ЖЕЛАНИЕ (перевод новеллы).

Стук в дверь внезапно прекратился. ​Но голос Альфы, холодный по тону, этого не сделал. ​— Гао Ту, ты в порядке? ​Ужас и паника переплелись воедино, в горле было такое чувство, будто его перерезали ножом. У него больше не было сил на новые позывы к рвоте, однако тошнота и головокружение ничуть не утихали. Гао Ту долго опирался на дверь, прежде чем ему едва удалось встать. Небрежно вытерев пот с лица, он на мгновение замешкался, а затем толкнул дверь. ​Снаружи, как и ожидалось, стоял Шэнь Вэньлан — его красивое лицо было омраченным и мрачным. ​— Что с тобой не так? Гао Ту не мог произнести ни слова. В глазах у него то темнело, то светлело, из-за чего он не мог ни ответить, ни тем более солгать. Он был похож на моллюска с плотно закрытой раковиной; его обескровленные губы были крепко сжаты, пока он брел вперед нетвердой походкой. ​Зеркало в ванной отразило лицо в ужасном состоянии. Помимо слегка покрасневших глаз и кончика носа, даже его губы были синеватого оттенка. ​Из-за рвоты Гао Ту снял очки. Глаза, обычно скрытые за линзами, теперь запали в слегка синеватые глазницы. Внешние уголки глаз немного опустились, а в зрачках дрожал влажный блеск — он выглядел совершенно жалко. ​Опершись на раковину, Гао Ту простоял так больше 10 секунд. Только когда волна головокружения прошла, он опустил голову, выдавил немного мыла и начал мыть руки. Оттерев их дочиста, он набрал в ладони воды, чтобы прополоскать рот и умыть лицо. ​— Почему ты молчишь? — Шэнь Вэньлан следовал за ним по пятам, хмурясь, и выражение его лица становилось всё мрачнее. ​— Я в порядке, — Гао Ту вытер очки бумажным полотенцем, надел их и, наконец, повернулся лицом к Шэнь Вэньлану. ​— Не могли бы вы выйти? Я хотел бы умыться. ​Он заметно осунулся. Возможно, из-за рвоты уголки его глаз и кончик носа покраснели, отчего он выглядел немного жалким. ​Встрепанный вид и слабость Гао Ту — его постоянные уклонения и попытки избежать встречи — лишь заставляли грудь Шэнь Вэньлана сжиматься от дискомфорта. ​По правде говоря, Шэнь Вэньлан заметил ненормальное состояние Гао Ту уже давно. ​Этот Бета, вероятно, был болен, скорее всего, страдал гастроэнтеритом. Многие симптомы проявились еще до его увольнения. Например, его рассеянность, то, как он часто погружался в свои мысли, или то, как он вечно любил прятаться в туалете для персонала, чтобы тайком вырвать. ​Тот Омега, носящий ребенка Гао Ту, вероятно, и понятия не имел, как заботиться о ком-то. Их собственный Бета был так болен, а они даже не удосужились отвести его в больницу. ​И было очевидно, что Шэнь Вэньлан — тот самый, кто тайно наблюдал за каждым шагом Гао Ту — был гораздо лучше того проклятого Омеги. Как начальник и бывший одноклассник, Шэнь Вэньлан без колебаний готов был уделить время, чтобы отвезти Гао Ту в больницу. ​Но с тех пор, как он подал заявление об увольнении и перевелся во внешний секретариат, Гао Ту избегал его, как ядовитую змею. В стенах компании Шэнь Вэньлану едва удавалось перемолвиться с ним хоть словом наедине, не говоря уже о том, чтобы отвезти его в больницу после работы. ​Все эти годы именно Гао Ту управлял его расписанием и даже личной повседневной жизнью. Этот упрямый, своенравный Бета, который мог просто так взять и уйти, когда ему вздумается, практически полностью подчинил себе ритм движений Шэнь Вэньлана. ​Теперь же он скрывался от Шэнь Вэньлана искуснее, чем знаменитость, избегающая папарацци. ​Несколько раз Шэнь Вэньлан поджидал у входа в компанию, надеясь «случайно» столкнуться с Гао Ту, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Опыт повторяющихся поражений заставлял Альфу S-класса, который так редко знал вкус проигрыша, кипеть от ярости, сокрущенным унижением и гневом. ​Значит, он хочет, чтобы его тошнило? Хорошо, пусть! Если