Чтобы увидеть солнце, нужно пережить ночь

20:50, 16 июня 2022

полуостров Одайба, район Кото

отель «Seaside Paradise»

      Сразу вспомнился курс по кризисной коммуникации в душной аудитории без окон. Преподаватель, бывший переговорщик из Токийского управления полиции, сухой мужчина с нервным тиком левого века, вдалбливал в студентов три правила, расхаживая между рядами и постукивая костяшками пальцев по спинкам стульев. Первое: не показывать страх – страх провоцирует агрессора, как запах крови провоцирует акулу. Второе: не спорить и не угрожать – конфронтация сужает окно переговоров до нуля. Третье: задавать вопросы, на которые нельзя ответить «да» или «нет», потому что развёрнутый ответ заставляет человека включить мышление, а мыслящий агрессор медленнее спускает курок.       Она помнила эти правила наизусть, могла бы процитировать их среди ночи, но ни одно из них не учитывало ситуации, когда ты не видишь лица противника. Когда всё, что у тебя есть, это хриплый голос за спиной, ствол у основания черепа и тёмный силуэт в отражении бассейна.       – Ты кто такая? Отвечай. Быстро.       Сразу к делу. Значит, не настроен на долгие разговоры. Значит, если она не даст ему то, что он хочет, в ближайшие несколько секунд он либо выстрелит, либо ударит рукоятью по затылку. Аиса медленно убрала пальцы из воды и выпрямила спину, продолжая сидеть на корточках у края бассейна.       – Меня зовут Сато. Я здесь не одна. Нас пятеро.       – Зачем пришли?       – Мы искали место для ночлега. Отель показался подходящим.       Короткий выдох через нос, ответ его не устроил.       – Врёшь. Кто главный?       Его речь была грубой и без единой попытки смягчить тон или подобрать вежливую форму.       – Нас ведёт мужчина по имени Такэру. Он внутри, осматривает здание. Если ты выстрелишь, он услышит. Его люди тоже.       Дуло вжалось сильнее.       – Ты мне угрожаешь?       – Ты спросил – я ответила.       Пауза. Три секунды. Пять. Парень за спиной не шевельнулся.       – Вставай. Медленно.       Аиса поднялась, руки держала чуть разведёнными в стороны, ладони открыты – так, как учили на тренингах: покажи, что в них ничего нет, не дай повода дёрнуться стволу.       – Повернись.       Она повернулась, опуская руки плавно, без резких движений, и впервые увидела его лицо. Он стоял в двух шагах. Высокий, с широкими плечами под свободной рубашкой. Чёрные волосы до плеч, верхняя часть собрана в небрежный пучок на затылке, остальное падало прядями. Над левой бровью – серебряная штанга. В крыле носа – ещё один пирсинг. Мелькнул шарик на языке, когда парень провёл им по передним зубам. Глаза тёмные. Взгляд прямой, оценивающий. Одет в чёрные джинсы с потёртостями на коленях и чёрно-белую пятнистую рубашку навыпуск.       – Ты не похожа на бродяжку.       Он шагнул вперёд, сократив расстояние до одного шага, Аиса заставила себя не отступить, хотя мышцы ног уже напряглись для рывка назад. Ещё шаг, и он оказался вплотную.       – Убирайтесь отсюда. Вы залезли на нашу территорию.       Аиса успела вычленить главное: «нашу». Значит, он не один. Минимум двое где-то поблизости – либо в здании, либо за её спиной, вне поля зрения. Парень агрессивен, но не перешёл к действию сразу, значит, ему что-то нужно. Информация, возможно. Или он из тех, кто получает удовольствие от чужого страха и растягивает момент, прежде чем нажать на спуск. Второй вариант хуже.       – Мы не знали.       – Блять, меня это мало волнует.       Она молчала, просчитывая варианты, глядя ему в глаза и одновременно боковым зрением отслеживая его правую руку с пистолетом. Он не стреляет сразу, значит, сдерживается. Не факт, что надолго. Его пальцы на рукоятке то сжимались, то разжимались в неосознанном ритме.       – Сколько вас? – спросила она.       – Тебе хватит.       – Моих тоже достаточно, и если начнётся стрельба, пострадают все. Тебе это нужно?       Он дёрнул плечом и злорадно усмехнулся, показав зубы.       – Тебе что, жить надоело?       – Пожалуй, хотелось бы ещё немного пожить… Этот мир не так уж и плох.       Он моргнул. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. Его свободная рука метнулась вперёд, пальцы сомкнулись у неё на горле и дёрнули на себя. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. Парень оскалился, собираясь сказать что-то явно неприятное. Хруст гравия за его спиной. Тяжёлый, уверенный и, что самое приятное, знакомый шаг.       – Отпусти её. Живо.       Голос Агуни. Парень не обернулся, но его пальцы на горле Аисы перестали давить, хотя и не разжались. Он замер, слушая тишину за спиной. Прошла секунда. Другая. Он медленно разжал ладонь. Девушка опустилась на пятки, чувствуя, как кровь возвращается в онемевшие мышцы горла пульсирующей волной, но не сделала шага назад и не потянулась рукой к шее, хотя кожа там горела от его хватки.       Парень выпрямился и поднял руки в насмешливом жесте, разведя локти в стороны, пистолет в правой ладони качнулся стволом к полу.       – Ну в-о-от, – сказал он, растягивая гласные в издевательской манере. – Твои друзья подоспели. А ты боя-я-лась.       – Я не боялась, – хрипло ответила девушка.       Он ухмыльнулся, а затем обернулся. Аиса перевела взгляд за его плечо и увидела, как Агуни стоит в двух шагах позади, приставив ствол своего пистолета к затылку парня. Выражение лица Агуни оставалось спокойным. Из темноты за его спиной, с той стороны, где коридор уходил к холлу отеля, выступили ещё двое. Первый – с бритой головой, в чёрной футболке с закатанными рукавами, открывавшими предплечья, покрытые старыми шрамами и блёклой татуировкой, держал Агуни на прицеле. Второй, выше и тоньше первого, с выступающим кадыком и нервно бегающими глазами навыкате, сжимал обеими руками дробовик, ствол которого смотрел Аисе в грудь.       – Ну и что теперь? Будем стоять и пялиться друг на друга до утра? Или кто-то наконец выстрелит? – сказал парень в пятнистой рубашке.       Никто не ответил. Аиса смотрела на его профиль, на плотно сжатые челюсти, на быстро бьющуюся жилку на виске, на пальцы, всё ещё обхватывавшие пистолет, хотя он уже опустил руки почти до уровня пояса и даже чуть развернул ладони наружу. Он не шутил, и его вопрос не был риторическим – он действительно ждал, что кто-то выстрелит, и, кажется, ему было всё равно, кто именно нажмёт на спуск первым.       Пятеро человек стояли в неправильном четырёхугольнике, где Аиса находилась у самого края бассейна, парень замер вполоборота к ней, перекрывая путь вперёд, Агуни держал пистолет у основания его черепа, а двое чужих парней за спиной Агуни держали на прицеле их обоих.       – Кенто, – бросил парень, не оборачиваясь и не повышая голоса, словно отдавал команду собаке, – убери ствол от этого хмыря. Если он дёрнется – стреляй без предупреждения.       Бритый, которого назвали Кенто, перевёл взгляд с затылка Агуни на своего лидера.       – Нираги, ты уверен? Этот тип целится тебе в голову.       – Я сказал: убери! – рявкнул тот.       Кенто неохотно опустил пистолет, нацелив его в пол где-то в районе собственных ботинок. Тот, что с дробовиком, продолжал держать Аису на прицеле. Агуни не шевельнулся и не изменил позы – его рука с пистолетом оставалась такой же твёрдой, как в первую секунду, и ствол по-прежнему упирался в затылок Нираги.       – Ты, – парень скосил глаза вбок, – тоже опусти ствол и сделай шаг назад, я не люблю, когда мне дышат в затылок, и не начинай то, что не сможешь закончить.       Агуни молчал, явно просчитывая углы, траектории, вероятности. Его указательный палец лежал на спусковом крючке, Аиса видела по крошечному напряжению в костяшках, что он не уберёт пистолет, пока не получит гарантий безопасности или пока не решит, что стрелять выгоднее, чем ждать.       – Агуни, – произнесла она так тихо, чтобы голос долетел до него, но не спровоцировал парня с дробовиком на рефлекторное нажатие спуска. – Не спеши…       Он перевёл взгляд и задержался на её лице ровно на секунду. Этого хватило, чтобы она едва заметно покачала головой, а губы беззвучно сложились в слово «нет». Не сейчас. Агуни нахмурился, но медленно опустил пистолет, отводя ствол в сторону, но не убирая оружие за пояс. Нираги хмыкнул, шумно выдохнул через нос и повёл плечами, разминая мышцы шеи, после чего наконец обернулся к Аисе всем корпусом, словно Агуни за его спиной перестал существовать.       – Значит так. Я дам вам ровно минуту, забираете всех своих людей и нахрен убираетесь отсюда. Если через шестьдесят секунд я или любой из моих парней увидит хоть одного из вас на территории отеля, мы сыграем в игру, где я самолично буду идти по вашему следу до тех пор, пока не выпущу всю обойму в каждого.       Он сделал паузу и злорадно ухмыльнулся.       – И поверь, я найду, – добавил парень, смотря прямо ей в глаза, – начинать буду с тебя.       Аиса смотрела на его руки и заметила, как подушечка указательного пальца поглаживает спуск крошечными круговыми движениями. Вперёд-назад, вперёд-назад, ритмично и совершенно неосознанно. На тренингах в больнице, куда её отправляли на практику во время ординатуры, это называли «тактильным самоуспокоением» – жест, который выдаёт высокий уровень возбуждения, спрятанный за показным спокойствием, и почти всегда предшествует резкому действию. Он не просто угрожал, а ждал, что они откажутся уходить, чтобы поразвлечься.       Она перевела взгляд на его оружие. В Японии гражданским такое не продавали ни при каких обстоятельствах, значит, он либо снял пистолет с кого-то уже здесь, в этом мире, либо принёс с собой из прошлой жизни, что было маловероятно.       – Тридцать секунд, – объявил парень, глядя ей прямо в глаза и чуть склонив голову к плечу. – А ты всё стоишь, пялишься и даже не шевелишься. Дура или хочешь что-то сказать напоследок?       Мозг прокручивал стратегии одну за другой, отбрасывая нерабочие варианты с той же скоростью, с какой они возникали. Прямая конфронтация отпадала сразу, даже без детального анализа: Агуни мог выстрелить первым и наверняка попал бы, но второй парень с дробовиком снял бы её раньше, чем тело Нираги коснулось пола. Уговоры были бесполезны – он был заинтересован в драке, и любые предложения мира воспринял бы как проявление слабости или хитрости, достойное только одного ответа. Подчинение выглядело самым безопасным вариантом тактически, но если они уйдут сейчас, то потеряют отель навсегда, а с ним – и планы Шляпника, и её новое положение в группе. Оставалось четвёртое направление: попробовать переключить его внимание.       – Ты позиционируешь себя как охотник, – наконец произнесла она, не повышая голоса и не меняя позы. – В этом мире полезный навык, и далеко не у всех он есть. Но охотник, который стреляет во всё, что движется, долго не живёт, и ты наверняка это знаешь. Рано или поздно дичь кончается, и он остаётся один – без поддержки, информации и запасного плана.       