Сова и охотник

Ксено бредёт тяжёлой поступью по промёрзлой земле: при каждом шаге не предназначенные для морозов ботинки слегка липнут к дороге, и ему приходится прилагать чуть больше усилий, чтобы снова поднять ногу. Стэнли следует за ним сзади и глаз с него не сводит. «…Надо будет купить для него нормальную обувь». Поднимается ветер и вместе с тем поднимает накидку, оголяя порозовевшие от холода белые бёдра. Стэн сразу же взглядом за это зрелище цепляется, продолжая бесстыдно пялиться. «…И одежду тоже». Продрогшие белые руки хватаются за края накидки, кутаясь в неё плотнее: даже сквозь неё видно, как дрожат островатые плечи. А Стэнли и дальше был бы не против сзади плестись, чтобы смотреть на эту хорошенькую задницу, если бы только сейчас ему не было её так жалко. Мотнув головой, он быстро догоняет Ксено. — Почти пришли. Тот не отвечает — лишь продолжает идти и смотреть вперёд каким-то нечитаемым взглядом и даже не реагирует, когда чужие укутанные в кожу и мех руки прижимают его к себе. — Нам сюда. Стэн поворачивает их обоих, закрывая чужое холодное лицо от разбушевавшегося ветра. Наконец они добираются до нужного места. Внутри тепло и шумно: похоже, новый «хозяин» привёл его в местную таверну. Где-то сверху раздаётся какой-то слишком уж громкий стон, а потом ещё раз и ещё: то тише, то громче; то протяжнее, то обрываясь как-то странно, с пьяным смехом переплетаясь в липкую, сладострастную смесь. А… Так они в борделе… Не то чтобы сам Ксено ожидал чего-то другого, но всё же он надеялся, что это произойдёт с ним хотя бы не так скоро. Внезапно на барную стойку с характерным стуком приземляется тушка кабанчика, из-за чего девушка, стоявшая за ней, вздрагивает и испуганно оборачивается. — Нам ужин и ванну, — Стэнли смотрит из-за плеча на своего угрюмого спутника и, повернувшись обратно, ехидно ухмыляется, — и положите побольше подушек для «принцессы». «Принцесса» неодобрительно хмыкает на данное ему прозвище и складывает руки на груди. Девушка за барной стойкой неловко улыбается и подзывает двух мужчин с кухни, чтобы те унесли дичь. — …а что на счёт «компании», господин охотник? Стэн ухмыляется и косится в сторону своего компаньона. — Компания уже есть… Через какое-то время им отдают ключ от комнаты — и вот уже они оба поднимаются наверх по скрипучим ступенькам. Всего несколько секунд — и грубая деревянная дверь отпирается. Приготовленная для них двоих комната очень похожа на те, что располагаются наверху обычных таверн. Только вот эту нарочно обставили так, чтобы создать интимную обстановку. Все эти бархатистые, пёстрые ковры на полу и обилие свечей, а ещё подушки с кисточками, щедро разбросанные по кровати. Всё это кое-как, но делало атмосферу довольно томной. Неплохо. Очень даже неплохо. Хорошее место — надо будет запомнить его, если они ещё будут в этом городе. Стэнли даже позволяет себе расслабленно улыбнуться, пока снимает с себя верхнюю одежду из кожи и шкур. Именно в этот момент его спутник, до этого не обронивший ни слова, вдруг решает заговорить с ним. — Зря ты отказался от «компании». Будь уверен: я совсем не умею заниматься тем, для чего ты меня купил… Стэн поворачивается к нему и медленно приближается, осторожно рукой чужой подбородок приподнимает и в эти глубинные глаза вглядывается, а там — вселенская тоска. …Да уж, он сам понимал, что этого бывшего аристократа подобным антуражем не впечатлить. Но здесь тепло и ароматно, есть мягкая постель, горячая еда, выпивка, и даже где помыться. …Неужели всего этого недостаточно, чтобы хоть чуточку повеселеть?.. Чёрт, раздражает… Стэнли хмурится и убирает руку с чужого лица. — А от тебя многого и не требуется: просто лежать и особо не рыпаться. Ксено даже среагировать на такую грубость не успевает, не то что ответить, как вдруг дверь за