он настаивал на том, чтобы терпеть до последнего и отказываться от визита к врачу, если он настаивал на том, чтобы избегать Шэнь Вэньлана, тогда пусть блюет сколько угодно! Если он умрет от болезни, так тому и быть! Однако, несмотря на эти слова, Шэнь Вэньлан все равно не мог удержаться от того, чтобы «случайно» не зайти в общественный туалет и «нечаянно» не наткнуться на Гао Ту. ​Он также «время от времени» проходил мимо секретариата с суровым лицом, вызывал главу секретарского отдела и, бросая взгляд через стеклянную перегородку на сгорбленную фигуру Гао Ту, прилежно работающего внутри, принимался отчитывать ни в чем не повинного главу отдела без какой-либо реальной причины. ​Под чрезмерно частым личным надзором Шэнь Вэньлана в течение всего месяца, пока Гао Ту передавал свои дела, весь секретарский отдел жил, «поджав хвосты», работая с беспрецедентной эффективностью. Сейчас, стоя у входа в общественный туалет Хэ Цы, после того как Гао Ту вежливо попросил его уйти, Шэнь Вэньлан снова почувствовал, что не может стоять на месте. Он колебался, раздумывая, не стоит ли ему ворваться обратно еще раз. ​Возможно, на этот раз ему следовало просто потащить Гао Ту прямиком в ночное отделение скорой помощи и потребовать объяснить, что, черт возьми, происходит! Почему его так рвало? Нормально ли он питался? И почему он, черт возьми, отказывался идти к врачу! ​Скрестив руки на груди, Шэнь Вэньлан мучился от тревожных мыслей, пока вдруг в его голове не промелькнула безумная идея. ​Шэн Шаою сегодня тоже рвало. Симптомы выглядели странно похожими на симптомы Гао Ту. ​У Шэнь Вэньлана сжалось в груди. На мгновение он почти заподозрил, что Гао Ту тоже может быть беременна. ​Но, обдумав это, он тут же почувствовал, что это слишком абсурдно. ​Гао Ту был всего лишь обычным Бетой. Для него «сорвать куш», как Шэн Шаою — встретить Энигму (кого-то, кто встречается один раз на миллиард человек) и в итоге неожиданно забеременеть — вероятность такого была почти равна нулю. ​К тому же, Шэнь Вэньлану в первую очередь вообще не хотелось, чтобы Гао Ту носил чье-то чужое дитя. И, естественно, он также не хотел, чтобы кто-то другой носил ребенка Гао Ту. ​Так что это определенно должен был быть просто гастроэнтерит. ​При этой мысли он невольно вспомнил причину, которую Гао Ту указал при увольнении, и его зубы заныли от ярости. ​Этот грязный Омега — неспособный позаботиться о своем партнере, но смеющий забеременеть! Что, если в конце концов и ребенок, и Бета будут «заботливо доведены до самой смерти» этим существом! ​Черт! Если они хотят сдохнуть, почему бы им не сделать это в одиночку?! Почему они должны втягивать в это моего Гао Ту! ​Секунду — моего Гао Ту? ​Гао Ту — мой? Шэнь Вэньлан раздраженно провёл рукой по волосам, в его голове всплыли недавние слова Хуа Юна, заставив его серьёзно задуматься. ​Если он признается в своих чувствах, примет ли его Гао Ту? ​Скорее всего, нет. ​Этот человек был самим воплощением упрямого, старомодного традиционалиста. Как мог кто-то вроде него бросить беременного партнёра-Омегу и вместо этого сойтись с Шэнь Вэньланом? ​Ах — как раздражает. Если бы только все Омеги в мире просто вымерли. Тогда он мог бы открыто обладать этим невыносимо проблемным Бетой — тем самым, который вечно умудрялся заболеть и из-за которого ему всегда было трудно дышать! ​Чем больше Шэнь Вэньлан думал об этом, тем беспокойнее становилось у него на душе. Он тяжело вздохнул, приподнялся и заколебался, стоит ли ему снова зайти в уборную. Почему там внезапно стало тихо? Тот человек любил делать, вид что все в порядке — неужели он потерял там сознание? ​Гастроэнтерит мог легко нарушить электролитный баланс и привести к потере сознания. ​ В конце концов, когда-то они были одноклассниками и коллегами. Он ведь не