Нираги посмотрел на неё с едва заметным прищуром, его улыбка погасла, лицо приняло то же выражение, что было у него в первые секунды их встречи.       – Двадцать секунд.       – Ты не хочешь нас убивать. Если бы хотел, ты сделал бы это, когда я стояла к тебе спиной и не видела твоего лица. Ты хочешь, чтобы мы ушли. Но зачем тебе пустой отель? Зачем тебе пустая территория, если ты называешь себя охотником?       – Ты меня раздражаешь, – произнёс парень и сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними до вытянутой руки.       Его ладонь упёрлась ей в плечо, толчок вышел резким, девушка не успела ни напрячь мышцы, ни отклониться. Ноги скользнули по мокрой плитке бортика. Аиса попыталась ухватиться за воздух, но пальцы сомкнулись на пустоте. Спина ударилась о воду плашмя, выбив из лёгких остатки воздуха, бассейн сомкнулся над ней. Девушка сделала несколько рваных гребков и вынырнула, резко откашливаясь от воды. Лёгкие жгло изнутри, горло саднило, а перед глазами плавали тёмные круги, сужавшие поле зрения до размеров маленького туннеля, в центре которого было только его лицо.       Нираги вдруг рассмеялся, обвёл взглядом двор: бассейн с плавающим на поверхности мусором и расходящимися кругами в том месте, где только что вынырнула Аиса, перевернутые шезлонги у дальней стены, одинокого мужчину с пистолетом напротив, двух своих парней за его спиной, и развёл руками.       – Ты всего-то один, а нас трое, – произнёс он, адресуя эти слова Агуни. – Мне совсем скучно!       Он поднял пистолет и навёл его на Аису. Девушка смотрела в чёрный зрачок ствола и видела за ним его лицо со всеми деталями. Агуни вскинул пистолет одним движением, ствол упёрся в грудь Нираги. Кенто шагнул вперёд, его палец лёг на спусковой крючок. Второй парень с дробовиком замер, перестав переминаться.       – Так, – раздался спокойный голос от вестибюля. – Кажется, я пропустил самое интересное.       Шляпник шёл через двор от распахнутых стеклянных дверей вестибюля, расправив плечи и раскинув руки. На его лице держалась лёгкая улыбка. Он пересёк расстояние от дверей до бассейна и подошёл к Нираги вплотную, остановившись не на безопасной дистанции в два шага и не выставив перед собой руки в примирительном жесте, а именно вплотную, так что носки их ботинок почти соприкоснулись, а между их лицами осталось не больше тридцати сантиметров. Нираги был выше его на полголовы и массивнее в плечах. Шляпник был спокойнее: ровное дыхание, расслабленные плечи, открытый взгляд, устремлённый прямо в глаза парня.       – Я Такэру. Эти люди со мной. А ты, судя по мокрой девушке в бассейне и двум парням с оружием за моей спиной, тот, кто нашёл этот отель раньше нас. Я правильно понимаю?       Нираги перевёл взгляд с Аисы на него, но пистолет в его руке не дрогнул и ствол остался нацеленным ей в голову.       – Соображаешь. Вы здесь лишние.       – Возможно, – легко согласился Шляпник и кивнул, словно признавая справедливость его претензии. – А возможно, нам просто не хватило времени обсудить это в более подходящей обстановке, без пистолетов у виска и купания в одежде. Ты держишь мою подругу на прицеле. Я понимаю твоё недовольство, правда понимаю. Я бы на твоём месте тоже злился. Но я смотрю на тебя и вижу, что ты умный человек.       – Ты меня не знаешь, – резко оборвал его Нираги.       – Я вижу, – повторил Шляпник с нажимом, не отводя взгляда и не меняя тона. – Умный человек не стреляет сразу, как только видит чужака. Умный человек сначала оценивает обстановку, просчитывает силы и ждёт. Ты не выстрелил в неё, когда она была одна у бассейна и стояла к тебе спиной. Ты не выстрелил в моего друга, хотя у тебя преимущество. Ты ждал и задавал вопросы, потому что хотел понять, кто мы и сколько нас. Это разумно, по-деловому, и именно поэтому я предлагаю тебе продолжить в том же духе.       Нираги молчал, его указательный палец по-прежнему лежал на спусковом крючке, но Шляпник даже не взглянул на пистолет, словно этой детали вообще не существовало в их разговоре.       – У нас общая проблема. Мы все хотим жить и вернуться домой. Мы можем потратить эту ночь на драку, перестрелять друг друга, и к утру здесь будет не отель, а морг, в котором не останется никого, кто мог бы воспользоваться этой территорией. А можем сесть и поговорить, как люди, которые понимают, что здесь и без нас хватает опасностей и что чужая пуля – не единственный способ умереть в этом мире.       Шляпник воспринял его молчание как приглашение продолжать.       – В отеле есть конференц-зал на первом этаже, – он кивнул в сторону вестибюля, но головы не повернул, продолжая смотреть в глаза Нираги. – Я предлагаю переместиться туда и решить вопрос цивилизованно.       Нираги смотрел на него не мигая, его челюсти были сжаты так плотно, что под скулами перекатывались желваки. Он явно закипал, но не от содержания слов, а от тона, от манеры, от того факта, что кто-то стоит перед ним на расстоянии вытянутой руки и говорит так, будто не замечает пистолета, будто не боится и будто исход этого разговора предрешён не тем, у кого оружие.       Шляпник, не дожидаясь словесного ответа, повернулся к бассейну всем корпусом, разрывая зрительный контакт первым, и протянул Аисе руку ладонью вверх. Она посмотрела на его протянутую ладонь, потом перевела взгляд на Нираги, который стоял в двух шагах и смотрел на неё сверху вниз, потом снова на Шляпника – и вложила свою мокрую, дрожащую ладонь в его.       Мужчина вытащил её одним движением. Аиса встала на ноги, покачнулась на скользкой плитке, удержалась за его плечо левой рукой и замерла так на несколько секунд, переводя дыхание и чувствуя, как с одежды, с волос, с кончиков пальцев стекает вода, образуя вокруг её ног лужу, которая растекалась по кафелю. Она закашлялась, прижимая свободную ладонь к горлу в том месте, где саднило сильнее всего.       – Ну вот, – сказал Шляпник, не выпуская её руки, пока она не утвердилась на ногах и не перестала покачиваться. – А теперь идём, и желательно без лишних задержек.       Он развернулся и пошёл к вестибюлю через двор. Такэру не оглянулся ни на Аису, ни на Нираги, ни на Кенто с автоматом, ни на второго парня с дробовиком, ни даже на Агуни, который всё ещё стоял с пистолетом наизготовку. Тот опустил оружие, бросил короткий взгляд на Аису и двинулся следом за Шляпником. Нираги остался у края бассейна и смотрел им в спины, не произнося ни слова. Потом усмехнулся, коротко кивнул своим парням, сунул пистолет за пояс одним резким движением, развернулся и пошёл к вестибюлю. Она потратила несколько минут, применяя техники, которые работали с кем угодно в старом мире – с агрессивными пациентами, с разгневанными партнёрами отца, с кем угодно. Открытые вопросы. Переключение внимания. Спокойный тон. Она сделала всё по учебнику, шаг за шагом, без единой ошибки, а этот парень просто толкнул её в воду, потому что она его раздражала. Не потому что ошиблась или выбрала не ту стратегию – а потому что её стратегия была рассчитана на людей, которые хотя бы в теории допускают диалог.       Шляпник же не анализировал его, не задавал открытых вопросов и не пытался переключить внимание. Он просто встал вплотную и говорил так, будто пистолета не существует. И это сработало. Не потому что Такэру умнее, а потому что он понял то, что она упустила, полагаясь на тренированные годами навыки: некоторые люди не поддаются анализу. Они поддаются только силе или её демонстрации.       Аиса цокнула языком и потянулась к вороту мокрой майки, отлипавшей от ключиц. В старом мире её главное оружие работало безотказно, потому что старый мир держался на правилах, приличиях и страхе перед последствиями. Здесь правил не было. Здесь человек с пистолетом мог выстрелить просто потому, что ему стало скучно, и никто не приедет, не арестует, не осудит. Здесь недостаточно быть умнее всех. Иногда нужно быть жёстче и, возможно, грязнее.       – Сато-сан.       Девушка дёрнулась всем телом, разворачиваясь на звук. Мира стояла в двух шагах от неё и разглядывала. Сердце зашлось в груди, она не любила, когда к ней подкрадывались.       – Вы меня напугали.       Мира чуть склонила голову к левому плечу.       – Вы собирались идти за ними в конференц-зал.       – Я хочу помочь Шляпнику.       Мира выдержала паузу и слегка улыбнулась.       – Шляпнику не нужна помощь. Вы пока что не в том состоянии, чтобы помогать. Ваша попытка утихомирить Нираги у бассейна была... познавательной. Я предполагала к такому как он найти ключ будет легко.       Девушка перевела взгляд на свои руки и заметила, что пальцы сжаты в кулаки. Она подняла глаза на Миру и улыбнулась.       – Знаете, Мира-сан, вы упускаете одну деталь. Я стояла там одна, без оружия, спиной к противнику, но при всём всё ещё жива. Я не дала ему повода выстрелить и не спровоцировала на драку. Я выиграла время, за которое подоспели Агуни и Шляпник. Если это, по-вашему, провал, то мне интересно, что вы считаете успехом.       Мира слушала, не перебивая.       – Вы правы в одном: я попробовала разговор, и он не сработал. Спасибо, что подсветили очевидное. Но не нужно говорить со мной так, будто я не понимаю, с кем имею дело.       Пауза затянулась, обе девушки понимали, что каждая ждёт, пока другая сделает следующий ход.       – Предлагаю вернуться к тому, с чем я к вам пришла. Вам нужно переодеться. Спор о том, кто из нас лучше разбирается в людях, мы можем продолжить позже.       – Вы предлагаете перемирие? – спросила Аиса, в её голосе прозвучала тень усмешки.       – Перемирие подразумевает, что мы враги, что таковым не является.       Аиса смотрела на неё ещё несколько секунд. Мокрая майка прилипла к лопаткам, вода в кроссовках хлюпала при каждом движении пальцев ног, а мышцы начинали дрожать от холода, и она понимала, что ещё десять минут и никакая злость не спасёт её от простуды или чего похуже. Иногда практичность перевешивает гордость.       Девушка тяжело вздохнула, бросила последний взгляд в сторону главного входа, где за стеклянными дверями вестибюля скрылись мужчины, и представила, как Шляпник сейчас что-то говорит Нираги своим спокойным, обволакивающим голосом, как Агуни стоит у него за спиной с каменным лицом, как Кенто поигрывает автоматом, а тот нервный парень с дробовиком всё ещё не может унять дрожь в пальцах. Её место было там – но не сейчас. Не в таком виде.       – Пойдёмте. Слишком много событий за последние пол часа.       Мира улыбнулась и пошла вперёд. Аиса двинулась следом, оставляя за собой на плитке мокрые следы, и чувствовала, как внутри неё два противоречивых чувства – раздражение и усталое любопытство – уживаются рядом, не мешая друг другу.

