Добро пожаловать в прошлое

Пять лет — срок, достаточный для того, чтобы рана затянулась рубцом, но недостаточный, чтобы забыть, какую именно форму имело лезвие. Нью-Йорк, этот вечный фагот, играющий симфонию прогресса на разбитых стеклах и стальных балках, залатал свои самые чудовищные пробоины. Небоскребы стояли, сверкая новым фасадным стеклом, будто дорогие протезы на месте вырванных зубов. По улицам текли реки машин и людей — жизнь, упрямая и шумная, настаивала на своем праве быть обыденной. Но мир после финальной победы был подобен дорогому вину, в бокале которого плавает мушка. Радость — да, была. Но тревожная, оглядывающаяся. Спасение Вселенной обратилось в конкретные, личные потери, и каждая из них отбрасывала свою длинную, холодную тень. Эти тени теперь жили в тишине между словами, во взгляде, задержавшемся на секунду дольше положенного, в том, как Стив Роджерс иногда, совсем по-старчески, разминал поясницу, будто вспоминая, что когда-то таскал на себе груз, способный раздавить планету. База Мстителей, некогда полуразрушенный символ последнего рубежа, теперь напоминала скорее странный гибрид обсерватории, конструкторского бюро и психотерапевтического центра. Здесь царил организованный хаос, единственно возможная форма порядка для существ, привыкших спасать миры. В просторной общей зоне, где панорамное окно открывало вид на оправляющийся город, пахло горьковатым ароматом эспрессо и озоном. Пространство озарялось светом от голографических интерфейсов. Тони Старк, избежавший церемониальной гибели благодаря таинственному, до сих пор неразгаданному чуду (о котором он ворчал, но в чьей-то незримой помощи не сомневался), щелкал пальцами по прозрачному экрану. — Итак, сводка с фронта иллюзий. — его голос был сух и быстр, как стук клавиш. — За последние семьдесят два часа: три сообщения о «призрачных драккарах» в небе над Бруклином — все свидетели трезвы. Пять случаев материализации «личных кошмаров» в Централ-парке. Один клянется, что три часа беседовал с собственной умершей тётушкой, которая, к слову, дала ему несколько дельных советов по игре на бирже. Данные странные, но прибыльные. Рядом, в кресле, будто вросшем в пол, сидел Тор. Он не смотрел на голограммы. Его взгляд, единственный глаз, был устремлен куда-то внутрь, сквозь стены и реальность. В могучей руке он сжимал кружку, и по её керамике бежали тонкие, едва заметные трещинки — следы подавляемого напряжения. — Это не просто иллюзии, — проронил он, и его голос, обычно громовой, сейчас звучал приглушенно, будто доносился из глубокого колодца. — Я… чувствую это здесь. — он ткнул себя в грудь кулаком. — Старую боль. Ту самую. Боль Фригги, боль Асгарда. Она витает в воздухе, как запах перед грозой. Наташа, изящно прислонившись к стойке, обменялась быстрым взглядом с Тони. Взгляд этот был красноречивее любых слов: он не шутит. И это серьезнее, чем призрачные драккары. Она одна знала истинную цену «чуда», спасшего её и Тони. И это знание делало её тревогу особенно острой. — Данные, собранные мной, не указывают на известный квантовый или магический источник, — сказал Бэннер, поправляя очки. — Это похоже на… эхо. Дверь открылась, алые шлейфы энергии, невидимые для других, колыхались вокруг нее, как рябь на воде от брошенного камня. С разветки вернулась Ванда. Её лицо было бледным. — Это эхо страха, — тихо сказала она и все взгляды обратились к ней. — Я пыталась стабилизировать одну из проекций сегодня утром. На окраине. Это была не просто картинка. Там была эмоция. Чистая, необработанная паника. И когда я прикоснулась к ней своей магией… — она сжала ладони, и между её пальцами на миг вспыхнул и погас багровый свет, — она попыталась меня укусить. Как живая. — Прелестно, — пробормотал Клинт. — Нашествие фантомов с дурным характером. Чего ждать дальше, призраков, требующих алименты? — Юмор — вот что я в тебе ценю. — парировал Тони, но в его голосе не было обычной зубоскальности. — Но если наша местная богиня хаоса говорит, что дело пахнет психоделическим сыром, я склонен верить. Он глянул в сторону работающих мониторов. Там, уткнувшись в свой планшет