мог просто стоять и ничего не делать? С этой мыслью Шэнь Вэньлан повернул обратно к уборной. ​На углу он столкнулся с Гао Ту. ​Тот Бета, чьи губы мгновенно побледнели при виде него, явно не упал в обморок — но цвет его лица был не лучше, чем у трупа. ​ —Пре-президент Шэнь. Что вы здесь делаете? — пробормотал он, и его губы задрожали, словно перед ним стоял не бывший босс и старый школьный товарищ, а какое-то чудовище с тремя головами, девятью ртами и сорока семью руками. ​Столько шума из-за нескольких неотвеченных сообщений в WeChat — неужели действительно нужно выглядеть настолько напуганным? Шэнь Вэньлан был далеко не в восторге — выражение его лица мгновенно сменилось с обеспокоенного на мрачное —Что это? Вид меня так сильно тебя пугает? Только не говори мне, что, уходя из компании, ты украл какую-то конфиденциальную информацию? ​Услышав это, Гао Ту пришел в еще больший ужас. Его лицо побелело еще на тон, и он, заикаясь, начал оправдываться: —Я... я не крал —Довольно, — Шэнь Вэньлан почувствовал укол в сердце. Он нахмурил брови и прервал его. — Я знаю, что нет. Не думаю, что у тебя хватило бы на это духу. ​Прошло всего несколько дней с их последней встречи, но Гао Ту уже выглядел похудевшим — его лицо приобрело мертвенно-бледный, почти зеленоватый оттенок, словно у призрака. Глядя на его шаткое, близкое к обмороку состояние, Шэнь Вэньлан почувствовал еще большее недовольство. Этот Бета был очень странным — он всегда пробуждал в нем редкое чувство жалости. Однако это чувство было переплетено с чем-то совсем иным. Потому что всякий раз, когда Гао Ту сопротивлялся ему, в глубине сердца Шэнь Вэньлана вспыхивал странный прилив садистского желания подчинять. ​Например, когда Гао Ту пришел к нему и подал заявление об увольнении. ​В тот момент Шэнь Вэньлану пришлось собрать всю свою волю, чтобы просто сдержаться. ​Ему нужно было быть очень, осторожным, иначе он бы поддался искушению обхватить рукой горло Гао Ту, чтобы почувствовать неистовое биение пульса под своей хваткой. ​Отпусти его. ​Он всего лишь твой подчиненный, твой одноклассник. ​Отпусти его. ​Шэнь Вэньлан повторял это себе снова и снова, заставляя себя сохранять маску спокойствия. Подняв лицо, он пристально посмотрел на плотно сжатые губы Гао Ту и спросил с притворным безразличием: —Почему? ​Гао Ту сильно прикусил губу, не в силах выдавить ни слова. Все, на что его хватило, — это сухое объяснение: —Причина моего ухода... Я все изложил в заявлении об увольнении. Я только надеюсь, ради тех лет, что мы проработали вместе, что вы одобрите его как можно скорее. ​—Почему? — снова спросил Шэнь Вэньлан. ​Из-за сильного волнения Гао Ту, который всегда умел читать чужие эмоции, не заметил легкой, почти неуловимой дрожи в голосе Шэнь Вэньлана. — Моя Омега беременна, — сухо сказал Гао Ту. Казалось, за 10 лет лжи он действительно стал искусным лжецом. Его пульс подскочил до 140 ударов, в ушах стоял такой гул, что он перестал что-либо слышать. Разомкнув губы, он произносил слово за словом — Мне нужно заботиться о моем ребенке, поэтому я должен уйти. ​Выражение лица Шэнь Вэньлана мгновенно потемнело. Глаза Гао Ту горели, но, к счастью, они остались сухими, не позволив ни одной случайной слезе упасть. Спокойно он сказал Альфе, которого обманывал — и любил — целых 10 лет —Я должен уйти от тебя и — Прости. **** —Что с тобой, черт возьми, такое? Как ты можешь так страдать от рвоты? ​—Гастроэнтерит, — ответил Гао Ту, четко выговаривая каждое слово. ​Несмотря на то, что он больше не был сотрудником и не зависел от зарплаты Шэнь Вэньлана, Гао Ту по-прежнему относился к нему с уважением. Внешне невозможно было догадаться, что он не отвечал на сообщения Шэнь Вэньлана в WeChat уже три дня. — Разве ты не уволился из-за того Омеги, который посмел возиться с