его спиной запирается на ключ. Внезапно комната снизу вверх переворачивается, и теперь вместо стены собственный тяжёлый взгляд устремляется в потолок. Мягкая поверхность под его спиной неприятно скрипит, когда сверху над ним ещё и нависают. А… Так его на кровать повалили. Ксено прикрывает глаза, горестно напоминая себе о том, что защищавших его правил и условий больше нет. Этому человеку не нужны его знания, ему даже не нужно его согласие… Тёплые грубые руки лезут ему под рубашку, задирают её до подбородка. Так, с чего бы начать… С длинной белой шейки?.. Или, может, с этой гладкой груди?.. Ну прямо глаза разбегаются… Горячие губы к побледневшей щеке прижимаются, не спеша скользят ниже. Островатый нос по-звериному поддевает подбородок, заставляя беззащитную шею открыться ещё больше. Ксено лежит неподвижно, и думает о том, что всё могло бы быть намного хуже. Если уж ему и суждено насильно расстаться со своей невинностью — то пусть это тогда будет вот так, с таким человеком, как этот странный, красивый, странно-красивый охотник. Он закрывает глаза, снова пытаясь заставить разум отделиться от тела. Стэн целует его в острую линию челюсти, а затем и за очаровательно круглым ухом. Хмурится. «Почему на ласки не отвечаешь?..» Лижет, как-то даже почти невинно, облюбованное местечко на шее. …ни вздоха, ни стона. Осторожно, медленно ведёт рукой по подтянутому животу и, не выдержав, отдаляется, чтобы взглянуть сверху. Тело под ним дрожит, не от холода и не от вожделения. Простыни в кулаках сжаты, челюсть сведена от напряжения, и глаза плотно закрыты. Стэнли смотрит на всё это, остывая почти мгновенно. …Да уж, не привык он к такому. Обычно другие парни на него сами лезут — ему только и остаётся что выбирать и отбиваться, — а этот… Спасибо на том, что хотя бы не кричит и не вырывается. Устало вздохнув, он неловко трёт шею и оборачивается назад. Там, посреди комнаты, их ждёт большая деревянная ванна с горячей водой и плавающими на поверхности какими-то лепестками и листьями. Рядом с ней ещё брусок мыла лежит и пахнет приятно. Посидев так ещё пару секунд, Стэн вдруг начинает очень быстро раздеваться, пока не остаётся в одних штанах. Услышав шорох одежды, Ксено осторожно открывает один глаз, а Стэнли в это время как раз своими хищными глазами в его ошеломлённый взгляд устремляется. — Искупаемся?..

***

Сидеть в горячей ароматной воде было очень приятно, а особенно после столь длительного времени без возможности нормально помыться. И пусть вдвоём тут было довольно тесно, и всё равно на то, что второй человек, сейчас сидящий со Стэнли в ванне, чуть ли не стукается с ним коленками, и пускай тот сейчас ещё и сжигает его осуждающе-настороженным взглядом… Стэнли вздыхает. Он сам понятия не имеет, о чём вообще думал, когда предложил… приказал…? вместе помыться. …возможно, если Ксено тоже увидит его голым, то передумает и сам на него залезет?.. Неловко… Как же неловко. И дело даже не в том, что они оба сейчас сидят абсолютно голые, и не в том, что не произошло между ними каких-то пару минут назад, нет… Стэн устало убирает упавшую на лицо мокрую прядь волос и тянется за куриной ножкой на деревянном подносе. Повезло: еда ещё горячая, и пусть это не совсем то, что ему самому так нравится, но тоже сойдёт. — Как… тебя зовут? …Какой же приятный голос у этого Ксено. Стэнли как раз в этот момент зубами в мясо вгрызается и прожевав, отвечает ему без особого интереса, даже на него не смотрит на этот раз. — Стэнли. Ксено глядит на него выжидающе: наверняка ждёт, что тот расскажет о себе ещё что-то. Просидев в безмолвии ещё минуту, он устало подпирает рукой щёку, пуская круги по воде. — Скажи-ка, Стэнли, что человек вроде тебя делал в подобном месте?.. Стэнли выгибает светлую бровь, не совсем понимая, что именно тот имел в