22:13, 16 июня 2022

полуостров Одайба, район Кото

отель «Seaside Paradise», третий этаж, номер 314

      Номер, который предложила Мира, оказался стандартным гостиничным, без индивидуальности и без следов долгого проживания – кровать с бежевым, туго заправленным покрывалом, прикроватная тумба с пустым стеклянным стаканом, перевёрнутым вверх дном, письменный стол у стены с выдвинутым пустым ящиком и шкаф-купе с зеркальными дверцами, в которых отражалась половина комнаты и кусок тёмного окна. Аиса закрыла за собой дверь, повернула язычок замка до упора, подёргала ручку, и только после этого стянула мокрую одежду.       Руки сами открывали ящики один за другим, отодвигали плечики с одеждой, ощупывали ткани. Номер явно принадлежал женщине лет тридцати пяти или сорока, с устоявшимся вкусом, привычкой одеваться добротно и бюджетом заметно выше среднего. Аиса выбрала тёмно-синюю блузку и чёрные брюки, стянула их с вешалок и встряхнула, расправляя складки. Блузка оказалась великовата в плечах, но длина рукава легла идеально. Брюки пришлось подвернуть дважды, потому что та женщина была выше её, и ткань собиралась гармошкой у щиколоток, но в целом сидели они сносно. Она заправила блузку в пояс брюк, одёрнула штанины, глянула на себя в зеркальную дверцу шкафа.

«Мерзость. Чужая одежда с чужого тела в чужом номере. Завтра нужно найти что-то своё.»

