Наследник солнца

Князь сидел за столом, вглядываясь в своё отражение, и оно казалось ему воплощением уродства — искажённым, отталкивающим. На самом деле он не желал этой красавицы, ведь она осмелилась заколдовать его, а она тем временем следила за Святославом, но мысли его кружили лишь вокруг ослепительной красоты Царицы, собственной отвратительной внешности — и ничего более. Он вертел головой, разглядывая себя со всех сторон, поправлял спутанные волосы, растягивая губы в дурацкой улыбке, но в глубине души понимал: Царица никогда не полюбит его. — Она никогда меня не полюбит, честное слово, урод! — Князь тяжело вздохнул, погружаясь в воспоминания о своей молодости.       А ведь две девицы отвергли его. Одна — легендарная дочь князя Полоцкого Рогволода, прославленного своей неукротимой храбростью, библейской мудростью и той красавицей, что была у него дочерью, — самой пленительной на всей Руси. Рагнеда, как потом прозвал её Владимир, — Горислава. Владимир, едва увидев её, влюбился без памяти: она сияла, как солнечная дева, затмевая всех. Он помнил, как подошёл к ней у моста, крича о её красоте, умоляя стать его женой. Но судьба распорядилась иначе — услышав его имя, она вспыхнула гневом: — Я люблю Ярополка, а не тебя, сын наложницы и рабыни! Твоя мать — всего лишь служанка, как и ты! Эти слова взорвали Владимира яростью: его мать, рабыня при дворе её отца, любила его беззаветно, истекала потом и кровью, не отходя ни на шаг, пока её не изгнали. А здесь — гордая дочь полоцкого князя не только отвергла его, выбрав старшего, ненавистного брата, но и опозорила мать. Нет, если она не его по любви, то будет его силой — ни Ярополку, ни кому другому. Владимир помнил, как напал на Киев, с ликованием поджигая дома, распространяя священный огонь по улицам. Помнил, как увидел прекрасных детей Ярополка — четверых малышей, которых яростно оберегала разъярённая Рагнеда, её глаза пылали ненавистью: — Мудак, ублюдок! Ты не получишь моих детей, не меня! Я лучше умру в огне, чем отдам их тебе! — Рагнеда прижимала детей к себе, стоя в пламени пылающего дома. — Твоего любимого больше нет, мой брат отобрал его у меня, но теперь дети — мои, как и ты! — Владимир хохотал адским смехом, прижимая ладони к лицу. Он помнил, как силой увёл четверых детей Ярополка, как дружина грабила сокровища, выманивая все сбережения, как кровавое месиво раскинулось по траве, смешиваясь с криками детей и слёзами, что текли алыми реками. Владимир взирал на кровавое небо — закат, пылающий багрянцем. Прошло пару лет такого бытия: они вроде бы были вместе, но лишь формально. Рагнеда никогда не улыбалась ему, не знала счастья, а когда он жаждал новых детей, она молчала, как рыба. Владимир смирился и прозвал её Гориславой — ведь она вечно горевала. Он и не подозревал, что жена предаст его, едва не вонзив нож в сердце, — но успел остановить. Ярость охватила его: он хотел казнить её за дерзость — как она посмела напасть на великого киевского князя? Однако… сын, любимый: — Отче! Или ты думаешь, что один здесь? Владимир замер в шоке: в руках его двенадцатилетнего старшего сына, Изяслава, блестел меч, крепко сжатый в кулачке. Мальчик смотрел на отца грозно, как на злейшего врага. Владимир гордился бы сыном — он стоял твёрдо, защищая близких, и мог бы стать великим киевским князем. Но пути назад не было. Владимир долго вглядывался в глаза любимого сына и в заплаканные, полные ужаса глаза Рагнеды. Гордость отца обратилась против него, но убить он не мог. С трудом, с горькой слезой на щеке, Владимир ответил: — Сын мой, Рагнеда, отдаю вам Полоцк и отпускаю с миром. Изяслав, запомни: я горжусь тобой, несмотря ни на что. Основай свой город, да слава твоя будет велика! Отпускаю вас. Прощай, моя гордость! Изяслав опешил, выпустил оружие и уставился на искреннее, полное гордости лицо отца. Не медля, он схватил мать за руку и бежал из дворца — больше Владимир не видел ни сына, ни первой жены.       Третья жена, Адель, была немецкой красавицей, хоть и не знатного, но из былого богатого рода, разорённого судьбой. Владимир, увидев её с отцом, восхитился и пожелал сделать невестой, но она отказывала, несмотря на дары. Старик-отец не смог противостоять князю и отдал дочь. От Адель родилось трое прекрасных сыновей, но сама она при князе молчала, как рыба, не издавая ни звука. Владимир отвернулся от неё, больше не обращая внимания, и посвятил себя заботе о десяти детях — своей гордости, включая ушедшего Изяслава, оставившего девять братьев.       Владимир тяжело вздохнул, глядя в отражение, и снова перевёл взгляд на портрет Царицы — он был нежен и прекрасен, хоть князь и не признавал этого. Двери распахнулись, и вошёл недовольный Юлий, лихорадочно собирая вещи: — Князь, нам надо уезжать, вы с ней не пара! — Юлий взглянул, как князь испуганно уставился на него, не веря глазам. — Это она тебе сказала? — спросил князь. — Знаешь, что она сказала? Что если ты не достанешь платок с той башни, нас кинут в тюрьму до смерти! Да ещё с кузнецом сидела, так им любовалась! — Юлий запихнул вещи в сундук. — Всё, едем! — Нет, она не могла выбрать Святослава, она любит меня сердцем! А по поводу платка — я готов! — Князь уставился в окно, уже воображая себя героем, добывающим дивный платок из её рук. — Вот и хорошо, едем! В глубине души князь понимал Юлия: тот переживал за Киев, за него самого и был преданнее всех. Князь хотел смягчить тон, но магия сковала разум, сделав его черствым, полным ненависти. Против воли он схватил Юлия за хвост, повалил на пол и уставился с яростным взглядом, словно готовясь убить: — Слушай меня, скотина! Либо помогаешь достать платок моей любимой, либо отправишься на живодёрню, и твою кожу сдерут, как с милого! Понял? — Князь сам не ожидал таких слов, но они сорвались с губ.       Юлий смотрел на князя, не узнавая доброго, справедливого государя, что когда-то взял его с благодарностью, — перед ним стоял тиран, готовый убить за малейший отказ. В миг Юлий представил, как князь хватает меч и пронзает его, не жалея крови. Ведь он знал о молодости Владимира: захват Киева, убийство брата, похищение Рагнеды и детей Ярополка, почти казнь жены — если б не сын. Теперь Юлий, как Рагнеда, лежал на земле, взирая на грозные, пылающие огнём глаза князя при свете свечи. Что оставалось? Только завыть на всю округу, соглашаясь с повелителем. Вся комната запечатлела этот жалостный крик мольбы.