виду. Его род деятельности? Всё же обычно охотники заводят себе собак, а не людей. Или же Ксено говорил про его внешность? Одному красавчику вовсе не обязательно покупать другого, чтобы с ним переспать. …А он молодец, наблюдательный. Сразу смекнул, что люди вроде него — нетипичные посетители для подобных заведений. Нет смысла ему врать. — Хотел посмотреть на людей в неволе. Какой… неожиданный ответ. — …Оу? Ксено, заинтригованный, склоняет голову в сторону и приподнимает белую бровь. Стэн, не привыкший много и долго разговаривать, как-то неловко прокашливается. — Понимаешь, дикие звери в клетках, пускай сытые и защищённые, но они всё равно другие… У них шерсть не блестит, глаза не горят, да и вообще, вид какой-то затравленный… Стэнли, впервые за долгое время сказавший так много, снова притихает, а потом пожимает плечами и делает ещё один укус. — С людьми также. Ксено тоже стихает, опускает голову, погружённый в собственные мысли. — Ладно, допустим. Следующий вопрос… — он со вздохом хватается обеими руками за края деревянной ванны, усаживаясь поудобнее — Ты ведь понятия не имеешь, что со мной теперь делать, так? Снова повисает тишина — даже плеска воды не слышно. Частично это было правдой: сам Стэн почему-то ожидал от него другой реакции, другого поведения, и вообще… Собственный взгляд хаотично забегал по окружению, будто бы отчаянно пытаясь найти ответ в догорающих свечах, в китчевых декорациях, где-то на дне деревянной ванны… на бледном лице с тёмным взглядом, на острых коленках, порозовевших от жара, на тощих руках, покрывшихся мурашками… …Внезапно Стэн медленно расплывается в уверенной ухмылке и нарочито оценивающим взглядом скользит по телу напротив. — Да на тебе пока просто есть нечего. Сказав это, он нагло улыбается, теперь с удовольствием наблюдая за чужой реакцией. Ксено глупо хлопает глазами, пока с мокрых волос медленно скатывается комично большая капля. …Его сейчас, кажется, оскорбили? — Ты красивый, но прямо сейчас ты будто… — Стэнли и сам задумывается, пытаясь подобрать подходящее сравнение, а потом вдруг просто берёт и показывает собеседнику обглоданную куриную кость. — Не обижайся, лады? Немного виновато улыбнувшись ему, Стэн пожимает плечами. Бледные пальцы становятся ещё белее, с какой-то новообретённой силой сжимаясь на краях ванной, а аристократичное лицо кривится в раздражённой ухмылке. — Грубиян. Так он ещё и зубы скалить умеет? Занятно. Стэнли хмыкает и пожимает плечами. — Ешь давай, а то остынет. Взявшись за бутылку с вином, он делает несколько глотков. Через тёмное стекло он видит, как тонкая рука тоже берёт с подноса кусок мяса. Опять наступает тишина, лишь свечи дрожат. — Злишься на меня? Ненавидишь? Боишься? Ксено жуёт и медленно качает головой. — Вовсе нет. Ого. Выражение лица Стэна снова делается красноречиво-недоумённым. Задержав на нём взгляд, Ксено вздыхает и суёт себе в рот виноградину. — Ты продемонстрировал вполне себе ожидаемое поведение человека, покупающего других людей. Я бы даже сказал — логичное. Снова у него и взгляд, и голос охладели… А ведь всего каких-то пару минут назад он выглядел так, будто бы вот-вот закипит. — Люди — это не вещи, Стэнли. Они не будут вести себя так, как ты хочешь, лишь только потому, что ты «владеешь» ими. — Кусочек сыра исчезает за пределами пухлых губ. — И я не говорю это как идеалист — я всего лишь констатирую факты. Я прекрасно понимаю своё положение, но это не значит, что мне это нравится. А он, оказывается, разговорчивый. Ладно, пусть и дальше болтает. Стэнли хмыкает, постукивая ладонью по стенке ванны. — Хочешь мне отомстить? Вот прямо сейчас… — Его ноги немногозначительно раздвигаются, а на лице снова пляшет игривая ухмылка. — Сделать со мной то, что с тобой сделал я… Тёмные глаза всего на секунду, но всё же опускаются