      Девушка распахнула окно, в лицо ударил влажный ветер с залива. Аиса облокотилась на подоконник обеими руками и подняла глаза. На том берегу залива лежал Токио. Ни одно окно не горело – ни в многоэтажках Сиодомэ, ни в офисных башнях Симбаси, ни в жилых кварталах. Ни одна рекламная вывеска не мигала, ни один билборд не загорался неоном. Радужный мост, соединяющий Одайбу с центром, чернел силуэтом на фоне неба – ни огонька, ни проблеска на всём его пролёте. Токийская башня, обычно подсвеченная оранжевым, стояла невидимой. Город, в котором она прожила двадцать два года, в котором выучилась ходить, говорить, улыбаться нужным людям и сжимать зубы в нужные моменты, лежал перед ней абсолютно мёртвым, и она не чувствовала ровным счётом ничего из того, что полагалось бы чувствовать в такой момент.       Ни тоски по дому. Ни страха одиночества. Ни сожаления о том, что всё закончилось именно так. Вместо этого Аиса ощущала странное, неуместное спокойствие. Токио был её тюрьмой. Он держал её в расписаниях, обязательствах, правилах, отцовских ожиданиях и материнском молчании за обеденным столом. Каждая улица в центре напоминала о том, куда она должна была прийти вовремя, каждое здание – о том, перед кем она должна была улыбаться и сколько именно градусов должен составлять наклон головы при приветствии. Теперь она стояла у окна гостиничного номера на искусственном острове, в чужой одежде, с синяками на горле и остатками хлорной воды в лёгких, и чувствовала себя свободнее, чем когда-либо за всю свою жизнь.       Аиса вдохнула полной грудью, ветер трепал влажные волосы, забирался под ворот шёлковой блузки. А она улыбалась. Где-то там, на том берегу, в тёмных кварталах между башней и вокзалом, остался её старый мир. Всё это исчезло. И она не хотела, чтобы оно возвращалось. Совершенно не хотела.       В дверь постучали. Аиса отвернулась от окна, прошла к двери и открыла, не спрашивая, кто там. За дверью стоял Шляпник, его обычная улыбка была на месте, а в руке он держал бутылку с тёмной жидкостью.       – Не спится? – спросил он, чуть склонив голову.       – Ещё нет.       – Я так и подумал. Решил проверить, как ты устроилась.       Аиса открыла дверь шире и отступила в сторону, пропуская его внутрь. Шляпник вошёл, оглядел номер и одобрительно кивнул.       – Неплохо. У меня почти такой же, только окна на другую сторону. Вид на бассейн, а не на залив.       – Мне бассейна хватило, – ответила Аиса, закрывая дверь.       Шляпник хмыкнул, прошёл к столу и поставил бутылку на столешницу, рядом с пустым стаканом.       – Все разбрелись по номерам, сами выбрали, кто какой хотел. Я не против. После такого дня каждый имеет право на отдых. А завтра при свете всё осмотрим детальнее. Днём этот отель должен выглядеть иначе.       Он открыл бутылку, плеснул на два пальца в стаканы, взятые с прикроватной тумбы, один подвинул Аисе. Она приняла стакан, сделала маленький глоток.       – Как прошло в конференц-зале? – спросила девушка, опускаясь в кресло у окна. – Мира решила, что мне сухая одежда важнее, чем информация.       – Мира была права, – Шляпник сел на край кровати, держа свой стакан обеими руками и глядя в него, а не на Аису. – Что касается зала... Не вдавайся в подробности, – мужчина странно подмигнул.       Аиса крутила стакан в пальцах и молчала пару минут.       – Знаешь, мне вдруг стало интересно… как вы вообще познакомились с Агуни? Он не выглядит как человек, который быстро заводит друзей.       Улыбка Шляпника не погасла, но что-то в его лице изменилось.       – Долгая история. Не для сегодняшней ночи.       – Я не тороплюсь.       – Некоторые вещи лучше узнавать постепенно, в правильное время и в правильном месте.       Аиса поняла: тема закрыта. Без прямого отказа, но достаточно твёрдо, чтобы она не стала давить. Шляпник, при всей своей кажущейся открытости и готовности рассуждать о чём угодно, умел держать границы.       – Как скажешь, – она пожала плечами.       Шляпник повернулся снова улыбаясь.       – Завтра с утра обходим территорию. Отель большой, и я не хочу, чтобы кто-то ещё мог зайти незамеченным. И распределим обязанности.       – Есть уже идеи?       – Кудзурю согласится на всё, что не требует усилий, – хмыкнул Такэру. – Ему дадим что-нибудь сидячее, например, вести учёт карт и виз или записывать, в какие дни и где появляются игры.       – Мира?       – Мира сама решит, чем хочет заниматься. Я не собираюсь ей указывать – это бесполезно, и, честно говоря, небезопасно. Пусть продолжает наблюдать – это тоже работа.       Он допил остатки алкоголя и поставил стакан на стол с лёгким стуком.       – А я? – спросила Аиса, откидываясь в кресле и скрещивая ноги. – Какая роль отведена мне в твоём будущем королевстве?       Шляпник посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, в которой читалось что-то среднее между удивлением и одобрением.       – Королевстве? Громко сказано.       Мужчина прошёл к окну, затем потянулся к бутылке. Плеснул себе ещё.       – Твоя роль, Сато-сан, – он сделал глоток и посмотрел на неё поверх края стакана, – будет зависеть от тебя. Ты умна, это видно. Но ты ещё и осторожна до такой степени, что я иногда не понимаю, говоришь ли ты мне правду или просто её версию, ту, которую я хочу услышать.       – А есть разница?       – Огромная, – он поднял стакан, будто произносил тост. – Правда – это когда ты говоришь то, что думаешь. Версия правды – это когда ты говоришь то, что я должен думать о том, что ты думаешь. Я сам так делаю постоянно, так что меня не обманешь.       Аиса улыбнулась на этот раз искренне. Он был умнее, чем казался при первой встрече, этот продавец шляп с мечтами о равенстве и утопии на руинах мёртвого города.       – Тогда давай начистоту, – сказала она, подаваясь чуть вперёд в кресле. – Ты мне интересен, Такэру. Ты говоришь о равенстве и общем благе, но при этом держишь Агуни как личного цепного пса, и он ходит за тобой тенью. Ты улыбаешься Нираги в лицо, но наверняка уже просчитал, как нейтрализовать его и его парней, если что-то пойдёт не так. Ты называешь нас общиной, но решения принимаешь ты, и только ты, а мы все принимаем это как должное, даже не ставя под вопрос. Это не демократия. Это даже не меритократия. Это монархия с очень вежливым монархом, который пока что обходится без короны.       Шляпник расхохотался, запрокинув голову и едва не расплескав стакан.       – Монархия! – повторил он, отсмеявшись и вытирая уголок глаза тыльной стороной ладони. – Скажешь тоже. Какой из меня монарх? У меня даже короны нет. Только шляпа, и ту я где-то оставил.       – Корона – это вопрос времени, – усмехнулась девушка.       – А ты тогда мой придворный критик, – он ткнул пальцем в её сторону. – Будешь стоять у трона и говорить мне, когда я не прав и когда заигрываюсь в монарха.       – Ты будешь меня слушать?       – Я буду тебя выслушивать, – поправил он. – А слушать или нет – это уже моё королевское дело, и в этом, собственно, и заключается вся суть монархии, которую ты мне приписываешь.       Они оба улыбались. Шляпник допил и поставил стакан на стол с чуть более громким стуком, чем в прошлый раз. Его движения стали чуть более размашистыми, а глаза чуть более блестящими, чем обычно, веки начали тяжелеть. Алкоголь наконец добрался до него.       – Знаешь, что я вижу? – спросил он, глядя куда-то в стену над её плечом. – Я вижу это место через месяц. Через два. Сюда придут люди, десятки. Со всего Токио, со всех концов этого проклятого города. И они останутся. Потому что здесь будет то, чего у них не было там, – он махнул рукой в сторону тёмного окна, жест этот вышел смазанным, – и чего у них нет здесь, пока они бродят по улицам в одиночку. Надежда.       Он перевёл взгляд на Аису, в его глазах горел тот самый огонь, который она уже видела у него в баре и позже, когда он впервые распахнул ворота отеля. Только сейчас этот огонь был ярче и чуть более пугающим, потому что теперь она видела его вблизи и понимала, что за ним стоит не только энтузиазм.       – Люди тянутся к лидерам, Сато-сан, это в их природе, сколько ни говори о равенстве. Им нужен кто-то, кто скажет: «Вот туда мы идём, вот так мы это делаем, вот почему это правильно». Я могу это сказать. И они пойдут.       Аиса внимательно слушала мужчину, иногда понемногу отпивая алкоголь.       – Этот мир – не наказание. Это чистый лист, на котором ещё ничего не написано, и мы можем написать что угодно. Рай для тех, кто хочет начать сначала. И я построю его. С твоей помощью или без неё – я построю.       Девушка смотрела на него и впервые чувствовала что-то близкое к холодку, пробежавшему вдоль позвоночника от копчика до шеи. Он был искренен, в этом не было сомнений. Он действительно верил в то, что говорил, так, как верят в свою миссию люди, готовые идти до конца. И именно это делало его опасным. Идеалист, который верит в свою миссию, способен на всё что угодно во имя этой миссии и самыми страшными его поступками будут не те, что он совершит из жадности или страха, а те, что он совершит из любви к своей идее.       Она вспомнила отца. Тот тоже верил в свою миссию построить идеальную корпорацию, идеальную семью, идеальную дочь, которая продолжит его дело. И то, во что он превратил её жизнь за двадцать два года, было прямым результатом этой веры.       Шляпник поднялся с кровати, подошёл к ней, остановился рядом с креслом и протянул руку, чтобы потрепать её по волосам. Этот жест мог показаться дружеским или даже отцовским, но от него у неё внутри всё напряглось, потому что именно такими жестами её отец обычно предварял свои самые жёсткие решения. Мужчина наклонился чуть ближе, его голос прозвучал тише.       – Ты умная девочка. Очень умная. Я рад, что мы на одной стороне, Сато-сан. Потому что с теми, кто по другую сторону, обычно происходят неприятные вещи.       Девушка встретила его взгляд и не отвела глаз, чувствуя запах алкоголя от его дыхания. Он выпрямился, снова улыбаясь своей обычной улыбкой.       – Отдыхай. Завтра будет долгий день.       Он вышел, прикрыв за собой дверь. Аиса осталась в кресле, глядя на закрытую дверь, на пустой стакан на столе, на бутылку с остатками алкоголя. Она думала о том, что только что увидела и услышала. Не маску Шляпника. И не его утопию. Она увидела другое: трещину. Маленькую трещину в его идеализме, через которую уже просачивалось что-то тёмное, что-то, что пахло не свободой и равенством, а властью и контролем.       Она запомнила это. А пока – встала, проверила замок на двери и вернулась к окну. Тёмный город на том берегу молчал, вода в заливе была такой же чёрной, как и небо над ней. В голове начали складываться первые контуры будущего плана, пока ещё размытые, но уже различимые.

06:11, 17 июня 2022

отель «Seaside Paradise», третий этаж, номер 314

      Аиса открыла глаза и ещё несколько секунд лежала неподвижно, глядя в белый потолок. Внутренние часы сработали как всегда. Она прислушалась к собственному телу: горло всё ещё саднило, мышцы спины, особенно в области лопаток и поясницы, ныли после вчерашнего удара о воду, в висках пульсировало лёгкое похмелье от алкоголя.       Девушка села на кровати, спустила босые ноги на ковровое покрытие и оглядела номер при дневном свете, который просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Затем встала, накинула блузку на плечи, застёгивая не до конца, подошла к окну и распахнула створки обеими руками. Утренний воздух ударил в лицо. Она поправила волосы, стянула их резинкой в низкий хвост, плеснула в лицо водой из бутылки. Дверь резко распахнулась, щеколда не выдержала. В двери стоял Агуни.       – Ну и что это?! – выкрикнула Аиса разведя руки в стороны, а затем резко натянула блузку на бедра.       Мужчина осмотрелся по сторонам.       – Собирайся, через пять минут жду в фойе.       – В смысле? Что происходит?       Он даже не дослушал – дверь закрылась прямо на середине её последней фразы. Аиса осталась стоять посреди комнаты, всё ещё держа руку в воздухе на уровне плеча, словно продолжала беззвучный спор с дверной панелью. Она выгнула левую бровь и медленно подошла к двери, опустилась на корточки и провела пальцами по металлической планке замка – та болталась, и язычок, который должен был входить в паз дверной коробки, был погнут под небольшим углом, оставив на краске глубокую царапину. Дверь теперь можно было открыть одним толчком плеча.

«Ну спасибо!».

