ЖЕЛАНИЕ (перевод новеллы).

​【ABO Development Bank】 19 июня в 21:12 на ваш счет 9998 поступил платеж от Гао Ту в размере 21 000,00 юаней. Остаток на счете: 19 825 578,57 юаней. ​В тот миг, когда Шэнь Вэньлан получил уведомление о возврате долга от Гао Ту, его накрыло волной беспомощности. ​С того самого момента, как он впервые предложил Гао Ту помощь, и до сегодняшнего дня Шэнь Вэньлан ни разу не ожидал, что тот вернет деньги. ​Когда они только воссоединились, у Гао Ту, помимо основной работы в HS, была еще и подработка по выходным. ​Каждые выходные он не мог вовремя отвечать на сообщения Шэнь Вэньлана. И вот, не имея реального повода для разговора, но постоянно желая с ним пообщаться, Шэнь Вэньлан постепенно завел привычку «собирать долги» с Гао Ту каждые выходные. Тот факт, что подработка Гао Ту была в баре, выяснился на следующий же вечер — после того, как Гао Ту сам проявил инициативу и предложил написать новую расписку (IOU). ​Шэнь Вэньлан помнил это предельно ясно — это была суббота. ​Он ужинал с несколькими деловыми партнерами в ресторане неподалеку от района с барами. На обратном пути из-за дорожных ограничений его водителю пришлось ехать в объезд и забирать его с другого конца переулка. Это означало, что Шэнь Вэньлану пришлось пройти небольшое расстояние пешком через этот переулок. ​У задней двери одного из баров он увидел Гао Ту, который стоял, опустив голову, и курил. ​Это был первый раз, когда Шэнь Вэньлан обнаружил, что Гао Ту на самом деле курит. ​Уличный фонарь отбрасывал тусклый янтарный свет, разливаясь по лицу Беты, словно рассыпанные золотые искорки. Издалека его пропорции казались безупречными — широкие плечи, узкая талия, повязанный поверх него глубокий черный рабочий фартук. Его голова была слегка опущена, длинные тонкие пальцы держали безупречно белую сигарету. Его полные и мягкие губы сомкнулись вокруг фильтра, когда он сделал глубокую затяжку, а затем разомкнулись ровно настолько, чтобы выпустить струйку бледно-серого дыма, который казался одновременно одиноким и отстраненным. ​Он был прямо здесь, всего в нескольких шагах от конца переулка. И все же, по какой-то причине, в тот момент, когда он стоял один с опущенной головой и курил, Шэнь Вэньлану казалось, что он очень, далеко. ​Та часть города, где он неожиданно столкнулся с Гао Ту — известная своими многочисленными барами — считалась самым криминальным районом города Цзян Ху. На следующее утро, после бессонной ночи, Шэнь Вэньлан заставил отдел кадров повторно опубликовать [Объявление о запрете сотрудникам HS Group подрабатывать на стороне]. ​Позже телохранитель, которого он отправил присматривать за тем баром, доложил ему что Гао Ту уволился. С тех пор, даже в свои выходные, Гао Ту больше никогда не отвечал на его сообщения с опозданием. ​Какое-то время Шэнь Вэньлан искренне верил, что пока он может часто находить поводы для повышения зарплаты Гао Ту, то выражение лица, которое он видел той ночью под фонарем — усталое, потерянное и беспомощное — больше никогда не появится на лице Гао Ту. Он думал, что пока предлагаемая им зарплата будет подходящей — не слишком высокой (чтобы Гао Ту не избаловался из-за избытка денег) и не слишком низкой (чтобы ему не приходилось беспокоиться о том, как свести концы с концами или оплатить медицинские расходы своей младшей сестры) — тогда Гао Ту больше никогда не придется стоять в ореоле света, в котором он никогда не должен был находиться. Никогда больше ему не придется терпеть похотливые, оценивающие взгляды, пропитанные желанием, со стороны пьяных Альф и Бет в каком-нибудь узком переулке. ​Он думал, что Гао Ту больше никогда не будет так далеко от него — что он останется рядом с ним навсегда. ​Из благодарности и ради денег. ​Однако с того дня, как Гао Ту закончил передачу дел и вышел из HS Group без малейшего