Сказ о фавне и волколаке

Необходимость эта вела ребят всё вперёд и вперёд по извилистой и каменистой дороге, прямиком во взрослую жизнь. С каждым днём их связь, бережно сотканная предназначением, усиливалась и становилась крепче оружейной стали и дороже злата с серебром. Они росли, становились выше и крепче. Их голоса понижались, делались всё грубее и ниже, а характеры стремительно черствели. Вскоре и мысли, полные юношеского максимализма, повзрослели вместе с ними, избавляясь от излишней гиперболизации и столь присущей детям способности удивляться всему новому. Можно сказать, в какой-то степени их крутой нрав в чём-то поубавился, а в остальном парни всё так же были дерзкими, молодыми и амбициозными донельзя. Особенно хорошо это проявилось, когда всем троим исполнилось лет по 18. Для Бяшки и Ромки это был очень важный момент, поскольку именно в 18 фавн по мнению общества становился настоящим самостоятельным мужчиной, воином. А воину клана полагается и почётный тартан и место среди взрослых воинов и других членов сообщества. И конкретно для волка этот момент был важнее всего того, что было в прошлом. Наконец-то он отбросит детские забавы, и вступит в настоящую жизнь, полную ответственности и возможностей проявить себя как следует. Но самое главное, что он наконец-то станет не просто "мальчиком из казарм", а полноправным членом общества. –Волнуешься, на?– отвлёк от мыслей сидящий рядом Бяшка. Волк встрепенулся и обернулся на друга. –Да нет, не думаю.– ответил он скромно. –Я думал я буду переживать сильнее, честно говоря. –Ну и хорошо.– пожал плечами фавн, улыбнувшись. –Не переживать - здорово. Страх все мысли напрочь выбивает, если ты помнишь. –Ещё как помню.– усмехнулся Рома. –Особенно тот побег от утопцев. Иигар посмотрел на приятеля слегка укоризненно. –Вспомнишь тоже.– буркнул он. –Я вот лучше хорошие моменты запоминаю. Как мы Полину встретили, или яблоки воровали, на! –Да я уж тоже.– ответил ему волк. –Значит этот момент мы оба хорошо запомним. Бяша кивнул другу, и в этот же момент в комнату где они сидели вместе нагрянул старый добрый Дрейдах. Он уже был порядком седой и даже более косматый, чем ранее, когда Ромка был совсем крохой и не понимал того, что творится вокруг. Это было ещё одно доказательство и предостережение, что время течёт неумолимо быстро, и как бы не хотелось подольше задержаться в детстве - это, увы, невозможно. В голове промелькнули те моменты, когда лицо командира ещё не покрылось множеством морщин, глаза не потускнели, а голос был громким и не таким хриплым, как сейчас. Несмотря на это, на лице дядюшки сияла всё та же улыбка, уверенная, дружественная, и очень редкая. Эту улыбку Рома всегда очень ценил, обожал он те моменты, когда Дрейдах был по-настоящему счастлив или горд. От улыбки его лицо менялось полностью, что волк находил самым интересным. –Ну что, воины, готовы?– бодро спросил Дрейдах. Шатен и брюнет молча кивнули, и командир махнул им рукой. –Тогда пойдёмте, все уж заждались! Парни встали, и взглянув друг на друга напоследок пошли за Дрейдахом. Это был последний раз, когда они видят друг друга непосвящёнными, беззаботными подростками. В следующий момент они станут уже настоящими мужчинами. Командир вывел парней на обозрение всей деревни, и церемония началась. –Братья и сёстры! Сегодня день, в который мы приветствуем новых воинов клана!– торжественно и громко объявил Дрейдах, затем указывая на двоих друзей. –Сим возвещаю, что эти молодые мужи возраста нужного достигли, и на путь воинский вступить могут! Толпа сию же минуту заликовала, засвистела и вскинула кулаки вверх, за честь и здоровье новых молодых членов клана. Их возгласы на языке фавнов можно было дословно перевести как "Виват клан!". Что до волка и фавна, эти двое улыбались от уха до уха. Гордость за себя и друг за друга пробирала их подобно сильному морозу, до дрожи. Ромка был рад разделить этот знаменательный день с Бяшкой, а Бяшка не хотел бы, чтобы кто либо другой точно так же стоял рядом с ним, кроме Ромки. Тут, Дрейдах махнул двум солдатам, что стояли недалеко от деревянной платформы, на которой стояли парни. Воины важно поднялись на неё, держа в руках два свёрнутых тартана, тех самых, изумрудно зелёных. Шатен мечтал о таком всю свою жизнь, и в тот момент, когда ему вынесли его, он не мог сдержать счастья. Его руки аж затряслись от столь большого волнения, что никогда с ним не случалось ранее. Хотя по сути плакать от счастья он не умел, а громкий смех выглядел бы недостойно, так что пришлось ограничиваться небольшой тряской. –Это вам, ребята.