      Девушка выпрямилась, оделась и вышла в коридор. Спустилась по лестнице на первый этаж. Агуни стоял в холле у окна, засунув руки в карманы военных штанов, и смотрел на внутренний двор. Увидев её краем глаза, он коротко махнул головой и пошёл в ту сторону, не дожидаясь её. Аиса огляделась по сторонам, прислушиваясь к звукам отеля. Она решила не задавать лишних вопросов и двинулась за Агуни через пожарный выход в дальнем конце коридора, который вёл не к главному входу, а куда-то в боковую часть территории.       Они оказались в саду. Агуни шёл быстро и бесшумно, раздвигая ветки плечом и придерживая их, чтобы они не хлестнули Аису по лицу. Они подошли к каменной стене, ограждавшей территорию отеля со стороны, противоположной главным воротам. Агуни остановился, выставил колено и сплёл пальцы в замок на уровне бедра, давая ей опору. Девушка сразу смекнула, что придётся перелезать, и открыла рот, чтобы спросить, почему нельзя выйти через главный вход, как нормальные люди, но он прижал указательный палец к губам. Она напряглась, чувствуя, как внутри поднимается холодное беспокойство.       Аиса поставила ногу в его сцепленные ладони, ухватилась за край стены, подтянулась и перекинула тело через верх. На мгновение задержалась, оглядывая то, что было по ту сторону: узкий переулок между стеной отеля и каким-то заброшенным зданием, заваленный обломками и сухими ветками. Потом спрыгнула, приземлившись на полусогнутые ноги. Агуни перемахнул через стену следом, приземлился рядом и сразу пошёл вперёд, вдоль набережной, к Радужному мосту, который нависал над водой в километре от них.       Шли молча. Аиса старалась держаться рядом, но Агуни шёл быстро, и ей приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Только через пятнадцать минут, когда отель скрылся за поворотом набережной и вокруг не осталось ничего, кроме пустых зданий и шума прибоя, она заговорила:       – Что происходит? Зачем так скрытно?       Он остановился, развернулся к ней лицом.       – Ты держала когда-нибудь оружие в руках?       – Нет, откуда? – она вскинула брови.       Мужчина сунул руку за спину и достал из-за ремня небольшой пистолет. Агуни вложил его ей в ладонь, Аиса нахмурилась, глядя то на оружие, то на него.       – И что это значит?       – Придётся научиться. И чем быстрее, тем лучше.       Он пошёл дальше, не оглядываясь, его шаг стал ещё шире, как будто он хотел быстрее добраться до места, где можно будет говорить громче и не оглядываться через плечо. Аиса последовала за ним, увлечённо рассматривая новый аксессуар, поворачивая его в ладонях. Она совсем не разбиралась в оружии и даже смутно понимала, правильно ли определила, что это пистолет, а не какой-нибудь револьвер. О том, как им пользоваться, вообще можно было не говорить: единственное представление о стрельбе она вынесла из фильмов, где герои просто нажимали на спуск, а пуля летела точно в цель, независимо от расстояния и погоды. Она знала, что в реальности всё сложнее – что есть отдача, что нужно целиться, что руки должны быть твёрдыми, а дыхание ровным, но ни разу в жизни не проверяла это знание на практике.       Утреннее солнце, всё ещё прячущееся за низкими облаками, заливало набережную рассеянным светом. Вода в заливе слегка волновалась от ветра, мелкие волны накатывали на бетонный парапет, разбиваясь о камни и оставляя на них мокрые пятна.       – Мы даже не позавтракали, – сказала она, догоняя его и стараясь попадать в широкий шаг. – Ты в курсе, что люди обычно едят перед тем, как далеко идти?       – Поедим, когда вернёмся.       – Когда вернёмся будет обед. Или ужин. Ты вообще планируешь, сколько мы будем ходить?       – Зависит от того, как быстро найдём.       – Найдём что?       Он не ответил. Аиса шла рядом, искоса разглядывая его профиль. Мужчина был напряжён, как перед боем. Она прищурилась и начала прокручивать в голове все возможные варианты, пока окончательно не осенило:       – Шляпник не планирует делиться. И вы не договорились.       Мужчина снова посмотрел на неё.       – Ты дал мне оружие. Зачем? Чтобы обороняться. От кого? Понятное дело.       Агуни молчал, она продолжила, загибая пальцы:       – Ты поэтому так рано уводишь меня из отеля, пока Нираги и его парни сидят в своём крыле и думают, что всё идёт по плану и что мы такие же расслабленные, как они. На самом деле я предполагаю, что мы идём пополнять запасы – оружие, патроны, может быть, ещё что-то, о чём восточное крыло не должно знать. Шляпник остался на виду, Мира и Кудзурю тоже, чтобы никто ничего не заподозрил и чтобы у Нираги перед глазами была привычная картинка: лидер на месте, свита на месте, всё под контролем.       – Почти. Но ты забыла главное.       – Что именно?       – Нираги тоже не собирается подстилаться под Шляпника.       Аиса чуть склонила голову.       – Думаешь, он планирует что-то?       – Я знаю.       Агуни шагнул ближе, сократив расстояние между ними до одного шага.       – Это вопрос времени. Мне нужно, чтобы ты могла выстрелить. И желательно попасть.       Девушка хотела возразить, но передумала. Через какое-то время они свернули с набережной в сторону жилых кварталов.       – Куда конкретно мы идём?       – В участок. Там должен быть арсенал.       Аиса нахмурилась, но промолчала. Участок оказался в десяти минутах ходьбы – небольшое двухэтажное здание, зажатое между жилым домом и круглосуточным магазином. Стеклянная дверь была выбита, внутри валялись бумаги и опрокинутые стулья. Агуни прошёл через холл к лестнице в подвал, даже не взглянув на разгром.       В подвале было темно. Мужчина включил фонарик, замок на хранилище был уже сбит. Он толкнул дверь, и та открылась с тяжёлым скрипом. Внутри было пусто. Стойки для винтовок стояли голые, ящики для патронов выдвинуты и перевёрнуты. Агуни нахмурился, опустился на корточки и достал небольшую железную коробку из-под стеллажа. Внутри лежали три пистолета и коробка патронов.       – Кто-то торопился, – сказал он, доставая один пистолет и проверяя обойму. – Полный. Бери второй.       Аиса взяла оружие. Оно было тяжелее того, что Агуни дал ей раньше. Она проверила обойму так, как он показывал по дороге, выщелкнула, убедилась, что полная, задвинула обратно. Мужчина вытащил из-под того же стеллажа ещё одну коробку с патронами, потом ещё три. Он снял со спины рюкзак и начал укладывать.       – Ты планируешь выиграть войну в одиночку? – спросила Аиса, глядя на растущую гору боеприпасов.       – Я планирую быть готовым к худшему. Ты ещё не поняла, но здесь это единственная работающая стратегия.       Он застегнул рюкзак и закинул на плечо. Рюкзак заметно потяжелел, но Агуни даже не поморщился. Они вышли из участка и двинулись дальше через жилые кварталы в сторону старой промзоны. Агуни выбрал место на пустой парковке перед закрытым супермаркетом. Несколько машин, пара мотоциклов, ржавый седан у дальней стены, торговые тележки, брошенные у входа.       – Вон та, – он указал на седан. – Целься в дверь.       Аиса сначала не поняла, что именно он от неё хочет, но когда Агуни отошёл в сторону, прислонился плечом к бетонному столбу освещения и скрестил руки на груди, до неё дошло. Урок стрельбы. Не на словах, не с долгими объяснениями про стойку и дыхание, а сразу в деле, с первого выстрела по реальной цели. Видимо, теория для него закончилась ещё на набережной, когда она проверяла обойму и он коротко объяснил ей, где предохранитель и как его снимать.       Она отошла на десять шагов от седана, подняла пистолет обеими руками, стараясь держать его ровно перед собой, на уровне глаз. В кино это выглядело легко и естественно – герои вскидывали оружие одним движением и попадали точно в цель, куда бы ни целились. Сейчас, стоя посреди пустой парковки, она понятия не имела, как держать руки, чтобы отдача не вывихнула запястья, и нужно ли закрывать один глаз, как видела в фильмах, или целиться с двумя открытыми. Девушка прищурилась, целясь в центр водительской дверцы, задержала дыхание и нажала на спуск.       Выстрел ударил по ушам громче, чем она ожидала, отразившись эхом от бетонных стен торгового центра. Отдача толкнула руки вверх и назад, ствол дёрнулся к небу, и пуля ушла совсем не в дверь, а звонко, с противным стеклянным хрустом, ударила в боковое зеркало соседней машины, разнеся его вдребезги. Аиса покачнулась, но удержалась на ногах, чувствуя, как вибрация от выстрела расходится по рукам от запястий до плеч.

«Совсем не туда. Агуни явно сейчас скажет что-нибудь про кривые руки, что я зря потратила патрон…»

      Но Агуни ничего не сказал, даже не шелохнулся, потому что с той стороны, куда ушла пуля, раздался истошный, полный ужаса вопль. Аиса опустила пистолет и увидела, как из-под ржавого пикапа, припаркованного рядом с седаном, выкатился человек – молодой парень в замасленной футболке с логотипом какой-то технической фирмы, с перепачканным машинным маслом и пылью лицом, на котором выделялись только широко распахнутые глаза и рот, открытый в крике. Он выкатился боком и тут же прижался всем телом к асфальту, закрывая голову обеими руками, сцепленными в замок на затылке.       – Не убивайте! Пожалуйста, не убивайте! Я просто механик, я ничего не сделал!       Агуни в три шага оказался рядом с ней и забрал пистолет. Парень на земле продолжал лежать, вжавшись щекой в асфальт, и быстро-быстро говорил, захлёбываясь словами:       – Я не один, нас трое, мы прячемся в гараже через два квартала, я просто хотел завести машину! У нас инструменты, запчасти, мы умеем чинить всё что угодно – генераторы, проводку, двигатели! Я Татта, меня зовут Татта Кодай, я автомеханик, мы не опасны, у нас даже оружия нет!       Агуни смотрел на него сверху вниз. Потом присел на корточки рядом с парнем.       – Завести машину, говоришь. И как ты собирался это сделать?       Татта осторожно приподнял голову от асфальта, всё ещё не решаясь встать. Его глаза бегали между Агуни и Аисой, а пальцы продолжали дрожать.       – Замкнуть провода зажигания. Нужен доступ к рулевой колонке. Я уже снял кожух, вот, – он мотнул головой в сторону пикапа, под которым лежал. – Но это не главное. Главное – сама машина. Все современные автомобили сейчас не заводятся. Электросхемы, компьютеры, предохранители – всё сгорело, когда люди исчезли. Какая-то аномалия с электричеством, я не знаю, но ни одна машина с электронным блоком управления не работает. Вообще.       – Но ты что-то придумал, – сказал Агуни.       – Да! – Татта оживился, его голос стал быстрее, увереннее. – Старые автомобили! Без электроники и компьютеров. Карбюраторные двигатели, механическое зажигание – им не нужны никакие блоки управления. Им нужно только топливо, искра и воздух. Я знаю, где взять такие машины. В гараже у моего отца, недалеко отсюда, есть Toyota Crown семидесятого года – она на ходу, я её сам ремонтировал. И ещё пара старых грузовиков в промзоне. Их можно завести. Нужно только время и руки.       Агуни выпрямился и посмотрел на Аису. Она чуть приподняла бровь – мол, сама не ожидала. Он снова повернулся к Татте.       – Вставай. Показывай свой гараж и своих парней.       Татта поднялся на ноги, его всё ещё трясло. Он начал часто кланятся в знак благодарности, что остался жив. Агуни кивнул ошарашенной девушке, чтобы шла следом.       – Кажется, мы нашли кое-что полезное, – тихо сказала она, догоняя его.       – Посмотрим. Если врёт – вернёмся к уроку стрельбы, – ответил мужчина и вернул ей оружие.       Аиса спрятала пистолет за пояс и двинулась за ними, чувствуя, как адреналин от первого в жизни выстрела всё ещё пульсирует где-то под рёбрами.

