ЖЕЛАНИЕ (перевод новеллы).

3:00 ночи, подземная парковка штаб-квартиры «Shengfang Biotech». ​Черный как смоль бизнес-вэн был припаркован прямо рядом с зарезервированным местом председателя. ​Внутри автомобиля Хуа Юн сидел на заднем сиденье, прижавшись к окну. Водителя спереди только что сменили на ночную смену. ​И Чан Юй, и Шэнь Вэньлан считали, что поведение Хуа Юна — личное наблюдение за Шэн Шаою почти 24 часа в сутки — было абсолютно нелепым. ​Но никто не осмеливался мешать этому молодому человеку, который был глубоко запутан в сетях любви, обладал огромной властью и богатством, способным соперничать с целой страной. Никто не смел спросить его, почему он настаивал на том, чтобы каждый божий день находиться рядом с Шэн Шаоюем, опускаясь до роли эксклюзивного папарацци молодого принца Shengfang Group. ​— Любовь сводит людей с ума, — таков был вердикт Шэнь Вэньлана. ​И дело было не только в Хуа Юне — его секретарь-бета, Гао Ту, в последнее время тоже вел себя неадекватно. ​Мало того что он начал брать внезапные и необъяснимые отпуска, так еще и в свой самый первый рабочий день после возвращения он завел с Шэнь Вэньланом разговор — из всех возможных тем — о взглядах на деторождение. ​Что было еще более вопиющим, так это то, что вскоре после того разговора этот бета, который следовал за Шэнь Вэньланом как хвост еще со студенческих времен, внезапно и решительно подал заявление об увольнении. ​​— Серьезно? Увольняется только для того, чтобы заботиться о своем беременном партнере-омеге? ​Глядя на заявление Гао Ту об увольнении, Шэнь Вэньлан был в такой ярости, что рассмеялся. Неудивительно, что обычно неразговорчивый секретарь Гао вдруг проявил инициативу и так неожиданно завел с ним разговор о детях. ​Когда Гао Ту спросил: — Что бы вы сделали, если бы омега забеременела от вас ? Лицо Шэнь Вэньлана тут же помрачнело, когда он вспомнил ту ночь, когда случайно оказался в постели с омегой после того, как напился. Он безжалостно ответил: -Очевидно, я бы заставил сделать аборт. Что же еще? ​Лицо Гао Ту мгновенно стало странным — обиженным, с оттенком шока и страха. ​Настроение Шэнь Вэньлана испортилось еще больше. — Не задавай мне таких идиотских вопросов во время работы. Тебе ли не знать — я ненавижу омег. За эти годы Гао Ту разобрался не менее чем с 80, если не со 100 омегами от имени Шэнь Вэньлана. ​Так какого черта он вдруг задал такой глупый вопрос сейчас?! ​В последнее время Гао Ту постоянно отпрашивался домой, чтобы утешить своего партнера-омегу, который любил злиться. Неужели Гао Ту тоже заразился от этого идиота-омеги?! ​— Тебе есть еще что сказать? Если нет, проваливай. Сама мысль об омеге, лежащем рядом с Гао Ту каждый день и постоянно прижимающемся к нему в объятиях во время течки, заставляла Шэнь Вэньлана гореть от беспричинной ярости. ​Стоя перед столом, Гао Ту на мгновение замолчал, словно все еще не желая сдаваться. Он заколебался, а затем сказал: — Но принуждать омегу к аборту... ​— Хватит постоянно твердить "омега, омега". Тебе самому не противно? ​Лицо Гао Ту в мгновение ока вспыхнуло красным. Его руки слегка дрожали, а голос непроизвольно стал громче: — Президент Шэнь, пожалуйста, не говорите вещей, оскорбляющих омег! Это нарушает соответствующие положения, установленные "Соглашением о равных правах в мире ABO"! ​Прошло десять лет, и Гао Ту ни разу не разговаривал с ним таким тоном. ​Шэнь Вэньлан никогда бы не подумал, что однажды этот мягкий, немногословный, сдержанный и всегда молчаливо преданный бета, который следовал за ним как тень, действительно осмелится перечить ему — и всё ради какого-то омеги. ​Шэнь Вэньлан тут же пришел в ярость. Он поднял голову и холодно усмехнулся: -И что теперь, Гао Ту? Ты бета и хочешь подать на меня в суд от имени омеги? ​...... ​Как выяснилось позже, Гао Ту, разумеется, не стал подавать на него в суд от имени омеги. ​Но он действительно уволился — ради беременного омеги. ​Глядя на заявление Гао Ту об увольнении, Шэнь Вэньлан был в бешенстве и сразу причислил его к разряду никчемных людей, готовых сойти с ума от любви. ​Неужели этот дурак совсем потерял рассудок? ​Неужели в наше время он действительно думал, что найдутся другие начальники, столь же снисходительные, как Шэнь Вэньлан? Позволяющие ему брать отгулы, когда ему заблагорассудится? Выплачивающие ему щедрую зарплату, чтобы он мог оплачивать расходы своей госпитализированной сестры и одновременно содержать того склонного к течкам, распутного омегу, который постоянно отвлекал его от работы, забеременел и, честно говоря, заслуживал проклятий? ​Одна только мысль о сильном запахе, который всегда исходил от Гао Ту, заставляла Шэнь Вэньлана чувствовать удушье. Насколько же интенсивной была их физическая близость или скольким количеством жидкостей они обменялись, чтобы этот омега оставил на нем такой тяжелый запах? Кто бы мог подумать, что Гао Ту, который казался таким честным и приличным, был весьма впечатляющим в постели! — Нет — стоп, почему, черт возьми, его волнует, хорош ли Гао Ту в постели! ​Черт! Я, должно быть, заразился безумием от этого маленького лунатика влюбленным мозгом! Просто думаю о всякой чепухе! ​ ​