– с большой гордостью в голосе сказал Дрейдах. –Эти тартаны теперь ваши, как и место в клане. Я счастлив и горжусь тем, что вы с нами. –Как круто!– вскрикнул Бяша, но поспешил поправить себя. –Ахэм, то есть... Благодарю, на.– сказав это он слегка поклонился. –Благодарю, командир!– сказал Роман, и взял в руки шерстяную клетчатую ткань. Теперь он наконец-то почувствовал себя частью чего-то действительно большего. В мире, где все ненавидят волколаков это было для него очень важно, чувствовать себя хоть где-то по-настоящему нужным. И несмотря на свою удивительную причуду, он этого наконец-то добился. Отрадное чувство и даже... Опустошающее. Да, именно так. Достигнув цели иногда понимаешь, что не знаешь что хочешь делать дальше, чего ещё достичь. Вот и у волка на минуту возник некий диссонанс насчёт этого. Он хоть убей не знал, что будет дальше, и чего он действительно хочет от будущего. Да, он был в клане теперь, но это был предел его мечтаний, наравне с имением друзей и меча. Ничего другого он и пожелать не мог, если совсем не заоблачно. К тому же, после такого сильного впечатления всё как-то притупилось. Ромке казалось, что с посвящением он не стал ответственнее, сильнее или взрослее. В общем-то, так оно и было, и он очень переживал об этом. И всё же, им обоим всё ещё предстояла очень важная, и самая неприятная часть обряда инициации - ритуальные татуировки. По словам старших по званию, это были просто адские муки, претерпев которые ты получаешь то, что будет поддерживать тебя всю твою дорогу сквозь жизнь - защиту богов. Руны и узоры на твоей коже, как считают фавны, не только выделят тебя, как их собрата, но и защитят от злых сил и намерений, и свяжут тебя напрямую с праотцом праотцов и его нескончаемой милостью. Вот и шатена с брюнетом надо было "пометить" как своих. Двух друзей отвели к кольщику, старому щуплому мастеру, согнувшемуся над отшлифованными камнями и выводящему на них эскизы рун. Тонкие длинные пальцы сжимали кисть, пока в трубке тлели душистые травы. –Мастер Деггейн, мы к вам за наколками!– громко объявил один из солдат, что привёл парней к кольщику. Старый фавн кинул преисполненный старческим равнодушием взгляд в сторону молодых, и слабо махнул рукой. Солдат кивнул, и оставил Ромку и Бяшку наедине с мастером. Тот тут же достал всё необходимое: деревянную миску, влажные тряпки и инструмент, похожий на совсем крохотное и тонкое кайло, а также резец. Потом старец зачерпнул из большого мешка порошок вайды, поставил на стол, а затем хорошенько протёр инструменты. После проделанных процедур он обратил уставший взор на юных воинов, и медленно поднял руку, указывая на Рому. Тот не на шутку занервничал, увидев то, чем ему будут делать ритуальный рисунок. Инструменты из рыбьих костей и острющий металлический резец не внушали ему большого доверия. Но отступать нельзя, иначе так и места в клане можно запросто лишиться. С тяжким сердцем, шатен пошёл к мастеру, и сел рядом с ним. –Рубаху.