***

      Дмитрий взволнованно бродил по окрестностям Шамаханского царства. Тишина давила на уши — уже несколько часов он не видел Святослава, не слышал даже его голоса. Друг словно провалился сквозь землю. Царицы тоже подозрительно долго не было видно. Тревога холодной змеёй поползла по спине: — Святослав! — закричал Дмитрий на всю округу, срываясь на хрип. Он места себе не находил от беспокойства, чувствуя, что другу сейчас как никогда нужна поддержка. Он озирался, как вдруг за спиной послышались знакомые шаги — мягкие, уверенные, грациозные. Дмитрий узнал бы их из тысячи: эта разлитая по царству красота всегда выдавала её. Царица медленно приближалась, и в её глазах мелькнул хищный, изучающий блеск: — Куда ты увела Святослава, царица?! — выпалил он в лоб. — Так ты, Дмитрий Лавроненко, считаешь, что я увела твоего друга? — Царица с хитрой усмешкой подошла вплотную, игриво поманив пальцем, разглядывая его напряжённое лицо. — Я не знаю! Его нет уже пару часов, я ищу везде и места себе не нахожу! — Дмитрий тяжело дышал. В голове крутилась одна мысль: зря он послушал её, ох зря. — А тебе не казалось, что Святослав — особенный? Что он скрыл от тебя нечто важное? — Царица смотрела сверху вниз, словно на добычу. — Что он в тайне от тебя… — Нет, мой друг — честный человек, он бы не стал скрывать! К чему ты клонишь? — Дмитрий встретил её взгляд, и внезапный липкий страх сковал тело. Царица напоминала хищницу перед прыжком. — Слушай внимательно: если не подчинишься, я возьму твой разум под контроль! — Она резко вскинула руку. Острые ногти впились в подбородок Дмитрия, заставляя смотреть в её зрачки. Кожа лопнула, и теплая капля крови потекла по шее. — Твой друг Святослав отправится в Изяславль. Доставь его мне живым и невредимым. Послушаешься — награжу, нет — достану из-под земли! Дмитрий опешил. Зачем ей Святослав? И как он уйдёт в Изяславль, когда нужно охранять князя? — Князь занят, — отрезала царица, видя его замешательство. — А Святослав, как ты не понял, — сын бога. Из Кудыкиного болота он направится в Изяславль. Зачем он мне — тебе знать не положено! Она отпустила подбородок. Дмитрий жадно глотнул воздух, судорожно вытирая кровь платком. Когти у царицы были по-настоящему звериные. Но шокировала правда: старый товарищ, простой работящий кузнец, — сын великого бога! — Остальное узнаешь от него. Выбирай любого коня — мои скакуны доставят быстро. Не заставляй ждать, я этого не терплю! — В глазах снова мелькнула хищная искра. Да, она могла взять Дмитрия под контроль, но, как показал пример со стражем и князем, даже умный человек становился дураком: кланялся, выпендривался и не мог выполнить простую работу. Ей было противно — целый день ждёт предложения от князя, а он усложняет всё этим конём. Потому она решила: Дмитрий и без заклятия справится, сам побежит за товарищем. Обычный престолюбец — и весь Киев бросится искать Святослава, доставив несмотря ни на что.       Дмитрий подбежал к стойлу, лихорадочно выбирая коня, и его взгляд зацепился за необычного скакуна. Среди роскошных покоев Шамаханской царицы этот скакун сиял, словно живой слиток червонного золота. Его мощная грудь и крепкие ноги напоминали о неукротимой силе сказочных богатырских коней, способных пронестись сквозь бурю и пламя. Шерсть коня отливала насыщенным оранжевым цветом, будто впитала в себя закатное солнце пустыни, а пышная, огненно-рыжая грива ниспадала на широкую шею густыми, волнистыми каскадами. В его больших изумрудных глазах светился не только острый ум, но и какая-то озорная, почти человеческая хитринка. Белоснежные носочки на копытах ярко выделялись на фоне узорчатых ковров, придавая этому могучему зверю удивительное, сказочное благородство. Дмитрий без промедления оседлал коня, укрощая его и успокаивая, и быстро направил в сторону самого известного города, что построил сын Владимира, Изяслав Владимирович. Дмитрий сжал кулак у груди, думая только о друге: — Держись, друг!