ниже, а кожа щёк еле заметно подсвечивается розовым. И всё же он хмурится. — Будет нечестно. На меня смотрели… — Ах, так тебе зрители нужны?! Стэн, расслабленно посмеиваясь, тычет большим пальцем в сторону двери. — Ну хочешь, спустимся вниз, и ты меня прямо там, на столе, и… — Он облизывается и подмигивает Ксено. — Уверен, здешним посетителям понравится такое представление… Ксено давится, закрывая рот ладонью и кашляя туда же. Когда к нему тянутся, чтобы похлопать по спине, он выставляет другую руку ладонью вперёд, а вот любезно протянутую бутылку вина принимает. — Не дождёшься. Он хрипит и, устало ухмыльнувшись, запрокидывает голову назад, делая большой глоток — а потом ещё и ещё… Стэнли, до этого сидевший и хихикавший, теперь вынужден быстро успокоиться и подорваться с места. — Эй, полегче, ваше величество! Это тебе не виноградный сок, который обычно подают на ваших застольях… Вдоволь напившись вина, Ксено всё же отдаёт бутылку обратно и снова принимается за еду. Так уж получилось, что конкретно в этот момент они оба тянутся за последним ломтиком яблока, и их пальцы касаются друг друга, прежде чем отпрянуть. Пьяно улыбнувшись, Стэн отклоняется назад, видом и жестом показывая, что уступает, однако стоит Ксено поднести фрукт к губам, как он, продолжая улыбаться, трогает себя где-то у рта. Закатив глаза, Ксено вытягивает руку вперёд и пропихивает кусочек яблока своему новому «хозяину» между влажных губ. Стэнли самодовольно улыбается и медленно кивает. — Всегда хотел такое попробовать. Ксено фыркает, но больше ничего не говорит. Собственное происхождение выдаёт его даже в том, как он ест. От куриной ножки отрывает зубами самые сочные части, а не обглоданные кости складывает обратно. Стэн на всё это смотрит с ленивым удивлением и как ни в чём не бывало за ним доедает. Ксено замечает это, но молчит. Его новый «хозяин» — человек со странностями, это он ещё при их первой встрече понял. Вместе они доедают еду и распивают бутылку вина на двоих. Решив, что пора бы уже и помыться, один из них озвучивает предложение помыть другому волосы и получает согласие. Волосы у Ксено гладкие, а когда Стэнли окатывает его из ведра воды и портит странную причёску, они оказываются ещё и длинными, особенно спереди. У самого же Стэна они не такие послушные — прядь волос спереди потому и лезет постоянно в глаза. Но они всё равно очень густые, даже несмотря на то, что половина из них выстрижена. Ксено аккуратно длинными пальцами золотые пряди распутывает и расчёсывает. Стэнли смотрит на его сосредоточенное лицо, но даже так оно кажется ему каким-то более расслабленным, чем до этого. Поел и сразу подобрел, люди мало чем отличаются от животных… — Потрёшь мне спину? А я тебе… Горячая вода и вино его вконец разморили, и потому Ксено соглашается, коротко кивнув. Взявшись за кусок грубой ткани и брусок мыла, Стэнли принимается её быстро намыливать. Ксено же тем временем всеми силами борется с накатившим сном — даже особо не реагирует, когда чужие мыльные руки ложатся ему на плечи. Стэн начинает неуверенно, бережно его гладить, но как только Ксено расслабленно выдыхает — то сразу же становится посмелее. Стэнли ведёт свои руки по его плечам, заходит на беззаботно открытую шею, чтобы потом опуститься к медленно вздымающейся и опускающейся груди. Белые руки, лежащие на бортике ванны, уже почти высохли — Стэн снова их смачивает, погладив грубоватыми ладонями. Кажется, в какой-то момент у Ксено затекают ноги, и он вытаскивает их из воды, вытянув по обе стороны от Стэнли. Тот замирает, уставившись в воду. …Этот дворянин что, напрочь забыл о манерах? Всё же видно… Ксено зевает, лениво прикрывая рот рукой, пока Стэн водит намыленным куском ткани по его бёдрам и голеням. — Эй… Стэнли нервно сглатывает, придвигаясь ближе. — Хм?.. Ксено