сожаления, Шэнь Вэньлан понял, что ошибался. ​После того как Гао Ту полностью ушел из компании, Шэнь Вэньлан все еще находил всевозможные предлоги, чтобы отправлять множество сообщений этому Бете, который еще не знал, на чьей стороне он будет работать дальше. ​Поначалу Гао Ту все еще отвечал часто. ​Но по мере того как настроение Шэнь Вэньлана ухудшалось, а его отношение становилось всё более резким, частота ответов Гао Ту постепенно сходила на нет. ​Теперь прошло уже три дня с тех пор, как Гао Ту отвечал в последний раз. С тех пор каждое сообщение в их чате было лишь разговором Шэнь Вэньлана с самим собой. HS Шэнь Вэньлан: «Куда ты положил мою пару черных запонок? ​16 июня, 11:37 Гао Ту: «В комнате отдыха в офисе, второй ящик сверху в шкафу слева». ​16 июня, 11:38 HS Шэнь Вэньлан: «О, спасибо». ​16 июня, 11:41 Гао Ту: «Пожалуйста». ​16 июня, 22:43 HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, когда ты планируешь жениться на том Омеге, у которого течка каждый божий день?» ​16 июня, 22:55 Гао Ту: «Извините, это мое личное дело». ​16 июня, 22:55 HS Шэнь Вэньлан: «Какое еще личное дело? Я всего лишь спросил тебя о дате свадьбы, почему ты так остро на это реагируешь? Хм, личное! Как выглядит твой Омега? У тебя есть фото? Скинь мне посмотреть». ​16 июня, 22:57 Гао Ту: «Извините, у меня их нет». HS Шэнь Вэньлан: «Как это может быть, чтобы у кого-то не было ни единого фото! Гао Ту, когда ты успел стать таким жадным?» ​17 июня, 01:12 HS Шэнь Вэньлан: «Эй, ты тут?» ​17 июня, 01:13 HS Шэнь Вэньлан: «Гао Ту, не притворяйся мертвым!» ​17 июня, 01:14 HS Шэнь Вэньлан: «Почему ты так сильно защищаешь этого Омегу?🔪» ​17 июня, 01:15 HS Шэнь Вэньлан: «???????????????» 17 июня, 01:39 HS Шэнь Вэньлан: «Эй. Скажи хоть что-нибудь! Ты уснул?» ​17 июня, 01:40 HS Шэнь Вэньлан: «Тогда ответь мне первым делом, когда проснешься завтра». ​17 июня, 01:41 HS Шэнь Вэньлан: «Спокойной ночи». ​17 июня, 01:41 Вы отозвали сообщение. (Предыдущее сообщение «Спокойной ночи» было отозвано.) Прокручивая страницу дальше, содержимое становилось лишь еще более возмутительным. ​Шэнь Вэньлан сам чувствовал себя умственно отсталым человеком, который не может контролировать свои эмоции. Но в тот момент, когда он подумал о том, что Гао Ту подал заявление об увольнении из-за какого-то Омеги, он просто не смог сдержаться. ​Он злился, чувствовал раздражение, как будто на его грудь давил огромный камень, мешая дышать. Одна только мысль о том, что Гао Ту отказывается отвечать на его сообщения из-за Омеги, заставляла Шэнь Вэньлана чувствовать, будто он задыхается от нехватки кислорода. ​19 июня, 09:17 ​HS Шэнь Вэньлан: 「????????????????????」 ​19 июня, 09:19 ​HS Шэнь Вэньлан: 「Гао Ту, ответь мне!」 19 июня, 09:37 ​HS Шэнь Вэньлан: 「Если ты не ответишь сейчас, то не отвечай больше никогда!」 ​19 июня, 09:38 ​Вы удалили сообщение. (Предыдущее сообщение было удалено.) ​19 июня, 09:39 ​HS Шэнь Вэньлан: 「Больше никогда не связывайся со мной! Кому ты вообще нужен!」 ​19 июня, 09:40 ​Вы удалили сообщение. (Предыдущее сообщение было уделено.) ​19 июня, 21:09 HS Шэнь Вэньлан: 「Гао Ту, а как насчет денег, которые ты мне должен? Разве ты не говорил, что вернешь их как можно скорее? Почему ты до сих пор не заплатил?」 ​19 июня, 21:10 ​HS Шэнь Вэньлан: 「Гао Ту, ты ведь не собираешься отказываться от своих слов, верно?」 ​Через 2 минуты его телефон наконец зазвонил. ​После того как Шэнь Вэньлан прокис весь вечер, его настроение мгновенно улучшилось. Он схватил телефон и проверил WeChat — только чтобы обнаружить, что Гао Ту так и не ответил. ​Пришло совершенно новое сообщение. Когда он открыл его, его сердце бешено заколотилось, а кровяное давление подскочило до 200. — Это было уведомление о входящем платеже. Гао Ту взял и заплатил ему взнос за следующий месяц заранее. ​Его гнев был подобен промокшей петарде — искры шипели вдоль фитиля, но в итоге так и не смогли разжечь пламя. Вскоре огонь зашипел и погас, сменившись пустой, жгучей и беспокойной болью. ​ —Может, стоит еще раз проведать Шэн Шаоюя. Посидев неподвижно какое-то время и так и не дождавшись ответа от Гао Ту, Шэнь Вэньлан поднялся с дивана, бормоча себе под нос — Шэн Шаоюй, похоже, задержится в больнице Хэ Цы на несколько дней. Как бы там ни было, он все еще партнер Хуа Юна. После того как он получил такие серьезные травмы, как я могу не навещать его почаще? ​Он попросил кого-то выбрать наугад один из популярных ресторанов в городе, а затем купил порцию их рыбного супа через перекупщика. Захватив еду, он направился в больницу Хэ Цы. ​Он пробыл в палате Шэн Шаоюя всего несколько минут, прежде чем нашел повод уйти. В рыбном супе из знаменитого интернет-ресторана, который он принес, должно быть, было слишком много добавок — Шэн Шаоюй сделал всего пару глотков и его внезапно вырвало. Взгляд Хуа Юна, направленный на него, мгновенно стал холодным. ​Проклиная свое невезение, Шэнь Вэньлан немедленно нашел предлог, чтобы ускользнуть, дабы дальнейшее пребывание здесь не заставило этого мелочного «Энигму» затаить на него обиду. ​Он навестил пациента; покинув палату, пришло время идти домой. Однако его тело, казалось, жило своей собственной жизнью — каким-то образом, сам того не осознавая, он оказался на этаже стационара, где лежала Гао Цин. ​Расхаживая снаружи палаты, Шэнь Вэньлан колебался, не зная, стоит ли ему заходить или нет. ​В этот час Гао Цин наверняка уже спала. Но если бы он не пошел навестить Гао Цина, как еще он мог бы встретить Гао Ту? ​Как раз в тот момент, когда Шэнь Вэньлан оказался перед дилеммой, он вдруг увидел Гао Ту: тот, смертельно бледный, выбежал из палаты Гао Цина и бросился прямиком в уборную. ​Общественный туалет в отделении был общим для пациентов всех гендеров ABO. ​Шэнь Вэньлан несколько раз колебался, но в конце концов так и не вошел. Вместо этого он решил остаться ждать снаружи у двери. ​Хотя их разделяло всего несколько шагов, Шэнь Вэньлан действительно не представлял, что ему сказать или сделать при встрече с Гао Ту, пока не разберется, чего он на самом деле хочет. ​Впервые в жизни он оказался в таком смятенном, беспомощном состоянии, не в силах что-либо предпринять — словно наказанный школьник, поставленный в угол, он мог лишь раздраженно и нетерпеливо ждать снаружи туалета. Однако, сколько бы он ни ждал, Гао Ту так и не вышел. Все, что он получил — это телефонный звонок от Хуа Юна, который сообщил ему радостную новость о том, что Шэн Шаою забеременел. ​На другом конце линии Энигма, вне себя от восторга, тепло рассмеялся, но при этом не забыл строго запретить ему любые контакты с Шэн Шаою в ближайшее время. ​В пустом коридоре Шэнь Вэньлан сжал телефон, и выражение его лица было неописуемым — Беременен? ​—тМм, — легко ответил Хуа Юн на другом конце линии. — Я собирался сказать тебе лично. Но Чан Юй сказал, что ты спустился вниз. — Затем, притворяясь невинным, он приподнял бровь и улыбнулся — Вэньлан, зачем ты спускался? Навестить сестру секретаря Гао? ​—Навещал других сотрудников на больничном, — сухо ответил Шэнь Вэньлан. Он резко бросил Хуа Юну в ответ—У тебя с этим какие-то проблемы? ​—Нет, — ответил Хуа Юн. — В любом случае, старайся в эти дни не попадаться на глаза господину Шэну. Не расстраивай его снова. ​— Не волнуйся, — усмехнулся Шэнь Вэньлан — Если бы Чан Юй не сказал, что ты при смерти, я бы сегодня вообще не пришел! ​Хах, Альфа S-класса, который может забеременеть? Да кому, черт возьми, есть до этого дело? ​Шэнь Вэньлан фыркнул на чрезмерную суету Хуа Юна. ​В трубке Хуа Юн на мгновение замолчал, а затем внезапно сказал с тихим сочувствием —Тебя в последнее время и правда не особо жалуют. Я слышал, секретарь Гао уже уволился? А