***

      Царь спал мирным сном, в котором ему снилась приятная царица, любящая его по-настоящему. Князь даже не подозревал, как вся красивая округа, зал Шамаханской царицы и сама она растворились, словно мираж, а перед ним возник он сам — но это было лишь заклятие: — О, смотрите, великий креститель земли пытается мне сопротивляться и быть честным, хотя сам имел кучу наложниц, схватил Рогнеду силой, уничтожил её родной дом и Киев, даже любимого убил! Сам не святой! — Хватит! Да, я был в молодости не святым, но я не позволю царице захватить Киевское княжество! Я освобожусь от тебя! — крикнул князь, светлое солнышко, и стукнул ногой. Другой же князь, тёмная магическая личность, резко засмеялся, и вся чёрная округа завибрировала, словно зеркало, вот-вот готовое разбиться. Тёмный князь посмотрел на истинного князя так, будто тот никчёмный и никто: — Ха, да ты никто! Всё равно я заставлю тебя выйти за красавицу, и Киев будет принадлежать ей, как и Святослав! — Что? Зачем ей кузнец?! — Не успел князь даже опомниться, как тёмная личность исчезла, и перед ним раскинулись красивые луга с цветочками. Тем временем Юлий, напуганный до чёртиков, плакал и беспокоился за князя. Дмитрий уехал на коне, Святослава не было, только он один остался с сумасшедшим князем, который собирался его убить. Копыта дрожали, ведь в любой момент мог подняться князь:

Дорогой Алёша Попович, наверно, мы никогда не свидимся, но я прошу тебя всем милым сердцем: спаси князя! Его злая коварная ведьма, Шамаханская царица, околдовала его, и теперь он жесток, как тиран, пленила его магией. Выручай, Алёша, ведь царица получит Киевское княжество, и нашему княжеству будет конец — не только от неё, но и от тёмных сил! Прощай, мой товарищ, и надеюсь, когда ты приедешь, я буду жив!

      Юлий заплакал, почувствовав горечь в душе, ведь он, возможно, не увидит яркого солнышка, не понюхает славных цветов и даже не найдёт прелестную кобылу мечты. Юлий заплакал, глядя на мирно спящего славного князя, привязал к голубю письмо и открыл окошко, опустив голубя на свободу. Тот улетал далеко-далеко, не ведая ни о каких преградах и ночи. Юлий смотрел на это и ему хотелось вспомнить то, что рассказывал ему Алёша Попович.