и сверяясь с показателями на экранах, что-то яростно вычисляла молодая девушка, лет девятнадцати. Она словно сошла со страниц модного журнала. На ней — широкие джинсы глубокого синего оттенка, небрежно струящиеся по ногам, рубашка белоснежного цвета, заправленная с лёгкой небрежностью, оливковый жилет с крупными пуговицами, чёрный галстук, небрежно повязанный и слегка смещённый в сторону, высокие кеды тёмно-зеленого оттенка с белыми шнурками и носками завершают картину. Она была уменьшенной, но невероятно точной копией отца — тот же огонь в глазах, та же складка концентрации между бровями. — Морган? — позвал Тони. — Анализирую частотные паттерны «призрачных всплесков», — отозвалась она, не отрываясь от экрана. — Они не случайны. Они складываются в узор. Примитивный, повторяющийся, почти как ритм сердцебиения. Или… заклинание. Слово повисло в воздухе. «Заклинание». Оно связывало разрозненные факты воедино. Тор медленно поднялся. Его фигура затмила свет от окна. — Это не заклинание. Это рана, — сказал он с ледяной убежденностью. — Рана на теле реальности. И кто-то или что-то ковыряется в ней, пытаясь вытащить наружу гной воспоминаний. — Нам нужно найти эпицентр. Место, где боль самая свежая. Стив, до сих пор молча наблюдавший, кивнул. — Согласен. Если это атака, мы должны встретить её лицом к лицу. Бартон, Романофф — разведка в зонах последних всплесков. Тони, Брюс, Морган — продолжайте анализ, попробуйте спрогнозировать следующее появление. Тор, Ванда… — он сделал паузу, — ваши чувства — наш лучший компас. В глазах Ванды, обычно таких печальных, вспыхнул тот самый алый резонанс — отзвук могущества, которое она боялась в себе, но которое сейчас было нужно как никогда. Она кивнула, почти неосознанно. — Хорошо, — просто сказала она. И в это момент она услышала женский шёпот на задворках собственного сознания: «Иди же, — голос был похож на шелест высохших листьев. — Иди в ловушку, моя ненаглядная. Приведи ко мне своих друзей». Её тело застыло, будто превратилось в изваяние из воска. Внешне — лишь легкое, почти незаметное расширение зрачков. Но внутри вспыхнул ад. Это был не голос Вижна. Не эхо Пьетро. И уж точно не её собственный, искаженный страхом, внутренний монолог. Это было нечто чуждое. Старое, сухое, пропитанное ядом сладких обещаний и леденящей насмешкой. Шёпот скрипел, как краешек стекла по камню, оставляя в душе не звук, а ощущение — липкую, отвратительную паутину. Весь этот каскад ощущений занял меньше двух секунд. Её взгляд, стеклянный и отстраненный, начал медленно сфокусироваться. Губы сжались в тонкую, белую ниточку. Ванда медленно, с ледяным, обжигающим спокойствием, отсекла панику и отшвырнула её в дальний угол сознания. На её лице застыло выражение не страха, а преднамеренной, смертельной серьезности. Кто-то осмелился войти в её разум. И за это придется заплатить. — Нашла! — прервал тишину звонкий зозглас Морган. Эпицентром, как выяснилось, была заброшенная электростанция на окраине. Воздух гудел тихим, нездоровым хрипом. Свет сумерек искривлялся, как над раскаленным асфальтом, порождая мимолетные тени несуществующих предметов. Тор шел впереди. Ветра не было. Была лишь тяжелая, статичная подавленность, давившая на барабанные перепонки. — Ощущение, будто кто-то стучит по черепу изнутри, — тихо пробормотал Тони, сканируя местность. Его броня тихо жужжала, пытаясь классифицировать аномальные показания. — Уровень тахионного фона зашкаливает. И что-то ещё. Что-то вроде псионического осадка. Ванда шла рядом с Тором. Её руки были сжаты в кулаки, а у висков пульсировал алый свет. Она слушала. Не ушами, а той частью себя, которая всегда была на связи с тонкими материями боли. — Здесь много голосов, — сказала она отрешенно. — Они не говорят словами. Они… показывают. Страх падения. Ярость поражения. Тоску по дому, которого нет. Тор лишь кивнул, сжимая рукоять Мьёльнира так, что костяшки пальцев побелели. Это был хор знакомых призраков. Он почти физически чувствовал запах дыма и золота Асгарда, слышал далекий звон разбивающегося мира. Внезапно пространство перед ними дрогнуло. Как проколотая