только что господин Шэн увидел тебя и его тут же стошнило. ​— ....... ​—Его стошнило из-за меня? ​Упоминание об отставке Гао Ту задело Шэнь Вэньлана за живое. Он съязвил: —Его рвет — не потому ли это, что он беременен твоим отродьем? ​—Ты меня даже еще не поздравил. С тех пор как Хуа Юн узнал о ребенке, он стал улыбаться гораздо чаще. Он великодушно решил не замечать сарказма Шэнь Вэньланя и любезно предложил —Кстати, Вэньлань, хочешь, я научу тебя, как вернуть секретаря Гао? ​—Вернуть его? Голос Шэнь Вэньланя на другом конце провода взлетел на несколько тонов выше —С чего бы мне хотеть его возвращать? ​—А ты сам как думаешь? Хуа Юн попал в самую точку с безошибочной точностью — Если бы ты не хотел его вернуть, зачем бы ты торчал в больнице так, будто тебе больше некуда идти? Не потому ли, что сестра секретаря Гао тоже госпитализирована в "Хэ Цы"? Он усмехнулся, довольный собой, самодовольный до такой степени, что его хотелось ударить — Раз уж ты помог мне завоевать господина Шэна, я буду достаточно добр и предупрежу тебя, так что не вини меня в том, что не сообщил раньше — сестру секретаря Гао выписывают послезавтра. Если планируешь признаться, лучше сделай это поскорее. ​Что? Признаться? Гао Ту? Это невозможно! Шэнь Вэньлань вспыхнул, как волк, которому только что наступили на хвост, его глаза налились яростью: — Занимайся своими чертовыми делами! Ты, сумасшедший, притворяющийся Омегой, чтобы обманывать людей! ​Он со злостью бросил трубку, но вместо того, чтобы успокоиться, Шэнь Вэньлань стал еще более беспокойным. Не в силах усидеть на месте, он несколько минут мерил шагами коридор. ​Гао Ту, должно быть, утонул в ванной — он там уже так долго и совсем не шевелится. ​Думая о сообщении в WeChat, на которое так и не пришел ответ, и о молниеносном возврате долга, сердце Шэнь Вэньланя бешено забилось, мышцы на висках напряглись, а все тело покалывало от волнения. ​Он послонялся снаружи еще несколько минут, затем, наконец, толкнул дверь и вошел в уборную. ​В этот час, кроме него и Гао Ту, в общественном туалете не было ни души. ​—Ох... Приглушенный, явно подавляемый звук рвотных позывов мгновенно привлек внимание Шэнь Вэньланя. Он пошел на шум и, наконец, остановился перед последней кабинкой. ​Разделенный лишь тонкой дверью кабинки, Гао Ту — не подозревая, что Шэнь Вэньлань стоит прямо снаружи — был весь в поту. Он в отчаянии смотрел на тест на беременность в своей руке, две красные полоски которого вызывающе смотрели на него в ответ. Его губы были бледными, как белая плитка на полу под его ногами. ​Будь то анализ крови или мочи, все результаты указывали на одно и то же — он действительно был беременен. ​Гао Ту схватился за живот от боли, его желудок сильно крутило, и он не мог остановить сухие позывы к рвоте. ​Для непомеченного Омеги забеременеть уже было редким случаем. Более того, он страдал от нарушения феромонного фона — состояния, на которое врачи давно наклеили ярлык «трудно зачать». ​Как он мог забеременеть всего от одного раза? Насколько же невезучим должен быть человек, чтобы столкнуться с пьяным Альфой во время хаотичного гона, вызванного его расстройством феромонов, и в итоге оказаться с ним в постели без всякой видимой причины? И насколько более невезучим — заподозрив, что он может быть беременным, и собрав всё свое мужество, чтобы спросить: — Что бы вы сделали, если бы ваша омега забеременела от вас? — тут же услышать ответ Альфы, которого он любил, без тени сомнения — Очевидно, я бы заставил сделать аборт. А что ещё? ​Гао Ту никогда не везло. Отец — зависимый от азартных игр, ушедшая мать и слабая, хронически больная младшая сестра. ​Но в тот миг, когда он услышал, как Шэнь Вэньлан произносит «сделать аборт», в груди, которой долгое время принуждал себя к силе и онемению из-за жизненных невзгод, внезапно