21:14, 17 июня 2022

отель «Seaside Paradise», второй этаж, 229 номер

      Номер, который заняли Татта и его парни, был меньше, чем у Аисы. На полу лежал разобранный карбюратор. На прикроватной тумбочке, вместо стакана и телефона, стоял набор гаечных ключей, свёрнутый в промасленную тряпку. У стены лежал моток медных проводов, перетянутых синей изолентой, и несколько металлических деталей, происхождение которых Аиса не могла определить даже приблизительно. Воздух в номере был спёртым, пах машинным маслом и потом, потому что ни один из троих явно не мылся уже несколько дней, и их одежда, пропитанная запахами гаража и подземной стоянки, добавляла в общую картину свой собственный слой от которого девушка иногда прикрывала нос и отворачивалась в сторону приоткрытого окна.       Татта сидел на краю кровати скрестив ноги, и энергично жестикулировал обеими руками, объясняя что-то своим друзьям. Его всё ещё перепачканное лицо оживилось настолько, что он, казалось, забыл обо всём на свете, включая тот факт, что едва не получил пулю в голову от незнакомой девушки на парковке. Двое других расположились на полу, подстелив под себя полотенца, стащенные из ванной, и сидели, скрестив ноги, как на пикнике. Первый – с коротко стриженными волосами ёжиком и сломанным носом слушал молча, время от времени вставляя короткие реплики хрипловатым голосом. Второй – тощий, с вечно прищуренными глазами, отчего казалось, что он постоянно что-то оценивает или прикидывает в уме, перебивал Татту почти через каждое слово, и они пикировались без остановки.       Аиса сидела в кресле у окна, закинув ногу на ногу и положив сцепленные пальцы на колено, и наблюдала за этой троицей. С Такэру они еще не встретились, так как Агуни провёл всех тем же путём, каким они уходили из отеля утром. Было уже поздно и темно для знакомств, так что отложили это до утра.       – Я тебе говорю, Рё, ты неправильно понял принцип, – Татта ткнул пальцем в сторону тощего. – Резистор нужно ставить параллельно, а не последовательно, иначе вся цепь полетит к чёрту при первом же скачке напряжения.       – Если ты поставишь его параллельно, он просто не будет работать, – парировал Рё даже не повышая голоса. – Ты хочешь, чтобы у нас тут был пожар? Я – нет. У нас и так проблем хватает.       – Парни, – вмешался коротко стриженный спокойно, – вы оба неправы. Тут вообще нужен нормальный трансформатор, иначе генератор не вытянет нагрузку. Я уже говорил это три раза, но вы меня не слушаете, потому что вам нравится спорить.       Аиса слегка улыбнулась, не вмешиваясь. Она уже составила о каждом из них предварительное мнение. Татта – энтузиаст, генератор идей, человек, который загорается от собственных мыслей и может увлечь других, но нуждается в том, чтобы кто-то приземлял его фантазии. Рё – скептик и спорщик, возможно, самый технически грамотный из троих, но с трудом работает в команде, потому что привык считать себя умнее всех. И коротко стриженный – его, кажется, назвали Дайске, когда представлялись, хотя она не была уверена, что запомнила правильно, молчаливый практик, который говорит редко, но по делу, и, скорее всего, именно он держит эту троицу в рабочем состоянии.       Шляпник попросил их пока не высовываться. Аиса передала его слова почти дословно – мол, в отеле сейчас непростая обстановка и новичкам лучше не мелькать лишний раз. Парни восприняли это спокойно. Девушка и сама не знала чего ожидать, но стабильно делала вид, что обо всём в курсе, чтобы вызывать доверие.       Шляпник и Агуни закрылись в конференц-зале, на этот раз без Нираги, и Аиса не знала, о чём они говорили. Её не позвали. С одной стороны, это было логично: Агуни взял её на вылазку, дал ей оружие, научил стрелять. С другой – её не предупредили. Ни о чём.       И Нираги тоже не было видно. Ни его самого, ни Кенто, ни тощего с дробовиком. Весь день – ни звука из восточного крыла. Тишина. Когда люди затихают вот так, без видимой причины, это почти всегда означает, что они либо наблюдают, либо готовятся. Либо и то, и другое. Она вспомнила свою подушку, под которой лежал пистолет.       – Эй, Сато-сан! – голос Татты выдернул её из размышлений. – Вы вообще слушаете?       – Извините, задумалась. Повторите.       – Я говорю: этот отель – просто мечта, – Татта развёл руками, едва не задев Рё по голове. – Вы вообще понимаете, что здесь можно сделать? Тут же есть своя котельная, своя система водоснабжения, резервные генераторы в подвале. Если запустить генераторы, можно поднять электричество во всём западном крыле. Вода тоже пойдёт – насосы качать будут, если подать на них питание. Вы представляете, что это значит? Свет. Горячая вода. Не в ведре, а из крана. В этом мире!       Аиса выпрямилась в кресле.       – Подождите. Ты серьёзно? Вы можете запустить электричество?       – Не прямо сейчас, – вмешался Дайске, не поднимая головы от какой-то железки, которую он протирал тряпкой. – Нужно дня три-четыре. Может, неделю. Зависит от того, насколько убиты генераторы. Но в принципе – да. У Татты отец держал автомастерскую, мы там с пацанами всё детство провозились. Генераторы, движки, проводка – это наше.       – Но нам нужно больше рук, – добавил Рё, на этот раз без обычного скепсиса в голосе. – Втроём мы долго будем возиться.       Аиса смотрела на них и чувствовала, как внутри неё что-то начинает складываться. Электричество. Вода. Свет в окнах отеля на фоне мёртвого города. Шляпник говорил про рай, про место, куда потянутся люди. Она тогда слушала его с любопытством, анализируя трещину в его идеализме. Но сейчас, глядя на трёх чумазых автомехаников, которые спорили о резисторах и трансформаторах, она вдруг увидела, как эта утопия может стать реальностью. Не через месяц. Не через два. Через неделю. Если повезёт – через несколько дней.       Она подалась вперёд, оперев локти о колени.       – Расскажите подробнее. Что именно вам нужно? Какие запчасти, сколько людей, сколько времени?       Татта засиял. Он явно не ожидал, что кто-то воспримет его энтузиазм всерьёз, и теперь говорил в два раза быстрее, перебивая сам себя и периодически получая тычки от Рё, который поправлял его технические неточности. Дайске вставлял редкие, но точные комментарии, не отрываясь от своей железки. Схема вырисовывалась такая: два генератора в подвале, один почти целый, второй требует замены нескольких деталей. Детали можно снять с автомобильных двигателей – благо машин вокруг полно. Насосы водоснабжения запитать от тех же генераторов. Проводку проверить по этажам – где-то наверняка есть обрывы, но это решаемо. Главное – не перегрузить систему, потому что пожар в отеле на острове это последнее, что им нужно.       Аиса кивнула и откинулась в кресле, скрестив руки на груди. В голове уже выстраивалась цепочка: она приходит к Шляпнику, говорит, что осмотрела новичков и выяснила их потенциал, и предлагает конкретный план. Не абстрактные разговоры о будущем, не утопические речи про рай на земле, а конкретный план с конкретными сроками. И тогда отель перестанет быть просто убежищем и станет тем, о чём он говорил вчера вечером с горящими глазами. Местом, куда люди будут идти не потому, что им некуда податься, а потому, что здесь есть то, чего нет нигде больше в этом мёртвом городе. Удобства. Цивилизация. Надежда.       И это будет её проект. Не Шляпника. Не Агуни. Её. Она нашла этих парней, ну, технически Агуни их нашёл, но именно она разговорила их, именно она выяснила, на что они способны, именно она собиралась представить этот план Шляпнику. И он не сможет просто кивнуть и забыть. Ему придётся признать её вклад и дать ей место за столом.       Девушка перевела взгляд на Татту и его друзей. Парни снова о чём-то спорили – на этот раз о том, какой именно генератор нужно запускать первым. За окном совсем стемнело. Аиса бросила взгляд на часы на стене – те не работали, но по ощущениям было уже около десяти. Она поднялась с кресла и потянулась.       – Ладно, парни. Я пойду. Завтра с утра поговорим со Шляпником, и, думаю, он даст разрешение на осмотр генераторов. Если всё пойдёт хорошо, завтра и начнём.       Аиса вышла в коридор и направилась к себе. В кармане у неё лежал сложенный лист с записями – перечень деталей, список необходимых работ, прикидка по срокам. В голове всё ещё звучали голоса парней, их споры, смех. А под этим – тишина восточного крыла. И мысль о пистолете под подушкой. Сегодня ночью отель поделят. И к утру станет ясно, кто здесь главный.       Девушка закрыла за собой дверь номера, прислонилась к ней спиной и на секунду прикрыла глаза. Длинный день наконец закончился. Она переоделась, оставшись в белье и одной лишь майке. И тут взгляд упал на дверь.       Замок сломан. Агуни выбил его утром одним ударом плеча, щеколда теперь беспомощно болталась, не входя в паз. Весь день она провела с вылазкой, с новичками, планами по электричеству и начисто забыла об этом. А теперь в ночной тишине эта деталь вдруг показалась ей не просто неудобной, а угрожающей. Аиса цокнула языком, подошла к двери, попыталась подпереть её стулом, но конструкция была хлипкой, и любой, кто толкнул бы дверь посильнее, снёс бы эту баррикаду за секунду. Она могла бы попросить Агуни починить замок, но мужчина наверняка уже спал. Могла бы попросить Татту – у него инструменты. Но идти через весь отель ночью, когда в восточном крыле творится неизвестно что, не хотелось. Завтра. Она разберётся с этим завтра.       Девушка легла в постель, натянула одеяло до подбородка и сунула руку под подушку. Пальцы нащупали пистолет. Закрыла глаза. Прислушалась к тишине за дверью. Ничего. Только ветер с залива, да далёкий плеск воды.