– пробубнил старик, слегка дёргая парня за рукав. Волк послушно развязал шнурки на воротнике и стянул рубашку через верх, откидывая её в сторону. Да, годы тренировок и строгой дисциплины явно не прошли зря. Из жилистого мальца, наш Роман превратился в настоящего воина со стальными мышцами. И хоть он до сих пор был худоват для своих собратьев, ему это нисколько не мешало. Наоборот, он считал, что так он гораздо динамичнее, гораздо легче и быстрее. А в бою динамика и скорость твоих атак могут стать решающим фактором выживания. Брюнет тут же уставился на друга, поедая глазами его более не скрытый образ. Эти рельефные руки и торс, эта совсем чутка поджарая кожа были тем ещё зрелищем. Таких как он не особо примечали их местные сельские девушки, и очень зря, как думал Иигар. В их культуре считалось, что хорошего фавна, конечно же, должно быть много, однако сам барашек с собой ничего поделать не мог. Точёное тело в купе с острыми чертами лица и столь выразительными глазами привлекали его сильнее, чем более мягкая сила других фавнов. Ромка был совсем другим, не таким, как эльфы, не таким как озёрники. Будто со временем он лишь больше стал напоминать очеловеченного волка, и это безумно нравилось Бяше. Кольщик щедро протёр место, на котором будет вестись работа спиртом, чтобы продезинфицировать поверхность, а потом взял небольшой резак, и приступил к работе. Лёгким движением он сделал первый надрез, и сразу же подставил тряпку. Лезвие было достаточно острым и тонким, чтобы не причинять так много боли, но это было весьма ощутимо. Место надреза набухало, и мастеру приходилось класть на него прохладную тряпку, чтобы снять припухлость, а потом уже продолжать работу. По началу всё было неплохо, Рома спокойно сидел и болтал с Бяшей, но потом, через примерно час работы ему стало совсем плохо. Порезы начинало жечь, а уколы иголкой из рыбьей кости становились всё болезненнее и болезненнее. Голова закружилась от кровопотери, кожа побледнела, как у мертвеца, но нужно было держаться. Кольщик всё же заметил, что Ромка сидит вообще никакой, и обернулся к Бяше, указав на выход. –Сладкое неси.– приказал он. Иигар поморщился. –А сладкое-то ему зачем, на?– спросил он, в непонятках почёсывая голову. Старец тяжко вздохнул. –Плохо ему, сладкое поможет.– кратко сказал он и махнул рукой. –Иди. Молодой фавн тут же сорвался с места и поскакал за сладким для друга. Недолго думая, он решил набрать диких ягод, и взял для этого глиняную миску. Иигар прочесал все кусты, и обобрал те, у которых ягоды были самыми сладкими на его вкус. Вернулся он к мастеру и шатену с широкой улыбкой, и сию минуту протянул миску ягод другу. –Вот, ешь. Должно стать лучше, на!– с широкой улыбкой сказал он. Как только волк протянул дрожащую руку и зачерпнул ей ягоды, хвост фавна заходил ходуном. Уже через пару горсточек ему стало гораздо лучше, температура сильно поднялась, разве что. Зато вот настроение и самочувствие Ромы улучшилось от ягод, что несомненно радовало. Процесс завершился тем, что старик с силой втёр синий пигмент в искалеченную руку, чем хоть и причинил парню сильную боль, зато наконец-то закончил. Замотав руку парня поплотнее, кольщик обратил внимание и на молодого фавна, который уже успел побледнеть от страха. Дальше процесс повторился и с Бяшкой, и уж на этот раз криков было гораздо больше, чем с волком. Неудивительно, брюнет был гораздо более чувствительным и гораздо менее сдержанным, чем его друг. Для Бяши даже самые аккуратные надрезы были болезненными, словно вся существующая боль в теле сконцентрировалась именно в месте разреза. Она была пронзающая, словно оркестр из тысячи скрипок, разом сыгравший самую высокую и писклявую ноту, что только есть. Не сдержавшись, Роман тут же прильнул к другу, помогая ему приободриться, буквально пихая в рот сладкие ягоды и рассказывая тому на ушко самые приятные истории, которые он только знал или помнил. Ему пришлось перебрать около двадцати таких и при этом не прекращать слегка поглаживать по спине, чтобы успокоить друга, и помочь отвлечься от неприятных ощущений. Ведь главной целью было то, чтобы Иигар от боли не грохнулся в обморок, чего волк добился просто безупречно. В конце, как и шатену, Бяше втёрли в раны синий пигмент, а затем замотали это место марлей и плотным вощёным полотном, предварительно продезинфицировав остужённым отваром целебных трав. И как только их двоих отпустили, они сию же минуту пошли обмывать это дело на пару со своим общим другом, Антоном. У него, между прочим, тоже сегодня было некое посвящение, скажем так. Сегодня он перестал быть обычным школяром, и получил самый настоящий титул мастера-волшебника. Это такое же важное событие, как посвящение в воины клана. Придя в старую добрую Хельмикюлю, парни прошлись до дома новоиспечённого колдуна. На этот раз эльфы уже привыкли к ним, и больше с укором не смотрели. Совсем наоборот, некоторые даже были рады их видеть, хоть визуально не выражали этого, в силу своей твёрдой и несменяемой северной мимики. –Антоха, выходи давай!