История Алёши Поповича

      Алёша Попович — сын великого попа Ростовского при церкви, Фёдора Левонтьевича, который славился строгим, но честным характером. Его отец был верен церкви и пытался вместе с Тихоном научить Алёшу служить богу и народу. Однако Алёша был непослушен и хитёр, получал всё, что желал, а однажды, совсем юный, в свои шестнадцать лет, попросил маму отпустить его увидеть белый свет. Мать подумала, что он погулять хотел, однако каково было удивление, когда её хитрый и непослушный сын, схватив все орудия и надев вместо штанов кольчугу, без проблем оседлал коня и, уезжая от родителей, сказал: — Прощай, Ростов, поеду совершать подвиги, я свободен! — Это означало, что он уехал, даже не попрощавшись с семьёй. Скачет и скачет, видит — старичок идёт по дороге, размахивает палкой и просит остановиться: — Чего случилось, мудрый старче, не медли, мне до князя надобно! — Ох, великий богатырь, не ходи до реки, там поселился жестокий Тугарин Змей, наше золото покрал, да и мы страдаем! — Заплакал старик, сидя на коленях. — Не плачь, старче, покажи дорогу до твоего города, помогу! — Алёша хоть и на самом деле не хотел до Тугарина ехать, но видеть страдания народа не мог. Поскакал он со стариком в город под названием Чернигов и был богатырь удивлён, ведь Чернигов был могущественным городом, а тут его ограбили. Да ещё весь народ собрался вместе с князем Черниговским Михаилом Всеволодовичем, горюют и плачут: — Здравствуй, князь Черниговский, мне сказали, что злой Тугарин Змей приходил! — Да, так и есть, русский богатырь, погубил он наш город, всё покрал, а князь Владимир пригрозил мне, и теперь он возьмёт мой Чернигов, не знаю я, что делать нам! — Покажите мне Тугарина, я разберусь с ним! — ответил Алёша. — Конечно, богатырь, а взамен мы тебе дадим жену великого богатыря Добрыни Никитича, сама она была богатыршей славной! — Жена самого известного богатыря, хм, а это мне по душе! — Алёша же, конечно, был рад, что за подвиг получит жену славного богатыря, да ещё богатыршу. Отправился Алёша до речки, видит — сидит Тугарин за золотом своим, как дракон, и, увидев богатыря, говорит: — Тут тебе, Алёшка, конец: захочу — огнём спалю, захочу — конём потопчу, захочу — копьём заколю! Подъехал к нему Алёша поближе и говорит: — Что же ты, Тугарин, обманываешь?! Бились мы с тобой об заклад, что один на один силой померяемся, а теперь за тобой стоит богатство чужое, готовься к смерти своей! Началась славная битва, что аж на небе молнии сверкали, всё чернело, да дочернело, но в конце концов победил Алёша Тугарина, отрубил ему голову и золото стал возвращать. Думал о том, что жена ему славная будет стирать и ухаживать, но нет. Приходит он к Настасье Филипповне и говорит: — Вот, победил я Тугарина Змея, великая богатырша, стань моей женой, будешь славной для меня, буду любить и хвалить тебя! — Каков ты наглый, душа твоя славы желает, да, ты силён, однако не чист, как мой славный богатырь Добрыня! Он не победил меня, но поразил своей благородностью, а ты чем похвастаться можешь? — Так смотри, девица-богатырша, я самого Тугарина завалил! — Ага, ты только этим и можешь похвастаться? Алёша чувствовал, как гнев закипал в нём, он так желал эту девицу, что решил заполучить её обманом: — Ха, хочу сказать, что твой славный муж погиб, упав в скалистую реку, его ты больше не увидишь! Все, услышав это, сразу ахнули, а Настасья загорелась, как огонь: — Не поверю, назвал, где мой муж, ты его загубил? — Настасья хотела побить Алёшу, погубить его, ведь не мог погибнуть славный витязь Добрыня. — Нет, моя Настасья, и теперь ты моя навек! — Схватил богатырь Алёша, усадив на своего коня, да и поскакал он в Киев, чтоб служить Владимиру, славному витязю. Скакал и скакал, представляя себя героем, и даже не обращал внимания, что давно за ним скачут, а Настасья радостная смотрела, как за Алёшей скачут двое богатырей. Алёша даже понюхал цветок, как резко почувствовал удар по спине, упав с коня, а на груди оказалась крепкая нога витязя, самого сильного — самого Ильи Муромца: — Так это ты, кто обманул Настасью и забрал её силой, ты тот, кто ушёл от семьи, не попрощавшись, да ещё Тугарина зарубил?! — Злобным взглядом смотрел Илья, пытаясь понять этого мальчугана-хулигана: для чего тебе это? — Дай мне, Илья, погубить его, за мою славную богатыршу, Владимиру не нужны такие люди, что готовы хитростью и обманом славу получить! — Добрыня хотел подойти, как Илья остановил его. Алёша, опустив слезу, понял, что ему некуда бежать, погубят его тут, а смерти он не желал: — Стойте, славные братья, я просто к Владимиру шёл, на службу, но слава и гордость попутали меня, не губите меня, обещаю, больше не буду и буду при вас, как славный братец, не губите меня! — Ну что с тобой поделать, возьмём, только не плачь, добрый молодец, это не сила богатыря — плакать, а чтоб дать тебе богатырской силы, поможем тебе! Так, благодаря Илье, Добрыне и священной воде, Алёша Попович стал служить народу, стал правдивым. Хоть он и непутёвым начинал, зато стал добрым богатырём, который прославился на всей Руси.