Моя любовь так прекрасна.

Изначально Лань Сичэнь планировал практиковать «Успокоение души» в одиночку, но потом решил, что его брату это тоже пойдёт на пользу. Как мог Лань Ванцзи забыть о самоконтроле и забраться в какой-то укромный уголок, чтобы заниматься непристойностями с Вэй Усянем??? Лань Сичэнь хотел наказать брата за непристойное поведение в общественном месте, но не знал, с чего начать. В конце концов Лань Сичэнь заставил брата по три часа в день снова и снова проигрывать «Звук ясности», надеясь, что тот сможет успокоить свой разум, отбывая наказание, о котором даже не подозревал. К счастью, к огромному облегчению Лань Сичэня, Лань Ванцзи даже не стал задавать вопросов о необычном задании, которое ему дали сразу после возвращения с дискуссионной конференции. Каждый день он сидел с братом в Ланьши и играл ему «Звук ясности», пока Лань Сичэнь пытался унять внутреннюю тревогу, терзавшую его последние месяцы. Через несколько дней Лань Сичэнь почувствовал себя лучше. Он решил быть более открытым и ценить счастье своего брата. И не говорить о том, о чем все и так догадываются. Забыть и простить. Быть счастливым. Впереди его ждало светлое будущее. Лань Ванцзи доиграл последний куплет и посмотрел на брата, который медленно открывал глаза после медитации. «Спасибо, Ванцзи, — искренне сказал он. — Ты мне очень помог». Лань Ванцзи: «Что-то беспокоит Сюнчжана?» Лань Сичэнь натянуто улыбнулся брату. Да. Ты. Вы с Вэй Усянем меня беспокоите. Не успел Лань Сичэнь ответить, как услышал: «Приветствую, Цзэу-цзюнь, Второй молодой господин». Лань Сичэнь и Лань Ванцзи взглянули на ученика, стоявшего на коленях на некотором расстоянии от них. «Что такое?» «Это… Цинхэн-цзюнь только что вышел из уединения и сейчас находится в Ханьши. Он попросил обоих молодых господ прийти к нему». Вы, должно быть, шутите. О небеса. Лань Сичэнь, который страдал уже довольно долго, наконец не выдержал. Он захрипел, закашлялся кровью и тут же потерял сознание, чем шокировал и своего брата, и бедного ученика. «Сюнчжан!!!» Ханьши был резиденцией каждого главы ордена Лань. Хотя Лань Цижэнь был фактическим главой ордена Лань, он ни разу не задумывался о том, чтобы поселиться в Ханьши. Дом большую часть времени пустовал, ожидая своего хозяина, который приезжал на несколько дней раз в год, когда выходил из уединения. Именно по этой причине Лань Сичэнь и Лань Ванцзи ни разу не переступали порог «Ханши». До сегодняшнего дня. По сравнению со старшим братом, у Лань Ванцзи были еще более прохладные отношения с отцом. Цинхэн-Цзюнь полностью переложил воспитание детей на Лань Цижэня, а Лань Ванцзи был не из тех, кто легко сближается с другими людьми, в том числе с отцом, который не прилагал никаких усилий, чтобы наладить с ним отношения. И все же он пришел навестить отца в Ханьши. Когда он прибыл, Цинхэн-Цзюнь уже ждал его. «Приветствую, отец». «Мм. Ты пришел». Цинхэн-Цзюнь наблюдал за своим младшим сыном. Пятнадцатилетний Лань Ванцзи был красивым юношей, стройным и высоким. Он был спокоен, у него были хорошие манеры. Во всем он был воплощением учения ордена Лань, результат неустанных наставлений Лань Цижэня. Если бы Лань Цижэнь не был склонен никогда не шутить по серьезным поводам, Цинхэн-Цзюнь решил бы, что брат разыгрывает его, рассказывая нелепые истории о Лань Ванцзи. Отец и сын молчали. Отец наблюдал за сыном, а тот из уважения не поднимал глаз. Ни один из них не был настроен на светскую беседу. Через некоторое время Цинхэн-Цзюнь глубоко вздохнул и жестом пригласил Лань Ванцзи сесть. «Ванцзи, пока меня не было, многое произошло». Лань Ванцзи почти незаметно кивнул. «Я слышал о твоей помолвке». Глаза Лань Ванцзи настороженно вспыхнули, и он встретился взглядом с бесстрастным взором отца. Цинхэн-Цзюнь «слышал» об этом, но что он об этом думает? Лань Ванцзи впился пальцами в колени. «Ты второй в очереди на наследование клана Лань. Тебе стоит подумать о другом партнере». Пальцы Лань Ванцзи под рукавами сжались в кулаки. Отец даже не удосужился спросить о Вэй Усяне и его чувствах, прежде чем вынести суждение. В груди Лань Ванцзи стало душно и тяжело, как будто кто-то залил ему в горло расплавленный свинец. «Нет», — ответил он. Его тон был мягким, но в словах явно сквозило негодование. Цинхэн-Цзюнь прищурился, глядя на Лань Ванцзи. «Нет? Ты что, ослушаешся моего приказа?» Глаза Лань Ванцзи стали твердыми от решимости. «Да», — ответил