– крикнул Рома, подходя к уже знакомой избушке. Она нисколечко не изменилась с того момента, когда они впервые посетили деревню. Окна всё ещё были обрамлённые красивым деревянным орнаментом, а на крыше всё так же, как и прежде красовался резной охлупень в виде головы коня. Уже через минуту на порог неспешно вышел сам белобрысый. За столь долгое время он сильно изменился, вымахал так, что на пару голов точно был выше своих друзей. Однако в плечах широким он не был, да и худощав был порядочно по сравнению с ними двумя. На носу по прежнему красовались круглые очки, а лицо вытянулось и было старательно выбрито. Антон бороды не особо любил, видимо. Густые, почти что белые волосы тоже были небрежно пострижены и не уложены, от чего у мага был весьма растрёпанный вид. Увидев друзей, эльф по-доброму улыбнулся. –Терве!– низко в голосе сказал он. –Ну что, теперь то вы воины? Килты получили? –Ну да.– сказал волк спокойно, всё ещё немного ошарашенный собственными ощущениями. –Поздравляю и тебя, мастер-волшебник. –Выглядишь каким-то не очень счастливым, если честно. Что-то случилось?– спросил белоголовый. Значит он всё же увидел, что волку было не особо хорошо. Роме не хотелось, чтобы Антон за него волновался в такой день, и поэтому усмехнулся и покачал головой. –Нет, я просто после татуировки ещё не оклемался.– сухо ответил он. Волшебник лишь пожал плечами на это, но вот фавн... Он явно почуял неладное. Как-никак, Бяша Рому знал значительно больше, и спустя время стал прекрасно различать его тон, когда всё действительно хорошо, и когда не особо, но волк сознаваться в этом не хотел. Признаться, это его жутко раздражало в Роме, он никогда не мог сказать, когда ему плохо. Всегда нужно добиваться от него признания, что ему не по себе, или что ему нужен отдых. Иногда это было просто невыносимо, особенно когда волк уже чисто внешне выглядел так, будто не спал неделю. Однако, даже несмотря на это, брюнет совсем глупцом не был, не стал на месте переубеждать эльфа в обратном. Всё же, дело это весьма личное, вне контекста такое не обсуждают. Но он обязательно припомнит это шатену, когда выдастся случай поговорить наедине. –Слушайте, а пойдём проведаем Полину, пока мы с вами ещё не в дрова?– спросил Антон, переглядываясь с друзьями. Ромка усмехнулся. –Зачастил ты к Полине бегать.– он по-хитрому улыбнулся. –Нравится она тебе? Эльф тут же зарделся, и неловко поправил очки. –Ну, она интересная личность.– признался он. –И достоинств у неё много. –Да, два точно есть, на!– пошутил Бяшка. Белобрысый поглядел на друга с укором. –Оле йо хилья.– процедил он сквозь зубы, показательно сжимая внушительных размеров ладонь в кулак. Фавн дальше давить на эту тему не стал, и решил перевести курс их разговора в нечто менее близкое к изрядному мордобою. –Ну, тогда пошли к ней, проведаем как она там, на.– уже более скромно сказал Бяшка. Ребята сию минуту отправились к озеру, в котором жила обворожительная фоа, игравшая на йоухикко. Ещё недавно двое заметили, что их высокий друг стал как-то странно себя вести, когда они виделись с Полиной. Он начинал сильно краснеть и заикаться, как тогда, в детстве. Выглядело это более чем забавно, такой огромный парень и так сильно смущается, что закрывает лицо руками. Это не было бы удивительно, не начни он спрашивать у своих друзей по тысяче советов, что подарить ей, как одеться, чтобы оказать должное впечатление и прочее. Да, романтики из эльфов никакие, судя по тому, что о ней знал Антон. Он действительно считал пиком романтики тихую прогулку по лесу или болоту, собирание трав или грибов и объяснение их