вспыхнула боль, не похожая ни на какую другую прежде. ​Это была боль более глубокая, чем когда ушла его мать; более глубокая, чем когда на него обрушивались кулаки и пинки его отца; более глубокая, чем когда болезнь его сестры поглощала деньги, словно утекающую воду. Это было так, словно кто-то вонзил кулак в его грудь — крови не было, но биение сердца внезапно замерло. Гао Ту был в такой агонии, что чувствовал себя совершенно дезориентированным, а в ушах стоял глухой гул. И когда его разум наконец прояснился, его первой мыслью было уйти. ​Спустя 10 лет отношения, державшиеся на обмане, уже были доведены до предела. Дружба, за которую он боролся изо всех сил, в конце концов оказалась лишь иллюзией. ​Конечно, он не мог этого вынести — не мог заставить себя отпустить этот мираж, который он купил ценой обмана, непрекращающейся боли и безрассудных, постоянных инъекций ингибиторов. ​У Гао Ту были мечты. Когда-то он грезил о подобном. ​О том, что однажды Шэнь Вэньлан вдруг осознает, что Омеги на самом деле не похожи на ужасающее наводнение или свирепого зверя. И тогда Гао Ту наконец сможет, заикаясь, признаться, что он — Омега, который лишь надеялся на равную дружбу с ним. ​Или, возможно, на нечто большее, чем просто дружба. ​Шэнь Вэньлан, презиравший Омег, был красивым, высоким и поразительно харизматичным Альфой S-класса, привлекавшим бесчисленное количество Омег, словно мотыльков на огонь. Они приближались к нему, жаждя объятий, мечтая о его метке. ​И Гао Ту был таким же вульгарным, как и все остальные. ​В этот момент Гао Ту почувствовал себя так, словно стоит на краю смерти. Свет в ванной падал холодным бликом на плитку. В этой дорогой частной больнице даже плитка обладала изысканным зеркальным блеском, достаточно гладким, чтобы увидеть собственное лицо. Гао Ту стоял на полу на одном колене, и его рвало до тех пор, пока желудок полностью не опустел, но он всё еще не мог остановить сухие позывы. ​Тошнота, изжога, головокружение, холодный пот, стекающий градом. ​Его одежда насквозь пропиталась потом, и холод пробирал до костей. Он не мог сдержать дрожь, не обращая внимания на грязь и крепко цепляясь за унитаз, лишь бы не упасть лицом на пол. ​На ранней стадии беременности, без поддержки Альфы, симптомы его расстройства феромонного дисбаланса были гораздо более тяжелыми. У него не было другого выбора, кроме как менять пластырь-ингибитор каждые 2 часа, чтобы его феромоны не просочились наружу. Доктор-Омега, которого он знал, был добрым человеком. Узнав о неожиданной беременности Гао Ту, он снова и снова пытался убедить его — призывая передумать и отказаться от ребенка. ​Боль от вынашивания, родов и воспитания ребенка в одиночку — доктор подчеркивал это снова и снова. ​Теперь Гао Ту уже вкушал эти горькие плоды. ​— Если ты настаиваешь на том, чтобы оставить этого ребенка, тебе нужно найти Альфу, от которого ты забеременел! Даже если он не поставит тебе метку, ты должен хотя бы попросить у него пробирку цельной крови! — беспомощно говорил ему врач. — Всего 200 миллилитров — в них достаточно феромонов Альфы, чтобы спасти твою жизнь! Это твоя первая беременность; ты понятия не имеешь, что это за пытка — переносить вынашивание полностью в одиночку! ​Пытка? В этом мире не было пытки более ужасающей, чем быть разоблаченным Шэнь Вэньланом. ​Самые страшные кошмары, которые когда-либо снились Гао Ту, были именно об этом — о том, как Шэнь Вэньлан случайно узнает, что он был полным обманщиком, тем самым «грязным Омегой», которых Шэнь Вэньлан презирал больше всего. В те дни бесконечных кошмаров каждый раз, когда Гао Ту ловили, его сопровождали прямиком в операционную. Его лицо становилось мертвенно-бледным под бестеневой хирургической лампой, и он в панике заикался, отчаянно пытаясь объясниться перед Шэнь Вэньланом, чье лицо было мрачнее тучи: — Президент Шэнь, я никогда не хотел вас обманывать. Я действительно Омега, но... ​Каждый раз он отказывался сдаваться — все еще пытался лгать, все еще пытался играть роль неуклюжего, второсортного мошенника. ​— Этот ребенок не ваш. ​—Я ненавижу лжецов, — почти каждый раз отвечал ему Шэнь Вэньлан. ​Он по-прежнему был таким гордым, таким красивым, таким недосягаемым и совершенно лишенным сострадания. Прямая линия его рта была сжата в холодную, бесчувственную черту. И в этих глазах — тех самых глазах, которые заставляли сердце Гао Ту биться чаще каждый раз, когда он смотрел в них — были только ненависть и презрение: — И я ненавижу грязных, коварных Омег еще больше. ​—Но..... это не ваш ребенок. Гао Ту, исчерпав все уловки, мог лишь продолжать фабриковать ложь наперекор собственной совести: —Он принадлежит другому Альфе. Правда, вы должны мне поверить. Он говорил, дрожа от собственной бесстыдности, пока прозрачные слезы неконтролируемо скатывались вниз, очерчивая изгибы его щек. ​ Шэнь Вэньлан оставался невозмутимым, словно он уже признал его ничем иным, как презренным мошенником. Его взгляд был острым и безжалостным, когда он произнес: —Нет. Это мой ребенок. Прищурив глаза, его голос — холодный и острый как бритва — прозвучал одновременно знакомо и совершенно чуждо — Сделай аборт. Он здесь совсем не желанный. Это не более чем грязный, низкородный ублюдок, зачатый в мерзком чреве Омеги. ​Сделай аборт. Сделай аборт. Сделай аборт. Каждый раз именно это говорил Шэнь Вэньлан в его снах. ​Без исключений. ​В последнее время Гао Ту видел такие сны почти каждую ночь. ​Шло время, и он всё больше терял желание питать какие-либо иллюзии. Каждый день поход в компанию казался ему выходом на место казни. Ради ребенка он не осмеливался продолжать использовать ингибиторы — ему оставалось лишь часто менять пластыри с ингибиторами и проявлять крайнюю осторожность, чтобы не пересекаться с Шэнь Вэньланом. ​3 дня назад его заявление на полное увольнение было наконец одобрено. В полдень своего последнего дня в компании Гао Ту стоял через дорогу от здания штаб-квартиры, глядя вверх. Массивная вывеска «HS» ярко сияла под солнечными лучами. С первого взгляда он мог увидеть серебристое окно на верхнем этаже — то самое, с самым широким и панорамным стеклом. Это было самое ослепительное зрелище во всем здании. ​Это также было единственное окно во всей башне, сделанное по спецзаказу — спроектированное так, чтобы скрывать от посторонних глаз, блокировать световое загрязнение и обеспечивать отличную изоляцию. ​Гао Ту знал, что Шэнь Вэньлан сидит прямо за этим серебристым стеклянным окном. ​Подобно этому мерцающему, уникально блестящему окну, он был единственной звездой, которую Гао Ту мог видеть в кромешно черном ночном небе. Он смотрел и смотрел, пока глаза не заболели, а шея не затекла; слезы и приглушенные рыдания хлынули одновременно. Слишком привыкнув смотреть вверх на протяжении долгого времени, в тот момент, когда он решил отвести взгляд, он словно потерял направление — внезапно не зная, что делать. ​Но этот прекрасный сон длился 10 лет. ​Даже сейчас, когда момента пробуждения больше нельзя было избежать. ​Но для кого-то вроде Гао Ту — кто когда-то наслаждался близостью и доверием Шэнь Вэньлана — это уже было величайшим счастьем, которое только можно вообразить. ​Сожалеть было не о чем. Те, кто слишком жаден, будут наказаны судьбой. ​Отводя взгляд, Гао Ту крепко прижал к себе картонную коробку в руках, думая с полным спокойствием: Все кончено. ​— Гао Ту, ты там? Этот знакомый голос внезапно раздался из-за тонкой дверной панели, сопровождаемый настойчивым стуком. ​— Ты в порядке? Открой дверь! ​Тело Гао Ту мгновенно оцепенело. Он поднял лицо, мокрое от холодного пота, его горло сжималось в спазмах от напряжения. ​—Я в порядке, — сказал он. — Не...не заходите.