он. В тот же день, когда его отец вышел из заточения, Лань Ванцзи был отправлен под домашний арест. _ _ _ _ _ Юй Цзыюань и госпожа Цзинь были лучшими подругами. Они стали назваными сёстрами, когда были ещё подростками. Даже после того, как они выросли и вышли замуж, их сестринская связь оставалась нерушимой. Чтобы ещё больше укрепить отношения, они с рождения договорились, что их старшие дети будут женаты друг на друге. К сожалению, то, что могло бы стать самым романтичным браком по договоренности в их поколении, преждевременно распалось после того, как Цзинь Цзысюань публично унизил Цзян Яньли, изменив ей с ученицей ордена Цзинь, когда они оба учились в Облачных Глубинах. Обе матери делали все возможное, чтобы вернуть детей друг другу, но в конце концов им пришлось смириться с поражением. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань больше не нужно было терпеть уговоры матерей пожениться. И тут мадам Цзинь пришла в голову замечательная идея. Почему бы не связать Цзян Чэна и Цзинь Цзысюаня узами побратимства? Они оба были единственными наследниками мужского пола в своих кланах. Учитывая, что Вэй Усянь скоро присоединится к ордену Лань, Цзян Чэну придётся в одиночку нести бремя главы ордена. Побратимство с будущим главой могущественного ордена Цзинь могло пойти только на пользу. Юй Цзыюань с радостью согласилась. Чтобы укрепить будущую клятву братства между двумя мальчиками, а также дать ученикам ордена Цзян возможность попрактиковаться в реальных боевых действиях за пределами Пристани Лотоса, Юй Цзыюань решила отправить нескольких учеников ордена Цзян, в том числе Цзян Чэна и Вэй Усяня, на их первую ночную охоту вместе с мальчиками из ордена Цзинь, в том числе Цзинь Цзысюанем и Цзинь Цзысюнем. Это привело Цзян Чэна и Вэй Усяня в ужас. Цзинь Цзысюань и Цзинь Цзысюнь были на два года старше Цзян Чэна и Вэй Усяня, поэтому, в отличие от них, у них уже был некоторый опыт ночных вылазок. Цзинь Цзысюнь очень переживал из-за того, что проиграл ордену Цзян на заключительном соревновании дискуссионной конференции «Цишань Вэнь», поэтому не упустил возможности словесно поиздеваться над учениками ордена Цзян. Особенно тяжело было из-за того, что каждому из них, кроме драгоценных юных господ Цзинь, приходилось тащить за собой тяжелый ящик по горной тропе. «Раз уж молодой господин Цзян и главный ученик Вэй так успешно заняли второе место на соревновании, не стоит ли нам обратиться к ним за советом?» Ученики секты Цзинь начали посмеиваться над насмешливыми словами Цзинь Цзысюня. «Старший Цзысюнь, — обратился к нему один из них, — победа в детском соревновании не идет ни в какое сравнение с реальной опасностью, которая подстерегает их снаружи. В конце концов, я считаю, что старший Цзысюнь должен сопровождать их обоих, чтобы они не попали в беду и благополучно вернулись на Пристань Лотоса». Этот ученик знал, как порадовать Цзинь Цзысюня хорошо продуманными льстивыми похвалами. Цзинь Цзысюнь высокомерно рассмеялся. Глаза Цзян Чэна вспыхнули от гнева: «Ты!!!» Словами не передать его ярость. Если бы его шисюн и шиди не удержали его, Цзян Чэн нанес бы Цзинь Цзысюню пару ударов. Вэй Усянь положил руку на плечо Цзян Чэна и сказал: «Цзян Чэн, не обращай на него внимания. Давай закончим с этим как можно скорее». Как мог Цзинь Цзысюнь пощадить Вэй Усяня? Одно дело — проиграть Цзян Чэну, но Вэй Усянь был всего лишь сыном слуги. Цзинь Цзысюнь ненавидел его больше всех. «К чему такая спешка, молодой господин Вэй? Вы так торопитесь вернуться в Облачные Глубины и обнять своего жениха, ведь на Пристани Лотоса вас никто не ждет?» Он зашел слишком далеко. Все ученики ордена Цзян сверлили его взглядами и выронили веревку, которой перетаскивали ящики. Они были готовы наброситься на него, наплевав на последствия. Но, вопреки ожиданиям, Вэй Усянь не только не обиделся, но даже широко улыбнулся Цзинь Цзысюню. На его милом лице появилась озорная ухмылка. «Ну почему же, молодой господин Цзинь, вы точно знаете, о чем я думаю. Если бы я не знал вас лучше, то подумал бы, что у вас самого есть возлюбленная». Лицо Цзинь Цзысюня покраснело, а глаза выпучились от гнева. Ученики ордена Цзян начали хихикать. «Хватит». Цзинь Цзысюань, который все это время молчал, заговорил впервые. «Давайте просто поскорее закончим. Держитесь вместе, не делайте поспешных выводов». Последняя фраза была обращена к ученикам ордена Цзян, которые