Ты и я

      ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ       Наш задний двор был переполнен гостями, и мне понадобилась минутка отдыха — подальше от солнца, в тишине гостиной. Я прислонился к дивану, потягивая вино — игристое красное, особый купаж, который нашел специально для Лендона на сегодня, — и наблюдал, как наши друзья и семьи общаются друг с другом.       Моя семья была маленькой. Отец прилетел из Аризоны и обрел нового лучшего друга в лице отца Лендона. Они проговорили последние три часа, с головой уйдя в беседу на дальнем конце стола в патио. Каков отец, таков и сын, полагаю. Нашим семьям суждено было сблизиться.       Присутствовала вся семья Лендона. Его мама и папа, все его братья и сестра прилетели из Юты. Месяцами Лендон и его родные работали над своими отношениями, пытаясь склеить то, что между ними сломалось.       Это был долгий и трудный путь, но в этот день они были здесь и искренне за нас радовались.       Боуэн с Эмметом, конечно же, резвились в бассейне, в окружении всех своих двоюродных братьев и сестер. У братьев и сестры Лендона на всех было шестнадцать детей в возрасте от года до пятнадцати лет. Боуэн оказался самым старшим в этой компании, а Эммет теперь — вторым по старшинству.       Как старшие, они были за главных в бассейне. Весь день мы наблюдали, как наши сыновья забрасывают кузенов в воду на соревнованиях по прыжкам «бомбочкой», устраивают водные битвы, служат «базой» для баттлов и проводят бесконечные раунды в «Марко Поло».       Бетани, Лакшман и Арти отлично поладили и втроем — вместе с бойфрендом Бетани, Далленом — сидели на шезлонгах у розовых кустов, далеко за пределами гигантской зоны долетания брызг.       Энни и мама Лендона тоже увлеченно болтали без умолку, прячась в тени под зонтиком и потягивая лимонад.       Дверь патио открылась, и Лендон проскользнул в дом. Он улыбнулся и подошел ко мне.       — Привет, муж.       Лендон был румяным от солнца и игристого вина.       — Привет, муж. — Он поцеловал меня в губы. — Ты в порядке?       Я кивнул.       — Я отлично.       А как иначе? Сегодня день моей свадьбы.       Мы поженились утром на нашем заднем дворе, в окружении семьи и друзей. Боуэн и Эммет стояли рядом с нами, когда мы клялись любить друг друга целую вечность.       После того как я сделал предложение Лендону, они с Боуэном перевезли нас с Эмметом к себе буквально за один вечер. Праздники мы провели уже как семья, вместе обустраивая наш дом.       Эммет занял спальню напротив спальни Боуэна. Они вместе покрасили комнату, а когда закончили переносить мебель, Боуэн притащил свой телевизор и отдал Эммету. «Давай поставим его здесь, — сказал он. — Твоя комната мне нравится больше».       Мы каждый день слышали их голоса и смех у себя над головой, вместе с топотом ног и звуком компьютерных кресел, катающихся туда-сюда — и снова туда-сюда — по коридору на втором этаже.       Спальня Лендона внизу теперь стала нашей спальней, а моя одежда поселилась рядом с его вещами в комоде. Моя зубная паста, зубная щетка и дезодорант расположились над второй раковиной в ванной. Нет, не просто второй. Моей.       На стенах висели фотографии меня и Эммета, хотя в основном мы вставляли в рамки и вешали наши общие снимки, где были вчетвером.       Мы были неразлучны. Футбольный сезон закончился, уикенды снова принадлежали нам, и мы с Лендоном, Боуэном и Эмметом делали все вместе. Мы катались на каяках, рыбачили и ходили в походы, ездили на фермерский рынок и на ежемесячные арт-прогулки, посещали галереи, выставки и музеи. Мы ездили смотреть университетские кампусы для обоих парней. Боуэн остановил выбор на учебном заведении, в которое мог ездить, продолжая жить дома. Эммет присматривался к тому же университету, я сводил его на факультеты искусства и естественных наук, чтобы изучить их программы.       Это была наша жизнь, никто из нас не спешил менять совершенство, которое мы обрели. Эммету оставался еще год в старшей школе, Боуэн собирался жить дома по крайней мере до тех пор, пока Эммет не выпустится. А потом, может быть, они вместе пойдут в университет, или их пути разойдутся.       Но они навсегда останутся братьями.       Я переплел наши пальцы и поцеловал тыльную сторону ладони Лендона. Снаружи Эммет и Боуэн удерживали двух своих кузенов на плечах в бассейне, пока младшие дети устроили перестрелку из водяных пистолетов, соревнуясь «кто кого сильнее намочит».       Надо будет нарисовать это позже. Может, мы с Эмметом поработаем над набросками вместе, запечатлеем этот день и эти моменты.       Я улыбнулся своему мужу. Мог ли я когда-нибудь представить себе такую радостную, такую прекрасную жизнь? Подозревал ли год назад, что такое вообще возможно? Все изменилось, и только в лучшую сторону.       И все благодаря ему.       — Я люблю тебя.       Лендон засиял.       — Я тоже тебя люблю.       Он прижался лбом к моему лбу.       — Я люблю все это. Я люблю нашу жизнь.       Я потерся о Лендона. До нас доносились звуки с заднего двора. Дети визжали, я слышал, как Эммет и Боуэн выкрикивают очки и фолы в водной битве. Смех моего отца и смех родных Лендона. Голоса Бетани, Лакшмана и посреди всего этого техасский акцент Энни .       — Боуэн и Эммет потрясающе ладят со своими кузенами, правда?       — Это точно.       Глаза Лендона искрились, когда он смотрел на наших мальчиков. А я наблюдал за ним.       — Что скажешь, если мы сделаем их по-настоящему старшими братьями?       Он замер, затем повернулся ко мне, затаив дыхание:       — Ты серьезно?       Я хотел всего. Лендона и Боуэна, Эммета и меня, и еще большего. Между нами четверыми было так много любви — более чем достаточно, чтобы наша семья стала больше. Я мечтал о том, как мы с Лендоном будем растить в этом доме еще детей, а у Боуэна и Эммета появятся младшие братья и сестры.       Может быть, Боуэн задержался бы дома подольше, появись у него младшие братья и сестры. Я мог представить его как самого старшего из наших детей, направляющего их всех, наставляющего каждого из них. Эммет тоже стал бы потрясающим братом. Он обожал бы своих братьев и сестер, ценил бы все эти тихие моменты, повседневную привязанность, и стал опорой в жизни для младших.       — Серьезно. — Я поцеловал его в кончик носа. — Я хочу растить с тобой еще детей, Лендон.       У него задрожали плечи, и он вцепился мне в руку.       — Ты хочешь пройти через все это снова?       Еще один цикл укладываний спать и купаний, кризисов двухлеток и истерик, уговоров съесть овощи и бесконечных вечеров за домашкой в начальной школе. Еще больше подростковых закидонов, подросткового аппетита и подростковой вони.       Я улыбнулся.       — Хочу. Вместе с тобой и нашими сыновьями.       — Ты и я, — выдохнул Лендон. — И наша семья.       — Звучит идеально.

КОНЕЦ