целебного или вредоносного действия. Нет, может для кого-то это действительно романтично, но всё же подавляющее большинство девушек любят именно красивые истории. Что-нибудь про доблестных рыцарей в сияющих доспехах, побеждающих зло или низвергающих его в недра Тартара мечом и щитом. Впрочем, неизвестно, любит ли подобное Полина. Как-никак, она личность творческая, может как раз такие истории она просто ест на завтрак. В любом случае, вскоре они всё же пришли на место, где всё так же стояло себе старинное озеро. Над ним всё так же как раньше летали медные и изумрудные стрекозы, а рядом, что часто бывает летом, сидели в высокой траве небольшие, но громко гогочущие лягушки. Но вот Полины почему-то видно не было, хотя вроде как она всегда в такое время сидит на водной глади и играет на своём йоухикко. Это было очень странно, даже немного пугающе. Вдруг с ней что-то стряслось? –Что-то тихая она сегодня.– сказал Рома, почёсывая затылок. Антон покивал. –Не то слово. По-хорошему, надо бы её проверить.– сказал он. –Камешек предлагаешь бросить или палочкой воду потыкать?– с усмешкой спросил волк. Эльф закатил глаза и вздохнул. –Я проверю, на!– воскликнул Бяшка, и подбежал к озеру, пригибаясь поближе к воде и рассматривая её гладь. На ней слегка подрагивало размытое отражение фавна, глупо улыбающееся. На самом деле, Иигару очень нравилось как он выглядел. Ему нравились его узкие глаза и большие чёрные брови, но особенно ему нравились его большие и крепкие рога. Да, они у него выросли очень даже порядочно, даже лучше, чем у многих других фавнов, и он очень этим гордился. Значит не зря он ел много каши в детстве! Вдруг, там в глубине быстро проплыло что-то тёмное, и в ту же секунду Бяшку взяли за рога и с силой дёрнули в воду. Да так, что он упал в неё полностью. Друзья уж приготовились отбивать фавна у подводного чудища, как вдруг тот вынырнул. –Тьфу! Тоже мне шутки, на! Тьфу-тьфу и ещё раз тьфу на тебя!– плевался водой порядком обиженный Бяшка, медленно выползающий из озера. Он весь до ниточки промок, и что самое обидное - намочил свой новёхонький тартан. Тут, из воды показалась хитрая мордашка Полины, она приблизилась и потянула Бяшу в воду уже за копытца. –Куда пошёл? Водичка тёплая!– воскликнула она, хохоча и затягивая брюнета обратно в воду. –Жарко же на улице! В свою очередь фавн начал брыкаться, словно мангуст сражающийся со змеёй. От этого комичного зрелища и Рома и Тоша разразились звонким смехом, и чуть ли не свалились на землю. Когда Полина его отпустила - Иигар был весь мокрый, холодный и недовольный. Он жутко насупился и скрестил руки на груди от обиды. –Глупые у тебя шутки! Я намочил свой новенький килт, на!– воскликнул он. –Ну-ну, не сердись. Тебя же никто не съел, в конце концов!– сказал эльф. Для утешения, беловолосый наколдовал ему полотенце и замотал в него ворчащего фавна. А севшая на водную гладь фоа в ответ лишь усмехнулась. –А воины так боятся килт намочить?– спросила она. –Рома, а ты тоже боишься? –Нет, все вещи - ткань, а ткань имеет свойство сохнуть.– пожал он плечами. Иигар сильно покраснел, но дальше причитать не стал. По большей части ему было просто неприятно, что его так напугали. Он то подумал, что его пыталась утащить на дно самая настоящая кельпи, а его всего-то разыграла его знакомая озёрница. Подумав об этом чуть больше, Бяшка слегка улыбнулся. –Ну ладно, справедливости ради, шутка удалась.– всё же признал он. –Но больше так не делай! Полина кивнула ему, и положила руку на сердце. –Клянусь больше никогда-никогда-никогда не мочить твой килт!– громко сказала она, широко улыбаясь. Этого было вполне достаточно, чтобы Бяша приободрился, и даже улыбнулся. Ромка хмыкнул. –Ну, раз уж вы уже помирились - то давайте сразу к делу.– сказал он. –Мы то отметить кое-что пришли. –Я в курсе.