тут же посерьезнели. Поскольку они препирались всю дорогу до места ночной охоты, никто из них не обращал внимания на то, куда они идут и что собираются делать. К счастью, у Цзинь Цзысюаня хватило духу объяснить: «Это гора Дафань. От простых жителей деревни поступало все больше жалоб на монстра, высасывающего души». Вэй Усянь оживился. Наконец-то появилось что-то более интересное, чем оскорбление Цзинь Цзысюня. «Монстр, высасывающий душу? Это довольно специфично. Неужели жители деревни один за другим лишились души?» «Вэй Усянь, — усмехнулся Цзинь Цзысюнь, - тебе вообще нужно спрашивать? Хватит задавать глупые вопросы. Вэй Усянь вздохнул: «Если вы не проводите собственное исследование, а полагаетесь на слухи, то сами навлекаете на себя беду. Неужели старший Цзинь не знает этих базовых принципов?» Цзинь Цзысюань: «Хватит! Вэй Усянь, нам поручено сопровождать вас в вашей первой ночной охоте. Проявите немного уважения». Вэй Усянь пожал плечами и улыбнулся Цзян Чэну, лицо которого мрачнело с каждой новой насмешкой. Он был в предвкушении своей первой ночной охоты, но если бы знал, что они будут так «доставать» братьев Цзинь просьбами показать им, что к чему, то подождал бы еще год. К сожалению, все было решено еще до того, как они покинули Пристань Лотоса. Если бы он отказался идти с парнями из ордена Цзинь после встречи с ними, то потерял бы еще больше лица. О боевых навыках Вэй Усяня, главного ученика ордена Цзян, было известно всем. Хотя у него не было опыта ночных вылазок, он был вполне уверен в себе и поэтому сохранял спокойствие в любой ситуации. Цзян Чэн по боевым навыкам уступал только Вэй Усяню в клане Цзян. По сравнению с этими двумя юношами, остальные ученики ордена Цзян были всего лишь молодыми культиваторами, которые пришли в орден в возрасте около десяти лет и едва успели потренироваться несколько лет. При мысли о чудовище, высасывающем души, у них задрожали ноги, а ящики стали казаться все тяжелее и тяжелее. Цзян Чэн в конце концов заметил это и начал шипеть: «Что со всеми вами не так?? Почему вы так сильно дрожите??» «М-молодой господин, - задрожал один из них. - Это действительно монстр, высасывающий души? Это наша первая ночная охота, разве мы не можем… просто поймать маленького призрака?» Услышав ученика Ордена Цзян, ученики ордена Цзинь покатились со смеху. «ХАХАХАХАХАХА!!!!! Малыш, чего ты ожидал? То, что мы взяли тебя с собой, не значит, что мы будем выбирать слабых противников. Мы прекрасно справимся с монстром и без твоей помощи. Если тебе так страшно, смотри со стороны». Ученик, который только что признался в своих страхах, тут же покраснел от смущения. «Я… я…» Вэй Усянь успокаивающе положил руку на плечо ученика. «Шисюн, я…» Тот едва сдерживал слезы. Вэй Усянь: «Тогда, может быть, орден Цзинь расскажет нам, что вы планируете сделать, чтобы поймать этого монстра, высасывающего души?» Цзинь Цзысюань кивнул на тяжелые ящики, которые ученики ордена Цзинь поднимали на гору. «Используйте сети». Вэй Усянь и Цзян Чэн недоуменно переглянулись. Какие сети? Цзинь Цзысюань попросил опустить ящики, и ученики начали открывать их один за другим. Внутри оказались связки золотых нитей. … Вэй Усянь поморщился. Сети, сковывающие божеств. Не одна, а сотни. Орден Цзинь использовала деньги для решения любых проблем, даже для поимки участников ночной охоты. Вэй Усянь не знал, стоит ли его хвалить или высмеивать. Цзян Чэн, похоже, думал о том же. «То есть мы просто расставим здесь ловушки и будем ждать, пока монстр, высасывающий души, попадется в них?» Цзинь Цзысюань: «У тебя есть идеи получше? Если нет, просто помоги нам расставить сети». Цзинь Цзысюань бросил карту на грудь Цзян Чэна. Карта отскочила и упала у его ног. «Расставь сети в соответствии с этой картой». Цзян Чэн стоял неподвижно, не обращая внимания на карту у своих ног. Вэй Усянь ухмыльнулся. «Не унывай Цзян Чэн. Если мы не поймаем монстра, высасывающего души, мы будем ловить фазанов. Мы можем даже собрать немного дров, чтобы поджарить их. Что ты скажешь?» «… Идиот». Вэй Усянь рассмеялся. Цзян Чэн неохотно взял карту. Это была совсем не та ночная вылазка, на которую он рассчитывал. Как же скучно. Ученики ордена Цзян, напротив, были в восторге. Перспектива расставить сети и ждать, пока добыча в них попадется, была гораздо привлекательнее, чем, скажем, взбираться на гору, где тебя поджидают руки монстра, высасывающего души.