сонно открывает один глаз. Под водой руки Стэна нащупывают чужую талию. — А можешь перевернуться? А то мне так не достать… Ксено снова кивает — клюёт носом, а затем с небольшим усилием переворачивается, снова складывая руки на бортике ванной, и опускает на них голову. — Вот так?.. Вода, всколыхнувшись, шлёпается хаотичными волнами об его бёдра. У Стэнли на мгновение аж дыхание перехватывает от того, насколько шикарный вид перед ним открывается. Кожа, мягкая и блестящая от влаги, а также тело, длинное и стройное. Белоснежная спина тонет где-то посередине, медленно перетекая в белые ягодицы, всплывающие из воды. Стэн рвано, возбуждённо выдыхает и еле-еле сдерживается от того, чтобы не вцепиться в него. «Да, вот так…осторожно, чтобы не сделать больно и не спугнуть. Это высокородный мужчина — с ним нельзя как с парнями с улицы…» Он уже где-то минуту трёт, гладит и сжимает белые округлости и, пока кожа ещё не стёрта до боли и красноты, перемещает ладони выше. Пелена возбуждения застилает глаза, и собственная мыльная рука всё же проскальзывает между нежных ягодиц. Тело под его руками вздрагивает от неожиданности, но на этот раз не напрягается. Если честно, то Стэнли сам надеется, что Ксено уже просто задремал, когда его рука скользит ниже, чтобы огладить яички и несильно сжаться на члене. Ага, он всё же немного затвердел… А оно и не удивительно. Трудно не возбудиться, когда тебя голого гладят. Стэнли довольно ухмыляется, подаётся вперёд и на всякий случай шепчет Ксено на ухо, чтобы тот не взбрыкнул: — Я и здесь тебя помою… Ксено возбуждённо вздыхает, ощущая как чужие руки гладят и сжимают его в «том самом» месте. Подумать только: ещё пару месяцев назад идея того, что его, взрослого мужчину, будет кто-то купать, казалась до смеха абсурдной, а сейчас… Большие ладони загребают воды, чтобы потом вылить её ему на спину. Стэн прижимается губами к его спине в лёгком поцелуе, легонько чмокает в шею и за ухом. Ксено снова томно выдыхает, позволяя чужим рукам делать с ним всё, что только вздумается. Он решает, что после того, что с ним уже сделали, нет смысла сопротивляться дальше. Горячее дыхание обжигает его прямо у уха. — Теперь твоя очередь… Мягкие губы мнут его мочку, и Ксено, сонно кивнув, медленно разворачивается. Когда тот начинает его мыть, то Стэнли даже и не думает повернуться к нему спиной. Вместо этого он усаживает его к себе на колени, то и дело пытаясь заглянуть в бездонные глаза, которые каждый раз немного застенчиво от него отворачиваются. Что, неужели уже трезветь начал? Плохо дело: сейчас снова охладеет или и вовсе уйдёт… И стоит ему подумать об этом, как чужая гладкая рука вдруг мажет по его щеке, стирая пену. Пальцы мягко ложатся на подбородок, оглаживают губы… — Так и знал, что это наколка… Раздаётся самодовольное хмыканье, и длинные пальцы так и остаются лежать на слегка приоткрытых губах. Стэнли сужает свои медовые глаза в недоумении. — Мужчины из низшего общества не красят губы… Хотя твои выглядят так, будто бы накрашены. Это было правдой: они выглядели гладкими и увлажнёнными, да и на ощупь тоже оказались таковыми. Так он засматривался на его губы?.. Интересно. Стэн не может не ухмыльнулся этому откровению. Белая рука соскальзывает с его лица, но, прежде чем она успевает упасть, Стэнли успевает поймать её и, воспользовавшись чужим удивлением, слегка потянуть на себя. …Татуированные губы прижимаются к его собственным — ониксовые глаза Ксено сначала расширяются от изумления, а потом как-то покорно закрываются. Поцелуй получается каким-то чересчур сдержанным, по-странному вежливым, уважительным. Стэн его будто боится оскорбить или обидеть, пока сминает его губы своими. Почувствовав, как кончик носа утыкается во влажную щёку напротив, Ксено неровно выдыхает и приоткрывает рот.