плёнка, оно расползлось, и на бетонной стене электростанции проступило, налилось цветом и объёмом изображение. Не голограмма. Нечто более реальное. Это был коридор Асгардского дворца. Но не сияющий, а тёмный, заброшенный. И по нему, пятясь, шла Фригга. На её лице был ужас. За ней двигалась тень. Аморфная, пульсирующая тень, в контурах которой угадывалось что-то знакомое, что-то, от чего кровь стыла в жилах. — Мать… — хрипло выдохнул Тор, делая шаг вперёд. Ванда мгновенно выставила руку, останавливая его. — Это не она, Тор. Это эхо твоего страха. Твоей вины. Смотри. Тень догнала Фриггу. Но вместо удара, она обняла её. И в этом объятии образ королевы растворился, впитался в темноту, исчез с тихим стоном, больше похожим на облегчение, чем на агонию. Исчез, оставив после себя лишь леденящее чувство невероятного, всепоглощающего одиночества. Тор ахнул, как от удара. Он отшатнулся. Это было хуже, чем память о реальной смерти. Это была perверсия памяти, издевательство над болью. — Хватит! — прогремел он, и молния ударила с безоблачного неба в центр видения. Воздух взревел. Эффект был обратным. Молния не разорвала иллюзию, а впиталась в неё, как вода в губку. Коридор Асгарда дрогнул, расширился и начал расползаться на реальный мир. Из разрыва хлынул вихрь забытых звуков: скрежет разрушенного моста, крики ётунов, падающих в бездну, язвительный, знакомый смех… — Локи, — прошептала Наташа, стоявшая на периметре с Клинтом. Её лицо стало каменным. В этот момент Ванда вскрикнула. Не от страха, а от резонанса. Хаос внутри неё, её собственные подавленные кошмары — видение Пьетро, пустота на месте Вижна, страх стать монстром — встретились с изливающимся из разрыва чужим кошмаром. Алая энергия вырвалась из-под её контроля веером искр. Одна из этих искр, заряженная её личной болью, метнулась к миражу и вонзилась в него, как ключ в замок. Раздался звук, похожий на треск ломающихся миров. Пространство электростанции изогнулось. Стены поплыли, пол перестал быть опорой. — Всем сгруппироваться! — закричал Стив, но его голос утонул в нарастающем гуле. Тони пытался взлететь, но системы заклинило, захлебнувшись неизвестной энергией. Наташа и Клинт схватились за ближайшую балку, но та стала эластичной, как резина. Тор, обезумев от боли и ярости, бросился к эпицентру разрыва, к тому месту, где исчезло видение матери. Ванда, увидев это, инстинктивно потянулась к нему, пытаясь обуздать бушующую вокруг магию своими силами. Их энергии — божественная ярость Асгарда и хаотическая мощь ведьмы — на мгновение слились в одну ослепительную вспышку. Этого казалось и ждали. Голос в голове вернулся, но звучал в разы отчётлевей: «Поймала!». Ловушка захлопнулась. Мир перевернулся. Их не тянуло, их выворачивало. Каждый кошмар, каждый страх, каждая тайная вина, к которой они прикасались за последние дни, обрушилась на них теперь, смешавшись в один невыносимый вихрь ощущений. Они падали не через пространство, а через самих себя. Последнее, что Тор увидел перед тем, как сознание поглотила тьма, был не образ матери, а пара холодных, насмешливых зеленых глаз, мелькнувших в глубине разрыва. Глаз, которые он не видел пять долгих лет. Глаз брата. Затем наступила тишина. Влажная, плотная, пахнущая сырой землей, гниющим деревом и озоном после грозы. Падение окончилось не приземлением, а извержением. Реальность их выплюнула, как пищу, которую желудок отказывается переваривать. Они рухнули в грязь на краю леса, который не имел права называться лесом. Деревья были черными, скрюченными скелетами, протягивающими к багровому, беззвездному небу пальцы-сучья. Воздух был густым, влажным, пахнул чем-то сладковато-гнилостным — словно смесью крови и разлагающихся цветов. Тони откашлялся первым, поднимаясь на локти. Его броня издала тревожный скрежет, голографические интерфейсы мигали предупреждениями. — Ладно, — хрипло произнес он, оглядывая сюрреалистичный пейзаж. — Это определенно не Нью Йорк. Даже в понедельник. Стив поднялся на ноги. Щит на руке, взгляд сканировал периметр. Солдатская выучка сработала быстрее шока. — Все живы? Отзовитесь! — Здесь, — откликнулась