– кивнула озёрница, доставая из воды уже не свой привычный инструмент, а лютню. –Ну, с посвященьецем вас, дорогие! Я очень рада, что вы теперь настоящие воины... И маг. Последнее Полина сказала повернувшись к Антону, и кокетливо ему подмигнув. Эльф тут же зарделся, растерялся и неловко потупил взгляд. Таким глуповато влюблённым белобрысого можно увидеть не часто. Обычно он либо очень собранный, либо сам себе на уме, а тут он чуть ли не парил бабочкой от влюблённости. Рома мог поклясться, что вокруг него засверкали разноцветные искорки, походящие на крохотные фейерверки. Из этого транса его вырвал фавн, слегка похлопавший покрасневшего по плечу. –Антоха, а ты нам поляну сможешь наколдовать?– спросил Бяшка тихо. Маг в ответ лишь покивал, и махнул рукой, что-то прошептав на своём эльфском языке. В этот же миг перед друзьями на траве расстелилась пёстрая скатерть, на которой одна за одной появились плошки и тарелки с различными угощениями, и, конечно же, гостья программы, ржаная водка. Судя по ледяному осадку на бутылке, она была совсем холодная, прямо как из погребка, а закуски в виде солений, сыра, хлеба и мяса были на вид совсем свежие, только что приготовленные. Полина с Бяшей ахнули, увидев такой стол, но вот Роман почему-то отнёсся к этому более скептично. –А почему ты тогда всем на свете еды не наколдуешь и не раздашь?– спросил он вдруг. –Такой-то пир закатить - это ж для тебя сущий пустяк. –Для меня - да, но вот для неё...– Антон вытащил из одного из карманов живую ласточку. –Для неё это вся жизнь. –Так она ж живая, нет на?– нахмурился Бяша. Эльф глянул на него и вздохнул. –Да, а вот её подруга, вернее её жизненная сила - это ваша скатерть с едой.– объяснил он. –Ничто не берётся из ниоткуда само собой, и за всё рано или поздно приходится платить. Все внезапно стихли, не обронив больше ни слова. Подходить к скатерти никто не решался, после такой то тирады о цене жизни и наслаждения. Как правило, философские размышления мало располагают к еде. Эту неловкую минуту молчания в честь маленькой птахи прервал волк. –Ну, помянули птичку, и давайте есть.– сказал он, хлопнув в ладоши. –Мы же не хотим, чтобы её жертва оказалась напрасной, так? –Верно, на.– кивнул Бяша, подходя к скатерти и наливая себе рюмочку водки. –Предлагаю всем взять по рюмке и выпить за нас, ребята. Сланже-ва! –Сланже-ва!– сказал Рома, наливая себе спиртное. –Киппис!– взялся за чекушку Антон. –За нас!– торжественно произнесла Полина, которой бережно передали рюмку водки. Хлопком все выпили горючий напиток, и тут же приступили к веселью. Полина играла на лютне трактирные песни, а парни сидели и подпевали, нередко накидывая рюмку за рюмкой. Водки в бутылке становилось всё меньше, а закуски потихоньку кончались. В основном пили, а значит и стремительно пьянели именно парни, а Полина скорее ограничилась парой рюмок и успокоилась. Больше всего на свете она не любила терять над собой контроль, так что сильно не пила. А чуть позже, белоголовый начал рассказывать страшную историю про серых эльфов, что отреклись от тотема, и лишились милости богов. –Тогда они ушли на острова Сутры, где и стали проводить свои леденящие душу магические эксперименты.– жутким тоном рассказывал Антон. –Они собирали паровые машины, способные убивать в считанные секунды, и вселяли в них души умерших. А потом... В один день они все исчезли! –Ого, на! И что потом было?– спросил Бяшка. Эльф зловеще рассмеялся. –Машины с душами внутри остались на острове одни. Говорят, они каждый день работают над тем, чтобы перебраться по морю на материк и начать убивать, как и было заложено в них.– ответил Антон. Всем, кроме, возможно, волка, стало очень не по себе. –Я в это не верю.– усмехнулся Ромка. –Они слишком тяжёлые, их можно заманить на лёд, они проломят лёд и утонут. Беловолосый лишь усмехнулся. –Прибереги это знание на тот день, когда эти железяки придут нас убивать.– пошутил он. Наконец, спустя какое-то время веселья, пения и прочего, озёрница сонно зевнула. –С вами очень весело, ребята, но я пожалуй пойду спать.– сказала она. –Была рада с вами провести время. –Ну, тогда до встречи.– сказал уже порядком пьяный Рома. –Ты там это... Угх, ну, береги себя в общем! –Да не беспокойся за меня, я то справлюсь. Спокойной ночи, парни!