02:48, 18 июня 2022

третий этаж, номер 314

      Выстрел прогремел где-то на этаже, в районе лестницы или восточного коридора, звук прокатился по пустому зданию отеля, отразившись от бетонных стен и затихнув где-то в холле первого этажа. Аиса распахнула глаза, мгновенно вырванная из сна, дёрнулась вверх на одних инстинктах, даже не успев сообразить, где находится и что происходит, и замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Прямо перед её лбом было дуло – чёрный зрачок ствола, который смотрел ей в переносицу с расстояния не больше десяти сантиметров, в рассеянном лунном свете, падавшем из окна на кровать, она увидела лицо за этим стволом. Высокие скулы, серебряная штанга над левой бровью, тёмные глаза и кривая улыбка, обнажившая зубы. Нираги стоял над её кроватью, возвышаясь во весь рост, и улыбался. Как он вошёл, она не слышала.       Девушка вскрикнула даже не успев подумать, что кричать бесполезно, что её номер в западном крыле отделён от остальных длинным коридором и лестничным пролётом, что Шляпник в другом конце здания, а Агуни, возможно, уже мёртв где-то там, на восточной стороне, откуда только что донёсся выстрел. Указательный палец Нираги лежал на спусковом крючке, она поняла без слов, что он выстрелит прямо сейчас.       Аиса скатилась с кровати за долю секунды до того, как грохнул выстрел, пуля вошла в подушку ровно в том месте, где только что была её голова, рассыпав перья во все стороны. Она рухнула на пол плечом и бедром, сильно ударившись локтем о прикроватную тумбу, так что рука онемела от кисти до плеча, перекатилась через спину, попыталась вскочить, упираясь ладонями в ковровое покрытие, но и тут его рука сомкнулась на её левой лодыжке и сжала.       – Мы, кажется, вчера не закончили! – он рассмеялся.       Парень дёрнул её на себя одним резким движением, Аиса поехала по ковру на спине, впиваясь пальцами в ворс, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но пальцы скользили, ногти ломались и она почувствовала резкую, обжигающую боль в указательном и среднем пальцах правой руки. Её протащило почти полметра к двери, прежде чем она успела выбросить свободную руку в сторону и вцепиться в ножку кровати, остановив скольжение рывком, от которого заболело плечо.       – Пошёл ты!       Девушка рванулась всем телом, лягнула его свободной правой ногой наугад, целясь туда, где, по её расчётам, должно было находиться его лицо, но попала пяткой во что-то твёрдое, кажется, в плечо или ключицу, он хмыкнул, но хватку не ослабил, только мотнул головой. Тогда она выбросила руку под кровать, пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Книга. Тяжёлый том в твёрдом переплёте, забытый прежней хозяйкой номера. Она схватила его, развернулась всем корпусом и швырнула Нираги в лицо с той единственной мыслью, что даже если не попадёт, то хотя бы заставит его моргнуть.       Он увернулся, дёрнув головой влево, книга пролетела мимо, врезавшись корешком в стену над дверью. Но его пальцы на лодыжке разжались от неожиданности. Аиса рванулась к кровати, проехав коленями по ковру, сунула руку под подушку, перекатилась на спину и направила ствол на Нираги обеими руками, держа их перед собой, но всё ещё жутко дрожа от страха и мысли о том, что стрелять в живого человека вовсе не хочется.       – Не двигайся.       Он замер в полушаге от неё, его пистолет тоже смотрел ей в лицо. Она сидела на полу, привалившись спиной к кровати, в одной майке и белье, босая, с окровавленными коленями и кончиками пальцев на правой руке, чувствуя, как саднят сломанные ногти и как кровь стекает по ладони и капает на ковёр. Он стоял над ней, в той же пятнистой чёрно-белой рубашке, что и вчера, возвышаясь во весь свой рост, и улыбался всё той же зубоскальной улыбкой, от которой мороз шёл по коже.       – Ну вот, – сказал он. – Совсем другое дело. Теперь веселее.       – Я тебя развлекать не нанималась.       – У тебя выбор был вчера. Все твои мертвы, так что теперь мы позабавимся как следует, без лишних зрителей.       – Я тебе не верю. Что тебе нужно, Нираги? Зачем ты пришёл? Что тебя не устраивает в том, чтобы жить вместе в одном отеле?       Он нахмурился.       – Вместе? Может, ты хотела сказать «подчиняться»? Я такое не перевариваю, – он размял шею, проводя головой из стороны в сторону, и снова улыбнулся.       – Это большой отель. Места хватит всем. У тебя ещё есть шанс сдаться и жить мирно, понимаешь?       – Бред.       Он выстрелил, не дослушав, пуля вошла в стену рядом с её ухом. Аиса резко перекатилась вправо, ударившись плечом о ножку кровати, вскочила на ноги одним рывком и встала на матрас, возвышаясь над ним на целую голову, снова направив пистолет ему прямо между глаз. Она стояла на кровати, он стоял на полу рядом с ней, его пистолет был прижат к её виску, а её дуло смотрело ему в переносицу.       Девушка невероятно дрожала, смотря ему в глаза, и пыталась понять, что движет человеком, который за одну секунду может выстрелить и убить её, но не делает этого, хотя уже дважды мог. Почему он не выстрелил сразу, пока она спала, ведь мог же, мог пристрелить её в постели, не сказав ни слова, и уйти. Почему разбудил, почему дал ей шанс схватиться за оружие? Он не был садистом, он явно относился к тем, кто растягивает удовольствие от чужого страха, смакует его, в его глазах она видела азарт, другой род удовольствия. Удовольствие от драки, от сопротивления, от того, что противник не сдаётся. Ему было скучно убивать спящих. Это было ей на руку, ведь тогда появлялся даже мизерный шанс остаться в живых.       В какой-то момент парень снова рассмеялся и его палец на спусковом крючке чуть расслабился.       – Да у тебя же даже пистолет не заряжен!       Аиса опустила взгляд на свой пистолет на долю секунды и в лунном свете увидела то, что он увидел раньше: затвор был не взведён, патрон не дослан в патронник, и предохранитель не снят. Пистолет был бесполезен, и Нираги это знал. Девушку затрясло ещё сильнее, она могла бы снова попытать удачу манипулировать им своими навыками, но всё о чём успела подумать – это то, какая она идиотка.       Она закричала и резко ударила его рукоятью пистолета по лбу, а затем рванулась в сторону двери, спрыгнув с кровати и приземлившись на полусогнутые ноги. За спиной грохнули выстрелы, одна пуля вошла в дверной косяк в сантиметре от её плеча. Аиса вылетела в коридор и побежала к лестнице.       Ещё один выстрел и пуля ударила в стену над её головой. Аиса не считала этажи, не думала, куда бежит, не просчитывала маршрут – просто вниз, в фойе, туда, где могут быть люди, туда, где Агуни, туда, где хоть кто-то, кто сможет прикрыть её или хотя бы отвлечь огонь на себя. Она влетела в фойе, задыхаясь, и замерла на месте, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках и горле одновременно, а воздух в лёгких обжигает, как после долгого бега на морозе. Агуни стоял посреди холла, спиной к ней. Его футболка была вся в крови, которая была и на его руках, и на шее, и на лице, она стекала по пальцам, которыми он сжимал рукоять пистолета, и капала на мраморный пол. Он тяжело дышал, опустив пистолет. В нескольких метрах от него, у подножия лестницы, ведущей в восточное крыло, лежало тело – тощий парень с дробовиком, имени которого Аиса так и не узнала, лежал на спине, раскинув руки и глядя в потолок остекленевшими глазами, его дробовик валялся рядом, откатившись к перевёрнутому дивану.       Аиса сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри всё обрывается.       – Агуни! Ты ранен?       Он медленно обернулся, его лицо, перепачканное кровью, оставалось таким же каменным, как всегда.       – Это не моя кровь.       Аиса выдохнула, но не успела ничего ответить, в фойе влетел Нираги – он спрыгнул с последних ступеней лестницы, по которой гнался за ней, одновременно с ним из коридора восточного крыла выскочил Кенто, с автоматом в руках, прижимая приклад к плечу. Первый выстрел сделал Агуни в Кенто, но тот успел нырнуть за перевёрнутый диван. Нираги открыл огонь из своего пистолета, целясь в Аису, но она бросилась за стойку регистрации, находящейся почти у главного входа. Девушка прижалась спиной к внутренней панели стойки, выставила пистолет перед собой обеими руками, судорожно пытаясь вспомнить всё, чему её учил Агуни на парковке. Она понимала, что делает одни ошибки, но пыталась себя успокоить тем, что её и не обучали тому, как выживать в мире без правил. Снова прозвучали выстрелы, Аиса вжала голову в плечи, решив откинуть анализ своего и чужого поведения на чуть более подходящее время.       – Думаете, вы тут хозяева? – заорал Нираги через всё фойе. – Мы дали вам время, но, кажется, вы ещё и медленно соображаете!       