Наташа, помогая подняться Клинту. У того была рассечена бровь. — Брюс? — Цел, — прозвучал спокойный голос Бэннера из-за ствола черного дерева. Он осматривал свою кожу, словно проверяя, не пробудился ли в нём кто-то иной. — Никаких… неконтролируемых позывов. Только адская головная боль. Тор стоял, тяжело опираясь на Мьёльнир. Его единственный глаз был затуманен внутренней бурей. Он смотрел на багровый свод, вдыхал этот воздух, и в его памяти шевелись полустертые образы из детских страшилок, из саг о забытых уголках мироздания. — Урдгард. — прошептал он, и слово упало, как камень в болотную воду. — Отец говорил… я думал это миф. Помойка для того, о чём Асгард желает забыть. — Ванда! — крикнула Наташа, заметив алую вспышку между корней. Ванда лежала на спине. По её вискам и запястьям струились тонкие, извивающиеся ручейки багровой энергии, связывая её с землёй. Она дышала прерывисто, будто её душили видения. — Она в шоке, — быстро сказал Брюс, подходя и осторожно кладя руку ей на лоб. — Её психика… она приняла на себя основной удар при переходе. Ей нужно время. — Времени, боюсь, у нас нет, — холодно констатировал Клинт, натягивая тетиву и поворачиваясь к чаще. Из темноты между деревьев что-то двигалось в их сторону. Медленно, нехотя, будто сама тень материализовывалась в плоть. Твари. У одной была пасть, занимающая пол-морды, у другой — слишком много суставов на лапах, у третьей из спины росли кривые костяные шипы. Они не рычали. Они тихо шипели, и в этом шипении был голод, но не животный, а какой-то обиженный, мстительный. — Красотки, — пробормотал Тони, поднимая руки. Репульсоры зарядились не своим привычным синим, а тревожным желтым светом, фонившим в этом мире. — Стандартный протокол? — Отпугнуть, а не убить! Мы не знаем, что они! — скомандовал Стив. Тор выпрямился, глаз загорелся. — Отойдите! Он взмахнул Мьёльниром, и молния ударила с неба прямо в центр приближающейся группы. Но здесь она вела себя иначе — не чистая и ярая, а какая-то рассеянная, будто её энергию поглощала сама атмосфера. Твари взвыли, откатились, задымились, но не отступили. Они не были ранены, лишь разъярены. — Так, эффективность снижена на семьдесят процентов! — крикнул Тони, давая залп. Репульсорный луч отшвырнул одно существо. Наташа и Клинт сражались в тандеме: стрела с тупым наконечником оглушила тварь, Наташа добила её разрядом электрошока, но существо лишь слегка затряслось, продолжая пытаться укусить. Их было слишком много. Они вытекали из леса, как смола. — Их становится всё больше! — закричал Клинт, отступая. — Концентрированный огонь! — гремел Стив, бросая щит. Металл звонко ударил по костяным пластинам, но лишь отвлек чудовище. Тор, сжав зубы, собрал молнию в кулак и обрушил её на землю перед фронтом атаки, пытаясь создать барьер. Энергия вела себя капризно, искрилась и гасла. И в этот момент, когда кольцо из шипящих теней уже готово было сомкнуться, с неба ударила другая молния. Она была не золотой. Она была фиолетово-черной, рваной, гремучей, словно гроза в агонии. Она ударила точно в лидера тварей, и то существо не просто упало — оно обратилось в клубящийся черный пепел, который с визгом втянуло в землю. Затем вторая. Третья. Удары были не такими мощными, как у Тора, но невероятно точными и смертоносными в этой среде. Из чащи, оседлав волну сгущающегося мрака, выбежал парень. Лет шестнадцати, не больше. В тёмно-зелёном плаще с бахромой небрежно накинутым на плечи, местами запылённый, с едва заметными заплатками. Под ним — светлая рубашка, некогда чистая, а теперь с пятнами земли и травы. Рукава закатаны до локтей, манжеты истрепались, но всё ещё держатся. На талии — широкий пояс с замысловатым орнаментом, изрядно поношенный. К нему приторочены мешочки и фляги. Зелёные штаны, чуть мешковатые, покрыты разводами грязи. В некоторых местах ткань подштопана. Высокие кожаные сапоги, потемневшие от времени и влаги, на них видны следы засохшей грязи и несколько трещин. Жёлтые обмотки у щиколоток местами порваны, но всё ещё удерживают сапоги на месте. В глазах — усталость непосильная его возрасту. Светлые волосы были