их манипуляций. -Расслабьтесь, омега, дышите глубже. Он ненавидел это слово. Ненавидел их спокойствие. Ненавидел боль, которая разрывала его изнутри - тупая и раздирающая. Она не оставляла места ни для чего другого. Ни для гордости, ни для злобы. Она стирала его личность, превращая в сосуд для страдания. Процесс затянулся на долгие часы. Схватки приходили волнами, каждая следующая сильнее предыдущей, выжимая из него все силы. Он кусал губы до крови, впивался пальцами в простыни, пытаясь найти точку опоры в этом аду. Мистер Энн зашел один раз, бросил беглый, отстраненный взгляд на его измученное лицо, покрытое потом, и удалился, бросив врачу -Сделайте всё необходимое.- Его интересовал результат, а не процесс. Кульминация наступила, когда Рико уже почти потерял связь с реальностью. Тело жило своей собственной жизнью, подчиняясь древним инстинктам. -Пора, омега. Тужиться. Сейчас нужно тужиться!- голос акушерки прозвучал громко и четко. Сопротивление было бесполезно. Его тело, предав его еще в том кабинете, предавало его и сейчас. Мускулы живота и матки напряглись помимо его воли, с силой выталкивая наружу то, что он так отчаянно ненавидел. Это было насилие. Физическое и психологическое. Чувство растяжения, разрыва, было настолько чудовищным, что в его глазах потемнело. Он закричал. Долгий, хриплый, полный отчаяния и боли крик, в котором была вся его сломленная гордость, вся уничтоженная жизнь. И вдруг пустота. Давление исчезло. Физическая боль отступила, сменившись оглушительной, звенящей пустотой. Тишину в комнате нарушил слабый плач. Рико, закинув голову на подушки, тяжело дышал, не в силах пошевелиться. Сквозь пелену на глазах он увидел, как акушерка перерезает пуповину и заворачивает в стерильную пеленку маленькое, сморщенное существо. -Поздравляю, у вас сын- врач произнес эти слова, но Рико не слышал в них ничего, кроме приговора. Ему принесли ребенка. Попытались положить ему на грудь. Рико замер. Его угольные глаза, когда-то холодные и уверенные, а теперь пустые, уставились на этот маленький комочек жизни. Крошечное личико было красным и невыразительным. Он не чувствовал ничего. Ни тепла, ни нежности, ни связи. Только леденящую пустоту, а за ней-нарастающую, чудовищную волну отторжения. Этот ребенок был воплощением его падения. Живым напоминанием о насилии, о предательстве тела, о потерянной карьере, о золотой клетке. Каждый его писк был звуком захлопывающейся двери тюрьмы, в которой Рико предстояло провести всю оставшуюся жизнь. -Уберите-его голос был хриплым шепотом, лишенным каких-либо эмоций