Агуни спрятался за перевёрнутым массивным столом и сделал три коротких выстрела в сторону лестницы, заставив Кенто прижаться к полу за диваном, тот на секунду исчез из виду, а потом перекатился к мраморной колонне у входа в восточный коридор. Аиса выглянула из-за стойки ровно настолько, чтобы увидеть, как Кенто перебегает к колонне, стреляя на ходу короткими очередями, одна из его пуль попала в люстру, висевшую над головой Агуни, стекло брызнуло дождём осколков, зазвеневших по полу.       – В этом мире никто никому подчиняться не станет! – Кенто подкинул Нираги запасной автомат, который держал в левой руке, тот поймал его на лету, передёрнул затвор одним резким движением и выпустил длинную очередь по всему залу, разворачиваясь полукругом и поливая огнём всё, что могло служить укрытием. – А вы нарушили это священно данное нам право, и поэтому мы выбьем из вас эту дурь! Такие, как вы, должны сдохнуть до того, как испортят это место!       – Прекрати это, Нираги! Тебя же убьют! У нас ещё есть шанс на мирное сосуществование! – выкрикнула Аиса, перекрывая грохот выстрелов.       Он перестал стрелять и начал оглядываться по сторонам, водя стволом из стороны в сторону, пока не определил источник крика и не остановил взгляд на стойке регистрации.       – А, ты ещё жива!       Кудзурю появился из бокового коридора, ведущего к западному крылу. Он не выглядел испуганным, скорее, глубоко раздражённым.       – Вы не могли подраться в более подходящее время? – поинтересовался он, прицеливаясь в Кенто и щуря левый глаз.       Выстрел. Пуля ушла выше плеча Кенто и выбила кусок штукатурки из колонны. Ещё выстрел – на этот раз Кенто вскрикнул и схватился за левое плечо, из которого хлынула кровь, но он не выронил оружие, только перехватил автомат здоровой рукой и продолжил стрелять, заставив спрятаться Кудзую за стеной. Нираги тем временем пересёк фойе в три широких шага, не обращая внимания на выстрелы за спиной, и оказался прямо перед стойкой регистрации, за которой пряталась Аиса, она увидела его лицо над столешницей, его улыбку, его глаза и серебряную штангу над бровью, блеснувшую в скудном свете. Девушка вскинула пистолет обеими руками, прицелилась ему в грудь и нажала на спуск. Выстрел оглушил её – в замкнутом пространстве фойе с высокими потолками и мраморными стенами он прозвучал как удар грома, в ушах зазвенело так, что она перестала слышать что-либо, кроме этого звона. Но Нираги уже ушёл в сторону, пригнувшись и перекатившись через плечо, пуля пробила стену позади него.       – Жалкая ты! – он рассмеялся.       Аиса тряслась от мысли, что могла убить человека, но передёрнула затвор на этот раз быстрее, увереннее, но выстрелить не пришлось: между ней и Нираги внезапно вырос Татта. Он появился из коридора, ведущего к западному крылу, с безумными от страха глазами и побелевшим лицом, и, не раздумывая, что было силы швырнул в Нираги стул – тяжёлое деревянное кресло с высокой спинкой, которое весило килограммов десять и которое он, должно быть, схватил в холле у входа в коридор, пробегая мимо.       Нираги даже не задело. Он не покачнулся, только повернул голову в сторону Татты .       – Это ещё кто? Новенький? – он поднял автомат, целясь механику в голову, тот замер на месте, не в силах пошевелиться от страха. – А вы, оказывается, ещё больше врали, чем я думал.       Татта вжался в пол за перевёрнутым диваном. Агуни выстрелил из-за перевёрнутого стола, пуля ударила Нираги в правое предплечье. Автомат вылетел из его пальцев, описал короткую дугу в воздухе и покатился по мраморному полу, остановившись у ножки перевёрнутого дивана. Нираги зашипел от боли сквозь сжатые зубы, схватился левой рукой за рану, из которой хлестала кровь, пошатнулся, сделал полшага назад и упёрся спиной в стойку регистрации, тяжело дыша.       Кенто, увидев, что его лидер ранен, издал крик и рванулся вперёд из-за колонны, забыв о собственном простреленном плече. Он бежал прямо на Агуни, стреляя на ходу короткими очередями, последняя пуля попала мужчине в левое плечо.       – Агуни! – крикнул Кудзурю из-за колонны и вышел вперёд, поднимая свой пистолет, но Агуни уже дважды выстрелил сам, обе пули попали Кенто в центр туловища. Бритый парень остановился на бегу, сделал ещё один шаг по инерции, потом его колени подогнулись, и он упал.       – Кенто! – голос Нираги сорвался на рык.       Агуни в два шага пересёк фойе, схватил Нираги за раненую руку и вывернул её за спину одним резким движением, от которого тот зарычал от боли. Нираги попытался вырваться, двинул локтем назад, попал Агуни по рёбрам, но тот перехватил его удобнее и ударил коленом под колено, так что нога парня подогнулась, и он рухнул на пол лицом вниз, а Агуни прижал его к мрамору всем весом, заламывая руки за спину и фиксируя запястья одной рукой.       Тишина наступила мгновенно. Нираги лежал на животе, прижатый щекой к полу, его раненая рука была вывернута за спину под неестественным углом, из предплечья всё ещё сочилась кровь, но он улыбался, а в глазах горел тот же азарт, что и в начале боя.       – Давно так не веселился.       Агуни посмотрел на него сверху вниз, всё ещё удерживая его руки за спиной, потом ударил свободной рукой прямо в нос. Кровь хлынула из его ноздрей, заливая рот и подбородок, стекая по шее за воротник рубашки. Он закашлялся, сплюнул кровь на мрамор и снова улыбнулся, теперь уже с полностью красными зубами.       – Ещё…       Агуни ударил снова. Голова Нираги мотнулась в сторону, но он продолжал улыбаться.       – Хватит, – произнёс Шляпник, выходя из-за колонны, где он, судя по всему, находился с самого начала перестрелки, просто не вмешиваясь в бой. Он потёр переносицу большим и указательным пальцами. – Агуни, хватит. Он уже не опасен. По крайней мере, сейчас.       Агуни замер, не ослабляя хватки, но и не нанося новых ударов. Шляпник присел на корточки рядом с ним, уперев локти в колени и свесив руки между ног, его лицо оказалось на одном уровне с лицом парня, прижатым к полу.       – Нираги. Твои парни мертвы, ты ранен, у тебя нет оружия, и ты лежишь обездвиженный. Мы не хотели этого, никто из нас не хотел. Всё, что произошло здесь, – он обвёл рукой фойе, залитое кровью, усыпанное осколками люстры, штукатуркой и гильзами, – это твой выбор. Я понимаю тебя, поэтому даю последний шанс.       Парень выплюнул кровь к ногам Такэру и оскалился.       – Ты реально думаешь, что я буду жить по твоим правилам? Думаешь, если ты меня свяжешь, запрёшь в номере и будешь кормить с рук, как собаку, я стану твоим? – он дёрнулся под хваткой Агуни, но тот держал крепко. – Да я лучше сдохну. Я вас всех рано или поздно...       Агуни ударил его рукоятью пистолета в висок. Глаза Нираги закатились, веки дрогнули и закрылись, тело обмякло, и голова безвольно стукнулась об пол.       – Зачем? Я пытался с ним договориться.       – Пока что бесполезно, – ответил Агуни, убирая пистолет за пояс.       Мужчина наклонился, подхватил бессознательное тело Нираги и одним движением закинул его себе на плечо, придерживая за ноги, чтобы не соскользнул. Раненая рука Нираги безжизненно свесилась вниз, покачиваясь в такт шагам, кровь с пальцев капала на пол, оставляя за ними пунктирный след. Агуни развернулся и пошёл к коридору, ведущему в западное крыло, даже не взглянув на тело Кенто, которое так и лежало у подножия лестницы. Шляпник проводил их взглядом, снова потёр переносицу и повернулся к Татте, который всё ещё стоял посреди фойе с белым как полотно лицом, вцепившись в спинку уцелевшего стула.       – Паренёк, – Шляпник обратился к нему, – вас вроде трое, будьте добры сделать хорошее дело в честь нашего знакомства: уберите тела. Там, за отелем, есть сад, а в саду – сарай для инвентаря. Отнесёте туда, пока мы не решим, что делать дальше.       Татта испуганно посмотрел на оружие всех присутствующих и активно закивал, не произнеся ни слова. Аиса стояла у стойки регистрации, опустив пистолет стволом вниз, и смотрела в темноту коридора, куда ушёл Агуни с Нираги на плече. Босые ноги саднило от порезов, которые она получила, пока бежала по лестнице и по фойе, сломанные ногти на правой руке пульсировали болью при каждом ударе сердца, но она почти не чувствовала этого – адреналин всё ещё держал её, обволакивая тело, приглушая боль и обостряя восприятие. Её взгляд скользнул вверх, к балкону третьего этажа, который опоясывал фойе по периметру и с которого можно было видеть всё, что происходило внизу.       Там стояла Мира, облокотившись на перила, и смотрела вниз с тем же выражением лёгкого интереса, не более. Увидев, что Аиса смотрит на неё, она чуть склонила голову к левому плечу и едва заметно улыбнулась уголками губ. А потом отлепилась от перил и исчезла в темноте коридора, не произнеся ни слова.