тобой, несмотря на то, что не был женат, и в итоге забеременел? ​Стоя в дверном проеме туалета больницы Хэ Цы, Шэнь Вэньлан находился против света. Гао Ту не видел выражения его лица, но по его затянутому тону он чувствовал презрение и насмешку: — Тебя так тошнит — любой, кто не знает ситуации, подумал бы, что это ты здесь беременный. ​Кошмар ворвался прямиком в реальность. ​Лицо Гао Ту не могло выглядеть еще хуже. Он инстинктивно прикрыл живот рукой, его глаза были пустыми и ошеломленными, словно у школьника, рефлекторно выпалившего стандартный ответ, и быстро сказал: — Это не я. Я не беременный. ​Возможно, осознав, насколько странно его поведение, он замер, а затем скованно опустил руку, которой защищал свой живот. Только тогда он спросил Шэнь Вэньлана: — Президент Шэнь, почему вы здесь? Шэнь Вэньлан был застигнут врасплох этим вопросом, и в одно мгновение стыд превратился в ярость. Он готов был сорваться: «Какое отношение это имеет к тебе?» ​Заметив ужасный цвет лица Беты, сердце Шэнь Вэньлана необъяснимо смягчилось. Он изменил свои слова —Я пришел навестить друга. ​Гао Ту пристально посмотрел ему в лицо, словно пытаясь понять, не лжет ли тот. ​Под этим взглядом Шэнь Вэньлану стало неловко. Он кашлянул и, словно пытаясь прикрыться неубедительным оправданием, объяснил — Хуа Юн болен, поэтому я пришел его проведать. Секретарь Гао, прошло уже три дня с твоего увольнения. Ты не отвечаешь на звонки, не отвечаешь на сообщения — так почему же, когда мы наконец встретились лицом к лицу, ты все еще такой любопытный? ​Секретарь Хуа. ​Ах, тот самый единственный Омега, которого Шэнь Вэньлан мог принять, тот, кто мог приближаться к нему открыто и с достоинством. Гао Ту выдавил улыбку. Колющая боль в сердце придала его лицу оттенок жизни —Извините. Я не это имел в виду. ​—Тогда что ты имел в виду? ​—Ничего, — сказал Гао Ту. — Я желаю секретарю Хуа скорейшего выздоровления. Тогда прощайте, президент Шэнь. ​Он повернулся, чтобы уйти. ​Но тело Шэнь Вэньлана сработало быстрее разума. Не раздумывая, он уже схватил другого за руку. ​Гао Ту отбросило назад от резкого рывка, он споткнулся. ​Шэнь Вэньлан был поражен собственной порывистостью — и еще больше поражен запястьем в своей хватке. Оно было пугающе тонким. Всего за месяц без близкого контакта Гао Ту, казалось, увял прямо у него на глазах, превратившись в кожу да кости. ​— Что с тобой не так? ​— Ч-что? ​— Тебе настолько не хватает денег? — спросил Шэнь Вэньлан.— Поэтому ты плохо питаешься? ​Взгляд Шэнь Вэньлана, казалось, так и пылал жаром. От одного только столкновения с его глазами у Гао Ту закололо в глазницах, и в панике, растерянный и беспомощный, он был вынужден отвести взгляд. ​— Нет. ​— Гао Ту, ты не был таким худым со времен старшей школы, верно? Если у тебя какие-то неприятности, скажи мне. Мы когда-то были одноклассниками — я не откажу в помощи. ​— В этом нет необходимости, — Гао Ту неловко высвободил руку из этой обжигающе горячей ладони, заставляя себя отказаться — Нет ничего, с чем нужно было бы помогать. Я ем достаточно каждый день. Спасибо за ваше беспокойство, президент Шэнь. Если больше ничего нет, я пойду первым. ​Шэнь Вэньлану казалось, будто в его сердце бушует пожар. ​Он отчетливо чувствовал отторжение Гао Ту. Это было беспрецедентно. ​Вспоминая прошлое, еще со студенческих времен, Гао Ту ни разу не отвергал его — будь то просьба или предложение помощи. Пока это исходило от Шэнь Вэньлана, Гао Ту никогда не говорил «нет». ​Но теперь этот Гао Ту, стоящий перед ним, с бегающими глазами, избегающий его взгляда и твердо отказывающийся от помощи — этот человек был настолько незнакомым, что Шэнь Вэньлану стало страшно. ​Казалось, будто он действительно больше в нем не нуждался, как будто он уже решил окончательно оставить его в прошлом.