***

Ксено мягко укладывают всё ещё немного влажной спиной на кровать. Комната «плывёт» и покачивается перед глазами, пока Стэнли, менее сонный, менее пьяный и более сильный, склоняется к его лицу. Он всматривается в тёмные очи, пытается поймать чужой кроткий взгляд своим. — Больше меня не боишься?.. — Стэн усмехается собственному вопросу. Ксено же, внезапно расхрабрившись, смело смотрит в ответ и ровным тоном отвечает: — Не боюсь. Это хорошо. И всё же на всякий случай собственная рука чужую находит и пальцами с ней переплетается. Если он вдруг снова испугается… Следующий поцелуй выходит более смелым: Ксено даже сам отвечать пытается. Уже не такой неумелый… Или потому, что пьяный? Или потому, что сам хочет? Высокий лоб к его лбу прижимается, опираясь, и взгляд янтарный тонет в чужих глазах непроглядных. Стэнли всё равно не смог бы найти в них ответа на свой немой вопрос. Тело Ксено вторит сказанным им же самим словам: он голову назад запрокидывает и спину выгибает, пока горячие губы по нему вниз скользят. Стэнли терпелив, Стэнли нежен. Такая учтивость для того, кого купили плотских утех ради, — это непозволительная роскошь, но они оба и так это понимают. Чужие губы замирают прямо где-то у его лобка. За собственной грузно вздымающейся грудью Ксено видит наглую ухмылку и точно такой же взгляд. Затем, к его удивлению, Стэнли зачем-то отдаляется от него. Внезапно что-то горячее и твёрдое прижимается к собственной возбуждённой плоти. Так вот что он задумал… Ксено снова откидывает голову назад, шумно хватая ртом воздух. Чужой член на собственном ощущается непривычно, но не неприятно. Скорее как-то нереально… Его любовник трепетный и нежный, мелкими поцелуями его шею осыпает не спеша. Ксено возбуждённо, рвано выдыхает и совсем немного качает бёдрами. Где-то на подкорке сознания собственный пытливый ум напоминает ему, кем этот человек для него является, и что он уже успел с ним сделать, и что ещё сделает… А затем пристыжённо даёт о себе знать ещё одна мысль: «Что… Что мне нужно делать?.. Это ведь неправильно: просто лежать, когда со мной…» — Расслабься. Стэнли лижет его прямо в ухо. Горячо, мокро, волнующе. — И получай удовольствие. Его рука обхватывает оба их члена, сдавливает их и растирает смазку по длине. — Предоставь это мне… К его лицу снова прижимаются чужие гладкие губы, мелкими поцелуями подбираясь к его собственным. Ксено захватывает их своими раньше, прежде чем они успевают достигнуть своей цели. Отобрав инициативу, он сам Стэнли целует, так, как уже успел у него научиться. Стэн немного этому удивляется, но позволяет и дальше «вести» поцелуй. А пока ловкие пальцы умело гладят, трут и ласкают их обоих. У Ксено руки дрожат: одна — вложенная в чужую ладонь, а вторая — сгребающая светлые пряди. Сам он теряется в ласках: и в своих, и чужих. Беспорядочно гладит своего партнёра по волосам и лицу, то и дело промахиваясь по его губам своими. Из-за этого поцелуи приходятся Стэнли то по щеке, то по носу, то по подбородку или челюсти. Сам Стэн даже как-то и не против. До этого у него никогда не было настолько неопытных и при этом таких активных партнёров. Ему не составляет особого труда поравняться с чужим беспорядочным ритмом, доводя их обоих до оргазма. Сам он прикрывает один глаз и прикусывает нижнюю губу, пока очень сильно и много кончает, а из тела под ним вырывается сдавленный стон. …В отличии от собственной долгожданной разрядки, Ксено кончает из-за него уже во второй раз, и вроде бы это должно быть приятно, хорошо, но… Почему-то… Почему прямо сейчас вид у него какой-то измождённый? Дыхание тяжёлое, глаза затуманившиеся и устало прикрытые. Волосы, растрепавшиеся и мокрыми прядями прилипшие к бледнеющему лицу. — Не смотри. Голос, до этого такой властный, теперь утомлённый и слегка охрипший. Стэн его слов сначала даже и не разбирает — только и замечает, как тот вяло себя руками закрывает и как тяжело ему даётся этот жест. …Глупость какая. Стэнли нерадостно усмехается и усаживается на кровати. Собственная и чужая сперма спешно стекает вниз молочными каплями, пачкая простыни. А ведь они оба только что помылись… Нужно будет обтереть его, вытереться самому — и можно заваливаться спать.