– сказала она всем, и нырнула на дно. Ребята ещё немного посидели, пообщались, посмеялись, а потом Рома с Бяшей остались вдвоём, совершенно наедине. Тоха отошёл по нужде, и тогда то волк решил взглянуть на друга, и сказать то, о чём давно думал. Да, пьяный в зюзю, да, это была чисто алкогольная идея. Но он так долго об этом думал, и так долго у него не представлялось такого момента. В общем, он хотел признаться Бяше в своих чувствах по отношению к нему. –Бяш.– не особо уверенно начал шатен. –М-мдам? –Ты ведь... Ну, знаешь о таких, которые любят... Как ж это сказать то... –Да хоть как-нить, на.– пожал фавн плечами. –Я тебя в любом случае пойму, ты ж знаешь. –Нет, не поймёшь.– ответил ему Роман. –Боюсь, на самом деле, что не поймёшь. Иигар посмотрел на друга с состраданием. Так было жаль видеть, как твой лучший друг старается сказать тебе что-то завуалированно, несмотря на то, через сколько всего вы прошли. На самом деле, Бяше стало бы обидно, не будь он настолько пьян, как сейчас. И всё же, он решил выслушать, что волк пытается ему сказать, несмотря на его небольшое недоверие к себе. –Я просто... Много думал и понял что...– затрудняясь с ответом мямлил шатен. –Что... Ты дорог мне, но не как друг. Ты... Нравишься мне, очень сильно.– наконец выдавил он, и напоследок, уже чуть смелее, добавил. –И если ты после этого сочтёшь нужным перестать общаться со мной - я приму это. Мне будет больно, но я... –Ром.– перебил его Бяшка, положив руку тому на плечо. –Дв и'н да хоффи ди хэфид. Это, в звучном языке фавнов значило признание в симпатии. Это наверное самая тёплая вещь, которую Рома когда-либо слышал на языке фавнов. В ту же секунду, глаза волка засверкали нетлеющей надеждой, словно два огонька. Он знал, что скорее всего его лучший друг его не осудит, но чтобы тот согласился - Рома, честно сказать, не особо ожидал. Он думал, что Иигар в лучшем случае скажет что-то нейтральное, начнёт отнекиваться, мол ему больше девушки нравятся. Но раз уж их привязанность взаимна - все сомнения разом отпадали. Парни посмотрели друг другу в глаза в негласном "я люблю", и нежность озарила их лица, словно восход озаряющий поля заспанными, ленивыми лучами. В костре потрескивали угли, огонёк трепыхался на лёгком летнем ветру, и влюблённые взгляды двух друзей впивались друг в друга. Казалось, они могли сидеть так вечно, держась за руки, вместе навсегда и жить долго и счастливо. Жить каждый день как в сказке, не ссорясь и путешествуя по разным сторонам света, как два вагабонда. Но ничто не может длиться вечно, и вскоре их прервал Антон. Он буквально выбежал к ним, страшно напуганный, и сказал: –Там зарево и дым со стороны вашей деревни, горит что-то!– выкрикнул он. –Я слышал какой-то рог! –Карникс...– знатно помрачнев пробубнил Рома. –Надо бежать к ним, на помощь! –Тогда вперёд, на!– воскликнул Бяша, туша костёр и вставая на ноги. И вот, три друга сломя голову мчатся сквозь тёмный лес, дабы оказать помощь горящему Стронтину. Впереди всех бежал Рома, ему по лицу били ветки, под ногами сплетались коренья, но он мчался со всех ног, не смотря на любые препятствия, кроме... –Ложись!– воскликнул женский голос, перед тем, как свалить Рому с ног. –Что за...– только и успел возмутиться он, перед тем как незнакомка закрыла ему рот и велела всем остальным лечь тоже. Маг и фавн послушались и легли на землю, притаившись словно мыши в кладовке. В нескольких метрах от них остановился конный отряд. Люди эти были странно одеты, вовсе не как солдаты, а как нечто между воинами и теми, что несут знамёна. Они были в шляпах с перьями, и несли факела. –Командир, деревню мы подожгли и кого надо перебили!– сообщил один из всадников. Человек, которого назвали командиром, хмыкнул. –А что там с волком?– спросил он. –Н-не знаю, господин! Должно быть, сгорел в огне!– почесав щетину ответил всадник. Командир недовольно фыркнул. –А кто должен знать кроме тебя, Арнвальд?– сквозь зубы процедил он. –Я недостаточно ясно выразился, когда сказал "найти и уничтожить"? –Отряд Дельвина остался там, на случай если прибудет подмога, господин!