взъерошены и испачканы в грязи. В его поднятой руке скулили и переплетались остатки той же темной энергии. Он не смотрел на Мстителей. Его взгляд, ледяной и полный презрения, был устремлен на тварей. Он заговорил. Язык был гортанным, полным щелчков и шипящих, звучал как древний, оскверненный диалект. Слова эти резали воздух, как ножи. — «Kveldask, avlangr! Þetta er mín auðn!» («Исчезните! Это моя пустошь!») Его голос, молодой, но несущий невероятную власть, заставил тварей замереть. Они зашипели, заскрежетали, но сделали шаг назад. В их пустых глазах мелькнуло нечто похожее на страх. Парень сделал резкий отмахивающий жест рукой. — «Fara!» («Прочь!») Слово сработало как кнут. Твари, фыркая и ломая сучья, стали отползать, растворяться в тенях леса. Через несколько секунд от них осталось лишь ощущение угрозы и смрадный запах. Воцарилась гнетущая тишина. Мстители стояли, застигнутые врасплох, ошеломленные и этой внезапной помощью, и её источником. Парень медленно опустил руку. Только теперь он повернулся к ним, и его взгляд небесно голубых глаз скользнул по каждому, оценивая, задерживаясь дольше всего на Торе. На лице парня возникло нечто сложное: растерянность, глубокая настороженность, немой вопрос и смутное, подавленное уважение, вбитое с детства. — Ты… — начал Тор, делая шаг вперед. Его голос дрогнул. Вид этого парня причинял ему боль, которую он не мог объяснить. — Кто ты? Он отвел взгляд, будто пойманный на чём-то. — Никто, — сказал он на всеобщем, с легким, странным акцентом. — Вы не должны были сюда попасть. — Спасибо за помощь, — твёрдо сказал Стив, опуская щит, но не расслабляясь. — Мы в долгу. Как тебя зовут? Короткая пауза. — Икар. — он произнес имя так, будто оно ему не принадлежало. — Вам нужно убраться отсюда. Лес небезопасен. И то, что пришло, вернется с подкреплением. — Где мы? — спросил Тони, наконец опустив руки. Его сканеры всё еще безумно мигали. — Место, у которого много имен, — мрачно ответил Икар. — Для таких, как вы, вероятно, Ад. Для таких, как я, дом. Урдгард. Тор вздрогнул, услышав подтверждение своей догадки. — Нашей соратнице нужна помощь, — сказала Наташа, указывая на Ванду. Брюс уже пытался привести её в чувство, но безрезультатно. — Есть ли здесь хоть какое-то безопасное место? Икар снова посмотрел на Тора, и в его глазах промелькнула внутренняя борьба. Он колебался, его пальцы непроизвольно сжались. — Есть город. Он недалеко от сюда. — Икар выдохнул, словно делая что-то против своей воли. — Я могу провести вас к его стенам. Но дальше — нет. Мне там… не рады. — его взгляд снова, против его воли, прилип к Тору. — А ему, — он кивнул в сторону бога грома, — там будут рады ещё меньше. Кровь Одина здесь для многих пахнет предательством и ядом. Тор нахмурился, почувствовав скрытый подтекст, но не понимая его. — Почему? — Потому что большинство здесь — те, кого Один сбросил в эту бездну, — коротко и безжалостно пояснил Икар. — Ваше лицо, ваша сила… это для них напоминание о палаче. Они либо убьют вас, либо сдадут властям Элизия. — он повернулся, готовясь идти. — Решайте быстро. Да или нет. Но оставаться здесь — значит подписать себе смертный приговор. Он не ждал согласия, просто начал двигаться вдоль опушки леса, в сторону, откуда слабо мерцал неестественный, зеленоватый свет на горизонте. Мстители обменялись взглядами. Выбора не было. — Помогите с Вандой, — тихо распорядился Стив, и Тони с Клинтом осторожно подняли бесчувственную ведьму. Тор шел последним, его взгляд не отрывался от спины юноши, который управлял бурями этого проклятого места и чье сердце, казалось, билось в том же потерянном ритме, что и его собственное. Икар, идя впереди, сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он чувствовал на себе его взгляд. Взгляд бога, который не знал его, но о котором столько всего знал сам Икар. Бога, перед лицом которого он был всего лишь бродягой, изгнанником, «никем». И мысль о том, чтобы привести его в Элизий, где его самого давно считали мёртвым, а Тора — воплощением ненавистной династии, была безумием. Но иного пути не было. Город-тюрьма ждал своих новых пленников.