– ответил так называемый Арнвальд, охваченный ужасом от тона начальника. Главный инквизитор вздохнул, и кивнул в противоположную сторону от Стронтина. –Поехали, сообщим об этом иерарху!– скомандовал он. От этих слов кровь в жилах волка закипела кипятком. Зубы сжались в мёртвой хватке, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Клеймор был забыт напрочь, вместо него в голову ударило что-то ранее намеренно забытое, но ныне запущенное вновь. Боль ударила в руки и ноги, жар охватил так, что словами не передать. Вены на руках и лбу вздулись, глаза сверкнули янтарём. Из горла Ромы раздался не крик человека, а нечто больше напоминавшее рык дикого зверя. В остатке памяти и понимания ситуации он скинул с себя ремешки, одежду, всё, и тут же покрылся густым серым мехом. Что-то треснуло изнутри, и он помчался. Помчался вслед за инквизиторами, чтобы разорвать их в клочья за столь непростительное злодеяние. Крики, душераздирающие вопли безумного ужаса зазвучали в чаще. Они были настолько громкими, что птицы, ранее сидевшие на ветвях деревьев разлетелись кто куда. Сильные лапы разрывали суставы с такой лёгкостью, с какой мы рвём листики папиросной бумаги. Когти и зубы впивались в плоть, не взирая на то, насколько плотной была кожа доспехов инквизиции. Один бедолага стал отмахиваться факелом, и попал волку по морде. Тот взвизгнул, но руку эту оторвал, после чего отгрыз остолопу лицо. Некоторым удалось сбежать, но больше дюжины солдат лежали либо разорванные полностью, либо просто смертельно раненые. Сознание начало потихоньку возвращаться к Роме, как и человеческий облик. Когти стали ногтями, шерсть опала, а морда втянулась, превращаясь в человеческое лицо, объятое террором. Он весь был в крови, еле нашёл в себе силы добежать до Стронтина и... Встретил на месте великой деревни лишь догорающие останки её былого величия. На ветру доски и брёвна трещали, обваливаясь с ужасающим грохотом. Даже крики стихли, и лишь звуки огромного костра заполняли могильную тишину, возникшую в моменте. В воздухе тяжёло застыл удушливый запах гари, опалённых волос и... Жаренного мяса. Видимо отряд Дельвина тоже на долго не остался и сбежал, решив, что он мёртв. Подумать только, они сделали это просто чтобы убить его одного. И, какая ирония, что все эти жизни, детей, женщин, воинов - все отданы за одного лишь несчастного волколака, который фавном никогда и не был. От военной части ничего не осталось и подавно, что уж об этом говорить. Вряд-ли кто-то из его друзей или знакомых выжил, кроме Бяши. Но самое ужасное было лишь впереди. Пройдя чуть вглубь деревни, к площади, он увидел просто горы трупов. Не пару тел, нагромождённых друг на друга, а действительно горы, видимо сваленные специально, но так и не подожжённые. И что-то дёрнуло волка подойти к одной и разгрести, чтобы убедиться в одном. Дрейдах, он надеялся, что командир выжил и сбежал вопреки всему, во что верил. Хотя, если задуматься, то зная его веру в бой без отступления - он остался с остальными, подобно капитану, покидающему жизнь вместе с тонущим судном. В лёгких застыл воздух, поперёк горла встал ком. На глазах навернулись наверное первые слёзы в его осознанной жизни. И то, рыдал он беззвучно, не издав и всхлипа, чтобы не выдать свою слабость. Кому? Это, к сожалению, неизвестно. Скорее всего он не хотел показывать слабость в первую очередь самому себе. Бывший могучий, непобедимый воин лежал перед ним, совсем исколотый и бездыханный. Он встал против сил зла, защищал своих до последнего, даже когда инквизиторы превысили их в количестве. И в тот миг, как он остался один - он погиб, с мечом в руках, как надлежит настоящему воину. Погиб, и унёс с собой всю радость и краски, недавно обступавшие парня со всех сторон, куда не кинешь взглядом. Эта смерть принесла ему столько боли, целый океан. И волк бы так и хотел в нём утонуть, но не мог. Не давала воинская гордость и твёрдость его собственных убеждений. Плакать значит предать себя, оставалось лишь тихо скорбить в одиночестве.